Глава 30

Тея Арди

Дружно ходят вверх и вниз смычки. Льётся музыка, и красивые пары кружатся в вихре танца, под звуки бального оркестра.

Родан затмевает своим искусством танцевать всех лучших танцоров, с кем я когда-либо танцевала.

В его руках комфортно, надёжно.

А меж тем беспокоится душа.

– Ты ведь читала мои письма, – вдруг произносит Родан.

– Ммм… читала, – отвечаю неохотно.

– И как тебе? – допытывается он.

От его вопроса едва не теряю темп.

– Ну-у-у, я поняла, что у тебя есть душа, – отвечаю медленно.

Родан с изумлением смотрит на меня.

– Если бы у меня не было души, мы бы сейчас не танцевали и не разговаривали. И я не был бы живым, – говорит он с лёгкой усмешкой.

– Так я и говорю, что исходя из твоих писем, поняла одну очевидность, – у тебя есть душа. И даже сердце.

– Тея, а что для тебя душа? – спрашивает он.

Отвечаю не сразу.

– Я думаю, что это некая особая сила, присутствующая в нас, благодаря которой мы и живём; она даёт способность мыслить, сострадать, чувствовать. Как-то так.

– Боюсь разочаровать тебя, но на самом деле человеческое тело живёт, движется и всячески функционирует и даже мыслит, и чувствует благодаря бактериям. Только представь, триллионы живых организмов содержит и питает наше тело. Каждая в нас клетка является для них «домом», – начиная от кишечной палочки, которая плавает туда-сюда по нашим внутренностям, до сальмонеллы, которая может отравить еду, или спокойно жить на нашей коже без вреда для нас. Они невидимы, но вездесущи. Простые, иногда безвредные, иногда смертельные. Они живут на нашей коже, во рту, носу, внутри наших органов – бактерии, грибы, микробы и…

– Хватит, – обрываю его и ворчу: – Весьма познавательно, конечно, но совсем не романтично. Я тут тебе о высоком, а ты…

Он смеётся.

– О высоком мы ещё поговорим. Обещаю.

Я фыркаю и говорю:

– Исходя из твоих утверждений, наша душа – это энергия, которую вырабатывают бактерии и микробы. Тебе не кажется, что всё это звучит довольно мерзко? Но вообще, если подходить с этой точки зрения, то у тебя однозначно есть душа, именно такая, какой ты её и описал.

Родан смеётся и ведёт меня уже в новом танце. Когда танец завершается, ректор просит у всех нас минуточку внимания.

– Наше торжественное мероприятие по случаю Смерти Старого и Рождения Нового года решил посетить император! Его Величество Зинон Макеллион с семьёй!

И на трибуну выходят император с императрицей и их отпрыски, среди которых и цесаревич Ивар Макеллион.

Император что-то вещает с трибуны, поздравляет адептов, и ещё много чего говорит, я откровенно не слушаю, а смотрю на цесаревича.

Красив, хорош собой, если не знать, что ещё совсем недавно он находился под гнётом проклятия, то даже и не заметна его излишняя бледность, усталость и некая отстранённость на холёном лице. Зато на цесаревича влюблёнными взглядами смотрят адептки.

Эх, знали бы они его историю.

Хотя, шестое чувство мне подсказывает, что узнав его историю, цесаревича ещё больше бы полюбили эти юные глупышки. Отчего-то женщинам чаще всего хочется любить страдальцев и негодяев. Даже если они сами виноваты в своих трагедиях.

Когда император заканчивает свою длинную речь, все аплодируют.

Ещё один танец и часы начнут отбивать последние минуты этого года. И наступит Новый год, надеюсь, счастливый и плодотворный.

Родан собирается снова закружить меня в танце, отводя от меня других парней. Но я не даюсь и прошу выйти и подышать воздухом. Что-то душно в зале.

– Согласен. Идём. А то, как погляжу, Ивар уже ищет нас и желает подойти, да пообщаться, – весьма недовольным тоном произносит Родан.

– А что, ты не желаешь поприветствовать друга? – хмыкаю я.

– Во дворце его поприветствовал, – отвечает Родан. – Ивар вернулся каким-то другим.

– Ещё бы. Столько «проспать». Да и мало ли что он видел там… за гранью, – замечаю я.

– Он сильно изменился, Тея. И да, он что-то видел, что-то особое узнал и познал, потому как вознамерился просить прощения у всех, кого обидел за свою жизнь.

Я даже сбиваюсь с шага от его слов.

– Серьёзно? – переспрашиваю удивлённо.

– Угу, – кивает Родан.

– Здорово, – улыбаюсь я. – Значит, империю Аркас ждут изменения в лучшую сторону?

– Если за его излишнее рвение император не отправит его куда-нибудь подальше. И тогда легенда, что Ивар учился где-то в захолустье, станет реальностью, – произносит Родан.

– Ну-у-у… жизнь покажет.

Мы выходим на балкон.

Медленно кружится и падает мохнатый снег. Небо затянуто снежными тучами и не видно звёзд. Но всё равно красиво.

Родан укрывает нас тёплым куполом. А потом вдруг обнимает меня, одна его рука – на моей ключице, другая – на талии.

– Тея, прости меня за всё… За контракт, за грубость… За всё плохое… – произносит он через плечо, примирительно улыбнувшись. А затем и вовсе не дожидаясь моего ответа, берёт и целует меня в шею. Его губы горячие и обжигают, вызывают толпу мурашек.

И удобно, и уютно в его объятиях. По идее я должна вывернуться, обругать его и уйти с гордо поднятой головой, да что-то не хочется.

– Я хочу ухаживать за тобой, Тея. Хочу, чтобы ты полюбила меня и в будущем стала… моей…

– Женой? – перебиваю его довольно резко и грубо.

– Да.

– Знаешь, твою матушку я не видела и не знаю, какая она, но твоего отца мне уже хватило по самое не хочу. Его не устроит моя кандидатура в качестве твоей спутницы жизни – это раз. И два, я сама не горю желанием становиться леди Теодорой Тарион… Богинечка, как ужасно-то звучит! Так что…

Всё-таки пытаюсь вывернуться, но он поворачивает меня лицом к себе и накрывает мои приоткрытые губы своими.

Когда я пытаюсь прервать поцелуй и оттолкнуть Родана, он кладёт руку на мой затылок, а другой теснее прижимает к себе, не позволяя мне вырваться.

Поцелуй яркий, вкусный, умелый и я довольно быстро прекращаю дёргаться.

Поцелуй наш углубляется, наращивает темп и неожиданно затихает, когда я уже не в состоянии нормально дышать и думать. Теперь я могу лишь чувствовать; моё тело дрожит, сердце в бешеном ритме бьётся. Родан чуть отстраняется. Но его губы не спешат оставлять меня – он целует мои скулы, висок, брови, ресницы…

– Тея… – ласково выдыхает он моё имя. – Моя Тея…

Я не знаю, что собиралась ответить в этот миг. Быть может, ничего не ответила бы. Быть может, сказала бы что-то в ироничной манере, но теперь никто и никогда не узнает наверняка.

В этот самый миг Родан вдруг сильно и всем телом вздрагивает.

Его руки до боли сжимают меня, глаза становятся удивлёнными, даже изумлёнными, губы открываются в хриплом выдохе, на кончиках его пальцев зарождается пламя, которое больно обжигает меня, но тут же гаснет. Он пытается что-то сказать, но не может…

– Родан? – зову его, так как не сразу понимаю, что с ним.

Он вдруг начинает заваливаться на меня…

– Родан! – кричу в ужасе.

Мужчина падает, и я едва успеваю смягчить его падение и потом вижу, что за его спиной стоит Джиа Эви.

Чувствую, как мои руки становятся влажными, даже липкими от чего-то тёплого…

Это кровь Родана.

– Пусть прольётся рекой его кровь! Пусть его имя навсегда смешается с грязью твоего племени, ведьма! Пусть Родан Тарион издохнет за своё предательство и то унижение, которому он меня подверг! Раз не со мной он, то никому тогда не достанется!

В её руках замечаю длинный и узкий клинок. Искра пробегает по стали. Это клинок-игла. Зачарованный. Мощный и запрещённый артефакт. Им она пронзила сердце Родана!

– Что ты натворила?! – выдыхаю в полнейшем ужасе.

Поднимаю свои ладони и вижу на них тёмный глянец крови Родана.

Потом хватаю его за плечи и с силой трясу.

– Родан! – зову его. – Родан… Не умирай… Молю…

Перед глазами начинает всё мутнеть. Это мои слёзы застилают мне взор.

– Кто-нибудь! Помогите! – кричу во всю силу лёгких.

– Эй, ведьма! – зовёт меня эта блондинистая тварь.

Поднимаю на неё полный страха и, одновременно, бешенства взгляд, а она вдруг бросает в меня этот клинок. Вовремя уклоняюсь и она не попадает в меня. Но я и не являлась её целью. Не сразу понимаю её план.

Клинок падает рядом со мной.

– А-а-а-а! – вдруг как завизжит эта бешеная. – Ведьма убила Родана! Ведьма уби-и-ила-а-а!

Понимаю, что сейчас здесь будет многолюдно. По мыслесвязи зову на помощь своего фамильяра.

Кардинал преодолевает расстояние при помощи портала и тут же садится мне на плечо.

– Тея… Что произошло?

– Джиа… Она его… – не могу сказать «убила». Не верю, что Родан мёртв. – Сделай что угодно, но скрой нас ото всех.

– Маги быстро сломают мою защиту… – не своим голосом произносит Вискарь, но всё равно укрывает меня и Родана защитой, которую никому не переступить. Только магии кардинала ненадолго хватит. А я не знаю, что мне делать…

– Теодора Арди! Немедленно отойдите от адепта Тариона! – как сквозь толщу воды слышу разгневанный, полный дикой ярости голос ректора.

Кто-то ещё что-то говорит, приказывает мне. Кто-то кричит, стонет и плачет.

Даже оскорбления слышу в свой адрес.

Но всё это пустое.

– Тея… Моя защита вот-вот рухнет… – изо всех сил удерживая магический круг, предупреждает кардинал.

«Жемчужина!» – вспыхивает в голове мысль.

«Магия воды в ней заключена, Тея. Понадобится помощь воды – просто попроси её, и вода откликнется», – вспоминаю слова Тилилиль.

Прикасаюсь к жемчужине и произношу:

– Помоги… Скрой нас. Унеси отсюда куда-нибудь в безопасное, но сильное место… Если это в твоих силах…

И едва умолкаю, как перед глазами образуется стена из хлопьев белого-белого снега. Налетает суровый, обжигающе холодный ветер и вихрь снежинок воронкой закручивается вокруг меня, Родана и моего фамильяра.

Кроме холода и жалящих прикосновений снега ничего не ощущаю. Я лишь всматриваюсь в мертвенно бледное лицо Родана и держу его за руку. Рука его безвольная… И мне очень страшно.

– Чудеса-а-а… – произносит вдруг Вискарь. – Как ты это сделала? Это место пронизано магией ведьм! Магией наших ведьмочек! Здесь недавно был шабаш!

Магия воды перенесла нас туда, где была сила, нужная мне. Я не смотрю по сторонам. Я смотрю на мужчину.

Бытовым заклинанием делаю несколько магических светляков, которые зависают рядом.

– Родан… – зову мужчину.

Родан не двигается.

До моего сознания, наконец, доходит.

– РОДАН! – кричу, что есть мочи.

Он не издаёт ни звука, не подаёт ни единого знака, что слышит меня. Я бросаю дикий взгляд на фамильяра.

– Виск, она его убила… Неужели убила?

– Тея… посмотри… – говорит вдруг кардинал севшим от страха голосом. – На нём проклятие…

Всматриваюсь в мужское лицо, смотрю на его тело и вижу…

– Гейс… Это тот самый гейс! – выдыхаю с ужасом.

Его тело постепенно пронизывают чёрные иглы. Такие же, как были на цесаревиче.

Посмотрев на Родана, я дотрагиваюсь до его белых, как снег вокруг нас волос, до его сильной шеи, на которой больше не бьётся жилка, стараюсь поднять его голову, чтобы он увидел меня.

– Родан… – молю я, – Родан, прошу, пожалуйста… Ты ведь сильный. Тебе никакие проклятия и гейсы не страшны…

Я резко умолкаю, так как чувствую, как Родан вдруг пытается поднять голову.

– Родан?

Он разлепляет губы, пытается что-то сказать, глаза не раскрывает, не может, он касается пальцами моей ноги… А потом замирает, затихает.

– Тея, его время вышло. Гейс сжирает его, – сдавленным голосом произносит Вискарь.

– Как же так? Как же… Не может такого быть… «Лунная слеза» уничтожила проклятие… Его не должно быть…

Мгновенно вспоминаю слова русалочки: «– Будь сильной, Тея. Все испытания, что выпали и выпадут на твою долю, необходимы для тебя. Просто принимай их, запоминай этот опыт и будь благодарна судьбе. Даже когда тебе будет очень больно».

Она знала. Она знала, что гейс невозможно уничтожить даже таким сильным артефактом как «Лунная слеза». Амулет лишь очистил Ивара от гейса. И проклятие вернулось к тому, на кого изначально было наложено – на Родана.

– НЕТ! – кричу с яростью. – Я не дам тебе уйти! Я всё исправлю! Сейчас… Только… подумаю… Мне надо немного подумать…

Я начинаю плакать, потому что не знаю, что делать.

Я не знаю…

Вдруг, на поляне образуется портал. Я его не вижу, но ощущаю родную энергию. Это мои подруги с фамильярами пришли.

– Тея… Теечка!

– Что произошло?

Вискарь вкратце вводит ведьм в курс дела.

– Да он уже весь пронизан проклятием, – тихо, но полным ужаса голосом произносят ведьмы.

Да, гейс уничтожает Родана, и делает это быстро.

Пока я реву, на грудь Родан кладёт лапы кот Баюн.

– Ты не вернёшь его, Тея, – говорит он. – Мне-у жаль… Его судьба, и жизнь ему давно-у не принадлежали. Это был лишь вопро-ус времени.

И тут я прекращаю реветь.

– Он сказал, что я его истинная пара, верно? А значит…

– Да-а-а, – кивает Баюн. – Ты можешь вернуть его только одним способом. Привязать его к себе. На всю жизнь, Тея. Мя-а-у-ур. Но ты понимаешь, что-у тогда ты и он будете связаны одной жизнью и судьбой. Ты не сможешь без него, как и он без тебя-у.

– Очевидно, так судьбой предрешено, – произношу тихо. – Пусть так. Пусть…

– Тея, не делай этого, – кладёт руку мне на плечо Аннушка.

– Правду все узнают, – произносит Ингрид. – Артефакт истины не обойти. Чем только думала эта Джиа? Или она попытается сбежать…

– Джиа думала, что Тею тут же схватят и на месте казнят, – шипит от гнева Розалинда. – Но правды теперь не избежать.

– Тея, ты ещё встретишь достойного… – шепчет Айрис.

– Ты же сама говорила, что не любишь его, – добавляет Шейла.

Провожу пальцами по белым волосам Родана и отчаянно произношу:

– С тобой всё будет хорошо. Даю слово ведьмы.

Склоняюсь и целую его мягкие и ещё тёплые губы. С моих ресниц снова срываются слёзы, и теперь они блестят на его щеках. Неожиданно моё сердце, мою душу пронзает боль, она дерёт изнутри острыми когтями.

Каким было бы наше будущее?

Дала бы я ему шанс?

Позволила бы?

Теперь всё иначе.

– Мне нужна вся сила. Вся ваша сила, – говорю уверенным голосом. – Если вы мне лучшие подруги, если сёстры мне, то сделайте, как прошу…

Ведьмы без слов выстраиваются в круг. Все фамильяры занимают место подле своей ведьмы. Вискарь садится ко мне на плечо.

Древний ритуал, который мы проходили в ведической академии на втором курсе и лишь в теории, я собираюсь воплотить в реальность. У меня есть только знания. И я надеюсь, точнее, я верю, сильно верю, что смогу. Лишь бы сил хватило.

Срываю с себя все украшения. Ведьмы повторяют за мной. Распускаю волосы, скидываю обувь. Снег обжигает ступни, но мне всё равно.

– Я готова, – произношу тихо.

Подруги берутся за руки и заводят песню.

Это даже не песня, а звук, переливы интонаций. Сначала тихо, но постепенно песнь звучит громче, сильнее, звук становится плотнее. От ведьмы к ведьме переходит сила. Круг замыкается.

Проклятие, ощущая сильную первозданную энергию, чёрными сгустками впивается в тело Родана ещё сильнее, ещё глубже и яростнее, намереваясь быстрее его поглотить. Но я не дам. Все ведьмы сильнее любых проклятий, любых гейсов, так говорили нам.

Ведьмы начинают сужать круг, подходят всё ближе и ближе ко мне, потом протягивают всю скопленную после шабаша силу и она льётся ко мне тёплым и ласковым потоком. Фамильяры помогают сдерживать энергию, чтобы она не разорвала меня.

Я начинаю читать слова песни-молитвы. Выходит хрипло, отрывисто, но слова, наполненные магией ведьм «оживают». И зримый мир исчезает. Я вижу серую пустошь – грань между миром живых и миром мёртвых.

Я вижу спину Родана. От него осталась почти одна лишь тень.

– Родан…

Не голос – шёпот.

Но он слышит меня.

Останавливается и бесконечно медленно оборачивается.

– Тея? – срывается с его прозрачных губ ответный шёпот.

Вернуть того, кто уже ушёл почти невозможно. Но один ритуал для истинных пар может совершить чудо. Главное – успеть.

Поднимаю руку. В моих пальцах зажата нить – серебряная, пульсирующая, сильная. Это нить моей жизни.

– Вернись ко мне.

Он делает шаг, потом ещё. И ещё…

Когда наши пальцы соприкасаются, произношу:

– Возьми… Я разделю с тобой жизнь… Одна на двоих…

Он неуверенно касается сильной нити, но этого уже достаточно. Всего лишь касание и две души одна к одной соединяются. Теперь он привязан ко мне, как и я привязана к нему. Навсегда. До самой смерти, которую мы тоже разделим на двоих.

* * *

И вот я снова ощущаю кусачие поцелуи зимы, влажные касания снежинок. Распахиваю глаза, и тут же меня сгребают сильные объятия. Родан сжимает меня так, что не вдохнуть. Но я рада.

– Ты… Тея, ты хоть понимаешь, что ты сделала?

– Нашла тебя, – произношу со всхлипом.

– Да. Видимо мне нужно было умереть, чтобы ты стала моей. Я теперь тебя не отпущу.

– Не отпускай.

– На самом деле, я бы тебя не отпустил, даже если бы ты избавилась от меня.

Я улыбаюсь и качаю головой.

– Верю, – говорю сквозь слёзы.

– Спасибо тебе… – произносит он тихим голосом. – Спасибо за всё. И за новую жизнь…

Родан не даёт мне ничего сказать и просто целует.

Да, вот так берёт и целует. Он лежит на снегу, а я сижу рядом, точнее, почти лежу на нём. Но холода не ощущаю. Магия моего фамильяра согревает.

Подруги и помощники ждут нас в сторонке. Не мешают нам.

– Знаешь, – задумчиво произносит Родан, когда прерывает поцелуй, – наши отношения развивались настолько стремительно, что…

– Отношения? – фыркаю я.

Он хрипло смеётся.

– Да, Тея. Отношения. И сейчас я не вижу смысла сбавлять темп. Скажи, Тея, скажи прекрасная ведьмочка, которая столько сделала для меня и которая навсегда связала со мной свою жизнь, ты ведь будешь моей по всем правилам, обычаям и традициям?

– Брак? – кривлюсь я. – Слушай, а давай не так стремительно, ладно? Всё-таки мне надо тебя лучше узнать… На романтические свидания сходить… Ещё ты как положено у меня прощения не попросил и вообще не вымолил его. Да и страдал ты мало. А ещё ты должен мне по контракту гонорар и исполнение моих хотелок, если ты забыл… Одним словом, перед тем как сделать меня своей, тебе предстоит несколько кругов мук и страданий.

– У нас уже одна душа на двоих, – напоминает он с улыбкой. – Теперь у нас всё пополам.

Я смеюсь, а потом серьёзно говорю:

– А ещё твоя бывшая, Родан. Она тебя убила и решила на меня всё свалить. Мне кажется, она думала, что меня моментально схватят и тут же казнят и ей сойдёт с рук это мерзкое дело…

– Не сойдёт, – заверяет он меня. – Обещаю, Тея.

И я верю ему.

Смотрю в его синие глаза, которые больше не глядят на меня с холодом, теперь в них тепло моря, ласковость летнего неба, и улыбаюсь.

Теперь я знаю, что попрошу у императора.

Похоже, нашему миру пора переходить на новый уровень. Пора ведьмам и магам прекращать вражду, хотя бы пора начинать сотрудничать и понимать друг друга.

Первый шаг был сделан, когда нас, ведьмочек отправили по обмену в Высшую Академии Магии. Но теперь нужно нечто большее.

Я попрошу у императора, чтобы он открывал смешанные академии для магов и ведьм. Знаю, слишком нетривиальная просьба, но так надо. Просто чувствую, что это будет правильно. Уверена, Родан сможет убедить его, если император с первой просьбы откажет.

А ещё я знаю, какой курс по жизни мне следует держать. Я стану углубленно изучать проклятия и гейсы. Я буду знать о них всё: от мала до велика. И не найдётся такого проклятия, которого я не смогла бы снять. Вот как будет. И Родан, думаю, меня поддержит.

А ещё…

Помогаю Родану подняться на ноги. Его немного шатает, всё же гейс успел навредить его телу, но всё пройдёт, это уже не так страшно. И когда мы идём к моим подругам, говорю ему:

– Знаешь, что-то мне всё так надоело… Хочу отдохнуть. Впереди каникулы. А давай отправимся в Сумеречный мир? Тем более, мне охота покататься на настоящем морском драконе… И предвещая твои возражения и доводы, что переход сложный и уходить тоже будет сложно, у меня есть кое-что, кое-какой артефакт, который позволит мне свободно прийти в Сумеречный мир и так же уйти обратно. А раз ты теперь часть меня, то тоже идёшь со мной. Что скажешь?

– Скажу, что ты не перестаёшь меня удивлять. С тобой, Тея, я пойду, куда угодно.

Наклонившись, Родан целует меня и выдыхает мне в губы:

– Люблю тебя, неугомонная ведьма.

Когда-нибудь, я тоже скажу ему эти слова…

Конец