Глава 23

Я не знаю, сколько я проспала и было ли это сном или потерей сознания, но глаза я открыла тогда, когда… А когда, собственно? Здесь не было ни одного окна, ни часов, ни какой-либо электроники, которая бы позволила узнать точное время, ну или хотя бы день… Я потерялась в лабиринтах своего сознания и отчаяния, совершенно перестав контролировать ситуацию.

Устало потерев переносицу, я встала и начала осматривать броню, которая пластами слезала с моего тела. Нафиг просто левую руку и левую ногу, вернее, покрывающую их броню. Телесные повреждения как были только на нижней конечности, а именно рассечение из-за взрыва. Ну, еще сострясение и повреждение кожных покровов головы, раз кровь стекает по виску. Зажмурившись, а после открыв глаза, я стала думать, что мне делать. А пока думала, заняла себя тем, счто снимала поврежденные куски брони и откидывала их в сторону за ненадобностью. Если честно, то, стоило их убрать, как я сразу прочувствовала температуру в помещении — кожа покрылась мурашками. Потом я оперлась на стенку и, сев в ту позу, из которой встала, поняла, что выход наружу мне теперь заказан. Там минусовые значения термометра. Какой бы крутой сверхчеловечкой я не была, холод смертелен даже для меня…

А вообще, надо привести себя в порядок. Кое-как собрав разбредающиеся мысли в кучу, я открыла 3Д-транскодер и извлекла из него платье, которое напялила на себя поверх брони. Да, выглядит нелогично, но хоть немного защищает от сквозняков и закрывает правую ногу, залитую кровью. В таком виде, я собственно, и продолжила свое отвратительное путешествие!

Господи, я же просто попросила отпуск! Я не попросила стать богиней, за что мне это?!

Так, хныча и жалея себя, я кое-как дошла до очередного шлюза, за которым, судя по моему сканированию, должна быть шахта, уходящая вниз, но при этом и имеющая лестницу вверх. Какой идиот строил эту станцию — понятия не имею, но знаю одно — это был идиот. Повздыхав по поводу глупости некоторых и своей горькой судьбы, я приложила пропуск, который одобряюще пиликнул, и передо мной вновь раскрылись двери.

Ну что сказать, трубка хорошая, бетонная, капитальная. Вглубь метров на 300, вверх примерно на 120, с хлипенькой ржавой лесенкой, шириной в пять меня и с некоторым количеством смотровых площадок, которые совсем не внушали радость и не гразуверяли в том, что, как только я ступлю на этот ржавый металл, полечу вниз. Вот ни какпельки.

Но, как говорится: "Хочешь жить — умей вертеться, хочешь пить шампанское — рискуй!".

А вообще, похоже, я сошла с ума, так как внутри меня начал набирать обороты монолог от пока неизвестной мне части меня самой: "Вот что тебе, собственно, не нравится?! Лестница есть — это уже успех! Она, мать твою, целая, все пролеты на месте! От стены на глазах не отваливается! Хуже было бы, если бы ее вообще тут не было!". Согласившисьс доводами рассудка, я с умным видом покивала и пошла вперед, ступая крайне осторожно, но при этом быстро.

Внутри же моей души, если таковая имелась, была успокаивающая пустота, имя которой — апатия. Именно она сейчас спасала меня от подступающей истерии и отчаяния, готовые похоронить меня под своей мощью. Ноги нещадно гудели, прося остановиться и дать им отдохнуть, но я стойко продолжала путь, понимая, что, как только это сделаю, больше просто не встану. Желудок ныл и требовал в него закинуть хоть что-то, но, так как оливье осталось крайне мало, а время моего пребывания точно неизвестно, я стоически терпела, не желая столкнуться с более сильной формой голода. Голова раскалывалась, давая в полной мере прочувствовать, мне, человеку из 31 века, что такое мигрень! Конечности, что теперь были лишены защиты брони, немели от холода этого странного места, а еще очень сильно драло горло, требуя воды, которой почти не было. Но гораздо хуже было другое — я дико хотела в туалет. Мочевой пузырь орал благим матом и явно не собирался успокаиваться, поэтому пришлось прибегнуть к крайним мерам.

Отойдя немного в сторону, я сняла броню и, сделав свои дела, оделась. А после поняла, что задреживаться на лестнице длительное время было нельзя — она начала скрежетать и новорила каждую секунду отвалиться. Закатив глаза, я пошла вперед в почти том же самом темпе, но немного все-таки ускорилась. Хотя, бежать, наверное, надо было сразу, так как, как только я прошла половину, за моей спиной произошло… Как это описать-то?!

Тот самый монстр, люциофуг, который напал на нас, пробил бетонную стену, после чего рыбкой нырнул вниз трубы, конец которой тонул во мраке, где послышался большой "плюх". Но это была малая из бед: во-первых, эта тварь пробила наружную стену, из-за чего кислород помахал ручкой, а холод наоборот сказал: "Привет", а во-вторых, стала рушиться лестница!

В дальней части сознания кроя матом русалку, белого монстра и всех остальных, я быстрее побежала до площадки с дверью, уверяя себя, что успею. И я успела. В последнюю секунду, когда металл уже отвалился аккурат под моей ногой, мне удалось подпрыгнуть и, оттолкнувшись, схватиться руками за обжигающий холодом металл спасительной конструкции. Кое-как подтянувшись на ослабевших руках, я заползла наверх и, отдышавшись, снова открыла шлюх пропуском, попав в очередной коридор с кучей шлюзов.

Фух, живая! Пока что…