Глава 22

– А это уж как получится, – цежу сквозь зубы, пытаясь делать глубокие вдохи и выдохи, чтобы немного успокоиться. – Ксюх, ну в честь сегодняшнего праздника можно же без членовредительства обойтись, а? – чуть ли не умоляюще просит Валюха, прекрасно зная мой взрывной характер. – Слушай, а пошли хлопнем по бокалу шампусика. Глядишь, всё и наладится. Вот хитрюга. Знает прекрасно о том, что под градусом я начинаю всех любить и обожать. Вот только мне почему-то кажется, что сейчас этот финт не прокатит. Я настолько зла на эту козлину, что боюсь, одним бокалом не отделаюсь. Уверена, что даже выпитый мной полностью в одно рыло ящик шампанского не превратит меня в любвеобильную мямлю. – Я, конечно, не знаю, чего там должно наладиться, но уверена… – продолжает подруга, подходя ко мне. Берёт за руку и начинает тянуть в сторону гостиной комнаты, откуда она и появилась. Закончить свою речь она не успевает. За моей спиной открывается кухонная дверь, а затем раздаётся голос одного охреневшего парнокопытного: – О, девчонки, а вы чего тут делаете? Ух! У меня от голоса Айса перед глазами прям красная пелена появляется. Проморгавшись, я начинаю медленно разворачиваться, выдёргивая свою руку из захвата Валюхи. Айс и Михаил вышли в коридор. Оба смотрят на нас с недоумением и улыбкой во все свои тридцать два зуба. Тут же возникает дикое желание их проредить, чтобы им не было так весело. – А мы тут на кухню шли за… мандаринами, – язвительно начинаю говорить я, впиваясь прищуренным взглядом в Айса. – Услышали ваши голоса, вот и тормознули, чтобы не прерывать ваш разговор. Вдруг он очень важен, – делаю жирный такой намёк и жду реакцию мужчины. Я почему-то думала, что он всё-таки смутится, когда поймёт, что я всё слышала. Вот только хренушки. Ни грамма смущения. Одно ледяное спокойствие. – Да могли бы и прервать, – пожимает плечами небрежно Айс. – Ничего важного мы с Михой не обсуждали. Всё! Точка кипения достигнута. Сейчас будет взрыв! Взгляд скользит по сторонам в поисках какого-нибудь тяжёлого предмета, который не жалко разбить о башку этого мудака. Но ничего подходящего не вижу. Разве что вот та ваза с цветами, стоящая на тумбочке. Но её я не могу тронуть, потому как эту вазу дарили Снежке её родители. Да и цветы – это, наверное, подарок ей от Димочки в знак примирения. Эх, жалко, что мы не в гостиной. Там возле камина лежит куча поленьев. Я бы их всех до единого приземлила бы на голову этого козла. В этот момент в коридоре появляется ещё народ. Чуть ли не хором все интересуются, чего мы тут застряли. А я даже не поворачиваюсь, чтобы посмотреть, кто вышел из гостиной. Медленно начинаю двигаться в сторону Айса, который впервые за все эти пару минут напрягается, переставая улыбаться. – Лапуль, что происходит? – его вопрос, заданный тихим голосом, звучит тогда, когда я приближаюсь вплотную к нему и поднимаю голову, чтобы посмотреть в эти наглые глаза. – Оооо… я опять Лапуля, – чуть ли не мурлычу в ответ, кладя руку ему на грудь. Начинаю гладить ладошкой по ткани свитера. – Как это мило, Айс. В коридоре образуется звенящая тишина. Похоже, все охренели от непонимания и того, что сейчас тут происходит. Так как мне больше нечего сказать этой ледяной глыбе, я приступаю к действиям. Сгибаю правую ногу в колене и ею со всей силы бью по яйцам между ног Айса. Раздаётся дружный вскрик от посетителей в этом «зрительном зале». Удар получился не на полную мощь. Во-первых, разница в росте всё-таки дала о себе знать. Мой низкий по сравнению с ним рост не дал мне высоко поднять колено. Да и Айс дёрнулся в этот момент в сторону, словно учуяв, что сейчас прилетит по бубенцам. Но всё равно, по тому, как он зарычал от боли и согнулся в три погибели, я сделала вывод, что уроки моего папули в юности не прошли даром. – Сука!.. Больно-то как…– то ли ревёт, то ли рычит Айс, прижимая руки к своему хозяйству. – Блять!.. Ты что… творишь?! О, это, видимо, мне вопрос. Немного наклоняюсь и пару раз небрежно хлопаю по напряжённому плечу мужчины. – А это мой мозг дал ноге своё благословение на сие действие, – иронично произношу я, после чего выпрямляюсь и смотрю на Валюху, застывшую как истукан с широко открытыми глазами. Кажется, тут в коридоре уже все собрались к этому моменту, но мне даже смотреть ни на кого не хочется. Обращаюсь к Валентине, полностью игнорируя взгляды (ошарашенные, негодующие и недоуменные) друзей: своих и Айса. – Отвезёшь меня домой. У меня начинается отходняк. Мне настолько больно и паршиво, что хочется реветь. Валюха и остальные девчонки моментально считывают мой настрой, ведь не зря мы столько лет вместе. Они как-то разом все приходят в движение. Снежка убегает и откуда-то притаскивает мою сумочку. Васька, протиснувшись между мной и стонущим Айсом, хватает мой пуховик с вешалки и протягивает мне. Валюшка быстро надевает свою шубу и несётся к входной двери. От их такой молчаливой поддержки на глазах выступают слезы, которые я гашу в зародыше. Нет, я ни за что не буду плакать при Айсе и его друзьях, которые сейчас обступили своего друга. Мы выходим из дома. И последнее, что я слышу – яростный рык Айса, требующего принести лёд. – Ксюнь, что случилось? – тихо интересуется Валюха, когда мы начинаем отъезжать от домика Снежки. – Не сейчас, Валь, ладно, – прошу чуть ли не умоляюще, отворачиваясь к окну. Она только вздыхает, но выполняет мою просьбу. До моего дома мы едем в полной тишине. – Жди нас вечером, – звучит от подруги чуть ли не с угрозой, когда я выхожу из машины. Только киваю, понимая, что они действительно приедут с носовыми платками и крепким плечом, на котором я смогу поплакать. Дома меня всё-таки накрывает. Реву от обиды и хрен его знает ещё чего. Пытаюсь сама себя успокоить тем, что ничего страшного ведь не случилось. Очередной козёл в моей жизни, которого я, в принципе, даже не знаю. Но почему же так хреново?! Ну не могла же я за какую-то одну паршивую ночь влюбиться?! Часам к девяти вечера уже успела нареветься и вслух отматерить Айса так, что он там, наверное, безостановочно икал. Услышав дверной звонок, я лишь вздохнула поглубже и отправилась открывать подружкам. А на то, что это могут быть и не они, я даже не рассчитывала. Как оказалось, очень даже зря.