Глава 20

Тея Арди

Тилилиль оказалась русалкой.

Красивая, миловидная… Хотя, что это я?

Тилилиль не просто красивая, она великолепная. Вся прекрасная от кончиков тёмно-синих с изумрудными прядями волос до сияющего хвоста ярко-голубого цвета.

У неё густые длинные волосы, в которые вплетены мелкие жемчужины и камушки.

Её кожа бледна до мраморного белого цвета и словно сияет изнутри. Руки у неё длинные, изящные. Между пальчиками видны прозрачные перепонки. Ноготочки длинные и острые.

У неё огромные сине-зелёные бездонные глаза. Они без белка и зрачка, отчего выглядят очень необычно, даже пугающе, но присмотревшись, находишь в этом нечто особенное и очаровательное. Ресницы – длинные и густые. По цвету они такие же, как и её волосы.

Брови тонкие, лицо острое, худощавое, с высокими скулами и тонкими ярко-алыми губами. Улыбаясь, русалочка демонстрирует белоснежные мелкие и острые, чуть загнутые внутрь зубки.

Хвост у неё длинный, красивый, чешуя переливается так ярко и красиво, что завораживает.

Все русалочки любят украшать себя. У них в ход идёт буквально всё, что они найдут на дне морском – от ракушек, жемчуга, кораллов и камней до сокровищ, затонувших после крушения кораблей.

Голова Тилилиль украшена диадемой невиданной красоты. Любая императрица облилась бы слезами зависти.

На тонких запястьях русалочки немного браслетов. Они же есть и на предплечьях. А вот на шее у неё просто настоящая сокровищница. Бусы, цепочки, колье, ленты… много-много всего. Простые и драгоценные украшения спутались, но зато хорошо прикрывают пышные формы.

Движения у неё плавные, немного замедленные.

Сидит русалочка на бортике небольшого идеально круглого бассейна и заплетает тоненькую косичку, которая затеряется в гриве её роскошных волнистых волос. Рядом с ней стоит шкатулка, из которой сияют и переливаются радугой небольшие, даже крошечные камушки. Их Тилилиль и вплетает в свою косу.

Она изредка взмахивает хвостом, вызывает брызги и посылает волны по красивой ярко-ярко голубой воде. Глазам становится больно, если долго смотреть на эту водицу.

Я рассматриваю само помещение – оно полукруглое. Стены скальные, потолок всё в тех же сталактитах. Есть ещё коридор, по которому меня и морочила, «водила» русалочка. Больше никаких ходов, входов и выходов, коридоров, дверей и прочего нет.

Это место хорошо освещается самой водой.

Но не вижу я и никакого алтаря, где находился бы нужный мне амулет. Есть только бассейн с подсвеченной водицей одна штука, русалочка одна штука и… всё.

Чешу затылок и задумчиво смотрю на новую знакомую. Спрашивать у неё про амулет вот так сразу – неприлично. Да и про испытания я хорошо помню. Может, моё блуждание по пещере и было испытанием? Хоть бы так. Хоть бы так.

Русалочка, отметив моё любопытство и полное отсутствие страха, вздыхает со словами:

– И даже не пугаешься. А жаль. Какая-то неправильная ты ведьма. Все визжат, а ты нет. Почему?

– Ну, вот когда увижу что-то дикое, ужасное, тогда и буду визжать. А сейчас чего связки зря напрягать, да пещеру своим ором сотрясать? – удивляюсь я. – Не дай богинечка ещё эти камни сорвутся с потолка и прихлопнут…

Русалка моргает, отбрасывает косичку за спину и смотрит на меня изучающе.

– Хм… А давай я утоплю тебя? Будешь мне подружкой, будем вместе острову служить, а то ску-у-учно мне тут одной. Как служба и смена закончится, я тебе море наше покажу. И пару тебе найдём. Вы икринок так отложите, как…

Меня передёргивает от возможной перспективы, и я тут же обрываю русалку:

– Благодарствую, Тилилиль, но поверь, из меня получится отвратительная русалочка. Я всё-таки рождена для земли. Люблю, знаешь ли растения, люблю руки в землю опускать, силу её ощущать, слушать её… Это моё. А вода – она прекрасна, но не моя стихия. Уж прости.

Русалка плескает хвостом и ловко прыгает в воду. Изящно укладывается на качающиеся волны и, глядя на меня немигающими глазами, произносит без церемоний:

– Тея, а ты – наглая ведьма!

Я делаю шаг назад. На всякий случай. Пока не понимаю, что происходит, что будет, как вести себя с этой нечистью.

Русалка вдруг хлопает по водной глади хвостом, вызвав волну и тучу брызг, и спрашивает:

– Ну и зачем тебе амулет? Проклятий на тебе нет. Ты молодая. Не красавица, но сойдёшь. Стала бы русалкой, красотой бы тебя море не обделило. А уж мужчины наши… ммм…

Она мечтательно закатывает глаза, улыбается, а потом хмурится, вздыхает и произносит обиженно:

– Ах, как же я соскучилась по вниманию и ласке мужской…

Кикко фыркает и прячется у меня на плече, прикрывается моими волосами.

Русалка ловко взбирается на бортик и, склонив голову на бок, продолжает размышлять:

– Сила в тебе есть. Добрая и хорошая сила. Зла не чувствую. И зачем тебе амулет, ведьма? Кого спасти решила? Не себя так уж точно.

Я вспоминаю Родана, кривлюсь и развожу руками, вздыхаю и произношу:

– Мне амулет не нужен, но он нужен одному магу, с которым я по собственной глупости заключила магический контракт…

– Ага, значит, в этой истории имеется мужчина. А этот маг, он какой? Хорошенький?

У меня появляется подленькая мысль, что может Тилилиль заберёт к себе Родана, утопит и в русала превратит? И каким-то чудом разорвёт узы контракта, связавшие нас?

Но тут же мысленно отмахиваюсь от этой глупости и отвечаю ей:

– Ничего он так… Сойдёт… Но вредный очень.

– А он брюнет? – с надеждой спрашивает русалочка и кокетливо заправляет прядь волос за аккуратное маленькое ушко.

– Нет, он весь седой… – говорю с ехидной улыбкой. Отчего-то интерес русалки к Родану меня раздражает.

– Фу-у-у, старик что ли?

– Почему сразу старик? – поднимаю брови. – Просто… ну не всем же красавчиками быть.

– Он хотя бы высокий? Статный? Сильный?

– Карлик. Горбатый. Вонючий. Слабенький весь такой… Дыхнёшь и сразу падает от немощи. И морда лица у него вся в прыщах и бородавках, – говорю самым честным тоном.

Русалка моргает несколько раз, а потом начинает громко и заливисто хохотать. Так сильно смеётся, что не удерживается на бортике и сваливается в воду. Уходит под воду с головой, и на поверхности появляются пузыри. Она хохочет и там.

* * *

Отсмеявшись, Тилилиль кладёт локти на бортик, подбородок на сложенные ладони и смотрит на меня с улыбкой. Оценивающе рассматривает.

Я тоже смотрю на себя. Оттягиваю платье-рубаху. Быть может, испачкаться успела или ткань порвала? Но нет, всё чистое и целое.

– Ты связана с ним, с магом своим. Даже сильнее, чем сама думаешь. И сам он ещё этого не понял, – говорит русалочка с загадочной улыбкой.

Пожимаю плечами и ворчливо произношу:

– Ясно дело, что связаны. Нас магический контракт связал крепче любых уз. Пока не исполню его условия, не избавлюсь от Родана.

Она фыркает и машет рукой, мол, пустое, всё равно не поймёшь и не поверишь.

– У тебя сумка. Что в ней? – переводит она разговор.

– Ой, чего тут только нет, – хихикаю я. – Подруги, да фамильяры расстарались снабдить меня всем необходимым на все случаи жизни. Всё-таки, сумеречный мир – загадочное место. Опасное.

– Пф! Опасное! – фыркает Тилилиль. – Не опаснее твоего Ноэвиля! А еда у тебя есть?

Откуда она знает, что я с Ноэвиля? Как поняла? У меня ведь на лбу не написано. Но уточнять не стала. Может, она будущее видит? У русалочек тоже есть магия, но о ней мало что известно. Русалки не делятся с двуногими своими тайнами.

– Есть. Много всего. А ты что любишь? Рыбку, наверное? – спрашиваю русалочку и достаю из кармана сумки список. Разворачиваю и нахожу строчку «ЕДА». – Так-с, что у нас тут есть?

– Рыбки у меня в море предостаточно, – хихикает морская дева. – А булочки с джемом есть?

– Есть, – киваю с улыбкой. – И пирожки, и булочки, и даже пирог…

Глаза русалки начинают счастливо сверкать. Улыбка расплывается до самых ушей.

– А огурчики солёные? – предвкушающе интересуется она. – А курочка жареная? А ещё что-нибудь сладенькое, и ещё перчённое.

Подруги и фамильяры как в воду глядели и дали мне много с собой еды.

– Так, сейчас организуем обед. Я кстати, сама проголодалась.

Достаю льняные салфетки и расстилаю их на бортике. Следом раскладываю столовые приборы, посуду, стаканы. Всё на двоих.

Русалочка заинтересованно смотрит, наблюдает. Голову то в одну сторону наклоняет, то в другую. Нетерпеливо хвостом подёргивает, гулко слюну сглатывает. Видно, что обед она пропустила. А может и завтрак тоже. Хотя, может уже давно не обед, а ужин?

Аромат жареной курочки, свежей зелени, свежих огурчиков, да солёных, а ещё свежеиспечённых булочек, присыпанных сахарной пудрой, пирогов и пирожков дурманит и сводит с ума.

У меня громко урчит живот. У русалочки уже слюна изо рта капает. Она жадно смотрит на вкусности, но не набрасывается. Ждёт, когда закончу раскладывать и разрезать.

Достаю плотно закрытый кувшин с брусничным морсом и разливаю холодный напиток по стаканам.

– Ну вот, приятного аппетита, – произношу с улыбкой, и мы приступаем к обеду.

* * *

– И что, на острове больше нет русалок? Ты одна тут службу несёшь? – спрашиваю русалку и делаю последний глоток морса.

Наелась я так, как никогда. Забралась на бортик и улеглась на бок. Болтаю босой ножкой в водичке. А водица тёплая, приятная, ласкающая.

Кикко тоже поела и тоже отдыхает, но подальше от воды.

Тилилиль на мой вопрос длинно вздыхает и отправляет в рот огромный кусок пирога с вишней. На её губах остаются крошки и сок от вишнёвой начинки. Почти не жуя, проглатывает и облизывает рот длинным языком, потом ещё и пальчики обсасывает.

Тянется к следующему блюду – картошечке с грибочками.

Русалочка оказалась очень прожорливой нечистью.

Не знала я, что они объеды. По расоведению нет информации, что русалки обжорки. А может всё индивидуально и это только Тилилиль много ест?

– Всё от силы русалок зависит. Вот у меня силы много, потому я одна. Предыдущая смена была из двух русалочек. Следующая смена снова из двух будет. Наверное. Как остров решит. Он и призовёт, кого следует.

Она накалывает картофель, но он рассыпчатый, сладкий, ещё маслом сливочным хорошо сдобрен, а потому рассыпается и на вилке остаётся жалкий комочек.

Русалочка не расстраивается и берёт его руками, отправляет в рот, быстро жуёт, глотает и жмурится от удовольствия. Потом ест грибочки, снова картошку и снова грибочки, пока не приканчивает большую тарелку этого простого, сытного и очень вкусного блюда.

– А только русалочки служат здесь? – спрашиваю её.

Она качает головой.

– Нет. Иногда остров призывает кого-то другого. Оборотней, например. Но те бестолковые. У них же энергии столько, что она только через уши у них не льётся. Первые сто лет службы и они этот грот чуть не разнесли. Потом ещё феи были, но они ведьм на дух не выносят. Из-за этих мелких пакостниц, сколько ведьм-то полегло, страшно сказать…

У меня волосы на голове шевелятся. Выходит, мне очень повезло, что службу сейчас несёт русалочка.

– Они что же… даже не поинтересовались, зачем они пришли? – спрашиваю осторожно и тихо.

Та пожимает плечами и осматривает ещё две тарелки: одна с блинчиками разными, другая с яблочным желе.

Русалочка выбирает блины.

– Феям фьё фафно… – говорит Тилилиль с набитым ртом. И как она умудрилась сразу три блинчика с творогом в рот запихать?

– Чего? – не понимаю её.

Она немного жуёт, смешно раздув щёки, глотает и говорит нормально:

– Тея, феям всё равно. Им неинтересны дела людей, ведьм, оборотней… Кстати, нас они тоже презирают. Они вообще всех презирают, кто не является феей. Так что…

– М-да…

– Но остров больше их не призывает. Буян вообще изгнал их, мотивировав своё решение утратой доверия. И что ты думаешь? Эта мелочь с ноготок должна была на колени упасть, да о прощении молить, а они что?

– Что?

– А они фыркнули, сказали, мол, в гробу видели этот убогий остров. И что это они Буяну честь оказывали, что это он должен им быть благодарен за всё. А пользы от них было так мало, что никто и не заметил их ухода. Наоборот, все вздохнули с облегчением.

– Ого… – выдыхаю и делаю круглые глаза. Да, известно, что феи – капризные, наглые и очень сильные магические существа. Но чтобы вот так вести себя с древним духом – это выше моего понимания.

– Угу, – кивает морская дева и доедает оставшиеся блинчики. Потом говорит: – Но это давно было. Сейчас остров больше русалок призывает. Мы умные, рассудительные, пакости не делаем, если нас не обижают. Так что вот так. И остров нас любит, как срок службы выйдет, очень щедро наградит. Я вот ножки у него попрошу, он может. Хочу среди двуногих пожить, может, полюблю кого-то, и меня полюбят.

Русалочка заговорила мечтательно.

– Принца будешь искать? – улыбаюсь я.

Тилилиль фыркает и говорит:

– Очень мне нужен первый встречный принц. Так и спортивный интерес пропадёт.

– Так ты ради забавы или ради любви? Если ради любви, то тебя ждёт свадьба, потом младенцы, детишки и их учёба…

Глаза у Тилилиль становятся просто огромными. Она встряхивает головой и заявляет:

– Если я полюблю, и меня полюбят, то я уведу любимого в море. Утоплю его, и море для меня сделает его русалом. Вот тогда и будет свадьба, икра, дети… Ммм… Красота!

Я решаю промолчать.

* * *

– А если серьёзно, то, как тебя угораздило стать обязанной магу? – интересуется Тилилиль и удовлетворённо поглаживает свой животик, чуть надувшийся после плотного обеда. Она лежит на поверхности этого светящегося озерца и внимательно смотрит на меня своими проницательными, умными и мудрыми глазами.

Тяжело вздыхаю и начинаю рассказывать с самого начала.

Чего таить и имя мага? Говорю русалочке, как есть, с кем заключила магический контракт.

– …и вот он перед самым моим уходом в грот обернулся обратно в человека и поцеловал! Представляешь? Ух, как я разозлилась… – заканчиваю рассказ на самом эпичном моменте.

Тилилиль сидит на бортике и внимательно меня слушает, когда я заканчиваю и длинно выдыхаю, она удивлённо переспрашивает:

– То есть, за помощью тебя отправил Родан Тарион? Граф? Тот самый?

Развожу руками и произношу:

– Не понимаю про «тот самый», но да, граф Родан Тарион.

Русалочка смотрит на меня долгим, до ужаса пронизывающим взглядом, отчего у меня по спине пробегает холодок. Потом она уходит под воду, и её долго нет.

Я чешу затылок и ничего не понимаю.

– Тилилиль? – зову её осторожно и уговариваю себя не паниковать. Всё хорошо, она сейчас вернётся. Вернётся ведь?

– Эй! Вернись, пожалуйста…

Кикко взбирается мне на макушку и пробует воздух языком. Русалочка не возвращается.

– Тилилиль! – зову, когда проходит какое-то время. По моим ощущениям – вечность.

Смотрю и вглядываюсь в озеро – оно гладкое, тихое, светится себе, и нет никакого намёка на русалочку.

– Тилили-и-иль!!! – зову во всю силу лёгких.

Потом опускаю руки в воду и взбиваю воду, намереваясь хоть так дозваться до русалки.

– Куда она делась?

Когда я готова уже сама нырять в озеро в поисках русалки, как вдруг она резко выныривает и тут же говорит извиняющимся тоном:

– Тея, прости, что вот так исчезла. Мне было нужно уточнить кое-что. И я уточнила. В общем, я знаю твоего Родана. Да что там! Его весь остров знает! Весь сумеречный мир!

Она меня совсем не обрадовала.

– Да-а-а? И чем же таким особенным он «прославился»? – настораживаюсь я.

– Чем-чем? – хмыкает она. – Глупостью, конечно. Рисковал жизнью, совершил… Ты даже себе представить не можешь, что он сделал! В итоге он обрёл вторую ипостась, стал двуликим и всё из-за друга, ради которого он и старается – в лепёшку разбивается, но спасти пытается. Это похвально, да.

Русалка взбудоражена и её мысли явно бегут быстрее слов, в итоге ничего не понятно.

– Расскажи? – прошу Тилилиль. – Только с самого начала. Страсть, как хочу знать, что там с ним и его другом приключилось. И что Родан сделал, раз стал двуликим. Насколько знаю, это должно быть нечто чудовищное…

– Почему сразу «чудовищное»? – фыркает она.

Пожимаю плечами и говорю:

– Так говорят… Но вообще о двуликих мало известно…

Русалочка задумчиво склоняет вбок голову и спрашивает:

– А у тебя с собой ещё сладенькое что-то есть?

Подумать только, какая она обжорка!

– Есть, – улыбаюсь русалочке, – печенье, рулетики, конфетки домашние, компот.

Бумажку-подсказку разворачивать не спешу, просто назвала то, что вспомнила, что есть с собой.

– Доставай! Я под сладкое лучше соображаю и вспоминаю, – с хитрой и зубастой улыбкой говорит Тилилиль.

Делать нечего, достаю припасы, потом наливаю в стакан холодный компот и удивляюсь, куда в неё столько вмещается и не лопнет ли русалка?

Тилилиль вгрызается в овсяное печенье, делает глоток компота и начинает рассказывать.

– Дело было так…