Эпилог

Замуж я выходила тридцать первого мая.

Был чудесный погожий день. Мы с Владимиром запланировали выездную церемонию: арка под открытым небом, чудесный ресторан из сети Назара, брачные клятвы и похожая на ангелочка Богдана, которая и принесла нам подушечку с обручальными кольцами. Никакого душного зала ЗАГСа, никаких лишних слов и классического «и в болезни, и в здравии, и в горе, и в радости» – мы шептали свои клятвы и обещали друг другу быть рядом и поддерживать, не упоминая о смерти, которая кого-то когда-то разлучит.

Конечно, у Владимира в жизни уже была одна свадьба. Он не слишком об этом распространялся, но его мама, Марина Васильевна, с которой мы познакомились в марте, рассказала: тогда всё было очень скромно, и в этот раз Лебедеву самому хотелось пышное торжество. Тем более, по статусу было положено. И я позволила себе быть настоящей, правильной невестой. Выбрать идеальное свадебное платье, не глядя на его ценник, туфли, прежде казавшиеся мне недоступной, баснословной роскошью, букет с цветами, названия которых я долго не могла запомнить – и выбирала я его с одним из лучших флористов, а самое главное, впервые поняла, что это нормально. Нормально наслаждаться жизнью, достатком, нормально быть невестой богатого мужчины и не чувствовать себя бедной родственницей на собственной же свадьбе. Деньги не главное, так почему же я должна этого стесняться и считать себя неподходящей?

– Ты такая счастливая, – прошептал Владимир, когда мы танцевали наш первый брачный танец, вальсировали, почти не сбиваясь с ритма. – Прямо сияешь. Я был уверен, что ты начнешь мне рассказывать, будто тебе совсем не нужна эта свадьба.

– Но ведь мы обе хотели красивый праздник, – выдохнула я. – Знаешь… Раньше я не уделяла этому внимания, а теперь понимаю, что зря. Этот день запомнится на всю жизнь.

– Дальше мы будем только счастливее.

– Да. Но хорошее начало – предвестник долгой и счастливой жизни, не так ли? – прошептала я.

– Однозначно.

Он вновь закрутил меня в танце; под мягкий, бархатистый голос Лео Лоренци кружить в вальсе было особенно приятно. Владимир сдержал своё обещание; не знаю, что он там пообещал Лео за это выступление, но тот приехал и всё-таки спел, правда, опасливо поглядывая на находившуюся среди гостей Киру.

Госпожа Исаева, как всегда обладающая невероятной жаждой работы, обещала мне невероятное интервью и лучшую подборку про мою свадьбу, и… Ну, да, я не отказалась, хоть публичности как раз и не хотела. Впрочем, как показывал опыт, чтобы отказать Кире, надо было обладать напористостью танка, а я всё-таки так не умела.

Последние шаги танца – и мы с Владимиром замерли на паркетном полу, посреди огромного шатра, который подготовили для свадьбы. И в тот же момент гости нестройным хором закричали:

– Горько! Горько!

Я рассмеялась, услышав, как выбивается из общего хора голос Лео: он кричал в микрофон и с явным акцентом, куда более сильным, чем был у него на самом деле – продолжал делать вид, будто не знает язык, наверное.

– Горько!

Владимир привлек меня к себе и поцеловал. Его губы в самом деле были с горьковатым привкусом, или, может, это давала о себе знать моя помада, но я знала, что жизнь наша будет сладкой-сладкой, слаще, чем всё, что было раньше…

***

Крики «горько» звучали с завидной регулярностью, так, что меня едва утянули в фотозону мои подруги. Владимира утащили мужчины; издалека я слышала возмущенные заявления Назара, который кричал, что он мог бы найти лучшего певца, о которого все глаза стерла его распрекрасная жена, и Сашу, который пытался успокоить друга.

– Он невыносим, – закатила глаза Кира, становясь со мной в кадре. – Просто ненормальный!

– Несомненно! Как и ты, – фыркнула я.

Нас быстро щелкнули вместе, и Исаева отскочила, уступая место Ксюше.

– Ну что, – прошептала та мне в перерыве между кадрами, – теперь ты поверила, домик был в самом деле волшебный?

– О да, – ответила я. – Волшебнее некуда!

Правда ведь! Мы с Владимиром уже решили, что медовый месяц проведем тоже в сказке, только уже не зимней, а летней, в том же домике, в котором жили ещё как фиктивные жених и невеста. Вите Игоревне, конечно, сообщать не стали, лучше ей не знать о том, что приедут «высокие гости», чтобы она целый лагерь музыкантов приветственный не притащила, пытаясь завоевать расположение начальства. С Ларисой она больше не дружила, а под действием штрафных санкций вспомнила о том, как правильно себя вести, но всё равно без перегибов не выходило…

Ксюша тоже ускользнула из фотозоны, и ко мне подошла моя свекровь с Богданой на руках.

– Как тут наша маленькая принцесса, – проворковала я, обращаясь к девочке. – Не скучаешь, солнце?

– Не-а, – фыркнула дочка. – Тетя показала мне свою котю!

– Елизавета Вешнева, – пояснила Марина Васильевна, – у них кот, Богдана как фотографии увидела, так вся прям загорелась от счастья… Теперь хочет к ним в гости увидеть его лично.

– Пригласят – сходим, – улыбнулась я. – Тем более, у Романа и Елизаветы ведь дочка – ровесница Богданки, да?

– Ага, – охотно кивнула Марина Васильевна. – Слышишь? Посмотрим на котю.

– Уля-а-а-а! – воскликнула она. – Мама, мы посмотлим?

– Конечно, малыш, – я чмокнула дочку в щеку и ссадила её на землю.

Богдана терпеть не могла фотографироваться, и уже то, что она несколько раз попала в кадр, было настоящим чудом. Сейчас, завидев вспышки камеры, она поспешила прочь, к другим детям, веселившимся чуть поодаль.

Мы с Мариной Васильевной замерли в кадре, приобнявшись. Для полноты кадра не хватало Сергея Игоревича, отца Владимира, но тот сейчас находился рядом со своим сыном.

– Танечка, – прошептала свекровь, позабыв о том, что на фотографии надо бы не разговаривать, а улыбаться, – спасибо тебе. Володенька и Дана с тобой такие счастливые…

– Я с ними тоже, – улыбнулась я. – Спасибо вам за сына, Марина Васильевна.

Она вздохнула.

– Я думала, никогда больше не увижу его таким… Он буквально расцвел! А наша маленькая принцесса уже так хорошо разговаривает…

– Невеста и мама жениха! – возмутился фотограф. – Да станьте же вы в кадр!

Мы умолкли и послушно улыбнулись, принимая более подходящую для фотографии позу. Но я краем глаза всё равно посматривала на Богдану. Да, она выросла за эти почти полгода, что я её знала, стала гораздо лучше разговаривать… И знала, что у неё две мамы. Одна – ангел на небесах, а вторая – я. Не знаю, как нам с Владимиром удалось правильно объяснить это ребенку, но – удалось. Потом, когда дочка станет старше, она поймет лучше, а пока – главное, что никто не может расстроить её, сказав, что я ей не родная…

Богдана никогда не будет мне неродной. Я люблю её, как будто сама рожала, и всегда буду любить, сколько бы детей у нас с Владимиром не оказалось – а мы уже задумывались об этом, хотя пока и не строили никаких точных планов.

Марина Васильевна, как и Богдана, камеру не слишком любила. Выдержав несколько фоток, она обняла меня и ускользнула куда-то к сыну, а рядом со мной заняла место Вероника.

Наши с ней отношения за прошедшие месяцы стали только крепче. Она, в конце концов, сделала всё, чтобы мы с Владимиром всё-таки обрели друг друга. Правда, все мои попытки уговорить Нику послать к чертям собачьим знатно доставшего её Юру пока не срабатывали, но я верила, что подруга слишком хороша, дабы достаться такому паразиту.

Ника заскочила в кадр и ослепительно улыбнулась, тряхнула рыжими волосами. Настоящее солнце! Потрясающая девушка! Самая лучшая подруга – и однозначно автор самого лучшего свадебного торта, который мы вот-вот должны были подавать.

– Видишь, не зря ты верила в предсказания мольфарки, – усмехнулась Ника. – Не солгала Янина, ты в самом деле вышла замуж поздней весной. Почти ранним летом! Тридцать первое мая…

– О да, предсказание сработало. А Владимиру она, между прочим, когда про сомнения говорила – это про то, чтобы наши отношения из фиктивных реальными сделать, – отметила я. – Он мне потом признался.

– Иногда магия существует.

Я хмыкнула. Ещё бы!

– Кстати, Ника, – протянула я. – А ты знаешь, кто у Ларисы родился?

Мы с ней не общались, но Владимир так окончательно и не снял наблюдение – хотел быть уверенным, что Лара не свалится нам как снег на голову с очередными пакостями. Хотя она вроде как занялась своим ребенком, посвящала ему всё своё время, нашла работу по специальности и собиралась пожить немного для себя и для малыша, не размениваясь ни на каких мужчин. Что ж, по крайней мере, нас с Владимиром она оставила в покое…

– Так дочка же?

– Не-а, – покачала головой я. – Сын у неё. И я замуж выхожу, ты сама сказала, поздней весной. Так что шли своего Юру придурковатого, и тебя ждет твой принц.

Вероника закатила глаза.

– Ага. Ждет не дождется… Лучше синица в руках…

– Лучше кукушка в голове, чем в полете, – возразила я. – А журавли тоже иногда на землю садятся. Так что ты б его послала, а?

Подруга раздраженно поджала губы. Не знаю, по каким причинам она так хваталась за своего мягко говоря не самого прекрасного на свете Юру, я не понимала, но… Сама ведь такая была. Считала, что вот он, мой последний шанс, пока наконец-то не сдалась и пинка под зад не дала.

А ещё от собственного шанса едва не сбежала…

А теперь моё счастье выдернуло меня из рук моей же подруги.

– Мне нужна хотя бы одна фотография с невестой, – заявил Владимир, заключая меня в объятия, но сфотографировать нас не успели. Сбоку уже кто-то закричал:

– Горько!

***

Вероника была не просто моей подругой, а ещё и автором самого вкусного праздничного торта на свете, однозначно! Дело близилось уже к ночи, Богдану увезла Марина Васильевна, а все остальные собрались за столом, наслаждаясь сладким. От криков «горько» у меня, если честно, уже заложило уши, и я радовалась, что хотя бы на свадебный торт могу немного отвлечься.

Рядом со мной раньше сидела Марина Васильевна, но сейчас место пустовало, и его постоянно кто-то занимал. Последние пятнадцать минут там сидел Леонардо; травил какие-то итальянские байки, говорил в три раза больше, чем ведущий (тот смирился со своей участью и даже не пытался переболтать этого короля сцены) и оставил автограф кому-то прямо на скатерти. В общем-то, Лео был в своём репертуаре – и точно также, в своём репертуаре, исчез, когда рядом замаячила Кира, твердо намеренная уломать его на интервью.

– Я его найду, – пообещала я подруге, перехватив её сердитый взгляд, и ускользнула из-за стола быстрее, чем раздались очередные крики «горько».

…Известный певец и гроза всех женских сердец Лео Лоренци обнаружился на ресторанной кухне, вооруженный вилкой, и влюбленными глазами смотрел на выделенный ему кусочек торта.

– Потрясающе! – пробормотал он. – Белиссимо! Кто бы ни был этот кондитер, я готов оплатить ему пожизненное проживание в Италии… О, Татьяна! Прошу прощения, я несколько увлекся. Очень люблю сладкое.

– Тебя там преследует моя подруга Кира, всё-таки хочет уговорить на интервью, – улыбнулась я. – Извини, наша свадьба предусматривает немного публичности.

– Та не беда, – махнул рукой Леонардо. – Вы отличная пара! Мне приятно спеть и так. Денег у меня предостаточно… А вот торт – роскошь! Он того стоил!.. Кстати, кто его готовил?

– Моя подруга, – усмехнулась я. – Свидетельница на свадьбе, Вероника.

– Это та рыженькая? – заинтересовался Лео.

– Ага.

– Красивая, – отозвался он.

– Очень, – подтвердила я. – Там ещё парочка кусков есть, принести?

– Торта? Я сам найду, – сверкнул глазами Лео. – Не буду напрягать невесту. Спасибо за предложение! Слушай… а подруга твоя, она свободна?

Я скептически окликнула Лео взглядом. Что ж… Вполне хорошая кандидатура в принцы…

– Лео, – уточнила я, – а ты на лошадях кататься умеешь?

– Ага, – подтвердил он. – А надо?

– Может, и надо, – хмыкнула я. – А подруга почти свободная. Сейчас у неё вроде как есть парень, но, надеюсь, скоро его рядом уже не будет.

Лео прищурился.

– Я запомнил… О, а вот и счастливый жених!

Владимир появился будто из неоткуда. Заключил меня в объятия и прошептал:

– Я пришел найти свою невесту. А заодно нашел и певца.

Ухмылка Лео свидетельствовала о том, что просто так он нас в покое не оставит. Он оглянулся в поисках ближайших людей, прикинул, насколько громко надо кричать, и решительно заявил:

– Ну, молодые, гор-р-рько!

***

Мне казалось, что это «горько» будет преследовать меня ещё несколько месяцев. Аж в ушах от него звенело. Но на деле мы с Владимиром сбежали ещё до полуночи, оказались подальше от общего шума. Эта ночь принадлежала только нам двоим…

Наверное, это выглядело странно. Мы убежали чуть дальше от общего празднества, к огромному озеру, расстелили на берегу покрывало и устроились просто на нём, и меня не беспокоила ни дальнейшая судьба моего дорогущего платья, ни что случится со светлым костюмом Владимира. Мы просто сидели и смотрели на воду, прижавшись друг к другу, и радовались, что на этом празднике никто не может нам помешать, и мы наконец-то можем целиком и полностью принадлежать друг другу.

– Я люблю тебя, – прошептал Владимир мне на ухо.

– А я люблю тебя, – эхом отозвалась я.

– Горько?..

– Сладко, – улыбнулась я. – Свадьба закончилась. Теперь – только сладко.

– Чувствую писательские метафоры, – усмехнулся Владимир.

Я могла бы кивнуть. Могла бы вспомнить о том, что решилась исполнить свою мечту, и что у меня появилось много новых желаний и стремлений. Могла бы сейчас планировать наше будущее, представлять, как стану известной писательницей и притом останусь счастливой женой, как у нас появятся ещё дети… Но всё это должно было случиться позже, в будущем. Близко – только руку протянуть. И я знала, что так оно и будет, что мы с Владимиром проживем долгую счастливую жизнь, жизнь, в которой не найдется времени только для обид и грусти, а для счастья и любви всегда будут минуты, часы, дни…

Но сейчас мне не хотелось думать о будущем. Потому я только потянулась к мужу за поцелуем и знала: ничто и никогда нас не разлучит.

И Владимир знал это тоже, и эта его уверенность в будущем была важнее любой, даже самой искренней и честной клятвы.

Потому что мы любили друг друга. И это навсегда.

Конец