Глава первая

Посреди офиса плакал ребенок.

Громкий детский крик я услышала, ещё выходя из лифта. Звук болезненно резанул уши, привлекая к себе внимание, и я закрутила головой, пытаясь найти его источник.

Не заметить малыша оказалось практически невозможно. Он сидел в самом центре просторного офисного холла и заливался слезами. Вокруг сновали люди, но хоть бы кто попытался подхватить ребенка и его утешить! Все делали вид, будто ничего не слышат и не видят. Одна из сотрудниц с такой решительностью переступила через рыдающую преграду, что у меня едва сердце не остановилось: а вдруг бы наступила?

Ребенок ожидаемо испугался ещё сильнее, расплакался сильнее, и это стало последней каплей. Оставаться в стороне я не могла. На ходу стянула шарф, шапку, расстегнула пальто, чтобы не мешало, опустилась на колени к малышу и протянула руки.

– Кто это у нас тут такой красивый? – проворковала, обращаясь к ребенку. – Кто тут ползает по офису без присмотра, а? Пойдешь к тете на ручки?

Малыш поднял голову.

Это определенно была девочка. Светлое платьице, бантики на волосах… Наверное, года полтора, хотя я, конечно, не сильна в определении возраста маленьких детей, могла и промахнуться.

Завидев меня, она от удивления даже плакать перестала. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга, а потом личико девочки вдруг просияло.

– Мама! – пролепетала она и, поднявшись на ножки, потопала ко мне.

Я не сразу поняла, что сказала девочка. Она забралась ко мне на колени, прячась в теплых полах пальто, и я прижала ребенка к груди, а потом только осознала: она только что приняла меня за свою мать. Господи боже! Этого только не хватало.

Нет, детей я определенно любила, мечтала, что когда-нибудь у меня будет такое же маленькое солнышко, а может, даже не одно. Хотела большую семью. Но с личной жизнью как-то не клеилось, а политика нашего шефа в двух словах описывалась как «никаких детей». Собираешься беременеть – лучше увольняйся сразу, иначе проклятый тиран будет грозить работой в два раза больше, как только узнает, и, кажется, приложит все усилия, чтобы добиться добровольного побега.

Или выкидыша.

Собственно, это и было причиной, по которой к девочке никто не подходил. Если шеф хоть краем глаза завидит кого-то с ребенком, жди беды. Но я зачерствела ещё не настолько, чтобы просто переступить через рыдающую малышку, как через какую-то помеху, и убежать прочь, трясясь за своё рабочее место. Потому сейчас прижимала девочку к груди, поглаживала её по хрупкой спинке и оглядывалась в поисках хоть кого-нибудь. Ведь где-то здесь должны быть её родители!

В то, что ребенок по несчастливой случайности сбежал, залез в лифт и самостоятельно добрался до верхних этажей небоскреба, а его никто не заметил и не поднял панику, я не верила совершенно. Значит, нерадивые отец или мать где-то здесь! Только что ж за родители такие, что бросили своего малыша посреди огромного офиса без присмотра?

– Успокоилась, моя хорошая? – проворковала я и вновь растерянно оглянулась, рассчитывая хоть на минимальную помощь.

Увы, но с того момента, как я подхватила малышку на руки, кажется, я и сама перестала существовать для коллег. Они пробегали мимо, старательно отводя глаза, и единственным человеком, которому скрыться было некуда, оказалась сидящая на рецепции Светлана.

– Светка! – выдохнула я, подбежав к рецепционной стойке. – Слушай, мне нужна помощь…

Девушка подняла на меня полный ужаса взгляд и ткнула пальцем в ребенка.

– Ты зачем это взяла?

– Что значит «это»?! – шепотом, чтобы громкими звуками не напугать только-только притихшую малышку, возмутилась я. – Ребенок сидел посреди офиса и ревел, мне что, её там было оставить? Послушай, Света, ты не знаешь, где её родители? Девочка совсем маленькая, не могла же она далеко убежать! Они где-то здесь…

– Я б на твоём месте посадила б её куда-то и валила отсюда, пока шеф не увидел! – прошипела Света. – Тебе ж прилетит! Какое тебе дело до чужого ребенка?

– Она же маленькая!

– Она маленькая, а ты – безмозглая! – возмутилась Света, а потом, посмотрев куда-то мне за спину, прошелестела: – Ну всё, поздно…

Я обернулась и только тогда поняла, что делать этого не следовало. Всего в метре от меня стоял шеф собственной персоной.

Он был не один, с каким-то высоким статным мужчиной. Вид у шефа был очень заискивающий, из чего я сделала вывод, что незнакомец рядом с ним – какой-то деловой партнер. Впрочем, если у меня ещё была надежда, что начальство не вызверится на меня из-за малышки при посторонних людях, то, перехватив его взгляд, я поняла: всё зря.

Всё притворное тепло и елей моментально выветрились. Лицо шефа перекосило, и смотреть он мог, казалось, только на девочку у меня на руках. Причем так, словно мечтал её убить. Я невольно отступила на шаг назад, вжимаясь спиной в стойку рецепции, и услышала лепет Светки:

– Добрый день, Степан Михайлович…

Начальник пропустил её пугливое приветствие мимо ушей с удивительной легкостью, вместо этого сделав шаг ко мне. Деваться было некуда, и я открыла уже было рот, чтобы объяснить, что обнаружила девочку на полу посреди офиса, и вообще, ребенок потерялся, необходимо найти его родителей или, если их нигде нет, обратиться в правоохранительные органы!

– Уволена, – выплюнул шеф, с презрением глядя на ребенка у меня на руках. – Я предупреждал, никаких детей у моих сотрудников! Сегодня же чтобы положила заявление мне на стол!

Я побелела. У меня в голове крутилась целая тысяча оправданий, но я не могла выдохнуть ни слова. А почему, собственно, я должна объяснять причины своего поступка? Что такого я сделала?

– Это не мой ребенок, и вам прекрасно об этом известно, – наконец-то промолвила я, чувствуя, как багровеют мои щеки. – Девочка потерялась. Я не могла оставить её под ногами у людей, это же совсем ребенок! Надо найти его родителей…

За спиной зашипела, как сдутый шарик, Светка, очевидно, предсказывая окончательный финал моей карьеры. В общем-то правильно, Степан Михайлович плевать хотел, по какой причине у меня на руках оказался ребенок. Его политика ведения дел неопровержима, и на моём примере он только лишний раз покажет, что произойдет с каждым, кто посмеет воспротивиться его тираническим требованиям. И плевать он хотел на трудовое законодательство.

Но почему-то в этот раз я не собиралась сдаваться. Не знаю, что меня так подстегивало, может быть, то, как доверительно к моему плечу прижималась малышка, перебирая мои распущенные волосы, путаясь в них пухлыми пальчиками? Или внимательный взгляд незнакомого мужчины, с которым пришел шеф? Тот глядел на нас с девочкой не отрываясь, мне даже не по себе стало.

В любой другой ситуации такой мужчина наверняка бы даже взгляд на меня не бросил. У меня не было сомнений в том, что он богат, одни часы у него на руке, наверное, как три моих годовых зарплаты…

Жаль только, что мне сейчас не до рассматривания посторонних красавчиков.

– Мне плевать, откуда ты это взяла и почему притащила в офис, – заявил шеф, кивая на ребенка. – Я предупреждал, что будет при нарушении заключаемого договора. Остальное меня не интересует.

– Степан Михайлович, правда, Таня ребенка здесь нашла, в офисе! – не удержалась Света, не выдержав вселенской несправедливости. – За что вы её увольняете? Она только помочь хотела…

Но шеф уже потерял интерес ко мне. Он повернулся к своему прежнему собеседнику и вновь залебезил, добавляя теплых ноток в голос:

– Владимир Сергеевич, прошу прощения за задержку, сами понимаете, эти бабы с их детьми… Пойдемте, пойдемте, продолжим наш диалог…

Однако Степан Михайлович был проигнорирован. Владимир решительно отодвинул его в сторону и сделал шаг в моём направлении.

– Во-первых, – ледяным тоном промолвил он, – я вижу здесь очаровательную девушку, а не «бабу», хотя ни одна женщина, вне зависимости от её возраста, статуса или внешнего вида не заслуживает подобного пренебрежительного обращения. А во-вторых, разве у вас есть какие-то предубеждения против детей?

Вопрос был направлен явно не ко мне, но смотрел Владимир мне в глаза. Я же чувствовала себя загипнотизированной, даже отвернуться не могла. Наверное, это всё от шока, что меня уволили, иначе с чего б то вдруг я любовалась человеком, которого совсем не знаю?

Во внешности Владимира определенно чувствовалось благородство. В отличие от одутловатого, полноватого, обрюзгшего Степана Михайловича, этот мужчина обладал высоким ростом, подтянутой фигурой, точеными чертами лица. Серьезный взгляд его насыщенно-карих глаз завораживал, и я чувствовала себя так, будто была готова в них утонуть – безо всякой на то причины, просто раствориться в чужом взгляде и в спокойной, сдержанной улыбке.

Сзади охнула присмотревшаяся к гостю Светка и, кажется, пробормотала что-то про ресницы. О да, густые, пушистые даже ресницы и ровные брови, а ещё шикарные каштановые волосы, из тех, которым частенько так завидуют женщины… Определенно, Владимир был безумно красив, причем сдержанной, мужской красотой; у меня бы не повернулся язык назвать его слащавым. Я насмотрелась на привлекательных парней, они часто крутились у нас на фирме, снимались в рекламе, но Владимир казался в сотни раз притягательнее всех представителей модельных агентств вместе взятых.

Очевидно, Степан Михайлович тоже завис, любуясь на своего собеседника, ну, или почему-то дрожа при его виде, потому что Владимиру пришлось повторить свой вопрос:

– Так что вы имеете против детей?

– Они только мешают, – фыркнул шеф, наконец-то придя в себя. – Я...

– Ясно, – продолжение разговора Владимира явно не интересовало. – Как вас зовут? – это было уже ко мне.

– Таня... Татьяна.

– Так откуда же у вас ребенок, Татьяна? Вы сказали, что это не ваш.

– Действительно не мой, – пояснила я, а малышка, перебирая пряди моих волос, вновь пробормотала «мама». – Девочка сидела посреди офиса и плакала. Наверное, кто-то взял ее с собой, отвлекся, а она уползла. Не могла же я пройти мимо плачущего ребенка!

– Любите детей? – улыбка Владимира показалась мне теплой.

– Очень, – кивнула я.

– Ма! – подтвердила малышка. – Па! – и потянула ручки к мужчине.

Степан Михайлович отшатнулся, явно с трудом подавляя отвращение. А вот Владимир позволил маленькой пухлой ручке вцепиться в его ладонь. Девочка окончательно успокоилась и теперь крутила на запястье подошедшего нам совсем вплотную Владимира те самые безумно дорогие часы.

– Рад видеть, что в этом офисе ещё остались люди, не способные пройти мимо ребенка, – протянул Владимир. – Вы, Татьяна, очень понравились моей дочери, кстати. Она мало к кому идет на руки.

– Вашей дочери? – хором переспросили мы со Степаном Михайловичем.

– Да, – подтвердил Владимир. – Пришлось срочно выехать на переговоры с деловым партнером, и моя няня поднялась сюда с Богданой. Ах да. С бывшим деловым партнером и бывшая няня. Но, полагаю, это очевидно.

Он осторожно забрал с моих рук малышку. Девочка в самом деле охотно перебралась в объятия отца и прильнула к нему. Теперь, они были рядом, я не могла не заметить сходства. У малышки, в отличие от её папы, были лучистые голубые глаза, но в что-то в лице выдавало в ней дочку Владимира.

– Папа! – радостно пролепетала Богдана, цепляясь за его воротник.

Степан Михайлович аж поперхнулся. Неудивительно, он только что, кажется, потерял очень важный деловой контракт.

– Владимир Сергеевич! – от волнения голос моего начальника дрожал. – Не можете же вы так просто прервать наше сотрудничество! Из-за такой ерунды!

Ответом ему был презрительный взгляд.

– Полагаю, вы мне сейчас скажете, что не стоит смешивать личное и деловое. Потому я не стану отказывать вам в содействии из-за того, что вы назвали мою дочь «это». Я отмечу, что меня не устраивают ваши принципы ведения бизнеса.

Шеф с шумом выдохнул воздух.

– Владимир…

– Я всё сказал, – холод, излучаемый Владимиром, казалось, мог превратить в лед даже воду в графине Светки.

Степан Михайлович всплеснул руками, не в силах сдержать эмоции, а потом, громко пыхтя, направился к своему кабинету. Топал он так, словно хотел пробить потолок. Я же замерла, не зная толком что делать, потому, когда за спиной Светка зашипела, чтобы я не была дурой и догнала шефа, поспешила за ним.

– Подождите! – воскликнула я. – Степан Михайлович…

– Ты ещё меня не поняла?! – рявкнул он. – Я сказал, уволена. Это из-за тебя, дряни, у меня жизненно важный контракт сорвался! Ты всегда была проблемная, в конец надоела, это была последняя капля! Выметайся!

Я хотела сказать, что я-то как раз ни в чем не виновата. Обвинял бы себя с его отвратительным отношением к детям, нерадивую няню Владимира, умудрившуюся потерять ребенка, остальных сотрудников, проходивших мимо малышки и едва не затоптавшие её… Но всё это не имело смысла. Я это поняла и так.

На глаза наворачивались слезы. Мне никак нельзя было терять сейчас работу. Я осталась сейчас совсем одна: родители давно в другой стране и даже не вспоминают о своей старшей дочери, а бабушка, вырастившая меня, умерла несколько месяцев назад. Мне осталась в память о ней только крохотная квартирка, и на ту сейчас выстроилась целая очередь родственников, норовящих выставить меня в худшем свете и испоганить всё то светлое, что ещё оставалось в нашей семье.

А теперь я, кажется, потеряла работу.

На глаза наворачивались слезы. Я даже не заметила, когда Владимир подошел ко мне ближе, обернулась, только когда он опустил руку на моё плечо.

– Не плачь, Таня, – мягко промолвил он. – Работать у такого начальника – всё равно что быть в рабстве. А от этой фирмы всё равно через несколько месяцев ничего не останется.

Я не сдержала всхлип.

– Но это была хоть какая-то работа! А теперь у меня ни её, ни родственников, ни друзей, ничего! – я утерла глаза тыльной стороной ладони и велела себе собраться. – Извините. Вы здесь ни при чем, и я не должна закатывать вам истерику.

Но Владимир так и не убрал руку. Продолжал стоять рядом со мной, рассматривая с какой-то подозрительной внимательностью, а потом вдруг заявил:

– Согласишься на моё предложение, и я решу все твои проблемы.

– Как волшебник? – грустно фыркнула я. – Так не бывает.

– А ты проверь.

– Что за предложение? – я посмотрела мужчине в глаза.

– Сыграешь роль моей невесты.

– Что?! – выдохнула я, не помня себя от шока. – Зачем?! Почему я?!

Это звучало как шутка, розыгрыш. Но как для шутки Владимир говорил слишком серьезно, и я в самом деле не понимала, как правильно будет реагировать на его слова.

Мужчина же спокойно объяснил:

– Ты молода, красива и понравилась моей дочери. Мне надо показать публике счастливую семью, ты подойдешь идеально.

Его слова звенели у меня в ушах. Наверное, в ответ на такое предложение мне следовало послать Владимира куда подальше, а я, как дура, смотрела в его лучистые карие глаза и даже думать-то толком ни о чем не могла. И, не успев взвесить все за и против или хотя бы спросить, зачем ему разыгрывать на публике весь этот цирк, зачем предлагает первой встречной занять это место, прошептала:

– Я согласна.

Ощущения от произнесенных слов были такие, будто я только что прыгнула с трамплина. Дух перехватило, как и во время свободного падения, и я не способна была выдавить из себя больше ни слова, просто стояла и смотрела на Владимира, пытаясь осознать, на что только что подписалась.

– Замечательно, – мужчина оставался спокойным, но, кажется, был очень доволен. – В таком случае, поехали.

– Куда?

– К нам домой, разумеется.

Я заморгала.

– В смысле – «к нам»? Но ведь мы едва знакомы… Мы ещё ничего не обсудили. Я вообще не понимаю, что происходит!

– Ты уже согласилась. Остальное мы обсудим позже.

– Так это была не шутка?

– Разумеется, нет, – пожал плечами Владимир. – Я сейчас вернусь, никуда не уходи.

Я в самом деле осталась стоять посреди офисного холла. Людей вокруг было уже поменьше, видать, спрятались от греха подальше, чтобы не попасться под руку разъяренному шефу. Наверное, надо было отойти хоть куда-то в сторону, но меня словно приморозило к полу.

Единственным человеком, который обратил на меня внимание, оказалась Света. Она подскочила ко мне с бокалом воды, насильно вложила его мне в руку и велела:

– Пей! Пей и рассказывай! Что он тебе сказал?

– Шеф? Да уволил, – рассеянно пробормотала я.

– Причем тут шеф! Лебедев что сказал?

– Какой Лебедев?

Светлана уставилась на меня, как на чокнутую, а потом объяснила:

– Владимир Лебедев, миллиардер, владелец «Миадана Групп». Мужчина, с которым ты только что говорила! Дочку которого ты нашла!

Я едва не закашлялась от объяснения Светки. Конечно же, про «Миадана Групп» я слышала, и не раз. Эта компания произвела настоящий фурор на национальном и международном рынке. Её владелец начинал с совершенно небольшой фирмы, но несколько раз удачно инвестировал сторонние проекты, а потом, собрав необходимый стартовый капитал, вложился в свою идею. Я не слишком вникала в нюансы, но знала, что в «Миадана Групп» занимались информационными технологиями, и эта компания стремительно теснила конкурентов на рынке вот уже несколько лет. Конечно же, её владелец был сказочно богат, но я не ожидала, что смогу увидеть его посреди офиса, в котором работаю. И согласиться выполнить роль его фиктивной невесты!

Я ведь видела фотографии Владимира Лебедева раньше. Но не знала, что у него есть дочь…

– Ты что, серьезно не понимала, с кем разговариваешь? – охнула Светка. – Ну ты везучая! Он наверняка тебя заприметил! Слушай, а ты работу у него попроси! Ну, это же из-за его малой шеф тебя прогнал, верно? Не теряй времени! Или денег пусть тебе даст…

Я вновь стала пунцовая.

– Танька, – затараторила Светлана, – не теряй возможности. Ты девка красивая… У него ребенок, правда, но что тебе ребенок? Ты вроде детей любишь! А он наверняка одинокий! Я обратила внимание, у него нет кольца на пальце! Так, всё. Танька, – она выдернула бокал из моей руки, хотя я сделала всего глоток или два, – не теряй свой шанс пробиться в люди! Давай, удачи!

И упорхнула обратно на рецепцию.

Она успела отбежать как раз вовремя, когда ко мне подошел Владимир. Он легко приобнял меня за плечи и подтолкнул к лифту, ненавязчиво намекая, что сбежать не получится. Второй рукой мужчина держал дочку. Та уже окончательно успокоилась, не было видно ни следа истерики. Наоборот, девочка заинтересованно крутила головой, рассматривая всё вокруг.

– Ты так побледнела, – уже в лифте отметил Владимир, – словно я попросил тебя поучаствовать в криминальной афере.

– Надеюсь, что нет.

– Нет, – улыбнулся он. – Но мне в самом деле срочно нужна невеста. И эта невеста должна быть порядочной, хорошей девушкой.

– Но я ничего не знаю ни о вас, ни о вашей дочери…

– «Твоей», Таня. Мы ведь жених и невеста. Разве не логично обращаться друг к другу на «ты»?

– Я не понимаю, – покачала головой я. – Зачем фиктивная невеста? Неужели нельзя найти настоящую? Тем более, такому мужчине, как вы… Как ты!

Он направил на меня свой теплый, медовый взгляд, и сердце вновь быстрее заколотилось в груди. Я чувствовала себя последней дурочкой, но почему-то каждый раз замирала и ловила себя на мысли, что теряю голову.

– С настоящей не сложилось, – спокойно промолвил Владимир. – Я слишком хорошо разбираюсь в людях и не был готов подпустить к своей семье близко никого. Но сейчас я не могу сказать всему миру, что я одинок. А по тебе видно, что ты – чудесная девушка.

Я попыталась было запротестовать, но не успела выдохнуть ни слова. Владимир наклонился ко мне, запечатлевая короткий, мягкий поцелуй на моих губах…