Глава 26

Юля

– Выходи за меня замуж, Юль.

Слова, разорвавшие пространство, стучат набатом в висках. Сам того не подозревая, Демьян расшатывает мой мир. Раскрашивает его в самые яркие краски. Выпускает из клетки жар-птицу, распускающую свой пестрый пушистый хвост. Подсвечивает небосвод миллионом звезд.

Его сильные пальцы обжигают кожу на запястьях. Глаза сияют изумрудами, хоть в комнате царит полумрак. За грудиной зреет что-то теплое и громадное. Размером с комету.

Наверное, я долго молчу. Потому что Ларин снова прокашливается и придвигается чуть ближе, воспламеняя сантиметры между нами. Волнуется, если судить по участившемуся дыханию.

– Не молчи, пожалуйста, Юль. Я обязательно сделаю все, как надо. Отвезу тебя в ювелирный, закажу столик в лучшем ресторане. Попрошу благословения у твоих родителей. Мы выберем для тебя лучшее платье. Пышное, скромное, какое захочешь. И фату длинную. Да?

Продолжает лихорадочно частить Демьян, а у меня язык приклеивается к нёбу. Во рту пересыхает, как в засушливой пустыне. И слезы большими градинами катятся из глаз.

Эмоций так много, что они распирают грудную клетку. От обрушивающейся на меня искренности становится трудно дышать. Мелкая дрожь селится на кончиках пальцев, ледяная волна прокатывается от макушки до пят, потом сменяется живительным теплом.

Ни секунды не сомневаюсь в Ларине. Его любовь безусловна. Моя – выше неба. И когда она успела так разрастись?

– Пригласишь подруг. Устроишь напоследок девичник. А после выборов махнем в свадебное путешествие. Будем пить ледяные коктейли на острове посреди океана. Арендуем белоснежную яхту. А?

По-прежнему не могу издать ни звука, чтобы объяснить Демьяну, что от него мне не нужны ни дорогие подарки, ни широкие жесты. Только он сам. С его заморочками, принципами, привычками. С очаровательной ямочкой на щеке. С упрямой складочкой на лбу. С россыпью родинок у ключицы.

Гулко сглотнув, я делаю шаг вперед и с хриплым вздохом ныряю в его объятья. Обвиваю руками мощную талию. Утыкаюсь носом в футболку, отчего ткань стремительно пропитывается влагой.

Какое-то время таскаю терпкий пряный аромат прежде, чем поднять подбородок и утонуть в мерцающей зелени родных омутов.

– Я люблю тебя, Ларин…

– Это значит «да»?

– Да.

Повторяю за ним негромко и понимаю, что это единственный правильный ответ. Мне было надежно и уютно с Демьяном еще в школе. Сейчас градус комфорта и притяжения и вовсе взлетел до небес.

С ним я становлюсь лучшей версией самой себя. С ним я не боюсь трудностей. За ним я готова хоть в тундру, хоть в Антарктиду, хоть к самому дьяволу в ад. Лишь бы Ларин не выпускал меня из рук.

– Ты лучшее, что со мной когда-либо случалось.

Переваривав мое согласие, признается Демьян и приподнимает меня над землей. Кружит, пока взор не застилает размытая пелена, и осторожно опускает на пол.

Мокрое, полотенце падает к моим ступням, но я не стесняюсь наготы. Знаю, что для своего депутата я – идеальная женщина. Он принимает меня со всеми странностями и даже недостатки видит достоинствами. Он никогда не скажет, что мне пора сбрасывать лишние килограммы в спортзале, и не заставит перекрасить волосы в черный цвет, потому что его бывшая была брюнеткой.

Скрепляем союз поцелуями. Жаркими, жадными, будоражащими. Такими, от которых кругом идет голова, и снова кипит кровь.

Сплетаемся в единое целое на смятых простынях. Мешаем глухие сипы с громкими стонами. Последние силы тратим и вновь восстаем из пепла, словно два феникса. От ночи жалкие крохи остаются, когда, наконец, друг от друга отрываемся.

– Не думал, что позову замуж девчонку, которой таскал рюкзак и вытирал сопли.

Подтрунивая, Демьян растрепывает мои волосы пальцами и хмыкает в макушку. Прижимает так крепко, что у меня воздух со свистом выскальзывает из легких.

– А я не думала, что ты превратишься из самовлюбленного павлина в настоящего мужчину.

Преувеличиваю, конечно. Ларину всегда хватало твердости характера, гордости, мужества, чтобы очаровать любую. Просто сейчас мне до умопомрачения хочется стереть с его губ наглую ухмылку, от которой у меня и бабочки, и мурашки, и очередная остановка сердца.

Отомстив, я ловлю недоуменный взгляд, сворачиваюсь в клубочек и проваливаюсь в дрему. Краем сознания фиксирую чужое ровное дыхание и то, как бережно меня обнимают надежные сильные руки. Качаюсь на высоких ласковых волнах и лениво разлепляю веки, когда луч солнца переползает с подушки на подушку и начинает щекотать нос.

Медленно приподнимаюсь в кровати. Подтягиваю колени к груди. Прислушиваюсь к собственным ощущениям.

Вчерашнее предложение отчего-то кажется далеким и сказочным. Может быть, мне все приснилось?

– Ты чего так рано вскочила? Могли еще спать и спать.

Проснувшись от шорохов, хоть я и старалась не шуметь, Демьян дергает меня вниз, перекатывается, наваливается сверху, опираясь на локти.

Замирает. Очень долго рассматривает что-то в глубине моих глаз и постепенно серьезнеет. Делает глубокий глоток кислорода и хрипло роняет.

– Ты же не передумала выходить за меня замуж, Юль? Нет?

Застываю и я. Любуюсь изумрудной с серо-коричневыми вкраплениями радужкой. Тону в этом безумном штормовом море и не без труда выплываю, чтобы задать очередной дурацкий вопрос.

– А ты не превратишься в домашнего тирана? Не запрешь меня в квартире, не запретишь встречаться с подружками и работать в кафе?

– Глупышка. Нет, конечно.

Изогнув бровь, громко смеется Ларин и невесомо мажет губами по кончику моего носа. Столько спокойной уверенности источает, что и меня перестает штормить.

– Я не собираюсь ограничивать твою свободу, если ты этого боишься, Сладкова.

Обещает твердо, озвучивая мои потаенные страхи, и перекатывается на спину, подтаскивая меня к себе. Подушечками пальцев по позвонкам пробегается, очерчивает лопатку, крадется к шее. Делает это так ловко и так умело, что через пару секунд я обо всем на свете забываю.

Имя свое едва помню. Что говорить о каких-то воображаемых фобиях?

Млею от дразнящих прикосновений, подобных живительному водопаду, и навек запечатлеваю окатывающее грудину теплом «я тебя люблю».

– Я тебя люблю.

Роняю негромко, когда мы, в конце концов, выпутываемся из простыней и наперегонки мчимся в ванную комнату. Вместе принимаем душ, расплескиваем воду на пол и звонко смеемся.

– Я тебя люблю.

Снова повторяю, когда Демьян подкрадывается ко мне со спины и заключает в кольцо рук, пока я готовлю прощальный завтрак. Сегодня гренки получаются какими-то особенно румяными и золотистыми, а от расползающегося по кухне аромата кофе кругом идет голова.

– Я тебя люблю.

Заключаю с жаром, когда мы выкатываем чемоданы в коридор и принимаемся напяливать верхнюю одежду. Покидать уютное шале, насквозь пропитанное приятными воспоминаниями, грустно.

У меня даже начинает предательски щипать в носу. Да и Алиса печально вздыхает и то и дело трет тыльной стороной ладошки кончик носа.

– Папочка, а если попросить Деда Мороза, чтобы он в следующем году вернул нас сюда. Он исполнит мое желание?

– Обязательно.

Обещает Демьян, опускаясь на корточки, и смотрит дочке в глаза, широко улыбаясь. Проверяет, надежно ли застегнута ее куртка. Заматывает плотнее пушистый шарф у нее на шее и серьезно произносит.

– Нет ничего невозможного. Главное – верить.

И иметь заботливого отца, готового ради тебя свернуть горы и привезти аленький цветочек из дальних стран.

Так думаю я, выскальзывая на ступени нашего домика, и вспоминаю, как баловал меня в детстве папа. Передавал «гостинцы» от зайчика, доставал самые вкусные сладости и никогда не возвращался из командировки или с рыбалки с пустыми руками.

Только услышав скрежет ключа в замке, я первой мчалась его встречать, с разбегу влетала в распахнутые объятья и терлась о родную колючую щеку. А папа гладил меня по спине, растрепывал волосы и дарил ощущение тотальной защищенности.

В этом они с Демьяном очень похожи. С Лариным я тоже чувствую себя, как за каменной стеной.

– Ну, что, поехали?

– Ага.

Киваю и едва различимо шепчу «до встречи» дому, вместившему столько радости и тепла. Скатываюсь вниз и напоследок оглядываюсь прежде, чем забраться в припаркованный неподалеку микроавтобус. Каждую деталь мысленно зарисовываю, хоть телефон и хранит множество фотографий, и снова благодарю Демьяна за чудесный отдых.

– Если бы было можно, я бы осталась здесь навсегда.

Признаюсь, пока Алиска дремлет у меня на коленях, и как будто заранее знаю, что по прилету в Москву нас снова закружит в своем водовороте суета. И в то время как нормальных людей в аэропорту встречают родственники или друзья, нас у багажной ленты ждет небольшая группка репортеров.

По мере нашего приближения они заметно оживляются и бросаются с места в карьер, атакуя Ларина неудобными вопросами.

– Демьян Евгеньевич, в сентябре ваши однопартийцы обещали, что незапланированного повышения стоимости жилищно-коммунальных услуг не будет. Однако, по слухам, министерство уже готовит новые тарифы. Можете это как-то прокомментировать?

– Демьян Евгеньевич, а что насчет очередного повышения пенсионного возраста?

– И сокращения численности младших медицинских работников на местах?

Успевшая отвыкнуть от такого пристального внимания, я ошарашенно хлопаю глазами и крепче прижимаю Алису к своему боку. К счастью, Демьян держится спокойно и уверенно, как будто каждое утро общается с журналистами на выходе из собственной спальни.

– Без комментариев, друзья. Скоро состоится пресс-конференция, на ней мы обязательно осветим все интересующие вас вопросы. А теперь позвольте пройти. Наш самолет только что сел, мы немного устали с дороги.

Твердо заключает Ларин, пропуская нас с Лисой вперед, и вряд ли дергается, когда худенькая девушка в свободном терракотовом пальто повышает голос.

– Мой источник сообщил, что ваша помолвка фиктивная. Это правда, Демьян Евгеньевич?

Зато меня провокация дезориентирует. Спотыкаюсь и останавливаюсь. Словно на стеклянную стену натыкаюсь.

Становится обидно до позорного жжения в носу. Да, наши отношения начались с фарса, но теперь все по-настоящему. По-настоящему ведь?

Осторожно пережидаю поднимающуюся со дна души бурю и прикусываю язык, чтобы не бросить что-нибудь грубое переминающейся с ноги на ноги журналистке.

– Ваш источник может сообщать что угодно. Пока мы будем спокойно готовиться к свадьбе.

Жестко чеканит Демьян и больше не считает нужным задерживаться. Разрубает толпу, будто мощный атомный ледокол, и бережно обнимает меня за плечи.

– Пойдем.

– Скажите, а где состоится церемония?

– Юля, вы уже выбрали платье?

– Демьян Евгеньевич, вы пригласили бывшую жену?

Какофония из звуков ударяется нам в спину, но не причиняет ровным счетом никакого вреда. Я чувствую лишь умиротворение и тепло родных пальцев даже сквозь плотную ткань куртки.

– Не обращай внимания на эти глупости.

Мягко произносит Демьян и двигается к багажной ленте, чтобы забрать чемоданы. По дороге к выходу из аэропорта никто к нам больше не приближается, а на парковке нас встречает верный Захар. И я позволяю себе скользнуть в нагретый салон автомобиля и расслабиться.

Через каких-то полтора часа мы переместимся в нашу квартиру, разложим по полочкам вещи и будем пить на кухне чай. Пока Алиса будет играть в «Салон красоты» или смотреть что-то на новеньком планшете. А вечером мы отправимся в «Зарядье», чтобы сначала полюбоваться новыми картинами на недавно открывшейся выставке, а потом прогуляться по парящему мосту, подсвеченному сотнями огней.

– Наконец-то, мы дома. Хорошо.

Выдыхает Ларин, стоит нам попрощаться с Терентьевым и подняться к себе, а дальше все идет по спланированному заранее сценарию. С липовым чаем и вишневым штруделем, с ванной с ароматной пеной и с ледяной пещерой в двух шагах от Кремля.

Ну а следующие несколько дней погружают нас в привычную суету и заставляют думать, что отдых в затерянном в горах шале был очень и очень давно.

– Мать, да ты похорошела за праздники! Сияешь. Глаза вон как блестят.

Восторженно выдыхает Женька и передает пиалу с ягодами для украшения торта. Выглядит немного уставшей, но бодрится. Небывалая выручка с лихвой компенсировала ее труды.

– Спасибо.

Киваю и, кажется, краснею, напарываясь на закономерное «ну, рассказывай».

– Что рассказывать? – небрежно веду плечами и тут же оглушаю подругу ошеломительной новостью. – Демьян мне предложение сделал.

– Замуж позвал? Ничего себе! А кольцо где? Покажи.

– Не купили еще. Завтра поедем в ювелирный.

Смеюсь, остужая Женькин пыл, и аккуратно выкладываю дольки персика и голубику на край чизкейка. Принять поздравления, как следует, не успеваю. В это мгновение звонко звенит колокольчик, распахивается дверь, являя нам молодого мужчину в дорогом длинном пальто.

Он решительно преодолевает расстояние до прилавка и берет меня на прицел ярко-синих выразительных глаз.

– Здравствуйте. Сладкова Юлия Дмитриевна – это вы?

– Добрый день. Да, это я.

– Очень приятно, меня зовут Павел Манский, – улыбается уголками губ блондин и озвучивает то, что я мечтала услышать каких-то три месяца назад. – Вы подавали заявку на обучение в Турине. Ваша кандидатура одобрена. Поздравляю.

Легендарная Школа Высокой кухни. Стажировка в одном из лучших итальянских ресторанов. Божественная лазанья, волшебное ризотто, терпкое рубиновое Бароло.

Совсем недавно я бы с ума сошла от такого известия. Сейчас колеблюсь. В Москве меня держит Демьян, Алиса и расправившие пестрые крылья бабочки в животе.