Глава 15

Тея Арди

– Род, ты уверен, что твоя спутница с помощниками переживут переход в сумеречный мир? – слышу я чей-то надменный голос. Мужской, властный, даже повелительный голос.

Собираю себя в кулак и фокусирую взгляд на говорившем. С трудом сглатываю вязкую горечь. Ужасно хочется пить. Но ещё сильнее хочется упасть, раскинуть руки-ноги, и чтобы никто пару вечностей меня не трогал.

Передо мной стоит версия Родана в более солидном возрасте. Только волосы не платиновые, а цвета воронова крыла с посеребрёнными висками. Волосы блестящие, ухоженные, длинные, собраны в низкий хвост.

Лицо графа – холёное, аристократическое, даже породистое и надменное. Ровный нос, твёрдый упрямый подбородок, чётко очерченные губы, синие-синие глаза, а над ними вразлёт идеальные дуги чёрных бровей.

Одет просто, но я вижу едва заметную защитную вышивку из серебряной нити на чёрном камзоле. Защита мощная.

Чёрные плотные брюки облегают длинные и сильные ноги. Брюки заправлены в чёрные сапоги. На хорошо выделанной коже поблёскивают серебряные пряжки.

Одежда, обувь простого кроя и без украшательств, но ткани и кожа – самые лучшие. Да и защита мощная.

Солидный и красивый мужчина, который знает за себя абсолютно всё.

Отец Родана более всего походит на воинственного бога, чьё единственное предназначение – гнев и война.

Только вдруг у меня в голове щёлкает одна мысль. Есть кое-какая несостыковка.

Все изучают геральдику. Это такая историческая дисциплина, занимающаяся изучением гербов, традиций и титулов.

Так вот, старший сын графа (при жизни отца) носит титул виконта. Скажем, у графа – трое сыновей, пока граф жив, все они – виконты, по смерти отца наследник титула становится графом. Но Родан каким-то образом (чудом?) ещё при жизни отца уже получил полноценный титул графа. Хотя он должен быть виконтом.

Интуиция подсказывает мне, что мужчина особыми заслугами отличился перед императором, раз ему жаловали титул при живом отце. Надо бы выяснить у него, за что такая почесть?

– Переживут, – отвечает ему Родан. – Ведьма так точно. С виду слабая, но по факту в ней скрыта недюжинная внутренняя сила.

Мужчина пробегает по мне равнодушным взглядом, от которого мороз по коже и произносит:

– Это твой выбор, Род. Хотя тебе известно моё мнение и мнение всей семьи.

– Я должен испробовать всё, отец, – говорит Родан упрямо. – Эта ведьма должна справиться.

«Эта ведьма» сжимает руки в кулаки.

– Она сама хоть в курсе, что должна справиться? – хмыкает граф.

– Не просто в курсе, отец. Её семью ждут последствия, если не справится, – жёстким тоном отвечает он отцу. На меня гад даже не смотрит.

Я кривлюсь, пока помалкиваю. Но всё равно терпеть ненавижу, когда в моём присутствии меня же и обсуждают. Да ещё в таком пренебрежительном ключе. Будто я – вещь. Кошмар просто. Всё равно Родану отомщу. И ректору. И вообще всей академии.

Вискарь и Баюн тоже пока помалкивают, хотя краем сознания слышу их мысленные недовольства и пожелания обоим графам провалиться сквозь землю и нырнуть в кислотные реки и насладиться купанием.

– Хорошо, сын, пусть прибудет с тобой удача, – после некоторого раздумья произносит граф Тарион старший. Интересно, как его имя? Хотя, какая мне разница?

– Спасибо, отец. Удача мне пригодится, – чинно кивает Родан и протягивает отцу правую руку.

Мужчина до этого стоял с убранными за спину руками.

Граф протягивает свою зажатую в кулак ладонь и раскрывает её над ладонью сына. В руку Родана падает большой идеальной формы кристалл – такого насыщенного ярко-синего оттенка, что на него смотреть больно.

«Родовой криста-улл», – поясняет по мыслесвязи Баюн. – «От него так и фонит магией огня, мря-ау-ур».

«Он же синий!» – изумляюсь я мысленно. – «Если магия огня, то оттенок должен быть либо красный, либо жёлтый, оранжевый… В общем, любого огненного оттенка».

Вискарь фыркает и объясняет мне: «Тея, ты, что ли забыла фразу «Гори оно всё синим пламенем?» Огонь бывает любых оттенков. И что-то мне подсказывает, но родовая магия семьи Тарионов – синий огонь».

«Синее пламя – самое мощное», – добавляет Баюн. – «Только-у зачем он берёт с собой родовой криста-улл? Обычно так делают, чтобы не забыть себя-у-ур-р…»

«О чём ты?» – не поняла я.

Баюн лишь дёргает ушами, шевелит усами и неопределённо отвечает:

«Сам пока не понимаю…»

– Ты пришла в себя? – обращается ко мне Родан, когда он заканчивает любезничать с отцом и убирает кристалл во внутренний карман камзола. – Можем отправляться в пункт назначения?

Смотрю в его невозмутимое лицо и ужас, как хочу, что-то «ласковое» ему сказать. Но меня смущает его отец, который смотрит на меня, как на зверушку, от которой он пока не знает чего ждать. То ли я – опасный зверь и меня нужно либо в клетку запихнуть, либо сразу упокоить; то ли безвредное существо и пусть живёт. Бррр.

Делаю глубокий вдох, длинно выдыхаю и произношу максимально ровным и спокойным тоном:

– Быстрее уйдём, быстрее сделаем дело и вернёмся.

– Хорошо, иди за мной, Тея, и не отставай, – командует Родан.

Старший граф Тарион хмыкает и замечает сыну:

– Её распирает от негодования, но сдерживается. Занятная ведьма.

Впиваюсь ногтями в собственные ладони и прикусываю язык, чтобы не зарычать на графа.

Переходить в сумеречный мир мы будем не из личного портала семьи Тарионов. А из спальни Родана. М-да.

Хочу вернуться в любимую Ведическую Академию, обнять домовых, домовушек и заняться привычными, родными и любимыми ведьмиными заботами, а не вот этим всем.

«Тея, мы с тобой. И вообще, что там думают графья – тебе всегда было безразлично, вот и пусть дальше думают, что хотят. Мы, между прочим, о них тоже нелестного мнения. Задаваки и зануды», – подбадривает меня Вискарь.

Я мысленно хихикаю.

Интересно увидеть выражение лица старшего графа, если сказать, что он – задавака и зануда.

* * *

– Хм, а ты, оказывается, аскет, – не могу сдержаться от шпильки, когда осматриваю спальня графа младшего. – Не ожидала.

Спальня Родана выдержана в тёмных и холодных тонах. Не очень уютно для места, где отдыхаешь и набираешься сил, но в принципе сойдёт. Да и Родану, если честно, идёт. И если совсем уж честно, то всё тут у него стильно, строго, чисто по-мужски. Ни одной лишней детали.

Если у меня в комнате ведической академии и в спальне дома всегда царит маленьких хаос и полно всевозможных любимых мелочей, уютных безделушек, которых люблю периодически трогать, переставлять с места на место, то здесь создаётся ощущение… тоски? Нет, не тоски.

Мне кажется, этот интерьер описывает Родана как человека философского склада, стремящегося к гармонии, свободного от условностей. Да, он явно не терпит излишеств в своей жизни, любит практичность.

Да уж, я ожидала увидеть буйную роскошь, а не вот это всё.

Хотя вряд ли в этот интерьер впишутся милые статуэтки, пёстрые подушки, различный настенный декор, цветные ковры с узорами и прочие детали, которыми можно оживить обычный интерьер.

– Ты думала, моя спальня походит на музейный экспонат? – хмыкает мужчина.

– Что-то вроде, – киваю ему.

Вискарь и Баюн предпочитают не комментировать, фамильяры ждут отправки в другой мир.

Отец Родана, кстати, оставил нас. Я думала, что он будет провожать сына до самого конца. Но не моё это дело.

Граф, пока я размышляю, чертит на идеальном паркетном полу портальную схему. На это уходит уйма времени, потому как каждая линия, чёрточка, все глифы и руны должны быть начерчены в определённом порядке и конкретного размера относительно портального круга. Потом в разных слоях круга он вписывает координаты, затем набрасывает на них магические плетения перехода – наполняет их собственной силой.

В итоге, он заканчивает портал спустя полтора часа, Родан питает его магией и затем устало произносит:

– Готово. Заходи в круг, Тея, и не смей выходить. Вискарь и Баюн, по очереди за Теей.

Мы исполняем всё так, как надо. Последним в портальный круг входит Родан. Он становится у меня за спиной, кладёт руки мне на плечи, прижимает меня к себе так сильно и крепко, что на миг думаю возмутиться, но прикусываю язык, когда маг начинает произносить незнакомые мне слова. Я не знаю, на каком языке звучит заклинание, но от напевной речи у меня на теле все волоски встают дыбом. Кончики пальцев начинает покалывать, глаза жечь, будто я среди беснующегося пожара оказалась. Язык наливается тяжестью и если я и захочу что-то сказать, то не смогу.

Тело словно одеревенело и явно не собирается меня слушаться. С каждым новым магическим словом, воздуха в моих лёгких всё меньше и меньше.

Почему переход столь странный, даже пугающий?! Я знаю, что в сумеречный мир можно уйти как обычно переходят порталами из точки «А» в точку «Б» по Ноэвилю.

Сложность в том, что вернуться оттуда нереально. Нет там порталов. Есть вход, а выход отсутствует, точнее, про него мало кто знает. Не знаю, зачем о нём умалчивают знающие.

Хотя Родан говорил, что уже был там, а значит, знает, как правильно прийти, чтобы потом вернуться.

Всё равно страшно.

И вот уже от магического портального круга поднимается столбом почему-то ледяное пламя. Да, это огонь, но он ледяной!

Не могу доступно объяснить, но от синего пламени я ощущаю лютый холод и уже сама спиной вжимаюсь в мужчину и зажмуриваюсь, потому что страсть как мне страшно. И, кажется, я тихонько скулю от охватившего меня ужаса.

Родан на высоких нотах заканчивает длиннющее заклинание, и я тут же ощущаю под ногами пустоту и понимаю, что нахожусь в свободном падении.

Родан обнимает меня за талию и прижимает к себе так крепко, что дышать тяжело, но я не против. Мне страшно.

– Только не кричи, когда прибудем. И не пугайся меня, пожалуйста.

О чём это он?

Открываю глаза, и крик застревает у меня в глотке.

Передо мной столб синего, колючего, даже какого-то шипастого холодного огня, вокруг которого летают остроконечные снежинки. И сквозь нас пролетают ледяные иглы.

Даже вдыхая морозный воздух, мне кажется, что в первую очередь в мой рот и мои лёгкие залетает колючий снег.

Под ногами – туман. Над головой – мрачно-снежное месиво.

Баюн жмётся ко мне, дрожит. Кот высовывает розовый язык и часто дышит. Хотя не припомню Баюна, которого хоть что-то может испугать.

Саламандра свернулась у меня в кармане и делает вид, что впала в спячку. Вискарь впивается когтистыми лапками в моё плечо и накрывает голову красными крыльями.

Одним словом, если Родан планировал нас напугать, то у него получилось.

На самого мужчину взглянуть не выходит, он стоит за спиной и вжимает меня в себя настолько крепко, что не шевельнуться мне, даже голову не поднять.

Но зато сам переход не сопровождается тошнотой, болью в теле, головокружением и прочими «радостями» перемещения. Осознание приходит ко мне в момент, когда перестаю пугаться пролетающих сквозь моё тело длинных ледяных игл, которые должны были изрешетить и меня, и фамильяров, и Родана за компанию. Но нет, все живы и здоровы.

Очень странный, пугающий и необычный переход в сумеречный мир. Хотя признаюсь, я туда ещё не ходила и не думала, что доведётся.

Переход длится не дольше пяти минут. За это время я вдоволь накручиваю себя, успеваю перепугаться до седины в волосах и икоты, потом беру себя в руки и даже на какой-то миг успеваю насладиться красотой сурового синего огня и странного снега.

А потом под ногами материализуется земля. Я ощущаю твёрдую поверхность и облегчённо выдыхаю:

– Богинечка… Прибыли…

В лицо ударяет солёный морской ветер. Снег больше не колючий, а мягкий.

– Я-у чуть шерсти не лишился от ужаса-у… – ворчит Баюн. – Откуда-у ты знаешь магию двуликих, Ро… Мра-а-а-ау-у-ур! Матерь Божья! Двуликий!

– Ох, ты ж… – шокировано выдыхает Вискарь.

И я ощущаю, как по спине ползёт мерзкий холодок, как противная сосулька, сунутая за шиворот.

Медленно оборачиваюсь и застываю столбом. С моих губ срывается сдавленный писк.

Перед нами стоит не граф Родан Тарион, а огромный, просто гигантский волк. Волчище.

Ощетинившийся снежный волк. Его шерсть покрыта снегом. Мороз превратил её в ледяные колючки. Вид у волка устрашающий.

Я икаю от ужаса и делаю шаг назад, но запутавшись в собственных ногах, падаю и больно ударяюсь. Волк скалится и рычит, идёт прямо на меня.

– Ой, мама… – выдыхаю я в ужасе. Вот и моя смерть пришла.

– Двуликий… – краем сознания слышу голос кота. – Тея! Он – двуликий! Позови его-у!

– Тея! – вопит Вискарь, кружа над волком. – Позови его! Нас он не услышит!

– Ик! Ик! – слетает с моих губ. – Род… дан… Родан…

– Громче! Он не слышит! – требует Баюн.

Набираю в лёгкие больше воздуха и выдыхаю в волчью морду, которая уже нависает надо мной:

– РОДА-А-А-АН!

Волк перестаёт скалиться и в синих глазах прояснивается. Он встряхивает мощной головой и отступает с глухим рыком. Вдруг, слышу у себя в голове голос Родана: «Извини. Забылся».

Родан Тарион – двуликий.

На меня нападает икота.