Глава 24
Устало вздохнув, я пошла вперед, поджав губы. По моим данным, за каждой из этих дверей пустое помещение с какими-то шкафами и тумбами непонятного мне назначения, поэтому, надо бы заглянуть везде…
"Психиатрический стационар" — эта надпись располагалась над входом на этаж, если, войдя, развернуться на 180 градусов. От осознания, куда я попала, я поежилась, а потом медленно моргнула, пытаясь прийти в себя и не впасть в отчаяние. Они медленно сходили с ума из-за разрушения клеток головного мозга, и, правительство моей планеты, скооперировавшись с Альянсом, зная об опасности этой планеты, наплевав на все нормы морали, отправили их сюда, медленно умирать и при этом собирать сведения!
Покачав головой, все еще не до конца веря в это, я открыла первый шлюз, за которым оказалась, идеальная в своей чистоте и белизне, палата с мягкими стенами. По центру, огороженная прозрачными стенами из кидларского стекла, стояла белая кушетка, которая могла, при необходимости, поворачиваться на все 360 градусов. По бокам, где руки, внизу, где ноги и вверху, где шея, виднелись белые, но от того не менее пугающие, кожаные ремни. Справа от меня, вне огороженной зоны, была панель управления, комьютер, стул на колесиках и шкаф невдалеке, такой же белый, как и все остальное. Комната в целом выглядела так, будто тут только что прошелся робот-уборщик!
Помотав головой, я прошла к шкафу и аккуратно открыла стеклянную дверцу, рассматривая препараты. В основном это были седативные средства, такие как дексмедетомидин, но были и несколько иные, например клозапин — антипсихотическое средство (нейролептик), производное дибензодиазепина, оказывающий как выраженное антипсихотическое, так и седативное действие. Хлорпромазин, тифлюоперазин, кветиапин, рисперидон и другие, труднопроизносимые и незнакомые мне названия. Закрыв дверцу, я отшатнулась и обхватила себя руками.
Атмосфера этого места… Нет, она не давила. Она разрушала внутри все, что только можно и нельзя. Обхватив себя руками, я подошла к ноутбуку и взяла его в руки. Под ним оказался медицинский журнал и эмблема, изображающая череп, пронзенный молнией. Сглотнув, я пока оставила компьютер и открыла журнал. Из написанного я поняла только то, что здесь проводились исследования тех, чей мозг уже дал сбой из-за радиации. Их вскрывали, их били током, вкалывали препараты… Более подробную информацию надо было искать в ноуте, но даже этого мне хватало для раздрая. Хотя, я все равно полезла в комп.
Мои пальцы дрожали, когда я в последний раз пыталась взломать код на сенсорном экране ноутбука. Холодный металл панели управления под пальцами казался липким от пота, что лишь добавляло в моей душе отвращения к этому месту. Экран вновь замигал красными символами ошибки, словно насмехаясь надо мной. Так и хотелось сказать: "Вероника, взломай", но сестры рядом не было. Я была одна. Ни на что не годная, не приспособленная ни к чему.
Я отступила на шаг назад, и вновь осмотрела пустую палату. Белые стены снова показались слишком чистыми для заброшенного места, будто их помыли только вчера.
Выйдя в коридор, я согнулась пополам от морального давления, что оказывало это место, а после, разогнувшись, почувствовала, как моё сердце пропускает удар. Десять одинаковых металлических дверей тянутся вдоль стены, словно ряды могильных плит. Каждая из которых была украшена той же зловещей эмблемой, что и на панели управления в палате — стилизованное изображение черепа, пронзённого молнией.
Воздух здесь был неестественно свежий, словно циркулировал по системе вентиляции, которой не должно быть в заброшенном здании, вернее, не в таком здании, где на улице хрен знает сколько градусов мороза, а кислорода итак очень мало. Но свежесть была. Отбросив эти мысли, я пошла вперед. Эхо моих шагов звучало неестественно громко, создавая иллюзию присутствия других людей.
Я чувствовала, как страх скручивает внутренности в тугой узел. Всё, что я знала об этой станции, вызывало у меня отвращение: незаконные эксперименты, принудительная психиатрия, нарушение человеческих прав. И теперь я оказалась здесь, в месте, которое выглядит так, будто его покинули только вчера, несмотря на то, что оно давно должно было превратиться в руины.
Каждый шорох заставлял меня вздрагивать. Мне чудилось, что за каждой из этих дверей кто-то был — возможно, такие же заблудшие, как и я, или, что ещё хуже, те, кто проводил здесь свои ужасные эксперименты. Или же монстры, получившиеся в итоге.
— Нужно найти выход, — сказала я себе, но голос прозвучал слишком слабо и неубедительно. Я почувствовала, как паника сжимает горло, но старалась не поддаваться ей и накатывающей истерии, — Ты справишься, Санта. Просто найди выход!
Кое-как убедив себя в необходимости двигаться, я сглотнула и пошла вперед, мечтая все это однажды забыть. А ведь отец говорил, что Совет Альянса — те еще выродки, которые не перед чем не остановятся, если есть способ достигнуть цели! Он говорил, а я не верила! Совет же хороший, какое законодательство сделал! Совет же молодец! Да, Санта, а ты, даже после того, как увидела труп своей сестры, после того, как ее сознание перенесли тебе на чип, после того, как убили твоего отца все еще не верила, тебе казалось, что это не правительство!
Смотри теперь, смотри и думай о том, какая ты тупая дура!
Кое-как придя в себя, я открыла очередной шлюз, который был выходом из этого ада. Вновь попав в серую бетонную коробку, я обрадовалась ей, как родной, а после посмотрела на два направления, закрытых шлюзами: справа, за которым, судя по сканеру, нет ничего, в прямом смысле слова, выход на улицу, и на второе, за которым располагается лестница, ведущая в башню с диспетчерской. Пораскинув мозгами, пошла все-таки туда, где лестница, через полчаса выйдя к столь желанному помещению.
В диспетчерской было около десяти столов с компьютерами двух предыдущих поколений и сам пульт, с которого можно было подать сигнал бедствия. Вот к нему-то я и направилась не раздумывая. Благодаря тому, что интерфейс был интуитивно понятен, я довольно быстро смогла разобраться в том, как, куда и на какое расстояние слать сигнал. Помолившись богу, включила радар.
Сначала была доводящая до отчаяния пустота, на которой потом загорелось алое пятнышко, говоря о судне на этой планете. Боже, они не улетели! Они тут! Чуть не расплакавшись, я послала им сигнал и запрос на подключение по внутренней связи. Посылала я трижды и уже почти отчаялась, но тут из динамика послышалось шипение и искуственный интеллект этой станции, о котором я понятия не имела все это время, сказал: "Связь установлена. Подключение стабильно".
— Прием, прием! Это Миарра, Миарра Аррас, прием! — сказала я громко и отчетливо, — Прием! Меня кто-нибудь слышит?
— Да уйди ты! — послышалось шипение, а после голос ректора-Дариуса, от которого я всхлипнула и чуть не расплакалась, — Аррас, ты где? Мы тебя потеряли, твой костюм не отслеживается. Ты цела? У тебя достаточно кислорода?
— Я в сером бетонном здании без купола которое, эта тварь утащила меня сюда. Я в диспетчерской, в самой высокой башне, тут вроде выход есть, чтобы быстрее выбраться. Я относительно цела, но мне нужен новый костюм, это вообще ни к черту. Кислорода достаточно, но без еды и воды я долго не вытяну… Госпди, спасите меня! — не выдержала я и разрыдалась от всего сразу.
— Отставить панику, Аррас! В руку себя взяла и сидишь ждешь! Без самодеятельности. Единственное, пойди проверь выход, вернее, что за ним. На холод не выходи, ясно? — послышался голос Дариуса, а я добавила:
— Только осторожнее. У люциофуга, у этой твари такое название, здесь жилище. Оно явно живет тут и активно перемещается…
— Аррас, сходи и доложи. Жду, — послышался приказ, а я, намотав сопли на кулак, пошла обратно до той развилки, только теперь уже бегом. Как только шлюз открылся (указание ректора я, само собой, не выполнила, так как сканер не работал из-за отсутствующего источника питания), то я увидела крупную посадочную площадку, на которую могли поместиться четыре люциофуга. Сглотнув, я помотала головой, а потом вернулась к пульту.
— Внимание, докладываю: там посадочная площадка, размером с нашу капсулу. Докладываю: посадочная площадка, — повторила я, после чего стала ждать ответа. На фоне был хорошо слышен голос русалки, говорившей, что это опасно, но ее грубо перебили.
— Вылетаем. Жди, — сказал Дариус, и канал оборвался.
Сев на пол, я захныкала от облегчения. Найдут. Меня найдут и спасут!