Глава 20

Юля

– Пап, почитаешь про Финиста?

Успевшая переодеться в ночную рубашку Алиска ловит Демьяна в коридоре, а я трусливо юркаю в ванную и запираюсь изнутри. Прислоняюсь лбом к зеркалу, дышу глубоко и пытаюсь совладать с захлестывающими меня эмоциями.

Эйфория вперемешку с разочарованием. Жажда большего и панический жуткий страх. Нега, томление, слабость.

Поцелуй, случившийся в ресторане, до сих пор горчит на моих губах и кипятит кровь. От него у меня выросли крылья и так же стремительно оборвались, когда пришлось падать с небывалой высоты обратно на землю.

– Ларин придерживался заготовленного сценария? Или с помощью меня хотел насолить бывшей?

Наличие влюбленности у популярного депутата к хозяйке небольшого кафе не рассматриваю – слишком страшно поверить в призрачное чувство и ошибиться. Поэтому так и эдак кручу пришедшие на ум вопросы и не нахожу ответа.

Медленно смываю макияж, превращаясь из светской дивы в девчонку из соседнего подъезда, принимаю контрастный душ и натягиваю на тело пижаму с изображением единорога. Хочется хоть на пять минут обратно в детство, без взрослых проблем и шахматных партий с «Жертвой Ласкера» или «Цугцвангом». Я в них не слишком сильна.

Прочесав волосы пальцами, я позволяю гладким прядям свободно рассыпаться по плечам и в полной тишине проскальзываю в спальню. Задергиваю шторы, памятуя, что назавтра мы решили устроить себе выходной, и падаю на кровать, кутаясь в одеяло до самого подбородка.

А уже в следующую секунду подбираюсь, когда в дверь раздается негромкий, но требовательный стук. Сердце пускается вскачь, ступни сводит судорогой, а гадские бабочки почему-то оживают и начинают долбиться в стенки желудка.

– Можно?

– Да. Заходи, Демьян.

Ларин застывает на пороге, не торопится проходить. А вместе с ним застывает и само время. Настенные часы стопорятся, тормозит секундная стрелка, и я торможу. Из-за просачивающегося из коридора света не вижу выражения лица Демьяна, фиксирую только очертания и гулко сглатываю.

Слух обостряется, компенсируя просевшее зрение. Обоняние тоже пашет на максимум. По крайней мере, я едва не захлебываюсь от терпкого мускусного аромата, наполняющего ноздри по мере приближения Ларина.

– Юль, я поговорить хотел…

– Говори…

Раздаю жестко, а у самой комок в горле застревает, и дрожь прокатывается по телу. Проигрываю по всем фронтам и с трудом держу оборону.

Демьян же в ответ на это замолкает, сдвигает край одеяла и укладывается рядом. Миллиметры между нами оставляет, не прикасается, только меня все равно опаляет жаром. И снова запах его духов проникает в легкие. Думать мешает.

– Мне нужно, чтобы ты знала. Я поцеловал тебя не потому, что Ленчик просил. Не ради красивых снимков в журналы.

– И не ради того, чтобы взбесить Ину? – подхватываюсь, привставая в кровати, и наклоняюсь, пытаясь разглядеть хоть что-то в глазах Ларина. Не вижу ничего. Темно слишком.

И волнительно. Потому что опустившаяся между нами пауза кажется вечной.

– Ину? Нет, – покатав на языке мой вопрос, Демьян смеется. Приглушенно, но заразительно. И я смеюсь вместе с ним. Прячу подозрения в дальний ящик, подтаскиваю колени к груди и высекаю робкое.

– Тогда почему?

– Просто захотел. Ты такая красивая была. Воздушная. Неземная. Не удержался.

Не знаю, что это – грубая лесть или голая правда. Но от слов Ларина на душе становится теплее. Исчезает зревшая с вечера обида, крылья возвращаются на привычное место и норовят отправить меня вверх. Не зря говорят, что женщины любят ушами, вот и я ведусь на банальные комплименты и растекаюсь, как подтаявшее мороженое.

– Посплю сегодня с тобой, ладно?

– Но…

– У меня в комнате холодно. Приставать не буду.

Под абсолютно банальным предлогом Демьян с легкостью отвоевывает себе половину кровати, подтягивает меня к горячему боку и накрывает мою ладонь своей. Утыкается носом в шею, инициируя очередной марш мурашек, и не шевелится, выполняя данное обещание.

И, действительно, не пристает. Крепко меня обнимает, кутая в негу, переплетает наши пальцы и вместе со мной отправляется к Морфею. В движениях Ларина нет ничего пошлого, отсутствует даже намек на интим, и это заставляет снимать с себя очередной слой брони и по-новому смотреть на дремлющего рядом мужчину.

– Вставай. Скоро Алиска проснется, – первой распахиваю веки, когда за окном рассветает, и осторожно веду рукой по вздымающейся груди Демьяна. Сдавленно ойкаю, когда он ловит мое запястье и прижимает его к губам, и неотвратимо краснею.

– Доброе утро, Юля.

– Доброе.

Выдыхаю нерешительно и сбегаю в душ. Искать гармонию в утреннем ритуале – слишком старательно чистить зубы, поливать пылающее лицо холодной водой, расчесывать запутавшиеся после сна пряди.

Демьян же принимается готовить завтрак, пока я проделываю все эти манипуляции. Доказывает, что они с дочерью прекрасно обходились и до моего появления в их квартире, переворачивая на сковороде румяные аппетитные гренки, при виде которых мой желудок начинает громко урчать, а рот наполняется слюной.

А уж то, как он укладывает на ломтики хлеба листья салата, лосось и яйцо пашот, и вовсе вызывает гастрономический оргазм.

– Ты не говорил, что так виртуозно управляешься с плитой.

– Ты не спрашивала.

Подмигивает Ларин и ждет, пока мы с Алисой оценим по достоинству его кулинарные таланты. Мы же жуем так, что за ушами трещит, облизываем пальцы и просим добавки. Болтаем непринужденно о всякой ерунде, строим планы на Рождество и синхронно подскакиваем, когда нашу идиллию нарушает трель дверного звонка.

– Ты кого-то ждешь? – Демьян застывает с гренкой в руке, ну а я отрицательно мотаю головой и выдаю невнятное.

– Нет.

– Пойду открою.

Из коридора доносятся приглушенные шорохи, а потом слышится знакомый голос, от которого у меня сводит зубы, и подступает неминуемая мигрень. Хочется притиснуть к себе Алиску, прижаться к Ларину и активировать телепорт, чтобы в следующую минуту оказаться на другом конце света.

В Париже, например, в кафе с нежнейшими круассанами. В Риме у Колизея. В Лос-Анджелесе у палатки с хот-догами. В Антарктиде с пингвинами. Да где угодно, лишь бы не рядом с Иной.

Но я натягиваю на лицо вежливо-отстраненную маску и делаю вид, что появление бывшей супруги Демьяна на нашем островке покоя и уюта ни капли меня не заботит.

– Доброе утро.

– Привет, мам.

– Доброе утро. С Рождеством. Католическим, но все же.

Эта странная женщина широко улыбается приторной улыбкой, от которой живот сводит, и достает из небольшого пакета батончики и глянцевые пакетики с порошком.

– Смарт-еда. Сбалансированное питание. Здесь есть все необходимое. Комплекс растительных и животных белков, антиоксиданты…

– Спасибо, мы уже позавтракали. 152e1bc

Перебиваю Инессу не слишком дружелюбно и умоляюще кошусь на Ларина.

– Мы, действительно, уже поели. Кофе будешь, Ин? – распознав мой сигнал sos, моментально включается Демьян и нажимает на аппарате кнопку «американо». – Только по-быстрому. У нас с девчонками планы.

– Планы? – хлопает ресницами Алиса, и я также удивленно смотрю на Ларина.

Вчера мы собирались просидеть дома целый день, разгадывая шарады или залипая на какой-нибудь добрый новогодний фильм.

– Планы. Сеанс в кино через час. Марш переодеваться.

– Кино? Здорово! А на меня билетика не найдется? – жеманно тянет Инесса и осторожно дует на плещущуюся в кружке жидкость.

– Все раскупили. Премьера, как никак. Очень жаль.

Без тени огорчения сообщает Демьян, нас же с Алиской сдувает с места, как по волшебству. При мысли о ведре попкорна, мягких креслах и большом экране мгновенно выправляется поехавшее вниз настроение, а осознание того, что рядом не будет прилипчивой блондинки, вдвойне греет душу.