Глава 5

Лоренцо

– Столица. Эврона.

Путешественники смотрели на нее с самыми разными чувствами.

Лоренцо – счастливо. Он дома, он почти дома!

Зеки-фрай с опаской. Как-то его встретит чужая страна?

Его дети – с любопытством. Интересно же!

И только Динч злобно щурилась.

Лоренцо решительно отказывался жениться. Не помогали ни крики, ни слезы, ни обмороки. Ответ был один и тот же.

«Ты сама говорила, что свадьба тебе не нужна. Вот и отлично, ребенка признаю, тебе пропасть не дам – и довольно глупостей!»

Ну говорила! И что?!

Всякому ж понятно, эданной быть куда как приятней, чем ньорой! А вот Лоренцо этого не понимает!

И другая…

Адриенна…

Найди ее еще поди, ту Адриенну! У них вон даже королева – и та Адриенна. То есть уже у нас, в Эвроне.

Ладно, сдаваться Динч не собиралась. Вот после родов как возьмет Лоренцо сына на руки, так и поймет! Так и предложение ей сделает!

Наверняка!

А пока хватит и того, что она едет не к своим родным, а к его. В дом Лаццо.

Энцо еще немного волновался, как его встретят да что скажут, но… с Паскуале он столкнулся прямо на пороге. Ньор Лаццо как раз выходил из дома, а Лоренцо спрыгнул с лошади и готовился позвонить в колокольчик.

Увидев эту картину, Паскуале охнул – и едва в обморок не упал.

– ЭНЦО!!!

Лоренцо едва успел подхватить дядю.

– Ну-ну… не надо! Я живой, все в порядке.

– Правда? Но… КАК?!

– А вот так. Меня смыло за борт, поносило по свету, но я выжил и вернулся.

Паскуале потрогал Лоренцо за руку. Но рука была живой и теплой.

Коснулся светлых, сейчас почти льняных волос, выгоревших на жарком южном солнце.

И – признал!

– ЭНЦО!!! Мальчик мой!!!

У мальчика только кости хрустнули. А его спутники тут же расслабились. Если ТАК обнимают, выгонять точно не станут. Любят, это видно. Сразу видно…

Так и вышло.

И в дом всех пригласили, и домочадцы примчались, и Марко позвали, и…

Рассказывать было много чего. Равно как с одной, так и с другой стороны.

Лоренцо познакомил всех с Зеки-фраем, и Фредо Лаццо довольно потер руки.

Компаньонство, говорите? Знакомые в Арайе?

Интересненько, любопытненько, мы еще об этом поговорим. Подробно так, серьезно.

Зеки-фрай не возражал.

Вот Динч вызвала больше любопытства у женской части семейства. Энцо был объявлен «бессердечным», но тут уж рявкнул Фредо Лаццо. Ньоры и даны замолчали и утащили Динч отдыхать и переодеваться. А то как же…

А Марко отвел Лоренцо в сторону для приватного разговора. Об Адриенне.

– Она вышла замуж.

Лоренцо даже плечи опустил. Он знал… но верил! И надеялся.

А вдруг?!

– За короля.

– ЧТО?!

– Ты ведь кое-чего о ней не знаешь. Ты ее сейчас не осуждай. Поверь, другого выхода у нее не было. Вечером, когда все устанут и разойдутся, я приду, и мы поговорим. Хорошо?

Энцо молча кивнул.

А что ему еще оставалось делать?

Это ему еще про Мию не рассказали. Не успели.

* * *

Про Мию Лоренцо спросил сам. Минут через десять.

– А где дядя Джакомо? Мия? Она замуж не вышла?

Фредо и Паскуале переглянулись. И на этот раз уже они утащили Лоренцо в кабинет.

– Энцо, тут такое дело…

– Подробнее, – попросил Лоренцо, начиная осознавать, что дома-то без него беда. И, видимо, серьезная…

– Я тоже виноват, – честно сказал Фредо. – Я должен был подумать, как-то приглядеться… я не сообразил. Но я любил свою дочь. И Джакомо тоже любил. Я и подумать не мог, что оно все так обернется.

– Как – так? – У Энцо по позвоночнику уже не холод бежал – там ледяная дорожка открылась.

– А вот так. Джакомо решил выдать Серену за дана Густаво Бьяджи.

– Да вы что! Он же старик!

Лоренцо про Рубинового короля кое-что слышал. Лично его не видел, но в лавке-то чего не узнаешь?

– Вот, он решил жениться на Серене. Джакомо даже нам не сказал сразу…

– А вы бы вмешались? – прищурился Лоренцо.

Тут уж глаза опустили оба Лаццо.

Ну… как бы… деньги, все же… а от Серены точно не убудет! Жила бы, как сыр в масле каталась…

Лоренцо это понял. Но осуждать не стал. Раньше – может быть. А сейчас… помотался среди людей, понял, что почем. И осознал, что никому-то его сестры не нужны. Кроме него самого.

Так вот. Твоя семья и твои близкие – они только твои. И только ты будешь их беречь, любить и защищать. Никто другой об этом не подумает и не сделает. Скорее уж использует их в своих целях.

Вот как Лаццо.

Все ж они Лаццо, он – Феретти…

Можно дружить, можно хорошо относиться, можно помогать. Но… если встанет выбор между своей выгодой и чужим счастьем, Лаццо выберут свою выгоду. А Серена… поплачут на могилке, если что.

– Что с Мией? – Лоренцо даже не сомневался, что старшая сестра пыталась это остановить. И остановила, видимо, потому что Серену он уже видел. И Джулию.

– Мия убила Джакомо и утопилась.

– А… ы…

Как-то ничего содержательнее у Лоренцо не получилось. Какое уж тут содержание? Шок полный…

– Убила Джакомо?! Утопилась?..

– И дана Бьяджи тоже убила. Подсыпала им отраву, а там и… да, взяла грех на душу. – Паскуале вздохнул. – Потому и говорим… это и наша вина.

Лоренцо скрипнул зубами.

– А если б вы знали? Мию бы заперли в монастыре? Или как?

Лаццо опять переглянулись.

И снова… будь Лоренцо обычным человеком, не переживи он столько всего за последнее время… нет, он бы не понял. А сейчас…

– Дядя Фредо. Дядя Паскуале. Простите, мне это надо серьезно обдумать.

И вышел из кабинета.

Лаццо переглянулись. Они оценили по достоинству и выдержку молодого человека, и его реакцию… ожидали куда как худшего. Но Лоренцо привык уже не рубить сплеча. И отправился размышлять в сад. Там его Серена с Джулией и нашли.

– Братик…

Лоренцо почувствовал, как его обнимают, посмотрел на сестер.

– Девочки… простите.

– Не надо, – покачала головой Серена, понимая, о чем переживает брат. – Мия мне все-все объяснила. И сказала, что надо делать. Ты не думай, она точно жива.

Лоренцо почувствовал, что ему стало легче дышать.

– Правда?

– Да. Она сказала, что иначе остановить Джакомо не получится. Слишком выгодная партия… будь кто-то другой, попроще, можно бы побороться. А так… бесполезно.

Лоренцо кивнул.

Да, пожалуй. Слишком много денег, слишком высокое положение в обществе… и осуждать Лаццо не получается. Разозленный Рубиновый король устроил бы такое…

Лоренцо мог бы не отдать сестру. А вот купцы…

Даже Джакомо, хоть и дан по рождению, но многое определяет среда обитания…

– Я понимаю.

– И не переживай за Мию. Она пообещала объявиться, но не сразу, не раньше чем через год.

Энцо выдохнул.

– Да?

– И под другим именем.

– Понятно. Как вы здесь жили без меня?

Сестры переглянулись и заулыбались. Про помолвки Лоренцо еще не сказали… дану Феретти предстояли определенные потрясения.

* * *

Казалось бы – куда еще?

Но поздно вечером Лоренцо добили окончательно. В дверь постучался Марко.

– Поговорим?

– Проходи. Вино будешь?

В качестве жениха для сестры дан Джерио полностью устроил дана Феретти. А что?

Молод, неглуп, руки и голова на месте, желание работать для семьи есть – остальное приложится. И приданое не размотает, и приумножит еще, и детей неволить не будет.

Нормальный парень.

Завтра еще со вторым познакомится, который Делука, но пока женихи сестер Лоренцо устраивали.

Про Мию бы еще узнать.

Но про нее Марко ничего сказать не смог. А вот про Адриенну…

– Ты не думай. Адриенна тебя любила, и любит, и любить будет.

В этом Лоренцо и не сомневался. То, что между ними, не подделаешь. Но вопросы оставались.

– Она не смогла отказать принцу? Но где она его увидела? Я думал, она просто с кем-то помолвлена? Ее жених ко двору представил?

Марко качнул головой.

– Нет. Я ведь ей молочный брат, что-то слышал, что-то видел… клятву дай, что никому про меня не скажешь.

– Про тебя?

– Я не беру клятву держать сказанное в тайне. Ты не дурак, сам поймешь, кому что говорить. А вот о том, что я это знаю, лучше помолчи.

– Клянусь, – четко произнес Лоренцо. – Клянусь своей матерью – да изольется ее чрево, клянусь своим родом – да пресечется он навеки, клянусь своей честью – пусть будет мое имя покрыто позором, клянусь своим сердцем – да остановится оно в тот же миг. Я не скажу никому о твоем знании.

Марко кивнул. Они друг друга поняли.

– Адриенна и была помолвлена с принцем. С двенадцати лет.

– Как?!

– А вот так… она потомок Сибеллинов. Тех самых.

– Ох…

– Я точно не понял почему, но вроде как Эрвлины нас завоевали давно, а вот право…

– Легитимность.

– Да, вот именно. Не знаю, что именно там не так, но эта свадьба нужна была королю. Еще старому. Ну, ты знаешь, у нас теперь Филиппо Четвертый.

– Да. И… королева Адриенна.

– Да.

Лоренцо ссутулился и прикрыл глаза.

Впрочем, ненадолго.

На арене тоже бывали безнадежные ситуации. Но разве это повод умирать? Вот ничуточки! Он жив и здесь! И с браком Адриенны тоже рано или поздно решится… естественным путем.

Так что юноша открыл глаза и посмотрел на Марко.

– Продолжай.

– А чего тут продолжать? Она была свято уверена, что ты жив. Знала откуда-то, так и говорила. С подарком твоим не расставалась и не расстанется. И любит тебя. Но…

Лоренцо кивнул.

Да, с королем не поспоришь.

– Она знала, что у нее нет выбора. С детства знала. И… я тебя очень прошу. Не мучай ее.

– Что?!

– Тебе придется побывать при дворе. Но если ты начнешь ей признаваться в любви или как-то… ты понимаешь?

Лоренцо понял. И кивнул.

– Я ничего не сделаю во вред ей. Клятву дать?

Марко только фыркнул.

– Не надо. Я и так знаю, что ты ее любишь. Просто прошу: осторожнее. Я тут послушал… муж ее не любит, просто женился потому, что так надо. А любовница мужа вообще распоясалась.

– Что?! Любовница?!

Лоренцо понимал, что такое бывает. Но… у них что, страной идиот правит? С такой женой, как Адриенна, – и еще любовницу? Тебе бриллиант дали, а ты его в лужу – и комок грязи из нее выкопал! Еще и гордишься этим?

Недоумок.

– Да. Некая Франческа Вилецци… слышал?

– Знаю. Слышал.

– Вот. Так что держи себя в руках. И не бросайся сразу спасать деву от драконов, хотя бы поговори с ней сначала.

– Обещаю.

Марко посмотрел на… да, почти брата. Родственниками ведь будут.

И только рукой махнул.

– Выпьем?

– А давай…

Головы наутро болели у обоих. Но на душе у Лоренцо точно стало легче. У него есть семья.

Да, вот такая. Но если подумать…

Лаццо после скандала могли вообще сдать девочек в монастырь. Или еще чего утворить, замуж срочно выдать. Абы за кого. А они и женихов подобрали хороших, и заботились, и…

И девочки счастливы.

И Мия найдется. Он уверен.

Адриенна же…

Если бы она вышла замуж по любви, Лоренцо было бы намного хуже. А по принуждению, да еще такому… нет уж! Обвинять любимую не в чем! А вот быть рядом…

И найти случай поговорить.

И любить, любить… чтобы она знала, что не одна, чтобы верила, чтобы надеялась на лучшее…

Он может. И будет. И пошел к чертям сей король! Любимую Лоренцо никому не отдаст!

Мия

Рикардо встретил закутанную в плащ девушку совсем рядом с ее домом.

Бабы же! Дуры!

Запросто или ошибется, или передумает, или влезет куда… ну бабы же! Ясно все! Лучше им воли не давать!

Баттистина, закутанная в плащ так, что даже нос не торчал, кинулась ему на шею.

– О мой герой!

Герой закивал. Мол, я согласен…

– Баттистина, умоляю, не время!

Ага, не время!

Когда в крови невинной девушки бушует пламя страсти и оно готово вырваться и опалить несчастного, пробудившего огонь. И она обязана выразить благодарность своему спасителю от родительского произвола и тирании! Додумались!

Замуж насильно выдавать!

Кошмар!!!

Сказал бы по этому поводу Рикардо много чего, да некогда было. И священник ждет, такие все корыстные твари! Сказал: буду ровно два часа ждать, и ведь так и сделает! Потом развернется и уйдет! Никакого понимания о любви, сплошные деньги у всех на уме!

И карета тоже… да, у Рикардо есть своя, но она… вот Мию туда посадить можно было. А вот Баттистину нельзя. Неромантично-с!

Дерево, даже местами некрашеное…

А надо что-то роскошное, с позолотой и даже цветочками… опять, опять расходы!

Так что Рикардо плюнул на все и подхватил девушку на руки… что ж ты лопала-то, как не в себя! Зараза!

Вот Мия была легкой, а эта… тушка такая увесистая… и откуда что берется. Зато, во-первых, уверился, что точно Баттистина: капюшон упал, открыв мордашку; а во-вторых, смог начать двигаться. Эх, лишь бы в лужу дуру не уронить! Вот тяжелая, зараза!

Не уронил…

И до кареты донес, и на подушки опустил (два лорина в час за аренду, у-у-у-у-у-у!), и даже сам припал на колено… попробуйте сами, еще как раскорячитесь! И даже умудрился куртуазно даме ручку чмокнуть.

От благоговения-с…

Потом захлопнул дверцу и уселся рядом с кучером.

– Ну!

– Н-но! – отозвался кучер.

И карета тронулась. Колеса застучали по мостовой… на козлах Рикардо сидел не просто так. Знает он этих конюхов, тот сейчас будет полчаса по городу колесить, а потом еще надбавку возьмет! А вот перебьется!

Рикардо не какой-то там провинциал, чтобы его так дурили, он столицу знает…

Ну, может, он здесь и не родился. Но это просто случайность! Вот!

И нечего тут сворачивать, прямо надо ехать!

Кучер покосился на дана, но промолчал. Прямо так прямо. Сам виноват, дурак. Может, улицы ты и знаешь, а вот где и когда золотари работают – уже нет. Так бы их и объехали аккуратно, а нет – так нюхай! Наслаждайся!

Рикардо и насладился. Баттистине в карете еще не так перепало, а вот ему полной ложкой духовитости отсыпало. Даже расчихался.

Кучер помалкивал.

А вот не его дело.

Ну жулик ты и прощелыга! И плевать! Девка сама дура, что на тебя клюнула, ее родители дураки, что за дочерью не следят, а ты… а ты первый дурак, если думаешь, что альфонсу сладко живется. Если чего тебе и дадут, так потом три шкуры снимут.

Извозчики – они много чего видят и знают. Но молчат. Так что…

Вот и храм.

Приехали.

* * *

Обряд прошел быстро. Да и что там – того обряда? Священник ждал, книга готова, разрешение на брак есть, правда, заплатить за него пришлось еще двадцать лоринов («Ква-ква-ква», – нежно распевала личная жаба Рикардо), но это же надо! Это необходимо!

Обменяться кольцами (еще пятьдесят лоринов, ква) – и опять в карету. И в таверну.

Правда, тут Рикардо уже постарался. И номер свой приказал отмыть, и цветов везде напихать… сволочи!!!

Ну кто ж розы – да на кровать… штаны-то не кожаные, а колючки у них метровые. Баттистина через юбки и не почуяла, а вот ему – да. Ему тяжко пришлось.

Но справился!

Не опозорился!

И Баттистину порадовал, и сам удовольствие получил, и, главное, брак консумировал!

Все, теперь расторгнуть его уже нельзя. Никак. Можно, правда, убить Рикардо, но Баттистину это уже честной девушкой не сделает, только вдовой. Так что…

Завтра с утра попробуем договориться с тестем.

А пока… еще раз?

Почему бы и нет. Баба – она ласку любит, вот чтобы завтра выглядела совершенно счастливой – надо! Вперед, Рик, ты справишься!

* * *

– Дан Андреоли, я умоляю о прощении!

На следующий же день не вышло, увы.

Баттистина оказалась жутко избалованной, капризной и совершенно ненасытной в постели. Так что Рикардо вспомнил про Мию с тоской. В первый, но, похоже, не в последний раз.

Мия тоже была ненасытна в постели. Но все остальное…

Номер убогий.

За окнами шумно.

Еда отвратительная!

Слуги непочтительные, этот воняет луком, та косит, а третья вообще тебе улыбнулась! Ты забыл, что ты женатый мужчина?!

Как ты вообще смел заметить, в каком она платье?! Ясно, ты на ее вымя смотрел, вот и заметил!!!

Унять Баттистину можно было только постелью, но к концу четвертого дня Рикардо начал подозревать неладное. Он нормальный мужчина, а не это самое… которое у статуй вечно воздето вверх! Он так не сможет! У него не постоянно…

Как это называется? Приапизм?

Вот, у него – не оно!

Жаль, что Баттистину это не интересовало. Равно как и рассказы Рикардо о себе. Вот о своих чувствах девушка говорила много и охотно: о том, как угнетали ее родители, как не понимали и не одобряли…

А вот что касается Рикардо…

Баттистина искренне полагала, что молодой муж должен любить ее, носить на руках и выполнять все прихоти.

Мириться с родителями?

Вот еще не хватало!

Нет-нет, дорогой, сейчас отец нас просто убьет! Лучше мы поедем к тебе в имение, поживем там годик на лоне природы, там наверняка прекрасное место… а через годик, когда я рожу тебе ребеночка… лучше сразу двоих, близнецов, отец меня простит, и мы сможем вернуться в столицу.

Рикардо от одной мысли начинала дрожь пробирать.

Да не для того он из глуши уехал, чтобы в нее возвращаться. Плюс к тому же в Демарко сейчас Мия. Беременная.

А на что она способна… о, Рикардо примерно это представлял. И стать молодым вдовцом, не получив никаких плюшек, ему совершенно не хотелось. Впрочем, к концу третьих суток он готов был это обдумать.

Ну дура же, дура, ДУРА!!!

Ага, видели глазки, что покупали…

Секс обладает хорошим мозговыносящим действием – что есть, то есть. Рикардо лишний раз убедился, что бабы этим местом думают. Не верхним, а нижним… вот он, пример. Стоит рядом с ним и мямлит.

А вот дан Джорджо Андреоли настроен весьма и весьма нелюбезно.

– Прощении? Соблазнив и опозорив мою дочь?!

– Мы женаты, – поспешил сообщить Рикардо. И копии документов положил на стол тестю.

– Папочка, я его люблю! И у нас будет три ребенка, и все мальчики, – сообщила очень вовремя Баттистина. – Может, даже близнецы.

Дан Андреоли ядовито хмыкнул.

– Угу. И все родятся сразу. В один день.

– Мне Ронетта говорила, так бывает, если ты… это… в один день! – выдала Баттистина. Побагровела, мучительно, пятнами…

Мужчины переглянулись, и дан Джорджо ехидно ухмыльнулся.

С одной стороны… пятно на репутации. Это понятно.

С другой… если такую дуру замуж за сына компаньона выдать, как бы потом полного раскола не было. Может ведь и так случиться. Кто за подобный подарочек поблагодарит? Только что сумасшедший…

Итак, дочь замужем.

Если сейчас прибить ее мужа, кто с ней потом мучиться будет? Пра-авильно. В семью она вернется, не поедет же она в глушь… так что…

Дан Андреоли положил ладони на стол.

– Если вы поженились против моей воли, благословения и приданого вы не получите.

– ОТЕЦ!!! – ахнула Баттистина.

Приданое! Это же… как же…

– Есть то, чего я тебя лишить не могу. Дом в столице, на Абрикосовой улице. Тебе его бабка завещала, вот… ключи. – Дан Джорджо положил на столешницу брякнувшую связку. – Платья, украшения, безделушки забрать можешь – мать проследит, чтобы ты чужого не прихватила. И будет с тебя. Муж есть, вот пусть он содержит, он и обеспечивает.

Рикардо стоял как оплеванный.

На такой поворот событий он, конечно, не рассчитывал. Ему хотелось…

Ну как минимум жить в доме тестя, пользоваться его положением и достатком, радовать его внуками… за которых Рикардо тоже что-то хорошее полагается, разве нет? Он вообще на этой дуре женился! Да кому б она нужна была, если бы не Рик?

О том, что с приданым – кому угодно, да и ему только за приданое, Рикардо не думал. Он же не какой-то охотник за деньгами, он другой! Понимать надо разницу!

– Дан Андреоли, – откашлялся Рикардо. Дураком он не был и понимал, что именно сейчас можно отыграть без потерь. – Я понимаю, вы сердитесь. И признаю ваше право гневаться на меня.

Ответом ему был насмешливый взгляд.

Право ты признаешь?

Молчи, тварь, пока кирпичом не заткнули!

– Я умоляю вас об одном. Позвольте Баттистине навещать мать. Она будет тосковать по родным и близким…

Ответом ему были два взгляда.

Первый – восхищенный. Баттистины.

Ах, как же благороден ее супруг! Как хорош собой… почти как в романе! Просто такой… ну ах же какой!

Второй – ехидный от дана Андреоли.

Умный подлец – все равно подлец. Только еще и опасный, и гадкий… ничего! Разберемся!

– Я позволю матери навещать Баттистину.

Пусть полюбуется на дочурку. Поделом… говорил же, не надо девке романов давать, и вообще… зачем женщине читать? Потом она глупостями увлекаться начинает.

То права какие-то, то романти́к…

Нет-нет, это совершенно лишнее. Вот молиться умеет, шить научилась – и замуж! За-муж! Дети пойдут, так и вовсе не до дури будет! Но супруга ж кишки перематывала… доченька! Младшенькая…

Тьфу!

Рикардо не показал, что его этот вариант чем-то разочаровал. И поклонился.

– Я благодарю вас за эту милость, дан Андреоли.

– Вот и прекрасно. Тина, иди проверяй свои вещи и с матерью поговори, дрянь. Она переживает.

Баттистина задрала нос и вышла вон.

Джорджо насмешливо посмотрел на Рикардо.

– Значит, так, юноша. Своего вы добились, богатую дуру поймали.

– Дан…

– Молчи и не перебивай, сопляк. Я таких, как ты, сотни перевидал, кого и похоронил. Плевать… запомни. Денег не получишь. Жить будете на твое жалованье. Королева вообще гневалась и хотела отослать тебя в имение – едва умолил не лишать дочери.

– Благодарю вас, дан Андреоли…

Мужчина махнул рукой.

На самом деле, кто там и кого умолял…

Ее величество вчера вызвала его к себе. Он уже второй день разыскивал дочь, жена лежала с приступом, самому плохо было… Адриенна посоветовала проверить конкретную гостиницу и конкретного человека. Но ничего лишнего не делать.

Так дан Джорджо и поступил.

Обнаружил довольную и счастливую дочь, уже не дану, а эданну, взъярился, но… решил еще раз прийти к королеве. А вдруг?

Ее величество мужчину не разочаровала.

– Дан Андреоли, – королева тщательно подбирала слова, чтобы не сказать лишнего. Но умный человек поймет… – Дан Демарко не ангел, и наследил он за собой достаточно. Я уверена, что Небеса покарают негодяя, – точнее Мия, когда родит и придет в себя.

– А дочь?

– Полагаю, что к тому моменту она должна разочароваться в супруге. Поймите правильно, дан Андреоли, я знаю о некоторых делах дана Демарко, но… если Баттистина будет рядом, она может пострадать просто так. Потому что была рядом.

Это дан Андреоли понял и закручинился.

– Но…

– Не давайте им денег. Вот и все.

– А приданое?

– А благословение? Главное, чтобы они не слишком показывались вместе в свете…

Мия будет мстить. В этом Адриенна была уверена. Только вот… кому? Одному Рикардо или Баттистине тоже? Впрочем, на это королеве было наплевать.

Жестоко?

Это сложный вопрос. Рикардо тоже поступил жестоко. А Баттистине и вовсе было бы наплевать на Мию. Лично для Адриенны жизнь и здоровье подруги были важнее сорока таких Демарко. Она бы и сама их… того, лишь бы Мие хорошо было.

– Думаете, ваше величество?

– Поверьте, дан Андреоли, это лучший вариант из возможных. Обдумайте сами, но…

– Простите, ваше величество, но почему вы принимаете такое участие в моем деле?

Адриенна хмыкнула. Опять же, к чему было скрывать правду?

– Дан Демарко причинил много зла. В том числе и человеку, который мне дорог.

– Но ваше величество…

– Почему я распорядилась взять дана Демарко в гвардию? Почему не гоню? Потому что здесь он под присмотром, вот и все. А где-то там опять возьмется за старое… я так надеялась, что вы проконтролируете дочь! Ведь было, было же…

Дан Андреоли только голову опустил.

– Простите, ваше величество.

– Дан, вы, главное, дочь попробуйте вытащить, прежде чем будет поздно.

Намек дан Андреоли понял и сейчас, прикинув, претворял в жизнь королевские инструкции. В таверне или еще где Баттистину не удержишь. А вот дом…

Его надо обставить, нанять прислугу, привести в порядок сад… да много чего надо. Днем дом, ночью муж. А еще безденежье, повышенные требования дочки, ее очаровательный ласковый характер…

Да, месяца на три мужчины хватит. А потом намекнем Баттистине, что ее всегда ждут дома. Но без мужа. Вернется, никуда не денется…

И вообще.

Это у нее с детства. Орет, пока куклу не получит, поиграет пару дней – и бросит. Вот и тут… кукла, правда, крупновата вышла, но если удастся это дело уладить по-тихому…

Найдется и за кого молодую вдову выдать. Правильно, с выгодой…

Найдется.

Он пока и поищет.

– Только вот тебе это не поможет! Тебя я содержать все равно не буду. Живите, как получится, а ко мне не приходите. Дочь я приму, а тебя нет.

– Мы любим друг друга, дан Андреоли. И будем счастливы.

Ответом Рикардо был насмешливый взгляд.

Будете?

Ну-ну… попробуйте!

И честно говоря, Джорджо свою дочку знал куда как лучше, чем Рикардо. А если бы ее так знала королева… она бы сказала, что Мия будет не убивать, а наносить удар милосердия. Нельзя же так мучить человека, даже если он и подлец! Лучше уж четвертование! Точно быстрее.

Адриенна

– Ваше величество, я умоляю выслушать меня…

Как Адриенна не упала после этих слов!

Этого голоса!

ЛОРЕНЦО!!!

Повзрослевший и раздавшийся в плечах, получивший несколько шрамов, в том числе и на лице, с длинными льняными волосами, стянутыми в хвостик.

Такой весь… невероятно красивый. Даже в простом сером дублете. Вон как придворные дамы оживились. И фрейлины.

А она…

Адриенне впервые захотелось провалиться сквозь землю.

Бледная, страшная, худая, словно скелет, зато с пузом… еще и одежда самая простая, куда ей тут наряжаться? Когда то тошнит, то в обморок падаешь, то еще чего… нижнее платье голубое, верхнее черное… украшений вообще нет, сегодня даже на серьги сил не было.

Ой, кошмар какой!

И он ТАК смотрит…

А Лоренцо так и смотрел. И смотрел бы, и не отходил, и просто держал за руку, разговаривал, слушал… был бы рядом – и больше ничего не надо.

Не видел он ничего в упор. Ни простого платья, ни волос, заплетенных в тугую косу, ни еще какой-то ерунды… о чем вы вообще?

Это его любимая!

Она прекрасна в принципе!

А вот то, что она худенькая и бледная, – непорядок. И то, что вся осунулась… убить ее муженька мало, гада такого! О чем он вообще думает?!

И беременность…

Да любой нормальный мужчина в это время должен быть рядом с женой! Помогать, поддерживать, не расстраивать… даже отец так говорил Лоренцо. Хоть дан Пьетро и не был образцом примерного супруга, но…

Но даже он!

А этот… к-король где?!

Нет.

И пропади он пропадом.

Лоренцо сделал шаг вперед и опустился на колени перед своей королевой. Поднес к губам край ее платья.

– Ваше величество…

Синие глаза встретились с карими. И все.

Все стало не важно. Все стало пустым и серым вокруг. Потому что самые важные слова были сказаны… они не прозвучали вслух, но глаза сияли, и губы тоже улыбались. А слезинка…

А кто ее там заметит?

Ерунда какая! Ее величество беременна, она не то что плакать, она даже в обморок упасть может!

– Люблю тебя…

– Люблю тебя…

И не надо больше ничего. Есть только небо – одно на двоих. И капельки слез, бегущие по бледным щекам Адриенны Сибеллин…

А в толпе придворных черным бешенством исходил дан Санторо.

Здесь и сейчас он понял, почему ему отказали. Или думал, что понял. В конце концов, честь, верность и прочее – это лишь слова. Когда постоянно слышишь, как через них переступают, начинаешь и сам относиться ко всему достаточно критически.

Поэтому подсознательно он искал другую причину для отказа Адриенны. Ну не просто ж это так? Вот такой замечательный он – и такой обидный отказ!

А сейчас…

И больно, и обидно, и…

СУКА!!!

Так бы и взвыл во все горло, да вот беда – нельзя. Прием-с. Малый королевский, и что присутствует только одна королева – не столь важно. Оставалось лишь давиться черной желчью.

Гадина, какая ж гадина!!!

НЕНАВИЖУ!!!

Потому что вижу, что может быть иначе!

Как это может быть иначе!

Кардинал себя знал и никогда не простил бы такого. Чтобы он вернулся, а его женщина замужем за другим, еще и беременна, и вообще…

А тут… да у Лоренцо Феретти и мысли нет обвинить в чем-то королеву. Наоборот, он на нее смотрит как на икону. И она на него… есть в мире другие мужчины?

Наверное, да.

Только вот не для нее. Даже останься она единственной женщиной в мире, даже кинься к ее ногам… да кто угодно… ей будет все безразлично. На троне она выполняет свой долг.

А любовь…

Вот она.

Настоящая и беспримесная. Когда две души сливаются в одну, и присутствующим становится даже немного стыдно. Казалось бы, что тут происходит? Пришел дворянин, подал прошение, поцеловал подол платья королевы… ладно, это вольность, но кое-кого и к ручке допускали. А тут сразу видно, что ничего интимного не происходит.

И все равно…

Словно они увидели что-то невыразимо личное. И прекрасное.

Настоящее.

То, что дается далеко не всем и не просто так. И как еще это самое «то» получить и отстоять, и чем заплатить придется, и сто́ит ли оно того?

А вот сто́ит!

Перед ними сейчас пример того, что они потеряли. Что-то такое важное и настоящее. И жить становится намного легче. Потому что… У тебя не сбылось? А и не важно! Оно есть!

То самое, искреннее и чистое, о котором, оказывается, не врут авторы романов. И завидовать такому просто не получается. Разве что понадеяться… ну будет же чудо? Наверняка будет, рано или поздно. Дайте только время…

Мужчина и женщина смотрели друг на друга.

И словно золотистое сияние расходилось от дворца. Тепло, солнышко… да, вот так!

Сибеллины – свет и счастье своей земли. Особенно когда счастливы сами. И несут его людям не по долгу службы, а вот так!

Сияя.

И людям становилось легче. Даже тем, кого на приеме не было. Расправлялись плечи, появлялись улыбки на лицах, Филиппо Четвертый заулыбался от внезапно нахлынувшего приятного ощущения, больные выздоравливали, не сразу, конечно, но болезнь начинала отступать, поджимая свой облезлый хвост, и зеленели даже растения.

А посреди розария стоял и чесал в затылке дан Матео Кальци.

И не знал, как даже самому себе объяснить, что на кусте с черными розами распустились несколько новых цветов.

Белых, с крохотным черным пятнышком в самой сердцевинке.

Откуда, а?

* * *

Пауза продлилась недолго, всего-то минут пять. Но сколько ж всего в ней уместилось!

Беззвучно взвыв, вылетел из зала кардинал Санторо.

Утерла слезинку эданна Чиприани.

А Адриенна улыбалась, ласково и искренне. Впервые за все время своего пребывания во дворце. Так счастливо, что и все остальные в зале заулыбались.

Почему-то ни у кого не возникло пошлых мыслей. Сразу было видно… вот ничего между этими двоими не было. А любовь – есть.

– Дан Феретти, я рада, что вы живы. Ваше поместье ожидает вас.

– Ваше величество, я умоляю вас позволить мне бывать при дворе.

– Гвардия? – вслух подумала Адриенна.

«Что угодно, – мысленно ответил ей Лоренцо. – Лишь бы видеть тебя и быть неподалеку. Тебе и так тяжело пришлось, а меня рядом не было. А теперь я вернулся и никому не позволю тебя обидеть…»

Королева качнула головой, отвечая своим мыслям.

Гвардия не подойдет. Кто у нас гвардии полковник? Правильно, его величество. Тогда…

– Нет, гвардия, пожалуй, не совсем то…

– Ваше величество, – улыбнулся Лоренцо, – я прибыл из Арайи. И учился там в школе боя. Возможно, я смогу показать вашим гвардейцам нечто новое…

– Учитель фехтования?

– Нет. Не фехтования, а боя, – качнул головой Лоренцо. – Если ваше величество позволит…

– Ваше величество! – Капитан королевских гвардейцев, дан Просперо Кастальдо, был в зале. И спускать такое покушение на основы не собирался. – Позвольте! Невесть кто будет нас учить?

Лоренцо посмотрел на королеву.

– С вашего позволения, ваше величество?

– Позволяю, дан Феретти.

– Дан… простите?

– Кастальдо.

– Дан Кастальдо, вы ведь капитан гвардии, верно?

– Да, молодой человек.

– Если пятеро ваших гвардейцев не смогут победить меня, вы согласитесь, что я могу их чему-то научить?

– Пять поединков за день?

Лоренцо едва не пожал плечами. Не гоняли тебя часами по арене…

– Я имел в виду пятеро за один раз. С любым оружием.

– А вы?

– Меч и щит. Мне хватит.

– Вы слишком самонадеянны, дан Феретти.

– Я готов хоть сейчас ответить за свои слова. На плацу… где у вас тренируются?

Дан Кастальдо вопросительно посмотрел на королеву. Спор переходил в какую-то новую плоскость. Но Адриенна только улыбнулась.

Уверенность Лоренцо она чувствовала как свою. И знала: пятеро гвардейцев ему вреда не причинят. Вот если бы штук двадцать… а, все равно не причинят!

– Сколько вам нужно времени на подготовку? Дан Кастальдо?

– Полчаса. И я соберу пятерых воинов, – решил капитан.

Нет, можно бы и быстрее, но хотелось не абы кого. А тех, кто сможет проучить выскочку, не убивая. Ну и не уродуя…

– А я бы пока размялся? – пожал плечами Лоренцо. – И рубаху бы старую… неохота одежду портить, ваше величество.

Адриенна поглядела на фрейлину, стоящую рядом.

– Леонора, у меня есть для тебя поручение. Сходи в мои покои…

Леонора выслушала и удрала. А Адриенна поднялась с трона.

– Где будет происходить поединок?

– На заднем дворе, ваше величество, – отозвался дан Кастальдо, который уже давал указания, кого и откуда позвать, – но вы…

– Я хочу присутствовать. Такое не каждый день увидишь…

– Ваше величество, может быть кровь…

– Я обещаю никого не убить, – открестился Лоренцо. – Давайте или до первой крови, или до невозможности продолжать бой…

– До первой крови, – прошипел дан Кастальдо.

Лоренцо только плечами пожал.

– Как прикажете.

* * *

Да, в жизни часто так получается, что на бой надо выходить – вот в любой момент! Пираты напали, разбойники налетели, шли хулиганы и осознали острую потребность в твоем кошельке… да всяко бывает. Но если есть возможность нормально размяться – надо так и сделать! Лоренцо и сомневаться не стал. Это не арена, но попотеть придется. И к площадке лучше привыкнуть заранее.

Ощутить ее под ногами, подвигаться, прочувствовать…

Перекатиться, размять шею, плечи, ноги… подвигаться…

Какое самое слабое место бойца?

Именно что ноги. Надо двигаться, в бою постоянно надо двигаться. Поэтому ноги должны быть хорошо развиты. И Лоренцо разминался, не обращая внимания ни на кого.

Пока не появилась Адриенна.

– Ваше величество…

– Это вам, дан Феретти. Полагаю, этот клинок достоин вашей руки…

Лоренцо протянул две руки ладонями вперед. И Адриенна вложила в них тот самый клинок.

Перо.

Лоренцо медленно вытянул клинок из ножен – и едва не ахнул. Это гладиаторы тоже могли. Узнать по-настоящему хорошее оружие… этот клинок был достоин короля.

– Это Перо. Перо Ворона, – тихо сказала Адриенна. – Когда-то он был отдан защитнику древней королевы.

Морганы Сибеллин.

И сейчас его отдает уже Адриенна Сибеллин. Все возвращается на круги своя.

– Я буду его достоин.

Лоренцо коснулся губами клинка.

Да… вот тут была его проблема. Одна из.

Он, конечно, мог сражаться любым оружием. Но найти то самое… чтобы казалось продолжением твоей руки… он ведь еще растет! Тяжелые клинки ему не слишком удобны, а легкие… везде есть свои тонкости. Хороший меч найти так же сложно, как и хорошую жену. Может, и сложнее.

Но этот меч был хорош.

Так и заплясал в его руке, так и запорхал, словно обрел свою волю и разум. И долгожданного хозяина.

Да так и было.

Артефакты разумны. А кто этого не признает… пусть сам последствия и расхлебывает.

Перо признало нового Ворона. И готово было ему служить – до смерти.

– Вы готовы, дан?

Просперо выходил на площадку. Вслед за ним шли пятеро гвардейцев в алом, с белыми перевязями, окидывая Лоренцо весьма насмешливыми взглядами.

А что?

Они тут все такие красивые, в мундирах, в плащах, они элита. И против них мальчишка, которому и двадцати не исполнилось, стройный, даже изящный, гибкий… в простых серых штанах и рубахе явно с чужого плеча.

Как его воспринимать всерьез?

Щит для Лоренцо был у дана Кастальдо. Меч тоже, но… другой клинок Лоренцо уже не хотел. Только этот.

Который так удобно лег в руку, словно под нее и ковался. И блеснул синими огнями черный камень в рукояти. Там, в самой его глубине, плескалось небо и били, резали воздух вороньи крылья.

Шаг вперед… поклон.

– Бой!

Лоренцо не стал ждать, пока на него нападут. Он сорвался с места и помчался вперед. Кажется, такого гвардейцы не ожидали… удар – парировать, еще удар – и развернуться, потому что он проскочил мимо.

– Минус двое! – рявкнул дан Просперо.

До первой крови, говорите?

Вот и получайте! У одного из гвардейцев царапина оказалась на щеке, у второго – на плече. Аккурат на перевязи. Медленно, словно нехотя, перевязь распалась – и стекла на землю. Перерезанная.

А как?

Мундир-то алый, на нем пока еще кровь заметят…

Мастерство Лоренцо оценили по достоинству. Двое гвардейцев оскалились, но с площадки ушли. И только потом, когда прошла первая злость, оценили мастерство противника.

Клинок же!

Царапнуть человека по лицу, да еще так, что при бритье сильнее, бывает, режутся, это действительно надо чувствовать меч как продолжение своей руки. Чуть что не так – это лицо! Можно и глаз выколоть, и нос отрубить, и распахать так, что ни один лекарь потом не поможет…

Лоренцо тем временем не ждал атаки.

Трое оставшихся гвардейцев рассредоточились – и пошли на него, постепенно окружая с трех сторон… м-да. Кажется, они в выигрыше, им надо нанести одну царапину, а ему – три.

И что?

Это только кажется.

Лоренцо стоял и ждал, пока все трое не приблизились достаточно. Никогда не бывает так, чтобы все шли синхронно. Кто-то будет на шаг впереди, кто-то сзади… отлично! Есть!

Лоренцо в прыжке преодолел расстояние до ближайшего гвардейца, но ударил не мечом, а щитом. Сильно, жестко… в плечо, сбивая и разворачивая – и толкая его на соседа.

Есть!

Один гвардеец чудом не нанизал второго на клинок. А Лоренцо еще ему царапину вслед добавил… Ну, куда вышло. Целился в спину, получилось чуточку пониже… но получилось же! И штаны не спадают, все прилично. Сойдет!

– Вышли! Оба! – рявкнул на своих гвардейцев дан Кастальдо. Он-то понял, что произошло.

Хотел бы Лоренцо… это он развернул и толкнул. А мог бы и клинком полоснуть… считай, один мертв. А пока второй сбился… и его добил бы. Ничего сложного.

Остался последний гвардеец.

Лоренцо подумал пару минут, а потом…

Потанцуем?

Вы видели, как я умею убивать. Теперь смотрите, как я умею танцевать…

Лоренцо просто загонял несчастного гвардейца по площадке. Бедняга пытался его достать… да как только не пытался! Но куда там!

Клинок противника был везде. А невезучий гвардеец или воевал с воздухом, или натыкался на подставленный щит, или…

Нет, все было бесполезно.

Дан Кастальдо точно оценил.

Адриенна вообще смотрела… Она просто смотрела. И Лоренцо летать был готов.

Она здесь, она рядом, она есть!!!

Ладно, будем заканчивать. Себя он показал, а Адриенне тяжеловато уже находиться на жаре. Удар, еще удар… гвардеец четко понял, когда притворная игра сменилась настоящим наступлением. Вылетел и зазвенел по камням клинок, сверкнула у горла холодная сталь, царапнула, упал на землю надрезанный шейный платок…

И первым зааплодировал дан Кастальдо.

Просперо умел признавать ошибки и восхищаться чужими талантами.

– Дан Феретти, вы… это арайская школа?

Лоренцо кивнул.

Не рассказывать же при Адриенне, что это школа выживания?

– Я правильно понимаю, вы так, как с последним, могли и с двумя играть, и с тремя?

– Даже с пятью, – кивнул Лоренцо. – Но так сложнее… не хотелось, чтобы гвардейцы покалечили друг друга.

Гвардейцы дружно изобразили злых гадюк, но Просперо только пальцами прищелкнул. Мигом замолчали.

– Дан Феретти… Ваше величество, если дан Феретти согласится потренировать моих оболтусов, благодарен буду.

Адриенна кивнула.

– Полагаю, это можно будет устроить, если одобрит его величество.

Для Лоренцо мигом померкла вся радость.

Его величество…

Ну забыл! Тоже мне… Король! Тьфу, дурак!

– Я лично пойду к королю, – рубанул воздух рукой Просперо. – Такое самому нужно!

Лоренцо поклонился, но, когда он хотел протянуть клинок Адриенне, та качнула головой.

– Пусть служит вам, как служил первому своему хозяину.

– Мой клинок и моя жизнь принадлежат вам, ваше величество.

Адриенна кивнула.

– Я принимаю вашу службу, дан Феретти.

– Ваше величество. А я прошу… если вы не возражаете, мы с даном Феретти сейчас к королю и пойдем?

Дан Кастальдо плюнул на все и лично потащил Лоренцо к королю. Сообщить, что нашелся такой специалист… ну вот такой мастер…

– Где ты учился?

Ему Лоренцо врать не стал.

– Это не для дамских ушей. Но в Арайе я был гладиатором.

– Черт!

– Именно. Я сражался на арене, убивал, несколько раз едва сам не умер… кстати, со мной в Эрвлин приехал ланиста.

Просперо был достаточно образованным, чтобы знать, кто это такой. Но на всякий случай…

– Тот, кто готовил бои?

– Зеки-фрай и меня тренировал. Не лично, но именно как тренер он не имеет цены.

– Зеки-фрай, значит…

– На родине… Так получилось. Он не поладил со своим хозяином, и тот приказал затравить его на арене. А чтобы поиздеваться, предложил желающим из гладиаторов защитить его.

– Хм…

– Я рискнул и выиграл свою свободу и его жизнь.

– Полагаю, хозяин был недоволен?

– Мне до сих пор жаль, что я был серьезно ранен. Стоило бы… проверить на прочность его недовольство.

Мужчины переглянулись. Лоренцо хищно оскалился, и дан Кастальдо подумал, что правильно он тащит парня к королю.

Такое ему и самому нужно…

И этот… Зеки-фрай? Всех берем! Потом разберемся!

* * *

Король…

Лоренцо едва зубами не заскрипел. Бедная Риен. Бедная его девочка…

Ладно-ладно, внешне Филиппо даже симпатичный, не считая бледно-голубых глаз, словно с чужого лица взятых, но вот это ощущение…

Никакой.

Мягкая глина. А кто скульптор?

Когда-то был его отец. Теперь же… было ощущение, что вылепили скульптуру, а потом ее опять нагрели – и принялись переделывать. Половина старая, половина новая. А вместе – ужасно!

Это как ужа и ежа скрещивать… выродок, да и только!

– С чем пожаловали, дан Кастальдо?

А вот это и есть скульптор. И вот тут Лоренцо едва не сплюнул.

Вот на ЭТО можно променять Риен?! Его Риен?!

Да он что, больной?! Идиот на всю голову?! А ничего другого парню в мысли и не пришло… ну шлюха же! Дешевая, грязная, гадкая… на арену Зеки-фрай и то таких не водил, чтобы гладиаторов не заразили чем…

Красивая?

А вот красоты Лоренцо и не заметил. Все затмевало какое-то зловоние… ей-ей, если эта дрянь до него дотронется, его просто вырвет!

Просперо что-то объяснял, рыбьими глазами смотрел король, а Лоренцо боролся с тошнотой, которая накатывала волнами. То приливала, то отступала… да что ж, никто этого не ощущает?!

Вообще никто?!

Бред какой-то…

Король сомневался, хмыкал, расспрашивал Лоренцо о его жизни на арене, и дан Феретти послушно отвечал. Смотрела черными глазами эданна Франческа, умолял тут же подписать приказ дан Кастальдо, пока никто не переманил такого бойца. А Лоренцо просто не понимал: почему?! Почему этого никто не чувствует?!

Гнилью же воняет!

Тухлятиной!

Мерзость редкостная!

И, может быть, именно потому, что Лоренцо демонстративно держался подальше от эданны Франчески, его величество и согласился. Пусть будет.

Пока – на год. Потом продлим, если что.

Да, и второй тоже.

Жалованье?

Как у лейтенанта гвардии. Остальное… опять-таки посмотрим… будет видно.

Лоренцо кланялся и благодарил. Но на самом деле…

Как же ему хотелось убить! Трех ударов хватит. На всех… дан Кастальдо? Его первым, чтобы не защищал и не мешался под ногами. Потом бабу, потом короля. Он мог бы.

И нельзя. Пока нельзя.

Если он так сделает, Адриенна будет вынуждена его казнить. Это ее сломает.

Впрочем… нельзя сейчас. Но кто сказал, что будет нельзя потом?! Эту эданну он точно убьет! Такое не должно поганить землю!

И ведь никто не замечает…

Если бы Лоренцо рассказали о его происхождении всю правду. Если бы объяснили, что его обоняние в несколько раз чувствительнее обычного человеческого, если бы Мия не скрывала от него свои знания…

Если бы.

Тогда он не удивлялся бы ничему. Все и так ясно. Франческа просто… пропиталась запахом крови, боли… безумия. Вот он и чувствует. Вот ему и тошно.

Но пока пускай живет. Недолго…

Домой Лоренцо возвращался с клинком Адриенны у пояса, уставший… и зачисленный на должность тренера по фехтованию и рукопашному бою для гвардейцев.

Зеки-фрай тоже был принят на службу.

А дома ждала Динч. И настроенный ею дамский коллектив.

* * *

Мужчины – отвратительно непонятливые существа.

Вот что тебе надобно, глупый?!

Есть женщина, которая тебя любит, которая хочет за тебя замуж, носит твоего ребенка, которая пусть не слишком красива, зато умна, обаятельна, будет вести твой дом твердой рукой, нарожает детей… чего тебе еще надо?!

О каких ты кренделях небесных мечтаешь?

Женись!

Примерно это и заявила Мария, глядя на Лоренцо серьезными глазами.

Дан Феретти едва пальцем у виска не повертел.

– Жениться? На Динч?

– Она Дженнара Маньяни, – заметила Серена, просачиваясь в комнату к брату. – И она тебя любит…

С Сереной брат и вовсе церемониться не стал. Мария все ж когда-то его за уши таскала. Вот и запомнилось…

– Серена, так, может, и тебя надо было за дана Густаво замуж выдать? Он-то тебя любил?

– Но я его – нет!

– А я – ее.

Серена заткнулась. Крыть было нечем, не скажешь ведь, что в браке любовь не так обязательна или со временем стерпится-слюбится… ясно же, что спросят в ответ.

А сама?

То-то и оно…

Мария только головой покачала, когда Лоренцо решительно выставил сестру за дверь. С напутствием не лезть к старшим, а пойти кукол прибрать.

– Зря. Совет она хороший дала. Или тебя коробит, что Дженнара – только ньора?

– Нет. Я просто ее не люблю.

– Зато она тебя…

Лоренцо закатил глаза.

– Мария! Если ты сейчас скажешь, что она меня любит… рискнешь?

Мария только головой покачала. Вот здесь и сейчас Лоренцо был удивительно похож на Мию.

Серена и Джулия иные, совсем иные… В них старая кровь уснула и уже не проявится. Ни в них, ни в потомках.

А вот Мия и Лоренцо…

Яркие, жесткие, иногда жестокие… безжалостно рассекающие гнилое мясо по живому – иначе гибель!

– Нет. Не скажу.

– И я не скажу. Я стал ее шансом, но кто сказал, что я обязан пройти эту дорогу до конца? У нее есть многое. Спокойствие, безопасность, я ее обеспечу, признаю малыша… мало?

– Вот ради сына или дочери мог бы и жениться.

Лоренцо качнул головой.

– Не могу. Думал, что сумею, но… не смогу. Даже в постель с ней лечь больше не смогу. Люблю другую.

– Адриенну? – послышался голос от двери. – Да?! Которую звал?!

Лоренцо посмотрел на Динч.

Да, беременность ей не к лицу. Но если Адриенна резко похудела и едва на ветру не шаталась, то Динч словно бы водой налилась. Отекшее лицо, руки, ноги…

– Ляг полежи, – мягко сказал Лоренцо. – Тебе сейчас надо отдыхать…

– Мне надо замуж! За-муж!!! – разрыдалась Динч.

Вот не получалось у Лоренцо назвать ее Дженнарой, никак не получалось… Динч – и все.

– Вспомни. Я не клялся в любви и не обещал жениться. Ребенка признаю, вас обеспечу. А там… все будет хорошо. Замуж выйдешь…

– Ненавижу!!! – закричала Динч.

Мария развернулась к женщине. Как утешать беременных и истеричных, она знала. Еще на эданне Фьоре потренировалась, земля ей пухом. Вот и сейчас… перехватила, обняла, заворковала…

Динч ушла, кидая на него злые взгляды, Мария смотрела укоризненно, даже Джулия… сопля мелкая, а туда же, фыркать!

А Лоренцо было все равно.

В его душе царили покой и гармония. Впервые за долгое время…

Там была Адриенна.