4. Под новогодней мухой

Через минуту я увидела знакомую машину — черное блестящее дитя немецкого автопрома. Знакомую, потому что заприметила внедорожник еще из такси, но стоя под фонарем решила, что ошиблась, и это новогодние гости в соседскую квартиру. Выходит, хоть в этом Гай не соврал. Про остальное думать не буду, потому что это не имеет значения ни для меня, ни для него и, уж тем более, для надвигающейся новогодней ночи, которая уже раскрасила небо новыми звездами, а улицы — прошлогодними фонарями.

Ждать ухаживания от Гая я не стала — как только услышала сигнал открытия дверей, распахнула пассажирскую. На двух баб бедного не хватит. Дождавшись, когда я закрою свою дверь, он открыл заднюю и выпустил из плена новогоднего мешка ошалевшую собаку, которая заметалась по темному кожаному салону, точно укушенная мухой цеце или мухой нового года. Я тоже пала ее жертвой и с радостью бы разодрала все руки под свитером из-за невидимого укуса. Куртку я стащила и свернула на коленях, шапку оставила на голове — ни чтобы не замерзнуть, а чтобы не напекло голову еще сильнее и чтобы было на кого свалить вину за сальные волосы.

— Может, кушак стоит отвязать? — забеспокоилась я, ловя собачьи лапы уже у себя на коленях. — Запутается, задохнется…

— Только зубами…

— Чего? — не поняла я ответ человека, держащегося за руль.

— Зубами лишь можно развязать узел, который я завязал. Вперед! У меня нет желания выковыривать из зубов шерсть.

У тебя нет желания снимать с губ и длинные светлые волосинки, хотя по соннику это ведет к материальному достатку, хотя для Гая этот вопрос вообще не стоит. Он стоит для меня, вместе с другим — насколько вообще сексуальные свидания сексуальны? Ведь даже не попытался меня ни разу поцеловать. Ни то, чтобы я мечтала об его поцелуях, но только ради них он и тащит меня к себе домой. Ну не из-за салатиков же и для использования моей куртки в качестве подушки для собаки, честное слово!

Честное слово, меня колбасило уже не по-детски, а по-взрослому. Говорят, важен не сам подарок, а его ожидание, но никогда не думала, что в двадцать пять буду с таким трепетом ждать поцелуя, точно он самый-самый первый. Ну да, от него-то первый… И надо бы убедиться, что я не зря все это затеяла. Ну не ради ж избавления от лишней жратвы и лишних калорий без похода в спортзал… Ну, теперь люди не на кладбище знакомятся, а в спортзале — надо бы начать ходить не только на йогу, где одни бабы растягивают себе те мышцы, которые лучше всего тренируются в постели, а не на резиновом коврике.

Спросить прямым текстом — ты совсем не хочешь меня поцеловать? Спросить?

— Ты не хочешь отправить Юпи назад? — спросил он, и от неожиданности я вздрогнула, но Гай, к счастью, этого не заметил. Еще предложил бы включить печку, а с меня и так пять потов десятью ручьями сходит. Хотя ну чего я нервничаю — это не интернет-свидание, я видела, что беру… Это, как во времена родителей, знакомство в транспорте: и поговорили, и поприжимались друг к другу…

— А она пойдет?

— А кто ее спрашивает!

Гай поднял собаку с моих колен и бросил назад — или она так вырвалась и снова заметалась по заднему сиденью.

— А так она кожу не поцарапает?

— Выпишу ее хозяйке счет.

Вот тут бы и спросить — машину родители подарили или ты не великовозрастный мажор и сам заработал на черную тачку? Но снова смолчала. К чему вопросы? Свидание пусть и не вслепую, зато точно в молчанку — лишней информацией не стоит забивать себе мозг, это все на одну ночь, чтобы там не говорили новогодние проклятия. Или на две — если Гай все же решит взять меня с собой на дачу. Две ночи — не повод для знакомства, вот уж точно.

Едем, молчим, будто едим. Инициатива наказуема — я это знаю. Задам вопрос, Гай тут же переадресует его мне, как в переводном дураке: а я не собираюсь ничего о себе рассказывать. Да и было бы что… Главное, чтобы он не сказал утром — слушай, после тебя никогда не буду больше связываться с девушками, у которых секс один раз в пятилетку. Непонятно, как ведут себя нормальные мужики — только в фильмах, наверное, теток сразу за коленки хватают.

И ладно бы ему нужно было вручную скорости переключать, но ведь держит руль одной рукой. Вторая свободна, но даже не притронулся, хоть бы невзначай, хоть бы в момент, когда забирал собаку.

Сердце бьется уже не только в ушах, с запястья пульс перескочил в подушечки пальцев — во все десять! Если не двадцать… Боже, зачем я согласилась, зачем… Секс — это продолжение отношений. Нет, их дополнение. Не просто ж физиология или экономия на игрушках из секс-шопа…

Если бы он поцеловал меня в губы в нашей прихожей — это было бы ожидаемо и неожиданно одновременно, это было бы нормальное начало чего-то большего, а сейчас ждать, когда его величеству вздумается проявить ко мне настоящий сексуальный интерес — прямой путь к инсульту! У меня уже и так глаз дергается и коленка — и что-то там внутри, отросток от сердца.

Я не доросла до подобных простых отношений, хоть кричи — останови, я передумала, дай я выйду, а салатики оставь себе… Может, так и надо сделать, пока я еще функционирую, как нормальный человек?

Наверное, уже сошла с ума, потому что ни на одном светофоре, ни у одной станции метро так и не попросила себя высадить. Может, конечно, зараженные страхом тараканы выскочили из моей головы и чужого авто самостоятельно и для меня незаметно. Или возомнили себя блохами и жадно накинулись на собаку, которая то тявкала, то скулила, когда свободная от руля рука Гая закрывала узкий проход между нашими сиденьями и заодно ее черный нос.

— Я сейчас тебя высажу! — закричал Гай, и на краткое мгновение я испугалась, что попросила его это сделать для себя.

Нет, я молчала, Гай делал это для себя — безумно устал от собаки.

— Скажу твоей хозяйке, что ты снова сбежала и другой дуры посадить тебя на ремень не нашлось…

— Я не дура! — вдруг на полном серьезе обиделась я на совершенно несерьезные слова бывшего Гоги.

— Полина, я ж не с тобой разговариваю, — скосил он на меня недоуменный взгляд. — Но это ведь идея… Эта собака просто проклятье какое-то, честное слово… Может, все мелкие такие гадины, вернее большие гадины… Собак, как и детей, нельзя баловать, ты так не думаешь? Иначе из них вырастают цветы на могилах родителей. Согласна?

— У меня нет ни детей, ни младших сестер. Как твоя мать решилась на ребенка после сорока?

— Это был киндер-сюрприз, — ответил Гай с ухмылкой, не отведя взгляда от напряженной дороги. — Подарок небес. Но она справляется. Только балует, будто это не дочь, а внучка.

— Для бабушки она слишком молода…

— Она родила меня в двадцать.

— Понятно. И все равно… Нет, ну это ж западный тренд — рожать детей себе под старость.

— Западный ветер до нас доходит незначительными порывами, — сказал Гай уже более-менее спокойно. — В садике незнакомые люди говорят ребенку, что за ней бабушка пришла, а она криком их исправляет — это моя мама!

Гай сам выкрикнул это так громко, что меня звуковой волной чуть в дверь не впечатало.

— Когда приходит отец, к дедушке ее не зовут. Так что старый тренд папиков до сих пор в тренде, — хмыкнул Гай совсем зло.

Или мне так показалось, потому что несчастный Гога был изначально выведен из себя собакой и соучастниками дорожного движения. Еще до разговора о младшей сестре. Пассажирка, кажется, не делала ему нервов. Во всяком случае пыталась лишний раз не раскрывать рта и не вступалась за Юпи, безумно стрессующую от голода и невыносимых для собаки переездов.

— Я могу взять ее на колени, — наконец не выдержала я, когда Гай не успел зажать черный нос между пальцами.

— Побереги свои колени для меня… — сказал тихо, но все равно будто огрызнулся.

Мог бы промолчать. Не мог — он на взводе. Я всего лишь пассажир, я не знаю, через что проходят водители в новогодней пробке. Но плюс один в карму моих тараканов — он думает про мои коленки, эврика! Хоть одна часть меня его занимает и если даже не всего, то одну его часть — главную, точно, и это не голова. Ну, или она — только в уменьшительно-ласкательной форме.

— Мое дело предложить…

— Себя — мне, а не собаке. Она обойдется — у нее и так много всего.

— А у тебя, типа, мало? — попыталась я осадить зарвавшегося типа.

— Женщин всегда мало, любого мужика спроси…

— А если не любого? — огрызнулась зло.

— Спросила конкретного. И я ответил. Найти ту единственную нереально. И не ври, что вам, бабам, это просто. Вы от природы ленивые задницы или неуверенные в себе телки, которые цепляются за первого встречного, даже если он козел.

— А ты не козел?

— Я — самый настоящий козел, но я и не строю из себя барашка или там песика.

— То есть твой отец напропалую изменяет твоей матери?

— Я не говорю с ним на подобные темы. Бизнес — ничего личного.

— А мой вот нет, никогда.

— Либо врет, либо ему просто бабы не дают.

— Другого не дано?

— Нет.

— Хороший разговор для новогодней ночи.

— Сама его начала.

— А ты нашел чем поднять мне настроение!

— Я только из вежливости поддержал беседу. И мать последнее, что я намерен обсуждать с посторонним человеком. Ясно?

— Яснее некуда. Можно я выйду?

Он меня прекрасно слышал, просто реагировать сразу не стал. Или не мог — останавливаются в потоке и выпрыгивают на ходу только в фильмах, а у нас сказка, новогодняя, не с очень хорошим концом, как выяснилось.

Наконец водитель включил поворотник. Я даже мысленно перестала звать его по имени, потому что имя — часть знакомства, а я об этом случайном знакомстве уже пожалела, прижала к себе скомканную куртку и замерла, сжимая и разжимая пальцы, будто боясь, что они не справятся в нужный момент с ремнем безопасности.

— Ты ждешь, чтобы я извинился, так? — сказал незнакомец после того, как все же крутанул руль, чтобы съехать с дороги.

У обочины сугробы — не очень высокие, но очень грязные, а заставить девушку измазаться по уши в снегу на пороге Нового года не может даже абсолютный козел.

— Нет, не хочу. Что мне с твоим извинением делать? Засолить?

— Принять.

— Принимают на грудь, и совсем не извинения. Можешь остановить прямо здесь, — сказала, когда машина уже слишком далеко заехала во двор.

— Полина, мы приехали. Если ты выдержала меня всю дорогу, то вытерпи уж до утра…

Смешок? А мне не смешно — во-первых, я как-то не думала, что это будет абсолютно обычная девятиэтажка и… Я напряглась, но не знала, в какие слова легче облечь свое беспокойство.

— Эта не та ночь, в которую кто-то кого-то терпит… — прорычала я, чувствуя, как под кожу проникли мурашки страха, хоть пока и не объяснимого словами, зато прекрасно — на подсознании.

Машина не остановилась, присыпанный песком снег прекрасно продолжил проседать под толстыми шинами.

— Мы больше не говорим о личном и… Все будет в полном порядке.

Мне бы его уверенность… Так — ничего страшного, у кого-то денег хватает исключительно на крутую тачку и на сдачу — на приличный свитер. На приличную бабу ему не хватило, только на дуру в моем лице.

— Я передумала. Я доеду домой сама.

— Не обижайся, пожалуйста… — заговорил он прежним бархатным голосом, продолжая держать одну руку на руле, вторую — на собаке. — Дорога была тяжелой, я сорвался — на тебя и на собаку. У нее просить прощения не стану. Она меня однажды здорово покусала, так что… Зуб за зуб, как говорится. Полина, Новый год, прекрати… И вообще менять планы тяжело…

— Ты не особо и поменял их, — скрежетала я зубами, будто пережевывала сердце, слишком уж оно кололо под свитером. — Жрачка, выпивка, баба… У тебя там еще что-то было дополнительное? Вещества какие-то?

— Все же трахать бабу проще и экономнее, чем девушку, потому что девушка сначала вынесет тебе мозг. Что такого произошло за эти полчаса, что ты так на меня взъелась? Я тебя силой, что ли, притащил к себе?

Действительно притащил — на тачке, которую сейчас боком впихнул между сугробами на повороте дворовой дорожки.

— Ты ничего не сделал…

— Сказал?

— Я просто поняла, что случайный секс не для меня…

— А новогодний? — перебил Гай со смешком. — Да ладно тебе…

Я не поняла, кому это предназначалось: мне или собаке, которая наконец прорвалась вперед и приняла елозить у меня на коленях.

— Тогда будет только жратва и выпивка, и это уже неплохо… Я тебя назад не повезу и не отпущу, — сказал твердо, а потом снова растянул губы в улыбке, которая была, конечно, на грани усмешки. — Секс на твое усмотрение. Не больно-то и хотелось…

Дорога закончилась и началась игра в гляделки. Но не выдержав моего серьезного взгляда, он сдался — расхохотался.

— Поль, ну Новый год же! Тебе должно быть стыдно…

— За что? — гладила я его против шерсти и собаку — ровно по шерсти.

— За весь этот спектакль. Поль, серьезно, у меня столько секса в этом году было, что я могу одну ночь перетерпеть. Без проблем, поверь, — добавил он, кивая для пущей важности. — Но я не хочу оставаться один. Один в новогоднюю ночь. Поверь, я знаю, что такое встречать Новый год в пустой квартире. Никогда больше… И тебя хочу лишить этого опыта. Тебе же во благо. Пошли домой, нажремся “Оливье”, упьемся шампанским, а там посмотрим… — и Гай посмотрел на меня очень многозначительно. — “С легким паром” или “В Джазе только девушки”. Или “В бой идут одни старики”, если тебе так хочется лишить эту новогоднюю ночь заслуженной романтики…

— Гай, это все так странно, — говорила я про его слова, а не про декорации нашего с ним знакомства. — Ну, елки… — я потеряла дар речи, возможность нанизывать слова на нить хоть маломальского смысла. — Я не знаю. Со стороны это так глупо… Смотрится…

— Ты права. Сидишь в крутой тачке, с дорогущей собакой на коленях, с сумкой, полной жратвы, и говоришь — поеду домой. Полина, смирись. Это твой Новый год. Тот, который ты заслужила. Смирись. Просто смирись. И пошли накрывать праздничный стол. Нужно еще вытащить с антресоли елку и нарядить. А часики тикают… Тик-тик, тик-так… Скоро Новый год, Поля. Новый. Год. С новым мужиком. Поверь, это очень интересно. Будь я на твоем месте…

Ты б заржал! Ну да… Это ты и сделал. А я по-прежнему смотрела на тебя, набычившись. Не могла иначе. Не умела. Я не сплю непонятно с кем, поэтому сплю одна. И в этом моя проблема. Самая большая. Я просто боюсь. А у страха глаза велики — просто два огромных блюдца с каемочкой из ресниц, нарощенных… Вот дернуло меня наклеить себе эти опахала. Может, это у меня эпохальное знакомство, а я кочевряжусь из принципа. Принципа дуры, у которой все есть, кроме мужика.

— Обещай не приставать! — ткнула я в доступного мужика пальцем, оторвав руку от спины Юпи. — Если решусь, я сама. Ладно?

— У меня есть виски. После шампусика самое оно, чтобы оказаться в горизонтальном положении и не сопротивляться.

— Ты обещаешь?

— Иначе ты поедешь домой? — сузил он большие глаза. — Езжай, тебе же хуже. Ничего обещать красивой девушке я не могу, кроме… Шикарной новогодней ночи, е-мое….