Глава 41

От неожиданности я даже подскочила. – Дедушка, очнись! – умоляющий детский голос резанул по сердцу. – Дедушка… Я видела, как старый Беня лежал на столе, с которого капал на пол чай. Маленькая Мардж, напуганная и обескураженная, трясла дедушку за плечо. – Неужели он умер? – послышался голос двух дам. Все вскочили со своих мест, чтобы посмотреть, что там такое. “Вот так становятся наследниками огромных состояний!”, – пронеслась в голове мысль. А я не знала, чем помочь. Начальник поезда, возвращавшийся с других вагонов, бросился к Бену. Бена стащили и положили на ковер. – Разойдитесь! – послышался голос Камиллы. Она спешила к Бену, доставая из маленькой круглой кружевной сумочки какой-то флакон. – Дайте ему… – дрожащей рукой протянула Камилла роскошный пузырек. – Это зелье от сердца… У моего свекра такое было… Оно помогло… – Мадам, успокойтесь! – строго произнес начальник поезда, осматривая Бенджамина. Он позвал кондукторов. – Дайте я попробую! Мое зелье один раз помогло свекру… – настаивала Камилла, пока остальные стояли в стороне. – Вы понимаете, что можете навредить! – резко произнес начальник поезда. = Тут время на минуты… – закричала Камилла. – Дайте ему, как можно быстрее! Ее трясущаяся рука тянула зелье, а маленькая Мардж схватила его и, пока начальник поезда пытался что-то сделать магией, влила его в посиневшие губы деда. Пустой флакон упал на ковер, а я услышала выдох с покашливанием. – Мардж… – сиплый голос заставил меня выдохнуть напряжение. Бенджамин жив. Это – просто приступ. – Дедушка! – запищала Мардж, бросаясь деду на шею. – Дедушка… Любимый… Не умирай, пожалуйста… – Я и не собирался, – прокашлялся Бенджамин, тяжело дыша. Слаба рука Бена сверкнула золото й запонкой и попыталась подняться. Судя по лицу, Бенджамин пересилил себя и все-таки поднял руку. Невероятный, волевой человек. – Его надо перенести в покои! – объявил начальник поезда. – Мы вынуждены будем сделать остановку в Рамсбурге, чтобы ему оказали помощь. – Нет, мы продолжим путешествие, – прокашлялся Бен, пытаясь встать самостоятельно. – Я обещал внучке, что новый год… кхе… встретим на Новогодней Экспрессе. Если я сказал, значит… Он напрягся еще сильнее. – Вам нельзя напрягаться! – спохватился начальник поезда. – … я выполню обещание, – выдохнул Бенджамин. И глаза его сверкнули. Пока кондукторы поднимали Бена магией, маленькая Марджи держала деда за руку. На ее лице сверкали слезы. – Я вынужден попросить кого-то из вас, чтобы он посидел с ребенком, – произнес начальник поезда. – И с господином Бенджамином Марлоу. “Нужно помочь!” – подумала я. И в сердце появилась решимость. “Это лучше, чем сидеть в своем купе!” – согласилась я с внутренними доводами. “К тому же рядом находится купа дракона!”, – ехидно намекнуло что-то внутри, а я стиснула зубы. Две дамы, которые так любили детей, переглянулись и сделала вид, что их это не касается. – Я посижу, – твердо произнесла Камилла, опередив меня на долю секунды. – У меня есть опыт ухаживания за больными. Мой свекор, когда узнал, что его сын и внучка погибли, тоже пережил сердечный приступ. И врач из Лепсбурга дал мне вот это зелье… – Господин Бенджамин? Вы не против, если с вами посидит госпожа Камилла? – спросил начальник поезда. Я была уверена, что он будет против. Возразит что-то вроде “держите эту нездоровую даму подальше от моей внучки!”. – Пускай, – кивнул он. – Она хочет отомстить, я дам ей такую возможность! – Что вы говорите! – возмутилась Камилла. Бледное лицо Камиллы было наполнено решимостью. – Вы неправильно его несете! – задохнулась Камилла. – Нужно приподнять верхнюю часть тела! А вы наоборот опускаете! Кто-нибудь! Откройте окна! Ему нужен прохладный свежий воздух! Полстакана воды! Я понимала, что Камилла больше знает о приступах. И ее помощь будет куда более квалифицированной, чем моя. К тому же у Камиллы есть магия, которой она сможет защитить ребенка. А у меня магии нет. – Господа и дамы, мы вынуждены ускорить поезд, чтобы прибыть в Рамсбург как можно скорее! С вашего позволения! Пока целители оказывают помощь господину Бенджамину, вы сможете посетить чудесную новогоднюю ярмарку! Я вернулась к еде, надеясь, что Бенджамину станет легче. Доев, я направилась в свое купе. Приняв ванну, я почувствовала себя легче. Поезд несся так, словно вот-вот сойдет с рельсов. На мгновенье мне стало страшно, что это случится. Уставшая, я направилась на кровать. Эта дикая ночь вымотала меня и высушила морально. Завернувшись в одеяло, я лежала одна на просторной двуспальной кровати, понимая, что это мало чем отличается от домашней обстановки. “Спокойной ночи, дорогая!”, – призраки голосов заставили меня поморщится. “Спокойной ночи, дорогой!” Скрип двери. Трудно чувствовать себя женщиной, когда вокруг тебя нет этой ауры любви и страсти. Когда вокруг вежливая холодная пустота. Раньше я думала о том, вполне возможно жить в браке без любви. И не понимала, почему женщины чахнут. А потом поняла, что любовь – это сильная эмоциональная подпитка. Это то, ради чего стоит жить… Я богата, красивая, молода… Но я узница холодной вежливой пустоты. Я смотрела на себя в зеркало, пытаясь найти хоть какой-нибудь изъян. Но видела лишь задумчивое, красивое чужое лицо, которое постепенно стало моим. “Вы прекрасны, мадам!”, – с улыбкой произносила горничная, поправляя ленты на шляпе. Образы менялись, менялась обстановка, лица. Я вспомнила, как впервые заплакала от чувства унижения. Словно я – жалкая попрошайка, которая выпрашивает у мужа то, что принадлежит ей по праву брака! “Ты понимаешь, что я боюсь за тебя, Хильди!” “Но ведь есть же способы заниматься любовью без последствий, я читала об этом!” “Хильди, магия непредсказуема. В любой момент заклинание может дать сбой! Ты сама это должна понимать. А ты мне очень дорога… И я не хочу потерять тебя из-за глупой страсти. Расплачиваться за один миг удовольствия жизнью? Согласись, это было бы глупо!”. “Да, я это понимаю!” “Тогда в чем причина твоих упреков? Я забочусь о тебе, Хильди…” “Я не чувствую от тебя … желания. Когда ты меня обнимаешь, я не чувствую этого!” “Я просто поставил разум превыше глупых желаний. Да, мы живем, как брат с сестрой, но я стараюсь сделать все, чтобы ты ни в чем не нуждалась!”. “Поэтому ты сейчас уезжаешь?” “Именно поэтому. Меня не будет три дня. Но я буду писать тебе!”. “У тебя какие-то проблемы, Ровланд?” “О, милая, не забивай себе голову такими скучными вещами, как бизнес! Это тебе не к лицу!” “Ровланд! Скажи, что происходит? Я могу помочь!” “Милая, я же сказал. Все хорошо! Мне просто на три дня нужно уехать в Страмбург на рудники” “Ты ездишь туда каждую неделю!” “Милая, успокойся. Лучше подумай, какого цвета платье ты хочешь!” “Не надо откупаться от меня тряпочками!” “Хильди. Я не собираюсь посвящать тебя в финансовые дела! Прими это, как факт! Все, целую. Мне пора!”. Страмбург. Рудники. Рудники. Страмбург… Страмбург находится где-то на севере. В горах. Эти два слова вертелись у меня в голове. Я очнулась ото сна, чувствуя, что мне холодно. Надо мной навис дух зимы. Закричав, я скатилась с кровати. Дернувшись, я увидела открытое окно в купе. Иголка ужаса кольнула меня в сердце, когда я, кутаясь в одеяло вскочила на ноги.