Глава 19

5 января

Илья Баянов сильно удивился: рано утром его вызвали на допрос. Удивление переросло в панику, когда вместо обычного кабинета в СИЗО его усадили в машину и привезли в Следственный комитет. Допрос вел незнакомый следователь и спрашивал всякую ерунду. Про дружбу с Тохой Тризуцким, про его жену Маргариту, а потом разговор плавно перешел на Дарью Фроленко — жирную свинью. Баянов не стал отпираться.

— Конечно, знаю! Толстая такая. — Баян выругался про себя и, растопырив пальцы, развел руки, показывая размер задницы Фроленко.

Следователь кивнул.

— А кого еще из окружения Фроленко знаете?

— Парня ее, трусливый такой качок. У него еще фамилия смешная, никакого погоняла не нужно, — усмехнулся Баян, но, увидев серьезное лицо следователя, аж поперхнулся собственным смехом.

— Когда виделись в последний раз? — поинтересовался следак.

— Да в день, когда Тоху порезали. Я с утра заезжал к Фроленко. Она Тохе денег задолжала.

— К вам домой Фроленко или ее парень когда-нибудь приходили?

— Никогда, — фыркнул Баянов. — Зачем бы я их на порог пустил? Они мне не друзья, это Тохины знакомые.

— То есть вы не отрицаете, что утром второго января виделись с Фроленко и Сандроздом?

— Только с Фроленко. Он в стороне стоял, с какой-то бабкой разговаривал.

— Прочтите и распишитесь, — сдержанно попросил следователь.

Баянов, не читая, влепил внизу свою подпись и подумал зло: «Из-за всякой ерунды вызывают, сволочи!»

Всю недолгую дорогу от Следственного комитета до СИЗО он злился на всяких уродов, которые вместо поиска настоящего злоумышленника, имитируют бурную деятельность и задают дурацкие вопросы.

Лишь когда захлопнулась тяжелая дверь в камеру, Баянов испугался, почувствовав липкий удушающий страх. Илья гордился своей интуицией и звериным чутьем, поэтому, попросив у соседа надежно спрятанный мобильник, позвонил своему адвокату и велел вновь ознакомиться с делом.

Следом за Баяновым на допрос вызвали Совенко. Оттуда Сова вернулся мрачным и, ничего не говоря, лег на свою кровать и, отвернувшись к стене, закрыл голову руками, словно его кто бить собирался. А чуть позже приехал, ознакомившись с делом, адвокат Павлик Поплавский. Или попросту Поплавок. Сухопарый лысоватый мужичок, личный адвокат Баянова, а также муж его тетки. Обычно веселый Пашка пребывал в крайнем смятении и с трудом подбирал слова.

— Давай, Поплавок, не тяни… — попросил Баян, осклабившись. Ему уже надоела вся эта тягомотина с покушением на Тризуцкого. Хотелось оказаться на свободе, съездить в Архыз покататься на лыжах, а потом за работу. Пора снова запустить лапы в бизнес Молоканова и отобрать новые разработки. Никто не смеет перейти дорогу Илюше Баянову. Подумаешь, самородок выискался! Никаких конкурентов.

«А ведь я ему предлагал поначалу работать на меня, зарплату давал хорошую. Не захотел Володенька. Сам виноват. И от Ритки нужно отогнать поганой метлой, чтобы не смел к Тохиной жене подкатываться. Тоже мне, герой-любовник!» — мысленно решил Баянов и насел на адвоката.

— Что ты все мямлишь, Поплавок? Твоя задача вытащить меня отсюда!

— А твоя задача, Илюшенька, рот не открывать. И звать меня на допросы. Что ты там наболтал, буй моржовый?

— А че такое? — закусил удила Баянов. — Спрашивали всякую ерунду. Знаю ли я эту дуру Фроленко и ее мужика. Ну знаю, и что с того?

— Они тебя тоже знают, — нахохлился Пашка. — И дают показания против тебя. А ты, дурья башка, сам все и подтвердил. Сколько раз говорить…

— Я тут причем? — рыкнул Баянов. — Это Леголас ее шантажировал. Он ее комп взломал и нашел там фотки, где свиноматка эта голяком позирует. Страшное зрелище. Ну и пригрозил опубликовать на порно-сайтах. Знаешь, есть такие на любителя. Чтобы она поняла, что Тоха не шутит, он выложил в открытый доступ ее выкройки и проекты. Установил ежемесячный платеж. Ей пришлось согласиться. Я только пару раз ездил забирать. У Тохи на тот момент все счета арестовали, а его самого Интерпол искал.

— А теперь послушай меня, умничек. Я не для того встречу у следователя выпросил, чтобы про голых свиноматок выслушивать.

— Да… — встрепенулся Баян, собираясь поставить родственника на место.

— Рот закрой, — тихо попросил Поплавский, и от этой просьбы Баянова затошнило. Он молча воззрился на адвоката, поняв наконец, что интуиция сработала на пятерку, а вот мозги — нет.

— Ситуация следующая, — спокойно продолжал Поплавок. — Фроленко и Сандрозд дают подробные показания. Там уже листов двадцать, исписанных Фроленко. О шантаже, о краже золотого листа. Она даже призналась, что пырнула ножом Тризуцкого.

— Тогда почему я еще здесь? — не поняв, вскинулся Баянов.

— Потому, дорогой Илюша, — гаденько улыбнулся адвокат, — что теперь ты не подозреваемый, а организатор преступной группы. Поздравляю, мой дорогой!

— Вранье! — взревел Баянов. — Никто ничего не докажет.

— Уже собирают доказательства. Соседи Сандрозда и его бабка подтвердили, что видели, как ты приезжал и долго разговаривал с Фроленко на улице. Давал указания. Теперь докажи обратное, тем более что сам подтвердил это.

— Ну и что? Это ничего не доказывает! — в азарте вскрикнул Баян и тут же под тяжелым взглядом Поплавка сел на место.

— Идем дальше. Ты велел Фроленко выкрасть золотой лист в обмен на ее голые фотки. Уж не знаю, за каким лешим он тебе понадобился? А Тризуцкий, сообщник, отвлекал народ. И план, как спрятать лист в вязаной шали, ты придумал. Оперативники уже изъяли ноутбук у тебя на даче, а там подробная выкройка.

— Ничего в этом не понимаю, — взмолился Баянов.

— Там простая выкройка. Но это еще не все. Ты вместе с Фроленко пришел к Тризуцкому и позвонил в домофон. Ничего не подозревающий Леголас открыл дверь, зная, что идешь ты, доверяя тебе. Но, распахнув дверь, увидел эту дрянь. Она убеждает, что Антон кинулся на нее, собираясь изнасиловать. Даже имеются царапины у нее на руках. Сейчас материал из-под ногтей Тризуцкого проверяют на соответствие ДНК Фроленко. Если совпадет, значит, точно была борьба и она не лжет. И вот тогда в целях самообороны, понимая, что ей не одолеть противника, она пустила в ход нож. Тут, дружок, ты соучастник.

Баянов кивнул, до конца отказываясь поверить в реальность происходящего.

— Да я вообще известный террорист, — устало выдохнул он, думая, что шутит.

— Это точно, — согласился адвокат. — Ты зачем дал Сандрозду ключ от дедова дома? Через твой двор они с Фроленко попали к Танееву и взяли его семью в заложники. Насилу уговорили сдаться.

— Как у них ключ оказался? — вылупился на Поплавка Баянов.

— А я откуда знаю? — пожал плечами тот. — Вот это самая главная улика, Илья. От всего остального можно отмахаться. А вот с ключом у тебя промашка вышла. Понимаешь?

— Да не давал я никому никакого ключа, — искренне признался Баянов. Адвокат мог поклясться, что услышал в его голосе нотки отчаяния. Илья медленно потер вмиг посеревшее лицо, а потом опустил голову на сжатые кулаки. Посидел минуту-другую.

— Меня подставили, — проскрежетал он. — Ищи, кому это выгодно? Может, Молоканов?

— Он не при делах, — отмахнулся Поплавок. — А у тебя, Илюша, таких вот товарищей много, кому выгодно. Полгорода против себя настроил.

— Дом продавайте в Вишневке. У матери есть генеральная доверенность. «Ровер» тоже, к чертям! Вытаскивай меня, Паша, из этого дерьма, никаких денег не пожалею. Это ж надо, организатор ОПГ и соучастник покушения! — сокрушался Баянов.

— Да, представляешь особую опасность, — мрачно заверил Поплавский. — Тебя сегодня в отдельную камеру переведут, следователь по дружбе шепнул.

— Вызволяй меня отсюда, Пашка! — закричал Баянов. — Выйду, всем отомщу! Дашке этой, ее парню!

— Мне пора, — осадил родственника Поплавок. — И, кстати, я развожусь с твоей теткой, поэтому вместо абонентской платы почасовая.

— Хорошо. Все норовят ободрать попавшего в беду человека, — оскалился Баянов, его глаза полыхнули нехорошим огнем.

Вернувшись в камеру, Баянов собрался было обсудить происходящее с Совой, до сих пор лежащим лицом к стене и подозрительно молчаливым.

— Хоть повернись ко мне, — потребовал Илья. — Не могу с твоим бритым затылком болтать.

Но насупленный Юрка головы не повернул.

— Ты совсем с катушек слетел, Баян, — пробурчал он. — Тоху заказать… Это ж надо…

Баянов понял, что переубеждать бесполезно. Он плюхнулся на свое место около окна и попробовал вспомнить, когда и где видел в последний раз ключи от старого дома в Вишневке. Но, сколько он ни напрягался, так и не смог воскресить в памяти ни сам ключ, ни его местонахождение. Мысли сами собой перескочили на дом деда, куда в детстве он ездил на каникулы, потом плавно перешли на сад и гамак под вишней, где пятнадцатилетний Илюша целовался с веселой девчонкой, соседской родственницей. Те детские тисканья со временем переросли в долгоиграющую любовную связь. Но до сих пор он помнил свой щенячий восторг, когда впервые она позволилаего руке пробраться под кружевную чашку лифона и с силой сжать круглую и упругую грудь.

«Есть за что подержаться, — мысленно хохотнул Баянов. И тут же одернул себя: — О деле нужно думать. Кто мог подставить? Кто отдал Дашке ключ от дома в Вишневке? Где вообще он хранился все эти годы?» Сколько ни пытался Баян, но никак не мог ответить ни на один из этих вопросов. Он улегся на спину и, закрыв глаза тыльной стороной локтя, попытался уснуть. Но снова и снова в мыслях возвращался к душному августовскому вечеру и смешливой девчонке, ласкавшейся с ним в гамаке.

«Сколько телок прошло через койку, мало кто запомнился. А от этой, самой первой, до сих пор радостно на душе. Может, стоило жениться на ней? — хмыкнул про себя Илья и, отогнав глупые мысли, сосредоточился на последней крале. Склеенной в ресторане отеля «Корона» за день до ареста приезжей милфе. — Как там ее звали? Лолита? Беата? Красивая баба, почти ровесница матери. Но какая же клевая в койке. Классный трах без обязательств!»

Если бы не дурацкий арест, он бы продолжил знакомство. А то пока выйдет с кичи, она, поди, уедет из города… Баянов вновь одернул себя и принялся размышлять о показаниях Фроленко, обеспечивающих ему внушительный срок.

«Вот же тварь, — мысленно ругнулся Баянов. — Зря Тоха к ней вообще полез. Грязная свинья, теперь от нее одни проблемы. И сам Леголас в реанимации, едва живой. И Сова — самый близкий друг с детского сада, и тот поверил в эти небылицы».

Илья поднялся и подсел на кровать рядом с Совенко.

— Юрка, братан, да я жизнью клянусь… Ты же рядом со мной весь тот день был!

— Вот именно! — резко развернувшись, громко прошипел Сова, косясь на остальных сокамерников. — Был! И ты заезжал к этой гадине и долго с ней разговаривал!

— Ты об этом ментам рассказал? — хрипло уточнил Баянов.

— Да, — вздохнул Юрка. — Они спрашивали, где мы бывали в последние дни, с кем встречались.

— И какие же ты дал показания, братан? — криво усмехнулся Баян.

— Рассказал, что заезжали к Фроленко и ты выходил из машины с ней побазарить. Они поинтересовались, чем еще занимались, пришлось ответить, что работали в офисе и пару раз пообедали в «Короне».

— Спасибо, друг, — осклабился Илья и вернулся к себе. Он снова принялся мучить себя, задавая одни и те же идиотские вопросы. Ответ пришел лишь под утро, когда Баянов словно вынырнул из минутного тревожного сна.

«Только один человек имел неограниченный доступ в моем доме и мог запросто выкрасть ключ. Знает Фроленко и Сандрозда, завидует Тохе Тризуцкому. И только ему одному выгодно, чтобы я сгнил в тюрьме. Сова, мать твою! Как же я раньше не догадался!»

Молоканов нервничал, когда сразу после обеда полез в сейф. Вытянув из самого дальнего угла маленький бархатный мешочек, достал из него кольцо с розовым камнем, уставился в сомнении.

«Подойдет ли для Риты? — пронеслось в голове. — Может, другое купить? Но это такое завораживающее». — Владимир Петрович глянул еще раз на странный розово-оранжевый камень в центре. Насколько помнил Молоканов, его из Шри-Ланки привез дед и, отдав ювелиру, попросил изготовить для любимой жены кольцо по собственному эскизу. Бабушка с этим кольцом не расставалась и сняла лишь незадолго до смерти, когда дедов подарок перестал влезать на пальцы, опухшие от артрита. Она поначалу хотела отдать кольцо Ириске, но та посчитала его простым и некрасивым. Тогда старушка обиделась и завещала колечко Вове.

— Что ты там разглядываешь? — Сзади подошла Маргарита и обняла Молоканова, заглянула через плечо.

Владимир Петрович, сжав колечко в кулаке, раздумывал не более секунды и решил, что была не была! Он, ухватив кисть любимой, быстро надел кольцо на руку.

Ритка изумленно уставилась на безымянный палец, где притягивал взгляд раздвоенный золотой ободок, обрамлявший со всех сторон удивительный розово-оранжевым камень в форме ромба. Примостившиеся по бокам мелкие бриллиантики казались почти незаметными и лишь оттеняли красоту камня.

— Тебе нравится? — нервно поинтересовался Владимир Петрович. — Если нет, давай поедем в магазин, купим другое!

— Вовка, оно шикарное! — восхитилась Маргарита. — Такое утонченное. Сразу видно, что подарок любящего мужчины.

— Это бабушкино, — объяснил он. — Она велела подарить его любимой женщине. Но если…

— Перестань, — перебила Рита. — Оно замечательное. Сама нежность. Сейчас так камни не ограняют. Старинная работа.

— А Ириска посчитала его примитивным.

— Вот и хорошо, — согласилась Маргарита, разглядывая подарок. — Камень похож на падпараджу — розово-оранжевый сапфир. И если это так, то оно бесценно. Как и твоя любовь. — Рита потянулась к Молоканову, положила голову ему на грудь.

— Спасибо, мой любимый, — прошептала она. Володя собрался ее поцеловать и уже наклонился над ее лицом, как вдруг вспомнил.

— Я тебе важные слова не сказал… то есть спросить забыл, — сбивчиво начал он.

Маргарита посмотрела на него удивленно, в глазах заискрились смешинки.

— Ты… это…, -заикаясь, начал Вова. — Выйдешь за меня?

— Естественно! — хмыкнула Ритка и добавила тихо: — Если бы ты знал, как я об этом мечтала. — Она заговорщицки глянула на Молоканова и тут же, подпрыгнув, обвила шею руками. Владимир Петрович почувствовал, как крепкие ноги любимой оплетаются вокруг его бедер. Он пошатнулся, но постарался удержать равновесие. Провел ладонью по Риткиной спине, а потом, запустив руку в пижамные штаны, огладил бархатистую кожу.

— Люблю тебя, Ритуля, — прошептал ей на ухо и аккуратно уложил любимую на диван.

— Я тебя тоже, — заверила его Маргарита и, шутя укусив за ухо, осведомилась напряженно — Как ты умудрился отобрать это кольцо у Катерины?

— Я ей его и не показывал никогда, — хмыкнул Владимир Петрович.

— Почему? — удивилась Рита. — Вы женились по любви?

— Мне тоже так казалось, — передернул плечами Молоканов. — Но я про него напрочь забыл. А вспомнил, только когда тебя увидел. Ты в розовой майке около костра выплясывала.

— А надень я зеленую тунику тогда, ты подарил бы сейчас изумруд? — хохотнула Маргарита и, притворно зарычав, перевернула Молоканова на спину и уселась сверху.

У себя в кроватке завозился, а потом что есть мочи заревел Санька.

Рита бросилась к сыну.

— Володя, нужно смесь подогреть, — попросила она Молоканова. — Кто-то очень голоден, а мамино молочко закончилось.

Владимир Петрович кинулся доставать коробку с детским питанием.

«Хорошо, хоть вчера купили по дороге, когда поняли, что молоко пропало. Баянов — гад и в этом повинен», — про себя рыкнул Молоканов и, передав Маргарите бутылочку с теплой кашкой, вышел на балкон и набрал знакомый номер. (3303c)

— Надумал? — поинтересовались в трубке вместо приветствия.

— Да, — пробурчал Володя. — Давай сразу после праздников.

— Яволь, мой генерал! — громко заржал собеседник и отключился.