Глава 18

Наташа

Мама поднимает на меня заплаканное лицо, не веря своим ушам. В её глазах слабая надежда.

— Правда?! Но как?! Правда, милая?

Киваю. Это всё, на что я способна. В этот момент над домом взрывается салют, и я вижу поражённое лицо мамы. Она тянет ко мне руки, пытаясь обнять, но ей не хватает сил. Слишком перенервничала. Сама подхожу и ласково обнимаю её за плечи.

— Ты так добра… Доченька. Но нас всё равно теперь посадят… Жаль с тобой расставаться…

— Почему посадят?! – в ужасе переспрашиваю, придерживая её и пытаясь заглянуть в глаза. – Что ещё вы сделали?

— Ничего нового. Но… Твой липовый паспорт… Боже, во что же я тебя втянула, Стёп?! На старости-то лет… – причитает мама, хватаясь за шею.

— Мама, не паникуй! – прошу, пугаясь за родного человека. Не могу называть её иначе. – Дыши спокойно, Миша что-нибудь придумает. Да ведь? – с надеждой спрашиваю мужа.

— Думаю, проблем не будет. Ты там где-нибудь числилась, Ната? Работала под именем Лены?

— Да где у нас в глуши работать-то?! Всё неофициально, – отвечает папа. – Это же хорошо, да?

— Выходит, не прописки, никаких следов существования Лены, кроме паспорта, нет. Верно? – уточняет Миша.

— Да, дочка у нас здоровая. Даже в клинику районную ни разу не обращались…

— Отлично. Тогда просто сожгите тот паспорт, а мы восстановим документы Наташи… Всё будет хорошо, не переживаете... – успокаивает родителей мой муж.

— Вы так добры! – растроганно восклицает мама, утирая слёзы.

— Просто я всё понимаю. Наташа стала вам дочерью… – продолжает Миша спокойным, уверенным голосом. Он, как стена, о которую разбиваются все наши сомнения. – Пусть и обманом дочкой стала… Но вы же спасли Наташу, подарили ей вторую жизнь. Мы не можем этого забыть. И мы хотим... Хотим познакомить вас с внучкой. С Машенькой. Ей четыре. И она... Очень ждёт вас внутри, – заканчивает с улыбкой Миша.

— Внучка... – выдыхает мама изумлённо. И смотрит на нас с такой надеждой, радостью и удивлением, что у меня снова наворачиваются слёзы.

Отец молча, с трудом разжимая закоченевшие пальцы, копается во внутреннем кармане своего старого пальто.

— Боялся, что найдёшь, всегда носил с собой… – поясняет, доставая потёртую коробочку из-под какого-то лекарства.

Его руки трясутся. Открывает её и протягивает мне. Беру с изумлением. Заглядываю внутрь, и у меня перехватывает дыхание. В небольшой коробочке, на кусочке ваты лежит золотое колечко. То самое.

— Твоё, – указывает на кольцо. Его рука так и висит в воздухе, будто ожидая удара. – С гравировкой даже. Всё это время хранил.

Медленно беру кольцо. Оно холодное от мороза, но в моей ладони быстро согревается. Такое знакомое, родное. Провожу пальцем по внутренней стороне и чувствую ту самую гравировку: «Навеки твой, Миша» . Сжимаю его в кулаке, прижимая к груди. Не могу сдержать слёз.

— Прости стариков, Лена. Ой, Наташа… – продолжает отец. – Прости, родная. Мы... Мы не хотели зла. Мы просто... Очень хотели ребёнка. Заботиться, любить…

— Я знаю, пап, – тихо отвечаю, сглатывая слёзы. Впервые называю его так осознанно. Не как Лена, а как Наташа, прощающая своих спасителей. – Знаю, что вы не хотели зла.

— Спасибо, родная. Мы так тебя любим! – отвечает вместо папы мама, смахивая слёзы.

А отец с удивлением смотрит на Мишу. Перевожу взгляд на мужа и понимаю, что тот снимает с цепочки на шее точно такое же кольцо.

— Оно всегда было со мной, – поясняет, бережно поднимая мой кулак к лицу. Целует его, и я разжимаю пальцы. Муж берёт с ладони моё колечко.

— Вот ты и снова моя жена, любимая… – произносит, надевая мне на безымянный палец колечко. И тут же протягивает своё. Дрожащими пальцами надеваю его на палец любимого. – А я снова твой муж, Натка, – объявляет, нежно целуя меня в губы. Прямо тут, на морозе. На глазах у родителей.