Глава 6
Мия
Дана Иларио Мия не ждала. Сейчас не ждала. Но…
– Что-то случилось?
– Да, дана Белло.
– Что именно?
– Ее величество умоляла передать вам письмо.
Мия послушно протянула руку.
«Сестренка!
Он вернулся!
Люблю!
Других пояснений Мие и не понадобилось.
Вернулся?!
Лоренцо!!!
Ее братик жив, он вернулся, он здесь!!! В столице!!!
– Дан Пинна, вы вдохнули в меня жизнь!!!
Мия повисла у растерявшегося дана на шее, звучно поцеловала в щеку… дан аж шарахнулся.
– Простите…
– Нет-нет, это вы простите! Но жизнь так чудесна!!!
Дан в этом чуточку сомневался, но если дане хочется? Пусть так и будет.
Да, конечно, чудесна и замечательна.
– Вы будете писать ответ, дана?
– Да, конечно!
«Родная моя!
Спасибо, спасибо, спасибо!!!
Люблю тебя!
А зачем больше? Кого послать с запиской к Лоренцо, Мия уже знала.
* * *
На службу Лоренцо должен был прибыть через декаду. Как раз ему хватит этого времени, чтобы из канцелярии ушли все ненужные бумаги, чтобы Лоренцо вновь признали живым, чтобы он уладил свои домашние дела.
А заодно дан Просперо слегка построил гвардию по линеечке и охладил некоторые горячие головы. Учиться не желаете?
Сейчас я это исправлю! Мечтать будете! И об учебе, и об учителе! Нет?!
Еще десять кругов – БЕГОМ!!! Не нравится?!
Двадцать!!! Еще бегомее!!![5]
Зеки-фрай тоже был счастлив. Но прежде, чем вести его ко двору, стоило хоть как-то приодеть, подобрать оружие… Перо он видел. И завистливо качал головой.
Такой клинок!
Невероятный, чудесный… сокровище! Три веса в рубинах – дешевая цена. Пять надо! И то не продадут, нет таких глупцов…
Подарок?
Просто подарок?
Ах, от любимой…
Знаешь, плюнь на Динч. Если тебе такое дарят… тебя действительно любят.
А Лоренцо и так в этом не сомневался.
* * *
Кто может ему писать?
Неясно. Но сходить стоит.
«Дан Лоренцо!
Если вы хотите узнать о судьбе некоей особы на год старше вас, с карими глазами, следуйте за подателем сего письма. Немедленно.
Двух мнений у Лоренцо не было. Особа старше его на год и с карими глазами – это его сестра. Написано так отвлеченно, чтобы не понял посторонний. Лаццо сообразят, но кто и что им показывать будет?
Лоренцо и думать не стал.
Накинул плащ, схватил шляпу и выскочил вслед за Федерико Анджели, который и принес ему записку от Мии.
– Идем.
– Вот и она так сказала, дан, что вы сразу пойдете.
Мия, правда, добавила, что, если не пойдет, Федерико надо уходить. Не ждать, никого к ней не вести… только если Лоренцо пойдет сразу же, никому не сказав ни слова.
Но Лоренцо и не собирался говорить.
Сначала он сам разберется в ситуации, потом… потом будет видно. Говорить кому-то, промолчать, еще что-то…
Будет видно.
Мальчишка быстро шел по узким улочкам, сворачивал то туда, то сюда… и, наконец, остановился у небольшого домика, утопающего в зелени. Открыл калитку и пригласил Лоренцо заходить.
Юноша подумал, положил руку на кинжал – и пошел в дом. Впрочем, ровно через минуту руку он убрал и подхватил сестру, которая кинулась ему на шею.
– ЭНЦО!!!
– МИЯ!!!
Ньора Анджели, которая из угла наблюдала за встречей родных, только слезинку утерла. Вот уж кто дурой не был, так это она. Все она понимала, и что хозяйка у нее как бы не из этих… ночных, и что беда у нее стряслась, и что имя фальшивое…
Ну так что же?
Когда сама по шее от жизни получишь, оно как-то и чужой беде больше сострадается. И соображать лучше начинаешь.
Кто бы там хозяйка ни была, она тебе и кров дала, и на детей не поглядела, а ведь сколько данов вообще прислуге жениться запрещает! Или требует малышей отправлять в деревни…
Мия только плечами пожала, да и положила на один лорин больше жалованья – мальцам на штаны. Растут-то быстро…
Дома ее почти никогда и не бывало, да и сейчас… лежит себе, плачет… явно что-то плохое у нее стряслось. И нечего в это грязными лапами лезть! Понадобится помощь, так дана скажет. Нет – не скажет. А уж записочку отнести да молодого человека привести… ньора было подумала, там любовная история, ан нет! Явно родня!
Только посмотреть на них, как рядом стоят, – лица ну совершенно одинаковые. Только у мужчины резче, суровее, жестче. А у даны оно нежнее, изящнее. Но что родственники, так это всенепременно.
Хорошо б они договорились, а то и родня иногда хуже врага бывает…
Но вроде как брат сестричку любит… ну, дай им Бог понять друг друга.
И ньора Роза, перекрестив ушедшую наверх пару, принялась готовить малиновый взвар. Подаст с медом, а то дана вся бледненькая…
* * *
– Мия, я так рад, что ты жива! Я был уверен, что ты жива…
– Я и не собиралась умирать. Вот еще не хватало.
– Джакомо… это было обязательно?
Мия жестко посмотрела в глаза Лоренцо. Вот сейчас решится, брат он ей или не брат. Именно сейчас.
– Если я скажу да?
Два карих взгляда скрестились, словно клинки зазвенели.
– Мне жаль, что я не смог это сделать вместо тебя.
Лоренцо был абсолютно искренним. И Мия расслабилась, выдохнула…
– Энцо, спасибо…
– Ты моя сестра. А уж сколько ты для нас с девочками сделала… я только потом оценил.
Мия кивнула. Сделала. И хорошо, что Лоренцо это понял.
– Расскажи мне о том, что с тобой произошло?
– А ты? – Лоренцо взглядом указал на живот сестры.
– Подозреваю, что мне рассказывать дольше. Потому что мой рассказ начнется с того времени, как мы попали в столицу.
– Даже так?
Мия подтвердила свои слова решительным кивком.
– И ты поймешь, почему я поступила именно так.
– Ладно. Тогда слушай. Когда меня смыло за борт, я думал, что умру. А потом понял, что Адриенна рядом со мной…
Сначала о случившемся с ним рассказал Лоренцо. Про Арайю.
Когда Мия закончила свой рассказ, за окном уже темнело. Ньора Роза принесла обед, потом ужин, но они сиротливо остывали на столе. Не до еды было Феретти. Лоренцо молча встал с кресла, подошел к Мие и опустился рядом с сестрой на колени.
– Прости меня. Я не знал…
Мия кивнула.
– Я старалась, чтобы вы не знали. Я ведь и сама… мать немного-то мне рассказала. Вот тебе знать и надо. А Джулии и Серене – нет. В их детях кровь уже проснуться не должна. Разве что встретится с древней и активной кровью. Но тогда там и так расскажут…
– А запрет пробовать кровь?
– Полагаю, он их тоже не касается. Нас – да.
– Но я несколько раз уже…
– Ты связан с Адриенной, сам сказал. Это страхует от изменения и безумия.
Лоренцо медленно кивнул.
– Да, я связан. И… я не хочу уходить. Ты думаешь, нас из-за крови потянуло друг к другу?
Мия замотала головой.
– Нет. Кровь могла послужить толчком, да, вы могли испытать интерес друг к другу, и только. А потом… даже когда вы связаны, вы не обязаны друг друга любить. Это вы уже сами сделали и выбрали. Вне зависимости от крови, или предков, или вашей силы, да и моей тоже…
– Это хорошо. Если бы все зависело от крови, если это только морок… я не хотел бы, чтобы он прекращался.
– Я знаю, что связь кровью не вела к близости, – отмахнулась Мия. – Связанные были вольны в своих чувствах, просто ты был бы обязан защищать Адриенну. Даже ценой своей жизни. Мог бы умереть после ее смерти… но тоже не обязательно. Это выбор служения. Как с монашеством или рыцарским орденом.
– Не нужен мне без нее никакой орден.
– Знаю. – Мия понурилась. А вот она оказалась не нужна Рикардо. Если бы она рассказала ему даже часть правды, стала бы необходима. Только вот искренности не дождалась бы… нет, так уже она не хотела. Так нельзя.
Лоренцо понял, о чем она думает.
– Давай я его убью?
– Нет.
– Почему?
– Потому что ты не имеешь права лишить меня этого удовольствия, – оскалилась Мия. Увидь ее сейчас беззащитный и безобидный Леверранский оборотень, бежал бы до Арайи со всех лап, крестясь и молясь. А то еще догонят – последнюю шкурку сам отдашь…
Лоренцо хохотнул.
– Ладно. Если так… я потерплю. Когда ты рожаешь?
– Летом.
– Уже скоро. А у меня Динч должна родить…
– Лекаря получше пригласи. Если это вообще твой ребенок.
– Мия?
– Ты чем слушал, когда я рассказывала? Если кровь не пробудилась, от нас забеременеть легко. Да и нам тоже, вот, на маму с отцом погляди. А если пробудилась – там хуже. У прабабки один ребенок, у прапра… ну, ты понял? Везде, где кровь запела…
– Но ты же…
– Я от древней крови. И тоже разбавленной. Не запевшей.
– А Адриенна?
– Проклятие. Оно свое диктует и возьмет…
Лоренцо медленно кивнул.
– Я понял. Но Динч клянется…
– Мне тоже клялись в любви, Энцо. Не надо повторять моих ошибок. И… не женись на ней.
– Серьезно? Я думал, ты меня будешь уговаривать…
– Не буду. Ты ее не любишь. Не делай троих людей несчастными.
– Троих? А кто третий?
– Даже четверых. Считая Адриенну и малыша.
– Адриенна, да… – Лоренцо счастливо улыбнулся. – Мне только жаль, что она сразу не рассказала, еще тогда…
– Она рассказала мне. – Мия развела руками. – А я – тебе. И все сложилось…
Лоренцо кивнул.
Да, именно так все и сложилось. Чего-то не знала Мия, чего-то Адриенна. А оказывается… были Высокие, были их спутники. Их потомки оставались на земле и нередко забывали о своей крови.
А потом…
Да, вот такое и бывает. Как у невезучего Леверранского чудовища. И его матери не повезло, и самому оборотню, и…
– Мия, кто у нас такой умный, что решил стать королем? И насколько это опасно для Адриенны?
Мия развела руками.
– До ее беременности? Я бы сказала, что совсем не опасно.
– Так… а сейчас?
– А сейчас… Лоренцо, я лежу и думаю. И чтобы не размышлять о Рикардо, думаю о другом. Неприятном таком… я за ребенка порву. Как за вас рвала в клочья…
Лоренцо кивнул.
Да, если бы не он, не девочки… может, Джакомо и не удалось бы так легко превратить Мию в чудовище. Рассудочного и хладнокровного убийцу. Но Мия боялась и за них в том числе. И понимала: пока она выгодна Джакомо, он не станет трогать младших. Ну и… и на кровь оно неплохо легло.
Идеальный защитник – это и воин, и убийца… как научишь.
– Понимаю.
– А Адриенна за своего малыша?
И тут-то до Лоренцо дошло.
– Да…
– Первый удар будет направлен именно на нее. До родов она в безопасности, король не осмелится ее тронуть. А потом…
– Получить на свою голову проклятие?
– Это если убивать самостоятельно. Нанимать убийцу самостоятельно. А если нет?
– Это как?
– Ты приходишь к эданне Франческе и говоришь ей, что она навсегда уезжает в ссылку. К примеру. Королева распорядилась, или еще что…
– А король?
– Да что угодно. Заболел, в отъезде… есть же варианты, при которых он не может вмешаться!
– Допустим.
– Накрученная эданна нанимает убийц. Кто получает проклятие?
– Она.
– А выгоду?
Лоренцо грязно выругался.
– Мия, я не подумал.
– Вот именно. Кто бы ни хотел сесть на трон, он не дурак. Он понимает, что Адриенна не даст убить своего ребенка. То есть сначала надо убирать Адриенну: она умнее и свое защищать будет до последнего. Потом короля. А потом и малыша можно… столько разных случайностей – Бог дал, Бог взял… и даже не обязательно своими руками.
– Я этого не допущу.
– Надеюсь, Энцо. Сейчас ты рядом с ней, и мне спокойнее.
Лоренцо кивнул.
– Мне тоже. Я могу рассказать про тебя Лаццо? Или девочкам?
Мия качнула головой.
– Не сейчас. Может, после родов…
– Тебе здесь удобно?
– Да. А если ты будешь меня навещать, будет вообще великолепно.
– Буду. А насчет Демарко подумай. Я тебе оставлю… достаточно.
– Я подумаю, – кивнула Мия. – Обещаю… на ком он, говоришь, женился? Баттистина Андреоли?
– Да.
– Я слышала про эту семью. Посмотрим, кто будет в итоге смеяться…
Лоренцо кивнул.
Посмотрим. Но если Мия и решит помиловать негодяя, то Энцо его все равно не простит. Даже после скорой и мучительной смерти. Ладно, он добрый христианин. Молебен закажет. Заупокойную.
* * *
Домой Лоренцо вернулся поздно. Он никому и ничего не скажет про Мию. Но сам еще не раз придет в этот домик.
Обязательно…
Впрочем, и дома отдохнуть ему не дали. Мария вошла в комнату, присела в кресло.
– Можно, Энцо?
– Да.
– Дженнаре сегодня было плохо.
– Кому? А… Динч?
– Не называй ее так. Она теперь свободная женщина…
– Вот и пусть свободно идет на все четыре стороны, – отбрил Лоренцо. – Тетя, чего ты от меня хочешь? Свадьбы? Ее не будет!
Мария только вздохнула.
– А все ж… подумал бы ты, мальчик. Она девушка хорошая, и связи у ее семьи есть, просто сейчас, незамужняя, с ребенком, она им на глаза показаться боится…
– То есть мне надо срочно принести себя в жертву, чтобы она не страдала?
Мария пожала плечами.
– Вам ведь было хорошо вместе.
– Да. Но я люблю другую и не женюсь на Динч. Чем раньше все это уяснят, тетя, тем легче всем будет. Ей я сразу про все сказал и замуж не звал. Это она меня соблазнила…
– Она тебя любит.
Лоренцо пожал плечами.
– Не меня. А то, что она хочет получить. Нет, Мария, я не женюсь. Ребенка признаю, ее обеспечу – и больше со мной об этом не заговаривай.
– Я для тебя недостаточно хороша? – В дверях стояла бледная от гнева Динч. – Что, что у меня не так?! Лицо хуже?! Гру́ди меньше?! ЧТО?!
– Ты не она, – просто ответил Лоренцо, сомневаясь, что его поймут. – Ты просто не она.
Динч всхлипнула.
– Я… я без тебя умру! И наш ребенок умрет!
– Я закажу для вас лучшее надгробие. Хочешь арайский мрамор? – вежливо уточнил Лоренцо.
– ТЫ!!!
Лоренцо молча встал. Поглядел на Марию.
– Тетя, спасибо за гостеприимство. Я сегодня переночую в доме дяди Джакомо. Ключи у меня есть.
– Энцо…
– Завтра я напишу письмо Маньяни. Пусть забирают свое сокровище и делают с ней что пожелают. Я в этом представлении участвовать не буду.
Как же!
Участвовать все равно пришлось. Динч взвыла, кинулась ему в ноги, пришлось поднимать, сажать в кресло, поить водой, а потом строго заявлять, что это была первая и последняя попытка шантажа. Или берешь то, что тебе дали, или свободна. И ищи кого-то другого…
Динч пила воду и хлюпала носом.
А Мария…
С одной стороны, она сочувствовала женщине, которая оказалась в такой ситуации. С другой же… испытывала даже легкое злорадство.
Хочешь ты пробиться этим местом? А вот не всегда работает… и мальчик стал мужчиной, и не дает на себя давить, и не вешает тебя себе на шею из ложного благородства. Да, ложного…
Так что…
Динч была упорна. И попыток своих она не оставит. Но пока… пока она перетянет на свою сторону родных Лоренцо и подождет до рождения ребенка. А потом начнет давить и давить. И Лоренцо обязательно на ней женится. Куда он денется?
Он просто своего счастья не понимает! Но обязательно поймет, дайте только время! Вот!
Адриенна
Это для государственных дел его величество здоровьем слаб. А Адриенна тихо полагала, что и умом тоже.
А вот для охоты…
О, на охоту Филиппо собрался с громадным удовольствием. Еще и Ческу с собой прихватил.
Адриенне оставалось только делать безразличный вид. Хотя… чего ей это стоило. Вот так вот…
– Ваше величество, я вам так сочувствую, это так унизительно…
Стоит, понимаешь, главная сплетница всея дворца и смотрит такими сочувственными глазами… ну дай, дай мне что-то вкусненькое! Твой муж с другой лижется на виду у всех, а ты…
– Эданна Берелли, что унизительно? Мой муж меня оберегает.
– Оберегает? – Кажется, такая трактовка наличия любовницы не приходила в голову бедолаги.
– Конечно, – Адриенна только что руками не развела. – Я беременна. И вы сами видите, как тяжело мне приходится.
– Да, ваше величество. Вы такая…
– В нашем роду женщины созревают поздно. Мне бы еще годик-два подождать, но не получилось, его величество такой… Пылкий.
– О да!
Вот что – да?! Тебя, охапку семипудовую, не поднять и не перекатить, ты-то чего вздыхаешь?
– Вот видите! Как добрая супруга, я не отказала бы мужу в его потребностях. Но сейчас это тяжело для меня и вредно для ребенка. Поэтому мой супруг пользуется… ночными вазами.
Адриенна понимала, что ее слова дойдут до Франчески. Их еще раздуют, приукрасят и вообще… всячески поиздеваются по дороге. Но… сколько терпеть-то можно? Она тоже не каменная.
Эданна удалилась, восхваляя и понимание короля, и терпение королевы. Эданна Франческа через пару дней, узнав, что ее сравнили с ночным горшком, плевалась от злости. А король…
А до короля такие тонкости просто не доходили. Болтают – и пусть их! Это ерунда!
А вот охота!!!
И трубят рога, и мчатся кони…
Только вот волков спросить забыли. А зря…
* * *
Филиппо мчался в числе первых. Конь летел словно птица, плащ развевался за плечами… красота! Так его величество и думал, пока не услышал за спиной грозный волчий вой…
И…
Филиппо прекрасно помнил, чем для него закончилась предыдущая встреча с волками. А потому…
Но повернуть было уже поздно. Из зарослей взметнулось хищное темное тело, промахнулось, сбило с коня дана, который следовал за королем… истошно завизжала эданна Франческа… и его величество дальше действовал на инстинктах.
Пришпорил коня и помчался к реке. Там есть шанс уйти от любых волков… эданна последовала за королем. Просто на инстинктах… А волки продолжали нападать…
Падали люди, падали кони…
Это была не специальная загонная охота на волков, это придворная охота. Красивые декорации, кони, наряды – посмотреть на людей, показать себя…
Никто не был готов стать из охотников – дичью.
Волки порвали на части двадцать восемь человек. Двадцать мужчин, восемь женщин. Причем егеря, конюхи, загонщики – вся обслуга не пострадала.
Только дворянство.
Только самый цвет Эрвлина!
Чудом выбрался король, а с ним и эданна Франческа. Они добрались до реки, пустили коней по воде и сбили волков со следа. А там и из леса вышли…
Двор был в шоке. Дворянство тоже…
Филиппо рвал и метал. Но люди погибли. И надо было что-то делать!
Адриенна не злорадствовала. Нет. Вот если бы на охоте хоть один волк цапнул эданну Франческу или короля… тогда она не удержалась бы. А так… пострадали люди, которые ни в чем перед ней не виноваты. Это горе.
И… дворянское недовольство.
И… это не просто так. Адриенна была свято уверена, что волков натравили. Но кто? Зачем – понятно. Когда люди недовольны королем, они не станут его защищать. Но вот кто?!
КТО?!
Лоренцо
Это женщинам не стоит ходить по дворцу в одиночку.
А мужчинам можно, мужчинам – ничего страшного.
Вот Лоренцо и шел по своим делам.
Служба при дворе – это не так просто. Должен быть мундир, он должен быть из определенной ткани, по определенным лекалам… Можно сэкономить и заказать в городе. А можно пошить его у придворных портных.
Это дороже, но быстрее. И все-все будет сделано по правилам.
Энцо махнул рукой и заказал.
Деньги были, да и не так чтобы много на мундир требовалось. Плюс дан Кастальдо щедрой рукой выписал ему деньги на обзаведение. Пояснил, что королева одобрила и приказала выделить.
Энцо не стал оскорбляться. Он все понял правильно. Адриенна просто хотела, чтобы ему было чуточку полегче. Вот и все.
А портные…
Вы знаете это страшное слово – примерка?
Нет?
Вы счастливые люди, даны и ньоры. А вот когда час постоишь на одном месте не двигаясь, когда в тебя иголками потыкают… да он на арене меньше крови пролил…
Ощущение одно – тихого бешенства. И мечта загрызть кого-нибудь. Пойти, вытащить и загрызть!
Но даже в этом состоянии Лоренцо не сорвался на служанку, которая присела перед ним в глубоком поклоне.
– Дан, умоляю…
– О чем?
– Моя эданна просила вас уделить ей пару минут…
Лоренцо тряхнул головой, намереваясь отказать в самых конкретных выражениях.
Служанка понурилась, по симпатичному личику покатились слезинки.
– Умоляю, дан, меня высекут…
Лоренцо зло прошипел что-то сквозь зубы. И кивнул девчонке.
– Показывай, где твоя эданна.
Привести девчонка его приведет. А отказать он и эданне может в чем угодно. Тут уж служанка не виновата будет.
* * *
Покои эданны Франчески были обставлены в лучших бордельных традициях. Алые шторы и обивка, золотые и позолоченные части мебели…
Красиво?
Еще курильницы с благовониями. И росписи на стенах, этакие «медальоны».
Надо признать, Франческе это шло.
Золотые волосы, смуглая кожа, черные глаза… и алое платье с таким низким вырезом, что соски виднеются.
– Дан Феретти… я хотела с вами поговорить.
– Говорите, – отказался соблюдать придворный этикет Лоренцо.
Близко к красавице он тоже не подходил. Вот еще не хватало!
– Дан Феретти, умоляю вас, не раскрывайте никому этот секрет… – Франческа поняла, что жертва в ловушку не торопится, и принялась приближаться сама. А что?
Мальчик еще!
Молоденький, хорошенький… вот и смущается. Да куда ж ты денешься от Чески, если она чего-то хочет?
И в постели у меня окажешься, и приказы мои выполнять будешь как миленький… может, еще и влюбишься. Особенно приятно будет сделать пакость королеве.
Лю-убо-о-о-о-овь!
Ха!
Ческа точно знает, нет никакой любви! Она проверяла!
– Какой секрет? – Лоренцо сделал шаг назад.
Эданна надвигалась неотвратимо, словно осадная башня. В голове у парня зашумело. Ему и так-то было плохо рядом с Франческой, но ее запах частично забивали курильницы.
А вот когда она близко подошла…
Да почему этого никто не чувствует?!
Этой вони?!
Этой крови?! Тухлятины?!
– Вот этот, – шепнула Ческа.
И дернула за шнурок платья.
Алый шелк свалился с плеч победительницы и осел кучкой на пол.
Что будет дальше, эданна Ческа знала совершенно точно. Сейчас она сделает шаг, поцелует милого мальчика, а потом… первый раз, наверное, все на полу и случится. Но второй точно на кровати.
На полу не слишком удобно: хоть ковер и мягкий, но колени на нем стираешь только так.
Она уже чувствовала руки Лоренцо на своем теле, видела его влюбленный взгляд, его покорность…
А вот то, что произошло потом…
Желудок несчастного парня окончательно взбунтовался. Да еще и кровяная колбаса, съеденная с утра…
И все это рванулось наружу.
Эданна Ческа завизжала. Но было поздно. Ее, простите, облевали просто с декольте и до коленок.
На визг влетела служанка, ахнула, застыла на месте… Лоренцо воспользовался случаем – и так рванул в открытую дверь, что чуть еще одного слугу не сбил.
Есть у слуг такое… вечно они оказываются в каких-то местах… не тех, не там и не тогда.
Или – как посмотреть?
Вечером слухи разошлись по всему двору.
Франческа сделала вид, что ничего не было… ну, в общем-то, ничего и не было. Лоренцо до нее даже пальцем не дотронулся.
Даже и рассказывать не о чем. И вообще, может, это эданну стошнило?
Нет?
А она точно не беременна? Опять нет?
Ох уж эта молодежь, как напьются, так и приходят после вчерашнего… и это… нет бы прекрасных дам розами засыпать!
А они!
Двор развлекался.
Правда, его величеству не доложили ни о чем – не нашлось героев, но эданна Ческа все равно чувствовала себя весьма неуютно.
А вот королева, напротив, получила громадное удовольствие. Это действительно судьба. Какие у них с Лоренцо схожие реакции на эданну оказались! Просто прелесть!
Это придворные, кстати, тоже отметили.
Эданна Франческа бесилась.
Народ потешался.
Время шло.
Адриенна
– Ваше величество. – Дан Делука склонился перед Филиппо.
Энрико выздоровел раньше короля и чувствовал себя намного лучше. Только вот шрамы останутся. И волосы побелели. Смерть сына даром не проходит.
– Дан Делука, – не стал тянуть король, – вы слышали, что произошло на последней охоте?
– Да, ваше величество.
– Я поручаю вам набрать охотников и искоренить этих черных тварей! Везде!!!
Энрико даже не задумался.
– Как прикажет ваше величество. Но на это потребуются время и деньги.
– Я отдам распоряжение. А время… сколько?!
Энрико развел руками.
– Ваше величество, если мы уложимся в год, будет хорошо.
– Год, дан Делука?!
– Да, ваше величество. Если не больше. Королевство велико, а волк… он быстрое животное. Умное, опасное…
– Чересчур опасное.
– Да, ваше величество. Не знаю, откуда взялись эти стаи, но… они умнее обычных волков. Как Леверранское чудовище.
– Поговорите с кардиналом, дан Делука. Я помню, как убили того оборотня… может быть, вам нужна помощь храма?
– Пока не знаю, ваше величество. Но полагаю, что в таком деле никакая помощь лишней не будет.
– Ваше величество. – Кардинал Санторо выступил вперед. – Вы полагаете, что это не просто волки, но происки дьявольские?
– Скорее всего, – неохотно кивнул Филиппо.
Так тоже неприятно. Но это лучше, чем признать себя трусом и дезертиром. Пусть не с поля битвы, но достойно ли короля бегать от зверей? Как-то не очень. А вот от нечистой силы – в самый раз. Уважительно получается…
– Полагаю, надо искать ведьму или колдуна. Черные мессы, дьявольские звери… ваше величество, умоляю, отдайте приказ начать расследование.
Филиппо кивнул.
Да пусть расследуют. Ему это только на руку.
– Ваше величество, я помолюсь за успех дела, – вступила Адриенна. – Позвольте мне провести ночь в молитвенном бдении.
– Если вы так желаете, дорогая супруга, – хоть сегодня.
Адриенна вежливо поблагодарила. И поймала на себе острый взгляд кардинала.
Может, стоило ему не отказывать? Нет… это нереально. Просто потому, что есть Лоренцо. Но вот гадать теперь, что предпримет этот подонок?
А вот это очень и очень грустно…
* * *
Моргана была встревожена.
– Я не знаю, детка. Хорошо, что нашелся мой клинок. Хорошо, что ты отдала его своему защитнику. Но как почуять алтарь на расстоянии, я не знаю. Мне это не удалось.
– У меня тоже нет шансов, – погрустнела Адриенна. Если уж Моргана с ее кровью, знаниями…
Прабабка развела руками.
– Нет. Только искать обычными методами.
Адриенна положила руку на живот.
– Я не могу. Я связана по рукам и ногам…
– Ты рассказывала про ведьму, которую должна отпустить. Может быть, она поможет?
– До нее еще надо добраться. А за каждым моим шагом следят…
– И все же… подумай над этим. А сейчас спеши наверх. Ты права: за тобой следят. Пытаются следить – и кто-то идет в часовню.
Адриенна повиновалась.
Тупик, везде тупик… может, и правда попробовать – с ведьмой? Но поможет ли? И как сейчас выбраться из дворца? Если даже в прошлый раз они едва не попались?
Впрочем, если не будет другого выхода, она попробует.
* * *
Успела она в последнюю минуту.
– Ваше величество, совместная молитва супругов более угодна Богу, чем поодиночке…
Филиппо скрипел зубами, но с кардиналом не спорил. Ах ты ж гадина!
Адриенна едва-едва успела потайной выход закрыть. А голоса уже были за дверью, и засов лязгнул…
– Ваше величество? – «удивилась» Адриенна.
– Я решил помолиться вместе с вами, дорогая супруга.
– Я рада, дорогой супруг.
Адриенна вновь сложила руки в молитвенном жесте.
– Хм… а что у вас на ладони?
Женщина едва не выругалась.
Ну да, она поила алтарь кровью! Каждый раз поила! И Моргана залечивала ее раны, но шрамы-то оставались! Рубцы, сначала красные, потом выцветали, и никто не видел. И вот…
Просто сейчас он яркий, броский…
– Вы порезались?
– Случайно, дорогой супруг.
– Чем?
– Рука соскочила, стекло попалось, – вздохнула Адриенна. – Понимаю, глупо, но дома я привыкла убирать сама и забыла, что беременна…
Филиппо только головой покачал.
– В следующий раз думайте головой! Дан Виталис в курсе?
– Нет. Зачем?
– И его держите в курсе дела. Ладно… не будем тратить время на глупости. Господи Христе…
Адриенна не заметила, как вышел из часовни кардинал. Да и заметила бы… что толку?
* * *
– Ее величество что-то разбивала?
– Нет.
– Припомни. Может, вазу, бокал… окно…
– Нет. Я бы точно знала.
– У нее на руке порез. Откуда?
– Не знаю… у нее вообще на руках шрамов хватает.
– Да?
– На ладонях. Я видела… старые такие…
– Хм. Интересно…
– Я могу еще чем-то помочь?
– Если сможешь, я тебе потом скажу. Иди и понаблюдай за королевой. Если у нее будут еще шрамы, скажи мне…
– Да, ваше высокопреосвященство.
Кардинал Санторо проводил свою шпионку и задумался.
Может… в том-то и дело? Адриенна – Сибеллин. И есть нечто… зачарованное на кровь?
Он бы не удивился. Высокий Род умел охранять свои секреты. И защищать их умел. Но королева наверняка будет все отрицать.
Шрам красный, недавно полученный, еще воспаленный. То есть… день-два? Что она делала в это время и где может находиться тайник Сибеллинов? Надо подумать. Это точно старая часть дворца, это точно время…
Ничего!
Что один человек загадал, другой всегда разгадать может. А стоит королеве родить – и потомок крови Сибеллинов у кардинала и так будет. Во всяком случае, пока он будет нужен…
Мия
Причина визита в банк была чрезвычайно проста. Деньги понадобились.
Мия жила вполне себе скромно, но ребенку очень многое нужно. Надо обставить детскую, надо заказать колыбельку, надо договориться на всякий случай с кормилицей, надо…
Ох как много надо! С ума сойдешь!
Вроде бы такой маленький ребенок – и такие большие расходы!
Так что Мия отправилась за деньгами. И весьма удивилась, увидев в своем сейфе поверх мешочков с золотом еще и большую шкатулку.
Впрочем, опасностью от нее не пахло. Ни ядом, ни металлом, просто деревом. Поэтому Мия махнула рукой и открыла крышку. Кстати – демонстративно не запертую. Даже слегка приоткрытую.
Хм…
В шкатулке лежало несколько небольших мешочков. А поверх них – письмо.
Вот его-то Мия осторожно и развернула.
Нюх предупредил бы ее об опасности, но опять же… обычный пергамент. Обычные чернила… ничего нового, на самом деле.
Кроме самого содержимого.
«Ну здравствуй, Змейка.
Если ты читаешь это письмо, меня все-таки убили. И я пошел к твоему дядюшке. Эх, и погуляем же мы теперь по адским кабакам! Чертовок поваляем! Главное, чтобы в рай не выперли, говорят, там даже подраться не с кем. Но нагрешил я достаточно. Авось не выгонят черти».
Если бы Мия и сомневалась в авторе письма, то теперь…
Комар.
Именно он любил шутить на эту тему. Нечасто, и только с Джакомо. А девушка слышала пару раз. И Комар знал, что она слышала.
Можно подделать почерк. Можно подделать печать и подпись. Можно подслушать разговор. Но все это, сразу взятое, сделать намного сложнее. Это уж точно.
Так что ты хотел сказать, учитель?
И Мия вновь впилась глазами в ровные четкие строчки.
«Не буду врать, твое бегство спасло тебе жизнь. Убил бы за Джакомо. Но как уж получилось. Жаль, что он повелся на предложение этого подонка. Я ему говорил, что ты можешь быть опасна, но друг не внял моим словам.
Теперь это дело мертвых.
Надеюсь, ты когда-нибудь вспомнишь меня добрым словом, детка. Все же мы тебя любили. Ты стала дочкой и для меня, и для Джакомо. Своих-то ни у кого из нас не было. Будь счастлива…
Теперь к делу.
Недавно ко мне обратился дан Пинна. Он просил проследить за эданной Франческой Вилецци. Полагаю, для королевы.
После смерти старика он служит девчонке СибЛевран, и это хороший выбор. Она хотя бы не дура.
Я согласился.
Не стану рассказывать, кто и как следил за королевской шлюхой, но результаты получились потрясающие.
Эданна регулярно посещала некую ведьму по имени Виолетта Дзанелла. А также принимала участие в черных мессах. Если тебе будет интересно, кто, что и как – под днищем шкатулки лежат свидетельские показания. Они по всей форме заверены, подписаны… люди, которые их дали, готовы выступить даже перед королевским судом. Хотя чем он закончится – ясно заранее».
Мия даже фыркнула.
Действительно, чем может закончиться суд над эданной Вилецци? Особенно королевский?
Смертью всех, кто обвиняет сию нежную невинную розочку. Причем быстрой и жестокой. Может, еще и родных вырежут, так, для гарантии…
Что там дальше написал Комар? А то про эданну Мия и сама подозревала, просто проверить пока не могла – беременность. Интересно, хоть у кого-то и когда-то это случается вовремя? Или у всех, как у нее, – не ко времени, но рожать надо?
«С Франческой все было ясно. С ведьмой и ее подручными – тоже. Меня заинтересовал Жрец.
Он появлялся на мессе один раз, но лично в жертвоприношении не участвовал. Старалась исключительно эданна.
Я попробовал проследить за ним. Не получилось.
Подозреваю, что он увидел меня… или хотя бы понял, что за ним следят. И все же кое-что мне узнать удалось.
До определенного места он ехал явно на чужой лошади. А вот потом, у трактира «Пыль и солнце», пересел на другого коня. Этого оставил у коновязи. То есть коня он брал именно в трактире. Если не дурак, туда он не вернется… но одна зацепка у меня появилась. Видишь ли, его ждал слуга с арайским жеребцом.
Слуга трактирный, я эту породу ни с кем не перепутаю, то есть приехал дан, попросил подержать своего коня, взял трактирного и уехал. Он мог быть в маске, мог быть в капюшоне, менять голос… это вообще могла быть баба. Не знаю.
Важно, что приехал Жрец в одиночку, сопровождающих у него не было. То есть там, куда он возвращается, никто ему не помогает. А вот деньги у него водятся. Арайцы…
Сколько это стоит, не мне тебе рассказывать.
Именно жеребец.
Арайский. Изабелловой масти. Ты представляешь, какая это редкость? Вряд ли таких жеребцов в столице десятки. Найти его можно, и узнать можно…
Я поговорю с ведьмой и отдам приказания своим людям.
Но…
Сердце чует беду.
Когда-то Джакомо смеялся над моими предчувствиями. А я ему говорил еще тогда не связываться с Бьяджи. И сам старался. Не стал бы я тем, кем стал, если бы не прислушивался к предчувствиям, но вот расслабились, старые идиоты. Надеюсь, ты дурой не окажешься.
Если со мной что-то случится, будь осторожнее. И выкопай эту сволочь хоть из-под земли!
Но береги себя.
Ты – наше лучшее творение. Не хотелось бы, чтобы мир лишился тебя так рано.
Удачи тебе, Змейка.
P. S. Не побрезгуй как-нибудь поднять бокал за старого грешника и поставить свечку. Все же мы тебя любили. И прости, что так получилось. В ларце ты найдешь немного драгоценных камней, в которые я переводил свой капитал. Детей у меня все равно нет, так что наследуй. И будь счастлива, малышка.
Печать. Подпись.
Мия сидела над ларцом с драгоценными камнями и еще более драгоценными документами и ревела в голос.
Как так получается?
Рикардо поступил с ней как подлец. А Комар – как дворянин. Хотя первый – дан и потомок Высокого Рода, а второй – один из хозяев Грязного квартала… Был! Но как так получается, что иногда подонки ведут себя благороднее дворян?
Как?!
Нет ответа…
* * *
Прошло немало времени, прежде чем Мия нарыдалась, проверила сейф, пробежала глазами документы, которые вытащила из тайника (и снова вернула их в тайник, пока не время такое обнародовать), взяла деньги на жизнь и попросила у клерка бумагу, перо и чернила.
А что?
Комар это своим примером показал.
Жизнь – штука сложная, надо оставить завещание. И да! Есть в банке такая услуга. Можно сделать его хозяина своим душеприказчиком, хотя заплатить и придется. Но лучше так…
Тем более что Мия поищет изабеллового жеребца.
Наверняка такие водятся в столице. И она найдет и коня, и хозяина, и… дату Комар написал…
Отлично!
Никуда ты, гад, не денешься! Я с тебя за Комара три шкуры сдеру – и четвертую добавлю.
Адриенна
Может, не будь Адриенна беременна…
Или не будь оно так неожиданно…
Но…
Когда открываешь крышку шкатулки с драгоценностями, а там – нож! Даже НОЖ!
Кривой такой, расписанный какими-то неприятными символами и покрытый запекшейся кровью…
Кто бы удержался на месте Адриенны? Вот и она завизжала что есть сил, оттолкнула от себя шкатулку вместе с фрейлиной и только глядя, как дана Джойя поднимается с ковра, чуточку опомнилась.
– Ох-х-х…
– Кошмар какой! – Эданна Сабина оказалась рядом как нельзя более вовремя. – Челия, бегом к дану Виталису. Николетта, чего ты лежишь, словно труп?! Откуда ты вообще взяла эту гадость?
– К-какую?
– Вот эту. – Эданна Сабина с отвращением указала на клинок.
– Я н-не знаю. Я взяла шкатулку с сапфировым гарнитуром… – Девушка аж побледнела. И неудивительно: нож был… просто символом сатанизма. И козлиная голова, вырезанная на рукояти, и пентаграмма, и прочая символика…
Да и кровь ему обаяния не прибавляла.
Хотя Адриенна сейчас готова была поклясться, что этим ножом никого не убивали. Почему?
А вот…
Хотя бы потому, что нож был покрыт кровью весь, включая рукоятку. И никаких следов пальцев… когда ты кого-то убиваешь, держишь его… ну хоть что-то должно остаться? Если крови так много?
А тут ни единого отпечатка, ровный слой бурых хлопьев.
На дурака рассчитано, на испуг. Вот испугаться она испугалась, но нож все равно бутафория. Его просто измазали чьей-то кровью… да хоть и на дворцовой поварне нацедили… принесли и положили.
Вот гады.
Но почему сегодня? И в сапфировый гарнитур?
Как оказалось, о том же думала и эданна Чиприани. Пока Челия бегала за лекарем, эданна принялась проводить дознание.
Кто знал, что ее величество собирается надеть гарнитур?
В общем-то, все фрейлины. Потому что с вечера Адриенна распорядилась приготовить синее платье с серебром. А с ним она обычно гарнитур и надевала. Ясно же все…
Кто последний чистил и укладывал на место гарнитур? Дана Варнезе.
Видела она там что-то постороннее? Нет… Когда это было? Два дня назад.
То есть – бесполезно. Просто бесполезно. Концов не найти, как ни старайся… за два дня кто угодно мог подсунуть что угодно. Хоть и нож, хоть и гадюку. Живую…
Адриенну затрясло от гнева. Прибежавший дан Виталис решительно уложил королеву в кровать и приказал не вставать: срок-то уже очень большой. Если сейчас родить, не выживут ни мать, ни ребенок… этого нельзя допустить.
Пришлось Адриенне лежать и злиться.
Узнав о случившемся, явился Филиппо. Примчался кардинал Санторо…
Шум, гам, крики…
Адриенна лежала и думала, что убила бы гада, который подложил этот клинок. Вот ведь зараза! Ни покоя, ни отдыха…
Сволочь, сволочь, сволочь…
* * *
Сейчас Джеронимо Дикарло не чувствовал себя таким уж счастливчиком.
О нет…
Вот раньше – было. А сейчас… когда он опознал ту самую эданну… его буквально за руки привели в небольшую комнату. Монах и привел.
И через несколько минут там появились еще несколько доминиканцев.
– Ты уверен?
– Это точно?
– Не ошибся?!
Вопросы следовали один за одним, но Джеронимо точно не ошибался. Разве такую забудешь?
Никогда…
Так что отвечал он честно, а потом…
Потом он оказался вот в этой келье.
Нет, пожаловаться грех, кормят его неплохо, но сидеть и в стену смотреть? Ну молиться три раза в день, когда монахи идут в храм.
Ну наблюдать за происходящим из окна.
Орать?
Смысла нет, он на территории монастыря. Хоть ори, хоть не ори… пытался спрашивать, возмущаться, но ему сказали просто: это для вашей же безопасности.
Спорить было сложно. Где он, а где эданна? Если Джеронимо и скажет, что это она… его наверняка убьют. А жить хочется.
Но и сидеть тут целыми днями, никуда не выходя?
И чем еще все это закончится?
Да чем угодно… может, и убить его решат. Но и сбежать… и не сможет он, и некуда…
Страшно.
Очень страшно.
Остается только молиться и молиться. Но почему же доминиканцы ничего не делают? Почему?!
Если бы Джеронимо мог слышать некоторые разговоры, происходящие в монастыре, он бы не удивлялся. Но юноша не слышал. А в силу необразованности и додуматься до таких вещей не мог. Увы.
* * *
– Брат Томазо, рад вас видеть.
– Брат Луис. Взаимно.
– Что вам удалось узнать?
– Про эданну Вилецци? Сложный вопрос. Несколько раз она действительно отлучалась на всю ночь. И возвращалась в состоянии, близком к опьянению.
– Кровь?
– Нет. Но волосы были влажные, нижнее белье иногда тоже…
– Смывала с себя кровь и одевалась наспех? – предположил брат Луис.
– Вполне возможно, – согласился брат Томазо. – Мы расспрашиваем ее прислугу… пока вышли вот на этот адрес. Здесь проживает некая Виолетта Дзанелла.
– Кто?! – Удивление брата Луиса было совершенно искренним.
– Виолетта Дзанелла, – пожал плечами брат Томазо. – Что-то не так?
Брат Луис только головой покачал.
Один из старейших монахов и глава ордена доминиканцев, он был лет на двадцать старше брата Томазо. И был в курсе некоторых историй… это для молодежи они уже забылись. А брат Луис это все помнил, родители обсуждали… считай, его в детстве чем-то таким и пугали. И неудивительно…
– Продолжайте, брат Томазо. Я потом объясню.
– Ньора Дзанелла…
– Вы уверены, что не дана?
– Не уверен. Пару раз мне удалось ее увидеть, ньоры себя так не ведут. И не держатся. Может быть, и дана.
– Эданна. Если это она, то эданна…
– Так вот. Эданна Дзанелла известна в округе как «старая ведьма».
– В открытую?
– Да. Впрочем, ничего такого страшного она не делает. Немного гадает на картах, немного на бобах…
– Чернокнижие?
– Этого нет. По словам соседей, травки какие может продать, заговор нашептать, зубную боль унять или чирей заговорить, ячмень вылечить…
– Тогда почему – ведьма?
– Тоже по словам соседей. Глаз у нее дурной. И кому она зла пожелает, тот обязательно в беду попадет. Одна из соседок с ней поругалась, в тот же день сломала ногу и прикусила язык. У соседа… не рядом, а по той же улице, который обозвал эданну, сгорел курятник… и таких вещей набирается более чем достаточно.
– И это в центре столицы. Практически у нас под самым носом…
– Всеведущ лишь Господь, а мы – его скромные слуги.
– Что по поводу месс?
– Эданна Вилецци навещала ее, и не раз. Обе женщины куда-то уезжали вместе в карете в сопровождении слуг. Возвращались только под утро.
– Чья карета? – быстро спросил брат Луис.
– Ведьмы.
– И ее же слуги?
– Да…
– Понятно…
– Последнее время она, правда, притихла. Эданна Вилецци к ней приезжает, но остается ненадолго, на час-два, не больше.
– Понятно…
– Может, взять ведьму и расспросить как следует?
– Если это та, о ком я думаю… ты можешь не трудиться, Томазо. Ты ее не возьмешь.
– Брат Луис?
– И я тоже. Она еще чудом держится на свете, хотя ее давненько ждут в аду. Интересно, почему?
– Брат Луис?..
– Я расскажу тебе сейчас историю, о которой все говорили лет сорок-пятьдесят тому назад. Неподалеку от столицы стоял монастырь. И были там две послушницы… дана Кавалли и дана Дзанелла…
* * *
Историю брат Томазо прослушал с интересом. Потом подумал немного.
– Полагаешь, брат Луис, это она?
– Я бы не удивился.
– Но сколько ж ей тогда лет?
– Зло живет долго, очень долго. Тем более такое…
– Понятно… но есть же способы? Наверняка!
– Есть. Но применять их надо не в столице. Когда такая дрянь помирает… поверь мне, она постарается с собой половину квартала уволочь. Как бы не больше…
– А если ее выманить?
– Можем попробовать. Но осторожно. Она и умна, и хитра… столько лет под самым нашим носом, почти не скрываясь…
– Это верно. А эданна Вилецци?
– Как ты себе это представляешь? Если мы ее хоть пальцем тронем, завтра же его величество приступом возьмет монастырь. И плевать ему будет на все наши доводы.
– Отлучение?
– Полагаю, он и этого не испугается.
– М-да… проблема.
– Еще какая, брат Томазо. Но мы ее решим, с Божьей помощью. Зло не всемогуще и не всеведуще…
– Аминь, – подтвердил брат Томазо.
– Пока следим за обеими. И за той, и за другой. И… брат Томазо. Когда его величество принимает эданну во дворце – это одно. Но когда они с эданной куда-то едут, я должен об этом знать.
– Брат Луис, вы предполагаете, что король тоже? Он…
– Он может быть обморочен, приворожен, околдован… поверь, это возможно. Я видел такое не раз.
– Но говорят же, что на истинного правителя нельзя наложить никакие чары. Во время миропомазания он становится на ступеньку ближе к Богу, и…
Брат Луис только головой покачал.
– Говорят. Но кто тебе сказал, что Эрвлины…
– Черт побери! – Тут уж и брат Томазо не удержался. – Прости меня, Господи…
– Вот, брат. Ты понял?
– Сибеллины? СибЛевран?
– Вполне возможно. На нее это подействовать не должно, но… Кто знает? Ты в курсе, чьи потомки Сибеллины?
– Да.
– Их нельзя назвать темными, но и христианами их тоже не назовешь.
– Мне стоит последить и за королевой?
– Сейчас вряд ли. А после родов – обязательно.
– Во что мы ввязываемся, брат Луис? Во что?!
– Грязь тоже должен кто-то вычищать, брат Томазо. И это наш долг.
– Ах да… нашим расследованием сильно интересуется кардинал Санторо.
– И это неудивительно. Надо бы побеседовать с ним, полагаю, как пастырь и исповедник, он должен многое видеть и знать. Он постоянно находится при дворе, многое видит и слышит. И не может не подозревать неладное…
– Мне пригласить его сюда? На беседу к вам?
– Да, пожалуйста, брат Томазо.
Когда младший священник ушел, старший неловко потянулся. Скрипнуло колесиками кресло…
Ног у брата Луиса не было вот уже лет тридцать. Чуть повыше колен…
И что такое волки-оборотни, он преотлично знал. И с колдовством даны Кавалли дело имел. И ощутил все на своей шкуре…
И не хотел повторения.
Он выжжет эту скверну каленым железом.
И да…
Во все монастыри полетят указания о помощи охотникам. Пусть предоставляют братьев, святую воду, серебро… что угодно! Нечисти не место на земле Эрвлина!
Или Сибеллина… не важно! Нечисти вообще не место на земле! Только в аду…
И он сделает все, чтобы отправить к хозяину и нечисть, и тех, кто ее выпустил… надо только не промахнуться. Прошлый раз дорого ему стоил.
В этот раз он не станет рисковать. Он будет бить только наверняка. Пусть даже это будет его последнее дело.
Мия
– Шесть изабелловых жеребцов? ШЕСТЬ?! Булка, ты надо мной поиздеваться решил?
Живот Мия придерживала руками. Но собеседник все равно следил за ней с опаской. Змейка же… укусит еще!
– Если бы! Мода одно время была… ты ж сама знаешь, ради моды эти благородные из шкуры вывернутся и обратно завернутся…
– Знаю. Что за мода?
– Именно чтоб изабелловый конь или кобыла. Шкура розовая, шерсть белая, глаза голубые… сама знаешь, бешеных денег такая тварь стоит.
– Знаю, – отмахнулась Мия. – Значит, шесть штук?
– Да.
– У кого? Перечисли мне всех владельцев?
– Дан Аурелиано Москано. Дан Орландо Сарти. Дан Джерардо Фьорде. Дан Амандо Франко. Дан Анджело Санторо. Дан Альдо Форти.
– Санторо… кардинал?
– Именно.
– Вряд ли он дурак – так подставляться? Или просто не подумал… ладно. Его оставим напоследок. Булка, дай своим людям задание, а? Мне нужно знать, кто из этих данов постоянно ездит верхом на своем коне.
– В смысле?
Мия потерла лоб.
– Булка, ты пойми… для кого-то это не конь, а статус. Допустим, купил его дан и дал сыну попользоваться… или сынок сам взял пофорсить перед приятелями.
– Возможно.
– Кто-то для жены купил. Кто-то ездить не мог…
– Ага…
– По внешности еще… это должен быть мужчина средних лет, достаточно поджарый… сам понимаешь, если в человеке под сто пятьдесят килограммов, это не наш клиент.
– Хм… втягиваешь ты меня в политику, Змейка.
Мия оскалилась.
– А ты меня? Скажи еще, не знал, почему Комара положили?
– Ну знал…
– Тогда благодари. Я тебя не втягиваю, я твоих ребят использую для подручных работ. Сама бы пробежала да спросила, только вот у меня пузо. А время уходит, я это почти физически чувствую…
– Да?
– Может, это меня касается, – пожала плечами Мия. – Может, предродовое. Но в городе неладно.
– Да уж чего там ладного… твари эти чуть не под стенами воют.
– Под стенами? Они и в город заходят. Я двоих сама положила, но это повезло.
Булка поежился.
– Знаю… Комара не мухобойкой прибили.
Мия тоже была в курсе дела.
– Вот и не тяни. Лично я жить хочу. А для хозяина этих тварей мы в одной цене с червями. Сам понимаешь.
Булка понимал.
Так что вздохнул – и отправился выяснять, и кто, и что…
Надо. Если хочется жить, надо.
* * *
– Вот еще! Я что, нищенка какая-то?! Как это – всего трое слуг?!
Рикардо закатил глаза.
Действительно, как?! Вот как так получалось, что они с Мией и вовсе одним слугой обходились?
– Дорогая, сколько тебе слуг нужно?
– Дворецкий. Два конюха, а лучше три, два садовника, кухарка и помощник для нее, две посудомойки и минимум восемь горничных.
Рикардо едва не застонал.
– Дорогая, зачем?!
– Что значит зачем?! – Баттистина смысл вопроса вообще не поняла. Ясно же все! Она перечислила необходимый минимум, и то в родительском доме горничных было в два раза больше. Просто здесь столько не поместится…
– Зачем нам два конюха, если у нас всего две лошади и карета?
– Да-да, мне еще нужны четыре лошади для упряжки, лучше одной масти, мышастенькой такой, мне нравится, серые в яблоках. И новая карета – в твоей ездить совершенно невозможно, ты же понимаешь! А еще две лошадки для верховой езды. Черная и белая.
– Зачем?
– Под платье, – удивленно подняла брови Баттистина. – И да! Еще паланкины… штуки три для начала. И носильщиков надо будет нанять…
Рикардо застонал, притянул супругу к себе и закрыл ей рот поцелуем.
Пока действовало.
Но… сил не было! Слов – тоже! Вот как, КАК так получалось, что, пока он был с Мией, все решалось просто мгновенно, и его ждали с улыбкой и горячим ужином, а сейчас…
Сейчас он приходит – в доме конец света, все вверх дном, Баттистина якобы занимается уборкой, но пока, как по мнению Рикардо, добилась только абсолютной разрухи… опять же! Вот как Мия стала для прислуги в Демарко даной? Но ведь стала, и приказания отдавала, и ей повиновались, и порядок был!
А тут!
– Дорогой, а еще я хочу маленькую собачку! Вот, пушистенькую, как муфточку…
Даже в постели рот у Баттистины не закрывался. И вовсе не для поцелуев.
Рикардо просто не понимал разницы в воспитании. Мия сначала росла в бедной семье, а потом в купеческой. И там, и там не до капризов. И здесь, и тут надо уметь обходиться тем, что у тебя под рукой, да с максимальным эффектом. И как ведется дом, она знала. И понимала, что не надо отдавать много приказаний тем, кто и без тебя справится.
Вот умеет дворецкий организовать слуг? Расставил он их на места?
Радуйся! И не лезь! И чтобы кухарка работала нормально, с ней надо обсуждать меню на декаду. Согласовать, закупить продукты и оставить ее в покое. Если уж какой форс-мажор случится, тогда и будешь прыгать. Но не раньше!
Баттистине сие было неведомо.
Любимый, поздний и напрочь избалованный ребенок, она получила в свое распоряжение дом. И теперь хотела в него куколок!
Вот есть новая кукла – муж!
Красавец, гвардеец, им можно похвастаться подругам… и потискать опять же…
Вот куклы-слуги. Ими тоже надо играть. Отдавать приказания, строить, гонять… а что? Дома мама не давала разгуляться, а здесь-то Баттистина главная! Все в ее воле!
А что приказания надо отдавать разумные, что на их выполнение нужно время…
Конечно, дома был конец света. И деньги летели со свистом, словно в бездонную пропасть.
Рикардо начинал подозревать, что на капризы супруги не хватит ни денег, ни сил… да ничего не хватит! А если тесть… ой, если вот это безденежье – оно продлится еще месяц-два…
Долговая тюрьма, вот что его ждет!
И ничего хорошего там не будет. Разве что заложить Демарко? Но это уж на крайний случай… да и отец там что-то накрутил с завещанием – кажется, Рикардо поместье заложить не сможет… или не сейчас, а через три года, как-то так…
Надо посмотреть.
Рикардо действительно был недалек от истины.
Дан Козимо, примерно представляя себе цену наследничка и его выдающийся ум, решил обезопасить дурачка, насколько сможет. И сам заложил поместье. Правда, предусмотрительно сделал так, что часть дохода отчислялась на погашение залога, и примерно через два-три года он будет полностью закрыт. Да и долг там небольшой.
Но с поместьем Рикардо пока сделать ничего не сможет. Оно не его.
А что же делать?
Что делать-то?!
* * *
Пиппо Кало, конюх в доме уважаемого дана Орландо Сарти, с удобством устроился за столиком в таверне.
Разве что-то плохо?
Да жизнь прекрасна! Есть выпивка, есть закуска, скоро друзья подойдут, а там и девки подтянутся. Э… а это что такое?
– Простите, ньор. Вы не откажете ньорите?
За стол присела красивая девушка. Вроде даже как не из этих трактирных. Молодая, симпатичная, темные волосы колечками, носик курносый, глазки блестят, платьице такое… с кружевом.
– Присаживайтесь, ньорита, – решил Пиппо. А что?
– Вы уж простите. Но одинокой девушке сложно, а вы выглядите таким решительным и сильным, – щедро плеснула медку девушка. – Пока я сижу за столиком рядом с вами, ко мне никто не посмеет подойти.
Пиппо ощутил себя чуть ли не героем и расправил плечи.
– Это… да…
– Я по тавернам не хожу. Но так получилось, придется брать обед навынос. Представляете, у нас Марита заболела.
– Сестренка? – посочувствовал Пиппо.
– Что вы! Лошадка наша! Папенька извозчиком работает, Марита, считай, всю семью кормит…
Тут уж Пиппо был на своем поле.
– Что с ней такое?
– Ньор, а вы неуж в лошадях разбираетесь?
– Да я… я конюхом работаю у дана Сарти! Старшим!
– Ой! – всплеснула руками девушка. – А говорят, у него такие кони, ТАКИЕ… даже арайцы есть… неужто правда?
Лучшая тема для разговора с мужчиной – сам мужчина. Вот и Пиппо развернулся. Девушка ахала, закатывала глазки, заламывала ручки, поддакивала и быстро выяснила, что да. Есть и изабелловый жеребец. Но не здесь. В поместье. Хозяин его туда на племя отправил, хочет ему пару найти, кобылку, а пока конь там, на выпасе… уж, почитай, год. С того лета.
Из таверны девушка вышла, условившись о новой встрече с Пиппо. Придет или не придет – там видно будет. В общем-то, она и не соврала почти. И папенька извозчиком работает, и кобылка у него Марита, только она вполне жива и здорова. А семья еще в придачу к основному промыслу оказывает ма-аленькие такие услуги одному хорошему человеку.
А что плохого?
Узнала она про жеребца, скажет – и все. Это ж слова.
А ей за это денежку дадут, когда семья сам-десять, лишней никакая рия не окажется. А может, и правда сходить на свидание? Ведь хороший муж будет… и старше, и глупее, и при работе. Надо брать!
* * *
Милая девушка получила за работу три дария на ленточки. Булка получил отчет о жеребце и вычеркнул дана Орландо из списка. Точно так же в течение декады из него убрался дан Аурелиано Москано: конь был куплен им для супруги и на коне ездила верхом только эданна. Чтобы его кто взял без ее ведома? Да вы что! Эта тварь никого другого к себе и не подпустит.
Дан Джерардо Фьорде – конь куплен чисто для красоты. Сам дан на нем не катается, потому как весит под двести килограммов, и никто другой его не брал. Дан Фьорде очень серьезно за своим имуществом следит.
Дан Амандо Франко – этот ездит сам, но его вместе с конем просто не было в столице. Уехал в провинцию. Уж с полгода как…
В списке оставались дан Анджело Санторо и дан Альдо Форти. Но Булка планировал его уменьшить еще хотя бы на одно имя.
Не ошибиться бы… страшновато. А с другой стороны, все равно помирать рано или поздно. Так лучше уж помереть весело.
Адриенна
Не прислушивайся старая ведьма к своим ощущениям, давно бы Летту песком забросали.
Но Виолетта Дзанелла нутром чуяла опасность.
Да, вот так.
Ей далеко до Иларии, она откровенно слабая ведьма и может очень и очень немногое. Почти и не ведьма даже, так, по верхам, по кочкам. Но опасность она чует нутром.
И сейчас… она надвигается.
Надо бежать.
Поговорить об этом со жрецом? С хозяином? Нет, бессмысленно. Он просто не примет ее во внимание. И сил не хватит отстоять себя.
И… Виолетта точно знала, что надо спасать свою шкуру.
Надо бежать. А куда? Из столицы? Лишаясь последней надежды на спасение души? Положа руку на сердце… Виолетте уже и жить-то не хотелось. Так, лямку тянула. И зная, что Лари смогла уйти, зная, что она тоже сможет…
Не побежит она никуда. Хватит уже, отжила свое…
Виолетта решительно принялась приводить дела в порядок. Записи складывались в ларец, туда же отправлялись самые удачные зелья, кое-какие побрякушки… надо отправить письмо в банк. Хоть семья Дзанелла и похоронила ее лет двадцать тому назад, все равно наследство лишним не будет. А ларец пойдет королеве, в благодарность.
И той, второй, девочке… разберутся. Летта почему-то думала, что они – как сама Летта и Лари. Вот так примерно… и не ошибалась. Просто они с Иларией были ближе, больше времени могли проводить вместе. А Адриенна даже не могла приблизить Мию ко двору. Но девушки переписывались и знали, что они друг у друга есть. А это уже много.
Летта прогулялась по улице, побеседовала с соседями, прошлась до лавки и обратно…
Ага, вот и слежка. Ну так… плоха́ та лиса, у которой только один выход из норы. У Виолетты их было четыре.
Улаживаем дела – и вперед. Лари там, наверное, уже соскучилась по подруге.
* * *
Розарий…
Прекрасное место для беременной королевы. Тихо, спокойно, розы цветут и пахнут…
Кардиналы неучтенные разгуливают, словно по церкви.
– Оставьте нас, дана, – жестко приказал кардинал фрейлине.
Челия Санти вопросительно посмотрела на Адриенну. Вот еще… кардинал ей не хозяин.
– Принеси мне шаль, Челия, – мягко попросила Адриенна. – И успокоительное, наверное. Не думаю, что в присутствии его преосвященства моей жизни или чести будет что-то угрожать.
– Да, ваше величество.
Вторая фрейлина ненадолго отлучилась, и Адриенна осталась наедине с кардиналом. Смотрела, ждала…
– Плохо выглядите, ваше величество.
Улыбка в ответ. Кардинал не знал, что сейчас из земли полезли плети розовых кустов. Не знал, что раскрываются новые черные бутоны. Не знал…
– Супругу нет до вас дела. Если вы не переживете родов, он будет счастлив.
И снова улыбка.
– Я последний раз предлагаю вам помощь и защиту. Последний раз.
Адриенна посмотрела прямо в глаза кардиналу.
– Ваше высокопреосвященство… – Она медленно поднялась со скамейки. Не хотелось вот так, снизу вверх… она все равно ниже, но стоя она сама себе не кажется такой беззащитной.
Кто знает, что бы она сказала. Но порыв ветра ударил ей в лицо, толкнул… и Адриенна невольно пошатнулась. Кардинал так же, на инстинктах, подхватил ее под локти. И пальцы девушки коснулись распятия на груди кардинала.
– АЙ!!!
Руку словно крапивой обожгло. Адриенна расширенными глазами уставилась на кардинала. Перевела взгляд на распятие.
Красивое. Вырезанное из черного камня и оправленное в золото. Настоящее произведение искусства.
Или…
– Это вы, – жестко сказала Адриенна.
– Что? – не понял кардинал.
Это вы проводите черные мессы, управляете волками и хотите сесть на трон вместо дурачка Филиппо, это все вы, вы, ВЫ…
Каким чудом она не сказала это вслух? Божьим, понятно. Дана Санти вернулась.
– Ваше величество?
Адриенна выдохнула. Отстранилась от кардинала.
– Челия, благодарю.
– Ваше величество, служить вам – мой долг, – Челия накинула на плечи Адриенны шаль и с вызовом поглядела на кардинала. Ну?! Ты чего-то не договорил?! Иди отсюда подобру-поздорову!
Адриенна коснулась ее руки. Поблагодарила…
– Ваше высокопреосвященство. – Она больше не боялась. Она знала своего врага в лицо. – Мне казалось, я достаточно ясно выразилась? С прошлого раза мое мнение не поменялось.
– Это ваше последнее слово, ваше величество?
– Мое последнее слово будет наедине с Богом и совестью. Не смею вас задерживать, дан Санторо.
Кардинал оскалился. Резко развернулся, так, что взметнулась ряса, и пошел чуть ли не напролом. Сквозь розы… ага, как же! Это вам не пионы или гвоздички, розы таких вольностей не понимают. Пришлось гордо выдираться и так же гордо разворачиваться и уходить.
На кустах алели алые клочья сутаны. Словно капли крови…
– Ваше величество? – Челия коснулась руки Адриенны.
– Успокоительное, – приказала королева. И залпом выпила все протянутое.
Чуточку отпустило. Только вот…
– Пойдем в мои покои, Челия. Мне надо руку перевязать.
– Руку, ваше величество?
Адриенна медленно разжала стиснутую ладонь. Волдырь на ней был знатный. Как Моргана говорила – обожжет?
Больно. Зато наглядно.
А вот что теперь-то с этим делать? На улицу выйти и орать, мол, это сатанист? А кто поверит?
Надо бы поговорить с Мией. Больше Адриенна никому доверять не могла. Мия и Лоренцо. Дан Рокко? Он в СибЛевране, остальных в это втягивать просто нельзя…
– Челия, когда перевяжешь меня, позови ко мне дана Лоренцо Феретти, если он во дворце.
– Да, ваше величество.
Челия понимала, что дело неладно. Что происходит нечто… очень и очень плохое. Но разве у нее есть выбор? Есть… только вот она уже и выбрала. И королеве поможет.
Да и что в этом такого – пригласить дана Феретти для беседы? Все нормально и обычно, ничего страшного…
* * *
Лоренцо уже полностью освоился среди гвардейцев.
Не то чтобы его приняли сразу же и с радостной улыбкой. Но, получив мечом, пусть и деревянным, пусть и тренировочным, по задней части организма или по передней, аккурат по пузу, быстро начинаешь уважать человека.
Лоренцо просто умел сражаться. И учить, как оказалось, умел. А еще дан Кастальдо, который навел справки, ну и… тоже рыкнул.
А что?! Он нашел хороших учителей фехтования, так перенимайте опыт, балбесы! Лучше на площадке синяком, чем потом – кровью.
Лоренцо не чинился. Охотно показывал, рассказывал, радовался чужим удачам… правда, были у него и свои минусы.
Он не ходил ни с кем в трактиры, в бордели, не смотрел на придворных дам, которым как медом было в казармах гвардии намазано… ему это просто было неинтересно. В его сердце была только Адриенна. Только она…
То, что дан Феретти влюблен в королеву, поняли быстро. Но… и что?
Он просто смотрит издали. Не подходит, не навязывает свои чувства… человеку уже и влюбиться нельзя? А почему? Его величество на свою эданну не только смотрит…
Может, если бы Лоренцо на что-то претендовал. Если бы вел себя излишне нагло. Если бы не любил так сильно…
Если бы.
Но гвардейцы тоже дураками не были в большинстве своем. И завидовали. Да-да, именно что завидовали. Тихо и молча. Любовь, когда настоящая и искренняя, ее видно. Она как солнышко светится. И греет всех окружающих, и радует. Только вот ведь как.
Она и греет, и радует, и бывает так редко, что раз в жизни ее встретить – уже счастье. И читаешь о ней, и думаешь. Но если тебе такое пошлет Господь… награда это – или кара? Гвардейцы точно не знали. А коли так… Не надо в это лезть. Позавидовать только. Кому-то Господь послал или на счастье, или на горе… Есть оно в жизни. Есть. Просто не всем дается и многое забирает.
Так что Лоренцо не задирали. Эданны и молоденькие даны пытались привлечь его внимание, но куда там! Дан Феретти смотрел ровно сквозь любую красотку, как сквозь воздух. А от эданны Франчески вообще шарахался, чем заслужил немалое благоволение его величества. Жена-то ладно! Пусть любит, если вкус плохой у человека, это не жалко. Вот если бы эданну Ческу, тут бы король осерчал, но как раз к ней Лоренцо полностью равнодушен.
А к королеве бегом побежал.
Гвардейцы только переглянулись. Ну… что поделаешь? Любовь…
* * *
– Мне надо срочно поговорить с Мией, – не стала тянуть кота за хвост Адриенна.
– Я спрошу сестру. Завтра же.
– Пожалуйста. И сообщи мне…
– Да, моя королева.
Только эти слова.
Только взгляд.
А так все очень и очень прилично. И на расстоянии. А взгляды что? Взгляды – это воздух. Даже меньше, чем воздух.
Но кто бы мог подумать, что кардинал Санторо… да… это не просто проблема. Это решительно жуть! И что теперь с ним делать, непонятно.
Лоренцо
Лоренцо намеревался зайти к сестре в тот же день.
Но… человек предполагает, а Бог располагает. У Динч начались роды.
В чем-то был виноват Лоренцо. Все же переход через горы для беременной женщины, да и само путешествие – это тяжело. И сама Динч добавила полешек в костер. Ей бы лежать, успокаиваться, думать о хорошем. А она переживала, нервничала, строила планы, злилась, металась… и вот, как результат…
Серену и Джулию отправили в дом к Джакомо Феретти. Лаццо решили его не продавать – недвижимость в столице лишней не бывает, – и пока там жили несколько слуг, приглядывали, ухаживали за домом и садом.
Пригласили повитуху, пригласили ньора Рефелли, который озабоченно прослушивал сердцебиение ребенка через деревянную трубку…
И все закружились рядом с Динч.
Мужчин отправили в библиотеку.
Лоренцо честно переживал. Это его первый ребенок. И… кровь. Надо будет посмотреть, наследует ли он кровь Лоренцо. Его… особенности.
Вот ребенок Мии обязательно что-то да унаследует. Потому что будет от Демарко. От мужчины древней крови. А его ребенок – неизвестно.
Надо будет проверять и смотреть. Нет, жениться Лоренцо все равно не собирался. Но если кровь спит – там проще. Там можно ограничиться обычным воспитанием. А вот если проснется…
Лоренцо осознавал, что Джакомо и Лаццо, и даже Зеки-фрай… его просто спасли! Ему невероятно повезло! Останься он в деревне, воспитывай их отец… сейчас Лоренцо мог бы уже умереть. И никто не понял бы почему. А Мия…
Мия ушла бы из дома. Или еще что похуже… Эванджелина, их прабабка, все же была не права. О своих корнях надо знать, тем более о таких. Но что ее судить? Она была стара, она устала, она похоронила многих и многих, она уже ни во что не верила, вот и унесла секреты с собой в могилу.
Лоренцо не допустит такой ошибки.
Шесть часов.
Мужчины сидели в библиотеке. Пили, разговаривали, старались не слышать и не слушать крики, доносящиеся со второго этажа. Сначала просто вопли. Потом проклятия и ругательства. Потом длинные стоны, словно наверху страдало и металось смертельно раненное животное.
Восемь. Двенадцать. Сутки… уже и стонов не слышно. И эта тишина пугает больше, чем самые страшные вопли.
Ньор Рефелли, который вошел в библиотеку.
– Дан Феретти, положение очень серьезное.
– Насколько? – В животе у Лоренцо возник и начал смерзаться ледяной ком.
– Нам придется выбирать: мать или ребенок.
Лоренцо окаменел. Страшный выбор. Жуткий даже…
– А сама Динч?
– Она в беспамятстве. Если не выбрать сейчас, умрут оба…
Лоренцо прикусил губу. Как тут выбрать? Вот как?! Если бы Динч могла… но решение придется принимать ему. Здесь и сейчас…
Решение… разговор с Мией…
– Ты беременна, а этот подонок…
Мия улыбнулась и погладила живот.
– Энцо… это же мой ребенок! Мое дитя… я его уже люблю.
– Даже несмотря на то, что сделал этот урод?
– Мой малыш не виноват. Малышка, как мне кажется… и я ее люблю. Я умру за нее, Энцо, если понадобится. Я уже люблю ее так, что самой страшно…
Мия не колебалась бы, выбирая между собой и ребенком. Энцо был в этом уверен. А значит, и Динч.
– Ньор Рефелли, спасите ребенка. Умоляю. Динч мне никогда не простит, если она выживет, а малыш умрет.
Марио медленно кивнул. Он ожидал такого ответа. Но… это был не первый случай в его практике. И лекарь поспешил наверх.
Минута, две… Почему-то иногда минуты становятся длиннее часов. И вот – детский крик…
Энцо переглянулся с остальными мужчинами. Фредо вздохнул, налил вина себе, подвинул второй кубок племяннику.
– Залпом.
– Спасибо.
– Ты правильно выбрал, мальчик. Это страшно, но… ты поверь, если б я выбирал… я бы то же самое сделал. Иначе меня жена растерзала бы потом на кусочки.
Паскуале кивнул. Зеки-фрай сделал сложный жест рукой.
– Судьба. Кисмет…
Лоренцо вылил в себя вино, не ощутив ни вкуса, ни крепости, – и отправился наверх.
Динч лежала под покрывалом. Бледная, черты лица заострились, волосы слиплись от испарины, но именно сейчас, в смерти, она обрела красоту и тихое достоинство.
В руках у ньора Рефелли копошился, попискивал маленький комочек.
– Дан Феретти…
Судя по лицу, ньор Рефелли ожидал худшего. Но чего?
– Что случилось, ньор?
Неужели ребенок родился… с клыками? Или когтями? Или еще что-то?
Ньор Рефелли выдохнул – и протянул Лоренцо ребенка. Тот взял маленький сверток. Такой хрупкий… страшно даже представить… и из свертка на него взглянули угольно-черные глаза. И орлиный нос, и черные, словно смоль, волосы…
Если это его ребенок… нет, вряд ли!
– Значит, она все же это сделала. – Зеки-фрай вздохнул рядом. Когда он только успел подняться наверх…
– Что сделала?
– Динч не могла забеременеть от тебя, как ни старалась. И решила попробовать один раз с кем-то другим… ну и, видимо, вот.
Лоренцо посмотрел на мертвую женщину. На малыша. Снова на Динч.
– Ньор Рефелли, вы же подтвердите в магистрате, что это мой ребенок? Дженнаро Феретти. Дан Дженнаро Феретти.
Марио молча поклонился. Такого благородства он не ожидал. Не ожидала его и Мария, которая вытирала слезы за ширмой. Останься Динч жива, за обман Мария сама свернула бы ей тощую шею. Но… она умерла, ребенок жив, и Лоренцо мог сделать с ним что угодно. Выкинуть в канаву. Сдать в приют, отдать монахам, нищим, на усыновление или просто убить… он не обязан давать свое имя чужой крови. Но все же…
Он это сделал. И не просто дал имя – усыновил.
Мальчик не просто вырос. Не просто стал мужчиной. Он настоящий человек.
К Мие Лоренцо смог попасть только спустя сутки. До магистрата – и то едва добрался…
Сил просто не было. Упасть – и уснуть.
Даже похороны состоялись без него. Их взял на себя Паскуале, решив, что так будет проще и лучше. Племянник молодец и умница, но ему и так тяжело пришлось. А потому…
Кормилица, нянька, достойное погребение, письмо Маньяни…
Пусть Лоренцо хоть немного отдохнет.