3. Пришел, увидел… Новогоднее проклятие и новогоднюю дурынду

Тут? Со мной? Чуть нервный тик не начался от мысли, что у меня неизлечимые провалы в памяти, если я не помню, что предложила секунду назад! Однако лицо кирпичом даже умалишенная склеротичка сделать в состоянии. И вот оно — на лицо, на мое!

— С вашими друзьями. Я же сказала, что могу покараулить собаку до утра. Я собаками не питаюсь, так что не съем.

— А я два раза уже сказал, что отменил встречу с так называемыми друзьями, — говорил Гога в шаге от меня.

Так и простоял на одном месте весь разговор: крохотное у меня королевство в отдельно взятой трехкомнатной квартире, разгуляться такому великану негде! Я и размер ноги отметила, потому что устала смотреть ему в глаза. От его взгляда кровь закипала, как чайник на газу, хоть и была я в последний день уходящего года пока ещё ни в одном глазу. А выпить все ещё хотелось. Сейчас даже, можно сказать, больше прежнего.

— Почему они так называемые? — просканировала я его ноги, на лишнюю долю секунды задержалась на том месте, где под свитером пряталась бляха ремня, и запуталась взглядом в бороде. Елки зелёные, я никогда не пробовала бороду на ощупь… губами. Она колется, как иголки у ежа или мягкая, как глубок шерсти, и только покусывает и щекочет?

— Окей… Приятели. Так слух не режет, нет? — выдал он с раздражением. Тем же, с каким заканчивал разговор с матерью.

Я его утомила? Или вопрос про его «приятелей» под запретом? Только меня это не касается.

— Мне пофиг, — чуть ли не выплюнула в его недовольную физиономию. — Так понятней? Пофиг, как вы будете встречать Новый год. Хотела заработать бесплатную тысячу в карму, не вышло. Ничего — заработаю плюс миллион добрых дел в будущем году.

— Это ж по сколько добрых дел в день нужно совершать?

— Калькулятор дать? Встала и не поругалась с папой из-за ванной и с мамой из-за кухни — уже плюс два, а если все мамины цветочки полить… То вообще…

— Какая же вы мелочная ведьма, оказывается…

— Так что ж… Вы уже свалите с моей территории или нет? — потрясла я перед гостем раскрытым собачьим мешком.

За шутливой перепалкой мы как-то забыли про предмет спора, а Юпи сумела дотянуться лапками до подоконника и залаять — ну не знаю, на голубей, что ли, разозлилась? Или огни в соседних домах раздражают собачью душу? Что ещё с шестого этажа при ее крохотном росте она могла разглядеть?

— Или нет?

— Что? — добралась я взглядом после собаки наконец до глаз человека.

Человека в джинсах, свитере и с бородой. Называть его мужчиной как-то не поворачивалась мысль. Хотя бесспорно был он именно мужчиной, молодым, но не молодым человеком, потому что «парень» ну никак не становился в ряд синонимов или скорее ассоциаций. Какие бы краски я замешала для его портрета? Демон в синих тонах. Или зеленый, потому что Новый год, а он со своей собакой просто Гринч, похитивший мой праздник. И вообще уважающий себя художник для зеленого цвета все равно берет синий…

Хотя при чем тут он и собака? А при чем тут я? Смотрит на меня, будто не сторож и не матушка испортили ему тусню, а именно я!

— Я выбираю второй вариант, который противоположный от свалить. Я ничего ещё не сделал, чтобы сваливать.

— Вы за собакой приехали или как?

— Я ехал за собакой, а потом увидел вас. Вы верите в любовь с первого взгляда?

— Нет.

— Может, поверите? В Новый год нужно верить в сказку, разве нет?

— Что вам, Гога, надо? — повысила я голос до вызова.

Обиделся на имя?

— Вообще-то я Гай, — повел он бородой в сторону.

— Тот, который пришел, увидел, победил? — трясла я зачем-то раскрытым пакетом прямо перед его носом, точно ждала, когда же он в него плюнет. — Нет, сегодня вы просто Гога.

— Ну Гога так Гога, — рассмеялся Георгий. — Но я серьезно Гай. Это мать придумала. Я смирился. Не выгоняйте меня, Полина. Вы правы, какого хрена нам встречать Новый год в одиночестве. Я обязательно свалю, но только в Новом году. Поздним утром, ладно?

Хотелось ответить грубо — пупок не развяжется? Или ещё грубее, но ближе к телу и всей ситуации. Но в итоге я даже губу закатать его не попросила.

— Я не распиваю алкогольные напитки с незнакомыми людьми, — продолжала я жамкать в руках ручки от пакета. Сейчас либо порву их, либо заработаю на ладонях мозоли.

— Какой же я незнакомый? — показал он мне все свои акульи зубы под шубой из шкуры убитого ежика. — Когда вы даже с моей мамой знакомы. И вообще она меня с вами и познакомила.

— То есть вы ещё и жертва? Браво! Слушайте, Гай, забирайте своего зверя с моего окна и валите встречать Новый год вдвоем с Юпитером. Это так романтично…

— Хотите настоящую романтику? Поехали на дачу. Там снег чистый. Там ёлка красивая. Там можно бонусных сто баллов в карму заработать — успокоить сторожа относительно его работы.

— Вот, валите с собакой на дачу и встречайте Новый год со сторожем! Уже не один будете! Это же отличная идея!

— А чего вы злитесь, Полечка? Хочется, но колется?

— Это ты про бороду, что ли?

— Уже на ты? Значит, да?

— Руки прочь!

Мои руки заняты пакетом, не поднять, чтоб одеть мешок ему на голову…

Его руки уперлись не в меня, а в стену, к которой я машинально отступила. Она стала для меня расстрельной — взгляд у этого Гоги-Гая убийственный, как ни крути… Головой! Не знаю, пряталась ли я от его глаз или боялась, что он пригвоздит меня к месту губами. Или просто голова от глупых мыслей сделалась чугунной, хоть отбивай на ней парадный марш, вовсе не чувака на букву М..

— Я тебя не трогаю, — хмыкнул Гай. — А тебе хотелось бы?

— А тебе? — отзеркалила я вопрос.

— Очень. Зачем скрывать?

— Ты меня пять минут знаешь… Хотя для этого знать бабу не обязательно, верно? Даже нежелательно… Знать, — запуталась я языком в собственных мыслях. Боже, дай мне… Не, в рожу это ему надо дать, а мне помог бы хороший подзатыльник. Привести мысли в порядок. Чтобы они не звенели в голове подмороженными таракашками.

— Так узнаю… Со временем. Сколько там осталось до нового года? — вопрошал он деловито, убрав от стены одну руку, чтобы продемонстрировать теперь не уху, а уже моим глазам все тот же смарт-вотч. Я должна сосчитать?

— Три с половиной часа, — отрезала я довольно грубо.

— Три часа и двадцать две минуты. Ещё немного, ещё чуть-чуть… Но двум людям может хватить и пяти минут…

— Мне не хватит, — перестала юлить я взглядом.

— Ты сама тратишь драгоценное время. Ты же уже все решила. Согласилась.

— Откуда такая уверенность?

— Сердце не врет, а оно и у меня, и у тебя бешено стучит. Громче курантов, оглохнуть можно… Полина, поехали уже ко мне! Что-нибудь раздобудем съестного по дороге. Не знаю где, но придумаем.

— У меня все есть. Я с голоду не умру.

— А меня уморишь, да? Как последняя… Ведьма!

— А ты хочешь, чтобы я была последней шлюхой. Предпочитаю все же быть ведьмой.

— Зачем так грубо, Полина? Эти дамы работают и в новогоднюю ночь. А я предлагаю тебе отдохнуть в моей компании. Чувствуешь разницу?

Обе его руки снова впечатлить в стену на уровне моих горящих ушей. Горящих от стыда за те слова, которые я позволяю этому недоделанному Гаю говорить, и за собственный бред, заменяющий мне уже пять минут простое твердое «нет». А этой твердости нет как нет…

— Я ничего не чувствую и не хочу чувствовать. Забирай собаку и уходи! — скомандовала я.

— Не накормишь?

— Если такой голодный, накормлю! — почти выплюнула в наглое самовлюбленное лицо. — Мне все равно все самой не съесть…

Блин, Полька… Кто тут ведьма? Он гипнотизер, что ли? Ты же только что предложила ему остаться…

— Только без шампанского! Ты же за рулем, — пошел вилять мой язык, несчастный или сегодня и вовсе злосчастный. — Как тебе такой Новый год?

— Нет, такой Новый год меня не устраивает. Давай уж у меня… Чтобы я припарковал машину на сутки… Это будут волшебные сутки. Ты о них не пожалеешь, обещаю…

Этот Гога-Гай мог обещать и верить в свои обещания — он и с тех, которые не ищут девушек, работающих в новогоднюю ночь. Они сами его находят, прикинувшись пай-девочками. Или же наоборот — ему могут нравиться развязные дамочки порхающего поведения, знающие толк в нижнем белье, и не только в кружевном, но и в мужском, которое легко прощупывается в приоткрытой ширинке…

— Не боишься новогоднего проклятия? — цедила я сквозь зубы, боясь, что если раскрою рот по-настоящему, соблазнитель сочтет это проявлением покорности и приглашением к поцелую.

— Какого? — переспросил растерянно, даже не попытавшись хотя бы для вида напрячь мозги.

Все они горячей жижицей утекли в штаны, судя по тому, с какой настойчивостью он хочет на месте завершить поиск той, с которой неплохо скоротает новогоднюю ночь.

— Самого обыкновенного, — хотелось щелкнуть его по носу, но в руках оставался злосчастный мешок. — С кем встретишь Новый год, с тем его и проведешь…

— Я не против поверить в новогоднее проклятье. Может, в моем случае оно и не проклятье вовсе, а подарок небес, а? Как тебе такой вариант?

— Как же быстро из ведьмы я превратилась в ангела! Новогодние метаморфозы прямо! Неужто сам Дед Мороз вмешался…

— Полина, поехали ко мне. Ты одна, я один. Давай проведем вместе первую ночь года, а триста шестьдесят четыре, как уж получится…

— А ночей не триста шестьдесят шесть, разве? Ночей всегда больше, чем дней.

— Ночей всегда мало, глупая… А ты отказываешься, может быть, от твоей единственной в будущем году… Если ты в прошлом никого не нашла, где гарантия, что ты изменишь тактику в новом…

— Какая нужна тактика? Эротические фото постить и по сайтам знакомств ходить? Или просто шляться по клубам?

— Когда тебе делает предложение хороший парень по имени Гай, посылать его встречать Новый год в обнимку с собакой, не надо. Я не голодный, на любую бабу не брошусь. Ты мне понравилась, Полина. Этого мало?

— Я ни с кем никогда не спала на первом свидании…

— Поэтому оно было у тебя последним. Постель выводит отношения совсем на другой уровень. Именно в постели, не до нее, люди говорят друг другу много сокровенных глупостей. Хватит ломаться, Полиночка. Ну ты ведь хочешь, чтобы ваши девчачьи пожелания друг другу были не просто постами в сети, а реальной волшебной ночью.

— Ты умеешь творить волшебство? — скривила я губы, чтобы ненароком не раскрыть их для него.

— Для этого есть волшебница Полина. Я по другой части — пришел, отвез, пожрал, выпил… Дальше сама догадаешься… Полина, ну? Новый год, ну какого черта мы создаем проблемы, а не решаем уже созданные. Я видел, как ты мучилась с поводком. Что это было? Ремень?

Мои глаза превратились в удивленные блюдца.

— Откуда?

— Я же сказал, что приеду до тебя.

— Почему тогда не вышел и не забрал свою псину?

— Ждал, что твой мужик выйдет и сменит тебя. Я бы не оставил свою девушку на морозе ждать непонятно кого. Ну, я верно догадался, что мужика нет… Решил рискнуть. Все равно ночь к черту… Ну, шампанского нальешь? Риск же благородное дело, в которое вляпываются либо аристократы, либо дегенераты… Я долго ждать тебя заставил? Ну, думал, вдруг ей переодеться надо… Кстати, если надо, я подожду. Возьми обязательно что-нибудь на завтра. И что-то потеплее. Я тебе сказочный дачный домик покажу, пока мамы нет…

— Ты больной?

— Дегенерат, я же сказал, — рассмеялся Гай и убрал руку.

Не совсем убрал, донес ее не до кармана своих джинсов, а до моего плеча. Вырез у свитера дурацкий — растянутая лодочка, вансайз не по размеру, вечно плечо голое. Его горячая рука накрыла ледяную кожу, ушла к предплечью, превратив вансайз в безразмерный экстра-лардж.

— Не надо переодеваться… Я тебя все равно скоро раздену… А одену только поздним утром.

Гай склонил голову к моему плечу — губы у него оказались горячее пальцев, они безжалостно оторвали кожу от моих жалких трясущихся косточек…

— Это действительно был ремень… — с трудом выдохнула я, словно сжавшийся в горошину живот, подскочил к самому горлу, больно ударив по дороге сердце.

— Я могу отдать Юпи свой. Я теперь вряд ли штаны потеряю…

Я хмыкнула, это заменило мне смешок — довольный или нервный, пустое дело гадать.

— Я могу взять кушак от халата, он двойной и длинный…

Губы исчезли с плеча, и я снова встретилась с Гаем взглядом. Хорошо, что успела сморгнуть, почувствовав на ресницах забытую влагу любовной страсти.

— Я представляю, какими глазами местные алкоголики завтра утром будут смотреть на собаку на кушаке… — расхохотался Гай. — Скажу, что это была варежка на резинке… Не знаю, как она превратилась в собаку на кушаке. Знаешь такой мультик?

— Конечно… Я каждый год пересматриваю новогодние мультики…

— Толда бери кушак… И еду.

— Она в сумке…

— Я видел, как ты ее тащила…

— И не вышел помочь?

— Иногда нужно сыграть в плохого парня, чтобы получить хорошую девушку. Особенно в новогоднюю ночь такая тактика помогает. Только что опытным путём подтвердил.

Я не сводила с него взгляда, он — с меня.

— Про Гая ты тоже наврал? — задала я дурацкий вопрос против воли, любопытство победило разум, как говорится и как водится.

— Нет, у них три поколения первенца называют Георгием. Мать сопротивлялась, но, увы, у нас не матриархат. Тогда она сказала, что не собирается терпеть в доме двух Гош, и я стал Гаем.

— Мог бы Юрой или Гогой, — хмыкнула я.

— Лучше Гаем… Но в школе учителя упорно называли меня Гошей и не понимали, почему я только через раз отзывался… Ну чего стоишь? Собирайся. И ты тоже! — склонился он к Юпи, крутящейся под ногами. — Боишься, тебя забудут? Не бойся, мне про тебя напомнят. Полина, дай уже кушак наконец! Или тебя не Полиной зовут? Вот ты так долго и не откликалась на мою просьбу? — подмигнул Георгий Георгиевич нагло.

Просьбу? Ага!

— Полькой зовут.

— Танец или национальность? Внешне за полячку можно принять, если цвет волос, конечно, свой.

— Я натуральная блондинка, но не дура! Ненатуральные у меня только ресницы.

— Вижу. И понял, что не дура и не танец.

— Танец долгое время считался вульгарным…

— А ты скромная домашняя девочка, я уже понял, — уже без всякого стеснения потешался надо мной этот Гога-Гай.

Го-Го-Га-Га! Гусь! Лапчатый! Ладно, Полька… Какой есть, другого Дедушка Мороз тебе не послал.

— У тебя яблоки дома есть?

— Нет, а тебе зачем?

Не понял, индюк! Да и ладно! Из гуся только суп, наверное, варят… Но запеченный с яблоками мне бы больше пришелся по вкусу.

— Ты чего улыбаешься? — не дождался он от меня объяснений.

— Много будешь знать, Новый год встретишь один! — отвернулась я, вспомнив про гордость и про походку от бедра, или крутя попой, как кому понятнее!

Мне уже ничего не понятно, что я делаю, с кем, зачем? Чтобы не оставаться одной в главную ночь года, которая, Гай прав, должна быть зажигательной и страстной. Вот и буду зажигать, а потом весь год забывать, как и с кем его встретила. Ну кто-то же ходит по сайтам знакомств, назначает свидания и даже ходит на них и спит непонятно с кем. Зато настроение у девок хорошее и личная жизнь хоть как-то да удалась… А у меня что? У меня жизнь зашла в штопор, но сегодня штопор не нужен, мы же шампанское пьем!

— А ананас есть? — обернулась я от шкафа.

— Есть, — ответил Гай, на этот раз без глупых вопросов про «зачем»?

Про рябчиков можно не спрашивать, хмыкнула я уже, вновь стоя к нему спиной. Черт, мороз по коже, как в сказке. В предвкушении сказочной ночи, елки-палки, вот же вляпалась в салат «Оливье». Нужно было, вместо него, настрогать салат «Цезарь», тогда бы никакой Гай по мою душу не приперся. Так он не по душу, а по тело… И я уже вспотела, а мне велели оставаться в оверсайзном свитере, елки-моталки, не зеленые, а серобуромалиновые, и не в крапинку, а в мурашку во множественном числе. Гусиная кожа — это у меня, это меня надо с яблоками запекать…

— Вот! — вытащила я кушак из петелек с такой силой, точно заводила мотор у газонокосилки.

Вот бы такую же силу воли иметь и не трястись. Ё-моё, в первый раз, что ли? Я вообще-то взрослая женщина и родители далеко…

Блин, а как я им позвоню ровно в полночь? Напишу, что мы легли спать от скуки. Я не вру, не говорю же с кем… А вот от скуки точно!

Гай уже держал Юпи под мышкой и теперь довольно ловко затянул у нее на шее петлю из кушака. Ладно, на ошейнике, через железное кольцо толстая ткань, понятное дело, не прошла.

— Приперлась в гости без разрешения, полезай в мешок, новогодний подарочек, — со всеми этими махинациями Гай справился без моей помощи.

Так он и со мной справился без всякой помощи с моей стороны.

— Соберись побыстрее, пожалуйста. Пожалей собаку!

Да, надавил на женскую жалость, и я заметалась по квартире, не понимая, что вообще сую в рюкзак. Знаю одно — ума в нем точно не будет, как и в моей голове. Вот за порог шагну и стану полной дурой. Новогодней дурындой, чтобы помягче звучало!

Гай взял и собачий мешок, и сумку с нашим «новогодним столом» легко, точно пушинку. Ему не тяжело. Да и я тоже как-то без его помощи справилась.

— Сидеть молча! — зажал он скулящий мешок под мышкой, и мешок стал ходить ходуном без дополнительных звуков.

— С Новым годом, Полинка! — это сказала соседка, с которой я лишь чудом не чокнулась входной дверью. — Это кто?

Я сразу как-то сообразила, что вопрос не про Гая.

— Это подарок! Не мой! Не бойтесь, мы лаять ночами не будем.

Это я о ком вообще сказала? Но соседка поняла и поняла, что задавать других вопросов не стоит. Я давно выросла и могу преспокойно водить к себе мужиков и уходить с ними в ночь. Мама точно не будет с ней перезваниваться в новогоднюю ночь, а потом я, может, вообще сама расскажу ей про свое новогоднее приключение. Или сумасшествие. Но только когда все будет позади. В новом уже году! Или через год….