Глава 40

Мою ладонь развернули, а палец завис над ней. Я сглотнула, ожидая ответа. – Почувствовал, что ты в опасности, – прочитала я, удивленно глядя на дракона. – Как? – написала я, чувствуя, что медальон немного съехал и скользнул по моей груди. – Не знаю, – почувствовала я буквы. Время было уже четыре утра. Опасность миновала. Я сняла с себя медальон. Мир тут же обрел звуки. Стук колес, завывание вьюги, мягкая музыка в купе. От этих звуков я немного растерялась. – Уже уходите? – послышался голос дракона. – Да, – ответила я. – Я вам очень благодарна за помощь…. Правда… Вы спасли мне жизнь, хоть и не были опасными.... простите… обязаны этого делать… Чувство неловкости связало язык. – Меня не должны здесь видеть, – прошептала я. – По-крайней мере до развода. Я не хочу пойти по миру из-за … компрометирующих фактов. – Так вы решили развестись? – послышался удивленный голос дракона. – Присядьте. Здесь вы в полной безопасности… – Да, – ответила я, вздохнув. – И, я полагаю, вы рассчитываете забрать свое приданное, часть имущества и получить содержание? – спросил дракон. – Да, жаль Ровланда. Он останется почти ни с чем. Ведь три золотые шахты, на которых базируется благосостояние вашей семьи, насколько я помню, принадлежали вашему отцу. Я об этом не знала. К тому же дела обычно вели мужчины, не посвящая в их суть женщин. Я даже документы не видела. Скорее всего, настоящая Хильдегард знала об этом. Но для меня это стало новостью. – Вы станете завидной невестой, – заметил дракон, глядя на меня. – А он – незавидным женихом. В этот момент в дверь настойчиво постучали. Я испугалась, понимая, как рождаются сплетни в высшем обществе. Одна дама прошла мимо кареты одного джентльмена. И ее юбка зацепилась за колесо. Служанка прибежала к ней на помощь и отцепила юбку. Зато к вечеру все уже знали, что в карете была порвана юбка, когда влюбленные голубки предавались необузданной страсти. – Можете меня спрятать? – спросила я, умоляюще глядя на дракона. Тот встал, направляясь к спальне, завел меня и закрыл дверь со смехом. – Кто? – голос его стал раздраженным. – Начальник поезда, – послышался голос в ответ. Я услышала, как открывается дверь. – Что вам нужно? – сухо и холодно спросил дракон. – Убедиться, что у вас все в порядке, – произнес он, слегка робея. – Мы еще раз приносим извинения за неудобства, доставленные в дороге. – Убедились? – спросил насмешливый голос хозяина. – Да, – кивнул начальник поезда. – Благодарю. Дверь закрылась, а я выдохнула. – Выходите, – послышался смех дракона. Его явно забавляли мои прятки. Я гордо вышла в комнату, поглядывая на дверь. Теперь, зная, что на кону, мне не хотелось это терять из-за собственной глупости. – Мне пора вернуться к себе, – произнесла я, глядя на лицо дракона. – Я вам очень благодарна. Я рада, что мы теперь друзья… – О, а как я рад, – с улыбкой заметил дракон, беря мои руки и поднося их к губам. Казалось, если сейчас он их поцелует, я мгновенно умру. Сердце гулко забилось, когда он только-только собрался их поцеловать. – Я еще никогда не дружил с женщинами, – заметил он, улыбаясь и глядя мне в глаза. Потом он поцеловал сначала одну руку, вызывая у меня толпу мурашек, а затем вторую… – Я еще раз благодарю вас, – произнесла я, бросаясь к двери. Я попыталась скрасить прощание улыбкой. Но получилось как-то не очень. И тут же вышла за дверь. Не успела я дойти до своего купе, как остановилась в вагоне – ресторане, пытаясь перевести дух. Радовало, что меня никто не видел. Заказав себе еду, я села на мягкое сидение и стала думать. Получается, что источником благосостояния семьи Эстерланд является приданное Хильдегард. То есть, теперь мое. А что если медальон пропал не случайно? Что если я являюсь помехой к чужому богатому счастью? Неужели после того, как я спасла Ровланду жизнь, вытащила его из лап смерти, отбила от холода фамильного склепа, он отважится убить меня? Или дело в чем-то другом? Может, случайность? Я часто забывала, куда машинально складывала вещи. Сунула и забыла. Однажды я ключи полчаса искала, а они у меня в руке были! Или кошелек, который сунула в обувную полку. Я его нашла спустя неделю, когда все карточки были заблокированы и перевыпущены. Паутина догадок сплеталась вокруг меня, а в окна ударил красивый малиновый рассвет. Снег стал розовым, от чего зима в окне приобрела какую-то сладкую мягкость. Казалось, это не сугробы, а залежи сладкой ваты или облака устилают все аж до горизонта. Я пила горячий кофе, пытаясь прогнать внутренний озноб. – Будь начеку. Не делай преждевременных выводов, – успокоила я себя. Душевное равновесие, внезапно пошатнувшееся, возвращалось ко мне с каждым терпким глотком. – Мадам, как вы? – подошел начальник поезда. – Я стучался к вам в купе, чтобы проверить… – Ах, я уснула, – заметила я, улыбаясь. – Видимо, надела медальон и случайно уснула… Поэтому не услышала… – Ах, я вас понимаю! Вы пропустили удивительное зрелище! – с досадой заметил начальник поезда, тут же откланявшись. – Мне пора, мадам. Приятного аппетита. Я кивнула с улыбкой, краем глаза замечая, как в вагоне ресторане сидит черная фигура Камиллы. Она равнодушно смотрела в окно, а перед ней стоял роскошно накрытый завтрак. Но она даже не притронулась к нему. “Она хотела умереть… Она пришла в этот поезд, чтобы умереть, как ее дочь!”, – осенило меня, а сердце сжалось от чужой боли. – “Наверное, она чувствует себя виноватой за то, что случилось… Хотя, ее вины в этом нет. Это просто жестокая и нелепая случайность…”. Неподалеку за столом устроились две мои соседки, обсуждающие что-то и хихикающие. Они были так увлечены разговором, изредка роняя фразы: “Ах, джентльмен с ребенком – это всегда прекрасно! Я очень люблю детей!”. В вагон вошел Бенджамин с внучкой. – Приветствую вас, – кивнул он дамам и мне. – Вы! – в ярости произнесла вдова, тут же повернувшись к Бену. – Как вы могли! – Что я смог на этот раз в своем-то возрасте? – удивился Бен. Камилла смотрела на него, как на злейшего врага. – Вы сказали начальнику поезда, что я взяла один медальон! – прошипела она, сминая в руках кружевной платок. – Я просто решил, что моей внучке рано еще видеть, что такое женское отчаяние, и к чему оно может привести, – произнес Бен. – У вас нет сердца! – прошипела Камилла, а слезы потекли по ее бледным щекам. . – Я села на этот поезд только для того, чтобы снова обнять свою дочь! – Я, конечно, могу исполнять желания, но не все, – сухо произнес Бен, пока Марджи выбирала место, где они сядут. – Из-за вас я просидела в компании кондукторов и начальника поезда, которые держали меня за руки, чтобы я не сняла медальон! – зарыдала Камилла. – Увольте меня от подробностей, – отмахнулся Бен. Он собирался пройти мимо с суровым лицом, но сделав несколько шагов, повернулся к Камилле. – Мадам, вы еще так молоды… – усмехнулся он. – Вы молоды, красивы, богаты…. У вас впереди вся жизнь. И я уверен, что однажды вы встретите того самого мужчину и снова захотите стать матерью. Я плотно сжала губы. – Это будет предательством по отношению к моей Мадлен! – сглотнула слезы Камилла. – Это будет не предательством. Это будет шанс для вашей Мадлен снова появиться в вашей жизни. Подумайте над моими словами, мадам. И перестаньте делать глупости, – усмехнулся старик. Он не стал останавливаться и продолжать диалог. А просто прошел за столик, который выбрала его внучка. Камилла стала тихо рыдать в платок, а потом и вовсе отвернулась к окну. – Дедушка!!! – внезапно послышался детский крик ужаса. – Дедушка! Что с тобой!!!