Эпилог

Новый год — праздник семейный. Поэтому было решено отмечать его в нашем родовом поместье не только вместе с Тиреоном, которого моя мама стала называть зятем (была только помолвка, мы еще даже не поженились!), но и с Сицилией. Потому что кто семья Тиреона? Правильно, бабушка.

Увы, никакого понимания к только что помолвленной паре никто не проявил. Более того, бессовестно послали тяжелую артиллерию. Когда мы попытались отказаться, то вышел Ноа и сказал:

— Как так? Как вас не будет? Разве Новый Год — это не тот самый семейный праздник, который надо праздновать рядом с дорогими и любимыми родственниками?

Я вздохнула. До праздника оставалось несколько дней, мы с Тиреоном еще ничего не планировали, но подумывали остаться вдвоем.

— Это так милый, но не всегда получается отпраздновать вместе, — сказала я.

— Да? Но если не получается, то это значит, что родственники не дорогие и не любимые? Значит, я не дорогой и не...

— Мы будем праздновать Новый Год вместе, — тут сказал Тиреон, улыбнувшись слегка потерянно.

Вот так в канун Нового Года, когда на улице падал снег, а метель, словно решив сделать подарок перед праздником, практически испарилась, мы с Тиреоном пришли к моему дому.

— Вы задержались, — сказал Родерик, укоризненно глядя на меня.

Как будто только из-за меня мы могли задержаться. Ладно, ладно, в этот раз из-за меня, каюсь.

— Кое-что случилось, — уклончиво начал Тиреон, когда мы разделись и пошли за ним следом.

— И что же? — спросил Родерик.

— За ней следили, — поморщился Тиреон.

— За мной следили! — с восторгом воскликнула я. — Представляешь, Родерик? Они следили, но были такими заметными, такими неуклюжими. Я сначала подумала, что это какой-то розыгрыш или игра. А потом подошел Тиреон и сказал, что это они так следят...

— М, понятно. Надеюсь, ты получила массу удовольствия от сего процесса?

— Увы, но не успела.

— Я слишком рано пришел, — с нотками сарказма сказал Тиреон. — Испортил все веселье, а ведь Равенна так наслаждалась тем, что четверо непонятных людей странного вида и происхождения, ходили за ней из книжного в книжный.

— Изначально их было шестеро, — сказала я. — Просто пока они следили, я решила, что весело от новых ощущений должно быть не только мне. И одного, когда зашла в книжный магазин, заперла в секции литературы для взрослых.

— А второго? — нахмурился Родерик. — Ты ведь...

— Да не сделала я ничего плохого ему. Я же к Шору и Петеру ходила, они сейчас перед новогодним праздником на добровольных началах работают в детском доме. Ну вот, зашла, поздоровалась, подарки детишкам занесла. А потом...

— Что потом? — спросил Родерик спокойно.

— А потом к Шору и Петеру, которые развлекали три десятка детишек, отправила преследователя.

— Заперла?

— Заперла, — подтвердила я. — И сказала, что это специально нанятый артист, который должен их развлечь. Его ждут самые лучшие новые впечатления.

Родерик с Тиреоном так смеялись, что даже остановились посередине лестницы. Да-да, смейтесь, смейтесь.

— Удивительно, что они тебя не испугались.

— Безумству храбрых... — фыркнула я. — Но все дело в том, что мой характер известен среди аристократов. А журналисты, в большинстве своем, не очень о нем знают, так как светскую жизнь я не веду.

— Ну, кое-кто знает, — заметил Родерик. — Просто тебе попались какие-то неопытные и отчаянные.

— Ничего, наберутся опыта...

— Что-то я сомневаюсь, что те двое, которые попали тебе под... отличную идею, как веселиться, рискнут снова вернуться в эту стезю. Но давай не об этом. Новый год скоро, — улыбнулся мне Родерик. — Прочувствуй атмосферу тепла, уюта и легкого безумия.

— Ты про то, что кое-кто снова заколдует снежки, в которые мы играли, а потом неделю будет сидеть дома, потому что у него выросли розовые уши неизвестного зверя? И в церковь в таком виде не пустят? — спросила я.

— Как вариант, — кивнул Родерик.

— Кажется, я начинаю понимать, у кого Равенна научилась... веселиться, — заметил Тиреон.

— Тебе не нравится? — спросил мой брат.

Без угроз, кстати, без злости.

— Наоборот, — ответил Тиреон. — Выглядит прекрасно.

— Ха-ха...

— Что вы все хи-хи и ха-ха? — Моя мама оказалась над лестницей внезапно. — Все уже готово, а вы до сих пор не можете до зала дойти. За столом наговоритесь. К тому же, вы не со всеми поздоровались.

Пришлось подчиняться, причем — немедленно. До обеденного зала мы добрались мигом. Тиреон рассматривал помещение с некоторым удивлением. Я огляделась: ничего необычного. Украшения роскошные, но отнюдь не помпезные. Магическое дерево, ветки которого напоминают гирлянды, стоит в уголке. Привычная елка наверняка стоит в гостиной. Стол, застеленный красной скатертью, еда. Чего он удивляется?

— Что-то не так? — тихо шепнула я.

— Все отлично.

— Тогда почему...

— Потому что я не привык к такому. Мой Новый Год проходил... несколько иначе.

Да не только он. Судя по тому, что рассказал Тиреон, он отмечал праздники только с бабушкой. Ох, кажется, поняла. На мгновение стало грустно, но я тут же отогнала печальное настроение. Разве сейчас не все хорошо?

Моя семья, мой возлюбленный — все были здесь, счастливые и здоровые, полные надежд, мечтаний и магических свершений. Пусть не только следующий год будет таким потрясающим, но и все последующие.

***

— Самый счастливый Новый Год, — тихо сказала я, садясь рядом с братом, который умудрялся даже в новогоднюю ночь умудрялся просматривать светские хроники.

Родерик снова приготовил снежки-сюрпризы: никто не знал, какое заклинание в них вшито и у кого что появится в следующий раз на голове. Около поместья развязалась настоящая снежная битва. А я вот сбежала.

— Правда? Потому что он рядом? — ухмыльнулся Родерик. — Кто бы мог подумать, что главная возмутительница спокойствия, борец за справедливость и фурия первая из нас остепениться и найдет любовь, а? Ну как так?

— Вот так, — фыркнула я, показывая брату язык как в далеком-далеком детстве. — И прекрати называть меня фурией!

— А как тебя еще называть? На маленькое чудовище ты когда-то обижалась.

— И сейчас обижусь. Потому что я не маленькое чудовище, а уже вполне большое, — шутливо ответила я. — И вообще, Тиреон называет меня феерией.

— Тиреон вообще хорош. Никак не пойму, почему светские хроники никак не определятся — то ли хвалить Виндрейва, то ли ругать. — Родерик тряхнул газетой.

— Я вообще не пойму, почему ты читаешь всякую гадость в такой день?

— Пытаюсь понять, зачем за тобой следили.

— Понял?

— Примерно. Но тебе не скажу, — Родерик бесцеремонно шелкнул меня по лбу.

Не больно, но обидно.

— Но хоть скажешь, что пишут про Тиреона? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос не звучал слишком угрожающе.

— Ну, до встречи с тобой писали, что он завидный жених. А сейчас говорят, что ужасный из него жених. И за какие такие дела ему достался подарок вроде тебя.

— Вроде меня? Они без сарказма? — Я привстала и сунула нос в газету. — Странные какие.

— Вот именно. Твой Тиреон как раз и есть подарок.

— Точно, — кивнула я. — Подарок для чудовища. Новогодний.

— Что за подарки и чудовища? — Тиреон вернулся в гостиную в самый подходящий момент.

Я аж встала. Подошел ко мне и приобнял.

— Да так... — сказала я, отводя взгляд.

Ну не могу же я себя такими словами называть при Тиреоне.

— Стесняешься сказать, что ты — мой лучший подарок на Новый Год?

Стесняюсь сказать, что под чудовищем подразумевалась я. Зато никогда не устану повторять, что Тиреон — мой лучший подарок.

Конец