Глава 11. Время разбрасывать камни

Вера Кот была зла. В общем-то, а чего ещё ожидать о мужиков? Всем им нужно одно: чтобы сиськи торчком и в голове одна извилина: из ротовой полости в глотку. А если в ней рвотный рефлекс на минималках, то вообще полное счастье. Увидел голые ляжки – и всё, растаял! Как привидение на свету! И самое обидное, что не на чужие какие-то, а на её собственные! Той Веры, которой она никогда не была! Вера стала подниматься с пола, и сережка в заднем кармане брюк уколола её в мягкое место. Правильно! Нельзя забывать о мужском коварстве! Оно здесь! Оно есть! Оно вечно! И неважно, добродушный это олух Олаф или пресыщенный мажор Валёк. В каждом мужчине есть мажор Валёк. Призрачный двойник Олафа вполне потянул бы на местного мажора. Совсем не олух, а настоящий образцовый викинг! Любо дорого взглянуть! И Вера собственными глазами видела, как он втянулся в рыжего. Ей показалось даже, что у него плечи в этот момент расправились. У Олафа. У двойника и так осанка была, как у конунга. – Вера, у тебя всё нормально? Ты хорошо себя чувствуешь? – Рыжий кинулся к ней, очень правдоподобно изображая тревогу. – Всё нормально, – остановила она викинга жестом, отводя взгляд. – Она тебя не обидела? – Кто? – Ну эта… Вторая ты, – снижая голос до неуверенного уточнил Олаф, будто собирался начистить ей клюв. – Разве она не лучше меня? – Вера не смогла сдержать ревности в голосе. – О чём ты? – Разве она не понравилась тебе больше, чем я? – Вера Кот, как она могла мне понравиться больше, чем ты, если она – это и есть ты? – В тоне Олафа слышалось искреннее недоумение. Вот чего-чего, а двуличия за рыжим викингом Вера не замечала. Кажется, этот олух был просто не способен на такие сложные действия. Или просто сам по себе был человеком без двойного дна. И поэтому на душе у Веры стало спокойнее. Ведь и Вера-призрак, и Олаф твердили в голос одно и то же: Вера – это она. Может, они правы? Она и есть Вера? – А вы о чем с двойником говорили? – поинтересовалась она, ощущая, как отпускает внутри несуществующая пружина. – Не поверишь: он с самого начала уговаривал меня зажечь огонь! – А. Ну меня моя нереальная Вера тоже уговаривала. Такая «Зажги свою искорку!», – передразнила она. – Откуда мне знать, как её зажечь?! – Я-то умею огонь зажигать! От слов напарника Вера снова поймала отголосок ревности: выходит, она тут одна такая лузерша? – Чего там уметь, когда у тебя с собой огниво и кремень? – хмыкнул Олаф, и Веру вновь окатила волна облегчения. Её задачка была посложней. Но она не стала тыкать рыжего в это носом. Это будет её маленькая тайна об её маленькой победе. – Тогда в чём была сложность? – не поняла она. – В том, что я думал, что он шутит. Или издевается. А он правда хотел мне помочь. Внутренний Верин компьютер работал в штатном режиме и бесстрастно отметил, что если Вера – язвительная коза, то и двойник был такой же. А если Олаф – славный парень, то даже в усовершенствованном дизайне он оставался собой, славным парнем. – А я, как последний олух, пытался эту стену сломать! Вере хотелось пошутить и сказать, что ошибается: он не последний олух, а первый, но решила, что его может задеть, и не стала. – Но в конечном итоге ты смог, – утешила она рыжего. Это наверняка было сложно, Вера на своём опыте представляла. – Куда нам теперь? – Не знаю, – признался Олаф. – Сюда нас привела сова. Но что-то я её больше не вижу. – Олаф, а ты случайно не запомнил текст той песни, что была на стене? Там, где про пернатую наперсницу Фрейи? – Эти слова Вера почему-то запомнила. – Почему «случайно»? Я с детства знаю эту песнь наизусть. – И с мечтательным выражением на лице, он начал декламировать:  «Луч луны полнойПуть проложит в небоВ мир, где никто преждеИз сынов Инглингов не был.    Пернатой наперсницы ФрейиВзмах крыльев дорогу укажет.Тому, кто тверд волей,Тому, кто душой краше.    С собою сумей сладить,В желаньях познай меру,И коль…»  – Так! Стоп. Машина, задний ход! – увидев непонимание в глазах Олафа, она махнула рукой: – Не обращай внимания. Давай немного открутим назад наш разговор. – У Веры даже руки взмокли от охватившего волнения. Стих здесь вообще не при чём, кажется! – Ты сказал, что твой двойник с самого начала прямо говорил, что ты должен развести огонь. Он хотел тебе помочь? Олаф закивал: – Да! – А что он говорил, перед тем как исчез? – Что-то про камни… Я не очень хорошо помню. Что-то очень такое возвышенное… – Он покрутил кистью, будто хотел взбить воздух. – Олаф, твой двойник был предельно конкретен, ты же сам это сказал. То есть его слова нужно воспринимать буквально. Напрягись, вспомни! – Вроде: «нужно кидать камни», такое… – «Время разбрасывать камни»? – О! Точно! Всё верно! – Мне Вера говорила какую-то галиматью о камнях. «Сбрось камень с плеч», кажется. – А мне «нельзя носить камень за пазухой». Понятно, что нельзя! Ну ерунда же! – Как сказать, как сказать… – Она постучала ногтем по сомкнутым губам. – Воспринимать буквально. А что если нам действительно нужно бросить камни? На лице Олафа проступило сомнение: – Так просто? А, да. И должно быть просто. А какие камни? – Отличный вопрос! Исходя из логики, вполне конкретные камни. Вот ты, например, какой камень за пазухой носишь? Олаф набычился: – Я – человек не обидчивый! – Да-да, отомщу и забуду! – рассмеялась Вера. – Нет, он же всё говорил о чём-то реальном. Он же – ты, он тебя знает, как себя самого. Что он мог иметь в виду? Может, у тебя за пазухой кремень хранится? Амулет какой-то? Знак? И тут Олаф смутился. Его глаза тревожно забегали. Похоже, Вера попала в цель! – Обещаю, что не буду смеяться, что бы там не было! – Это. Не смешно. Вера, я честное слово хотел тебе её вернуть! Я обнаружил её вчера вечером у себя на плаще, под фибулой. Когда ушел в кузницу. – Он краснея и бледнея полез рукой к шее, потянул за шнурок и вытащил… её сережку с топазом! – А когда вернулся, ты уже спала. А потом… Он был настолько трогателен в этот момент с её серёжкой на груди и попытках оправдаться в преступлении, в котором его никто не обвинял, что Вера улыбнулась. Она легко могла поверить, что та зацепилась за плащ, пока Вера пыталась распутать волосы. И понятно, что ничего не почувствовала в процессе борьбы за их свободу. – …А потом я забыл. Ну, может, не совсем забыл, – он смутился ещё больше. – А подумал, что пусть она останется у меня, как память о тебе, когда ты уйдёшь в свой волшебный мир… Это было настолько ми-ми-ми, что окончательно растопило Верино сердце. – Я тебе верю. И даже знаю, какой камень должна бросить я. – Она вынула из кармана брюк второе украшение. – Это напоминание о плохом человеке. Призрачная Вера была права: пора оставить прошлое позади. Куда будем разбрасывать? Вера с интересом огляделась. – Подожди, – Олаф коснулся её кисти, обращая внимание на себя. – Давай восстановим полностью, что нам говорили духи. Первый был мой «Время разбрасывать камни». Это мы поняли. – Потом моя: «сбрось камень с плеч, оставь прошлое позади». – Потом мой про камень за пазухой, а потом валькирия что-то говорила. – Она мне сказала, чтобы я помнила, – отмахнулась Вера. – Что-то ещё? – Да! Я вспомнил: «Место будущего между небом и землей». Ерунда, конечно. И ещё «Откройте путь к звездам». – Ну конечно! – Её вдруг осенило пониманием. – Ведь в песне твоей тоже говорилось о пути в небо! Это же очевидно! Четыре стихии, четыре испытания. Первый – вода, второй – огонь, третий – камни, земля, и четвёртый – воздух, путь в небо. Наши действия должны открыть путь в небо! Какой-то люк, например. Или портал. Между небом и землёй… Может, ты должен подбросить сережку с камнем? А я – с плеч на землю. Ну… Раз, два… – Подожди! – упёрся рогом Олаф. – Если всё, что мы напридумали, правда, то и слова твоего двойника были не просто так. Что если «вера» – это не Вера, – и показал на неё, – а вера. – Он приложил руку к груди. Очень, очень было в духе призрачной Веры с её заморочками. Но как ни крути, в словах парня был смысл. Если они хотят совершить чудо, то в него нужно поверить. – Я постараюсь, – пообещала она и положила серёжку на плечо. Удивительно, но расставаться с дорогим – по цене – подарком было совсем не жаль. Прошло пора оставить в прошлом. – Раз! – произнесли они хором, глядя в глаза друг другу. – Два! Три! Пусть у них получится! Вера смахнула сережку с плеча небрежным щелчком назад, а Олаф – парень сильный, крепкий швырнул вторую под самый потолок. Несколько ударов сердца ничего не происходило. А потом медленно, нехотя, со скрипом, словно крышка с канализационного люка, на потолке пополз в сторону черный круг. В образовавшееся окошко заглянула полная луна, и от земли до самого неба засеребрилась лестница.