Глава 7
Адриенна
– Милый, родной, любимый…
– Обожаемая моя, любимая… Ческа…
Два тела сплетались на кровати в любовной игре. Франческа старалась как могла, извивалась, имитировала страсть, сыпала признаниями…
Пока был жив Филиппо Третий, шансов у нее не было. Но сейчас…
– Как я мечтаю родить от тебя ребенка!
– Ческа, милая… может быть, потом…
– Впрочем, скоро у тебя будет ребенок. Это так чудесно, милый! Дети… они такие милые…
Как-то сложно было описывать малышей. Эданна Вилецци искренне считала, что от них одни проблемы. Они орут, гадят, они вообще… что такое ребенок? Радость и счастье?
Вот и неправда ваша! Ческа точно знала, что ребенок – это гадкая и мерзкая личинка человека. Сначала она растет внутри, высасывая все хорошее из матери… достаточно на королеву посмотреть – жуть жуткая…
Потом его надо кормить… хорошо, есть кормилицы и знатной даме не надо портить грудь, но все равно – гадость, гадость, ГАДОСТЬ!!! И жди, пока оно созреет, поумнеет… и когда еще это произойдет?[6]
Отвратительно… да и что там вырастет? Вдруг вот такой Филиппо? Дурак дураком, только и того, что король?
– Да, – расплылся в улыбке Филиппо.
– Обещаю, я буду любить его! Это будет твой сыночек… твоя кровиночка… ты же разрешишь мне с ним играть?
Филиппо нахмурился.
– Полагаю, Адриенна будет против.
– Но ты же король! Ты можешь приказать!
Приказать Филиппо мог. Но… предсказать – тоже. Особенно реакцию Адриенны. И жить как-то хотелось… чувство самосохранения прямо-таки орало в голос.
– Ческа, любимая…
– Я… Филиппо, я ТАК несчастна! Я не могу родить от тебя, а ты мне отказываешь даже в праве нянчить твоего сына!
Слезы полились потоком… надо бы сказать – горохом посыпались, но это так простонародно, а потому – жемчугом посыпались на простыню, оставляя на ней мокрые пятна, и Филиппо не выдержал.
– Хорошо, любимая. Я разрешу тебе… обещаю…
– О, Филиппо!
И Ческа кинулась ему на шею.
Так-то! Хоть королеве насолить! А потом… потом и будет видно! И чья возьмет, и что с ребенком делать… она умная, она разберется.
Мия
Вот уж чего не ожидала Мия, так это найти у себя на пороге старую ведьму.
– Ты?!
– Не выгонишь?
Мия едва не фыркнула старухе в лицо.
– Заходи. Куда ж я тебя выгоню?
Виолетта Дзанелла кивнула и зашла в домик на Приречной.
– Не переживай, я ненадолго. День-два, больше нельзя.
– Почему? – насторожилась Мия. Ей скоро рожать, а тут… что случилось?
– Доминиканцы. За мной следят. Я их стряхнула, но, чую, ненадолго.
Мия нахмурилась. Вот еще доминиканцев ей не хватало. Ей-то… С ее кровью… тут еще неизвестно, как она рожать будет, одна, без помощи… даже ньора Рефелли не позовешь… да никого вообще не позовешь! Мало ли что во время родов с ней будет?
Хотя… какая ей разница? Трупом больше, трупом меньше… надо только поговорить с Лоренцо. Но это потом, потом…
– Ты пришла сюда, чтобы я тебя спрятала? Или помогла выбраться из столицы?
Они уже переместились в спальню Мии и разговаривали там. Тихо-тихо, чтобы никто и ничего не услышал. Хотя Виолетта сейчас, кстати, совсем не походила на ведьму. Скорее, на торговку пирожками или еще чем таким… даже пахла она не травами, а сдобой. Ванилью, корицей…
Простое платье, белый чепчик, белый передник…
– Я не хочу маскироваться. Я хочу увидеть королеву. Вы обещали меня отпустить.
Мия покусала губы.
– Как ты себе это представляешь? Адриенна беременна, у нее вообще роды со дня на день начнутся!
– Не знаю. Но это надо сделать сейчас.
Мия сжала руками виски.
– Безумие!
– Нет. Мне так чутье говорит… ты уж поверь. Если б я ему не следовала, давно б мои кости песком занесло.
– И что сейчас говорит твое чутье?
– Что надо спешить.
Мия вздохнула. Ее чутье как раз ничего не говорило. Но за ней и доминиканцы не следили… С другой стороны… если Виолетта явилась к ней в дом, значит… значит, и те скоро ее найдут. Даже здесь. И что будет дальше?
Вестимо, ничего хорошего.
Выход один. Сообщить Адриенне.
– Хорошо. Я свяжусь с королевой сегодня же, – решила Мия.
Записку-то брату она отправила. Но Лоренцо спал, будить его никто не стал, и записка пролежала до утра.
Адриенна
– Что скажете, дан Виталис?
– Ваше величество, ребенок должен появиться на свет со дня на день.
Филиппо горделиво кивнул. У него хватило ума не приводить в спальню к супруге эданну Франческу, но та ждала за дверью. Вместе с фрейлинами.
Последнее время они с королем всегда ходили вместе.
– Вы постараетесь ради державы, ваше величество?
– Безусловно, ваше величество, – в тон супругу ответила Адриенна.
Дан Виталис чутьем придворного понял, что сейчас разразится гроза, и быстренько откланялся. И она таки грянула.
– Адриенна, мне бы хотелось, чтобы вы мягче относились к эданне Франческе.
– Насколько мягче? – Адриенна оперлась локтем о подушку, натянула на себя одеяло… потом она оденется. А пока надо объясниться с мужем.
– Мне бы хотелось, чтобы она вошла в число ваших фрейлин.
– Это невозможно, ваше величество. Фрейлинами могут быть только незамужние девушки. В крайнем случае, замужние дамы… или эданна решила выйти замуж? Кто сей счастливец?
Филиппо перекосило.
– Адриенна, тогда… тогда я хочу, чтобы она была смотрительницей спальни его высочества.
– Что?
Адриенна сначала подумала, что ослышалась. А потом… потом ее захлестнул неудержимый гнев.
– Смотрительницей спальни моего сына. Или дочери, – повторил Филиппо, думая, что супруга не расслышала.
Зря.
Матео Кальци точно мог бы сказать, что зря. Потому что розарий стремительно разрастался, вытесняя к чертовой матери алые и желтые розы. Кусты черных роз буквально захватывали сад…
Адриенна откинула одеяло, уже не думая, что она в одной ночной рубашке. И Филиппо сделал шаг назад. Показалось ему? Или…
В углах спальни сгустился мрак. Адриенна сделала шаг вперед – и в следующую секунду словно тенью окуталась. Стала выше, мелькнули за спиной черные тени – крылья? Засверкали ледяной безжалостной синевой глаза… еще шаг… Филиппо отступил еще и еще… уперся спиной в дверь, зашарил по ней, нащупывая ручку…
– Я, Адриенна Сибеллин, – негромко зашептал в спальне голос, – кровью клянусь: если твоя шлюха подойдет к моему ребенку, она умрет. Если дотронется – умрет. Я долго терпела, но всему приходит конец. Опомнись, пока не поздно…
Филиппо нашарил ручку двери и спиной вперед, с воплем ужаса полетел под ноги фрейлинам.
– А-а-а-а-а-а-а!
По счастью, на его пути оказалась как раз эданна Франческа, а той было не привыкать. Только и успела, что вскрикнуть, когда ее примяло королевским тылом.
– Вон из моих покоев!
Адриенна в одной ночной рубашке стояла в дверях. И вовсе не казалась беременной, слабой, беззащитной. Моргана никогда такой не была, а Адриенна – ее потомок, копия, кровь…
И что это за ее спиной? Черные тени, синяя молния…
– Вон из моих покоев, Эрвлин! И забери с собой свою шлюху!
Филиппо подскочил словно ужаленный. Только вот… какое там достоинство? Какое сопротивление? Перед ним стояло жуткое, голодное чудовище. И он сам его пробудил!
Куда уж тут отстаивать честь эданны? Бежать надо! И побыстрее, и подальше… ой, мамочки…
Ческа зашевелилась на полу. Перевела взгляд на Адриенну.
И завизжала. Да так, что фрейлины шарахнулись. Перевернулась на четвереньки и, не переставая визжать, кинулась из спальни. Прямо так, на четырех костях.
Филиппо сглотнул – и молча последовал за ней. Для разнообразия – на двух ногах. Негнущихся.
Адриенна хлопнула дверью.
Фрейлины остались стоять, дуры дурами. Первой опомнилась Челия Санти.
– Ваше величество… – поскреблась в дверь. Ответа не было. Ну, если не считать ответом звон чего-то стеклянного, разбившегося о дверь.
Девушки переглянулись…
И что тут делать? А?
Ничего не ясно. Но и лезть в это страшно. А кого не страшно… точно! Где у нас дан Пинна?
Ох, как же не вовремя эданна Чиприани отлучилась навестить дочку!
* * *
Филиппо молча пил. Крепкое вино лилось в глотку словно вода. После пережитого…
Рядом истерически рыдала Франческа. Что уж ей померещилось… она не сказала. И вместо этого плакала и плакала.
Король ее не утешал. Он думал, что чудом не обгадился на глазах у всех. В буквальном смысле… еще бы немного – и точно бы того… омедведился. И попал бы в историю как Филиппо Засранец.
А что? Скряга и Предатель в его роду уже были, составил бы им компанию.
Еще один кубок вина отправился в глотку короля.
– Ваше величество? Я могу войти?
Кардинал Санторо постучался в дверь короля. И, не дожидаясь ответа, вошел внутрь.
Оценил картину, закрыл дверь изнутри, еще и засов в пазы вогнал.
– Ваше величество, мне донесли, что ее величество колдовала?
Филиппо даже рот разинул. Колдовала? Эм-м-м…
Зато на полу очнулась эданна Ческа.
– Точно! Это колдовство! Это все она… ведьма! Милый, ты помнишь! Черные мессы… пока ее не было в столице, их и не проводили! А сейчас… ужас какой-то! Это точно она!!!
Вообще-то, мессы были. Только намного реже. И эданна в них участвовала. Но сейчас… если есть шанс спихнуть свою вину на другого человека?
На другую… да еще так ее напугавшую?
До истерики, до крика, до свинячьего визга, чего уж там! Ческа и обмочилась, просто под юбками это не так было заметно… Когда Адриенна посмотрела на нее, женщине показалось, что та… что она все знает! Что это вообще посланница Неба. И она пришла судить и карать!
И… ой, мамочки, страшно-то как!
Моргану Чернокрылую не просто так боялись на полях сражений… боялись матерые воины, прошедшие не одну войну, не одну битву… Куда уж там шлюхе, на которой клейма ставить негде, и королю, который никогда не бывал на войне?
А Адриенна действительно унаследовала от своей прабабки все. Теперь – почти все.
Оставалось только показать ей ребенка и снять проклятие, которое ограничивает силу.
Филиппо посмотрел на Франческу. На кардинала.
– Эм-м-м… ведьма?
– Мне сложно сказать, ваше величество. Но вы же не знаете, как именно жила все эти годы ваша супруга? Чем она занималась в этом своем СибЛевране… да и ее происхождение…
– Что не так с ее происхождением? – рыкнул Филиппо.
– Ваше величество… – Кардинал позволил себе развести руками. – Позвольте мне говорить откровенно. То, что ваша супруга бастард Сибеллинов, давно уже ясно всем, у кого есть глаза. Она их копия. Но ведь всем известно, что Сибеллины были потомками ведьмы! И кто знает, что там могло пробудиться в вашей супруге? Как это могли пробудить? Может, и правда – черными мессами?
Филиппо задумался.
Звучало логично. И сегодня… разве такая сила может быть доброй? Может быть хорошей? Да никогда!
– Я слышал, – голос кардинала журчал, сглаживая острые углы вопросов, словно ручеек, – что Сибеллины были солнцем и светом для своей земли. Но разве сегодня… разве это так?
– Нет! – взвизгнула эданна Франческа. – Она черная! Она страшная! Ведьма!!!
Филиппо промолчал.
Ему тоже было страшно. И действительно, какой уж тут свет и счастье?
Понять, что он сам спровоцировал эту вспышку своей глупостью… куда уж там! Любая мать кинулась бы защищать своего малыша, а Адриенна – тем более. От чего защищать?
А что, не от чего?
Малыш рождается полностью зависимым от окружающих, беззащитным, если ему кто-то причинит вред, он даже сказать не сможет! Куда уж там – себя защитить! Даже пожаловаться… ну плачет ребенок. А отчего?
А кто ж его знает, дети часто плачут.
И рядом с малышом будет находиться такая мразь?! А голодную гиену в няньки взять не надо? Нет?
А что так?
Вот Адриенна и кинулась. И ничего удивительного в этом не было. Любая мать потеряла бы всякий разум от такого заявления. Только Филиппо этого не понимал.
Это же Ческа! Она его любит, значит, она и его ребенка любить будет, она сама сказала! То есть ей можно доверить малыша! Все нормально, все хорошо…
Особенно все хорошо для Франчески.
– Ваше величество, умоляю вас назначить расследование.
– И кто им будет заниматься? Вы, кардинал?
– Могу и я. Ваше величество, вы же понимаете, это надо делать очень осторожно, чтобы ваш сын не оказался в двусмысленном положении. Потом, когда-нибудь… как сын ведьмы. Если, не дай бог, это действительно так.
Филиппо нахмурился.
– Что вы предлагаете, кардинал?
– Установить слежку за ее величеством. Отправить людей в СибЛевран. Дождаться родов и провести допрос…
– В СибЛевране погибла моя подруга! – взвизгнула Ческа. – Эданна Сусанна! Она вышла замуж за этого СибЛеврана и пропала без вести! И Леонардо, ее несчастный сын… я уверена, это она… – Произнести имя Адриенны Франческа просто не смогла, и продолжила еще визгливее: – Эта гадина убила мою подругу и несчастного мальчика! Наверняка!
– Если это так, мы найдем доказательства, – заверил эданну кардинал Санторо.
– Да! Прошу вас, кардинал! Филиппо, милый, умоляю! Назначь расследование! Если она ведьма… она же тебя изведет! Особенно после рождения ребенка! Ты же просто будешь ей не нужен!
Филиппо заколебался.
Действительно, это играет в обе стороны… ему Адриенна будет не нужна после родов. Проклятие снимется. А он ей? Если будет ребенок и не будет проклятия?
«Я, Адриенна Сибеллин…»
Его величество сжал руки в кулаки, чтобы не показать дрожащих пальцев, и повернулся к кардиналу.
– Дан Санторо, начинайте расследование. Только тихо, никто ничего не должен узнать.
Кардинал молча поклонился.
– Я повинуюсь, ваше величество.
А улыбку на его лице и вовсе никто не увидел. Ты сама этого хотела, дрянь! Ты еще пожалеешь, что мне отказала…
Лоренцо
Первое, что сделал Лоренцо сразу после пробуждения, это прочитал письмо сестры. Ахнул, схватился за голову и помчался к Мие.
Сестра была весела и довольна жизнью. Даже несмотря на ведьму в своем доме. А вот Лоренцо таких эмоций не испытывал.
– Мия, ты с ума сошла?!
Мия пожала плечами.
– Энцо, ты сам отлично понимаешь, мы ей обещали. И обещание надо выполнять.
– Адриенна сейчас не сможет.
– А потом поздно будет… как наказывают клятвопреступников, тебе объяснить?
Лоренцо только за голову схватился. То, что обещала Мия, а выполнять придется Адриенне, он понимал. Но на сестру не злился. Тут все понятно.
Хотели продержаться до родов, не получилось, а вот что теперь – один Господь ведает.
Только вот мудростью своей не делится. Приходится людям решать самостоятельно.
И словно этого было мало, в дверь домика постучался дан Пинна.
– Доброе утро…
Совет заседал в спальне Мии в полном составе. Мия, Лоренцо, дан Пинна, ведьма… да, нетривиальный круг, но что поделать. Остро не хватало Адриенны. Но она сейчас лежала в спальне.
Опять у нее болел живот, опять все тянуло, опять кружилась голова и хлопотали вокруг фрейлины. Соприкосновение с чужой силой, да потом еще вспышка гнева даром не прошли. Впрочем, это не помешало королеве с утра вызвать Иларио, шепнуть ему пару слов и почти с мольбой отправить по нужному адресу.
– Ее величество просила передать: это кардинал Санторо.
Мия хлопнула в ладоши.
– Все сходится! Мы еще одного с жеребцом не проверили, но если Риен так считает, я ей верю.
– Что именно сходится? – не понял Лоренцо, который не знал полной картины.
Дан Пинна потер лицо руками.
– Полагаю, что-то очень неприятное. Если ее величество в таком состоянии… дана Леонора, может, вы расскажете нам всем? А мы дадим клятву, что никому…
Мия вздохнула. Подумала пару минут…
– В том-то и дело, дан Иларио, что клятву я с вас взять не смогу.
– Почему?
– Потому что может наступить такой момент, когда вам потребуется это рассказать окружающим. Я не смогу дать позволение, и вы станете клятвопреступником… Нет, придется мне довериться вам. Лоренцо, ты эту историю тоже не всю знаешь, так что помолчи и послушай.
– Хорошо.
– Эта история началась давно. Когда две девушки решили стать ведьмами. Но все ведьмы разные. Бывают прирожденные, они сами по себе выбирают – и чем заниматься, и как свою силу использовать, в добро или зло, и все остальное. А бывает и так, что взамен на силу отдают часть души, как дана Виолетта. И тогда становятся только черными ведьмами. А после смерти отправляются в ад. Есть только один способ его избежать. Верно ведь, дана?
Виолетта кивнула.
– Меня должна отпустить хозяйка этой земли. Мою душу… отпустить и простить. Как она сделала это с моей подругой.
– А хозяйка этой земли, законная и принятая, – Адриенна Сибеллин.
– Эрвлин, – автоматически поправил дан Пинна.
Мия качнула головой.
– В том-то и дело… возможно, что уже и не Эрвлин. Дана Виолетта мне объяснила…
– Могу еще раз повторить. – Старая ведьма оглядела всех присутствующих. – Когда даются клятвы у алтаря, это не просто так. Их надо выполнять. Сказал беречь – береги. Заботиться – заботься. Хранить верность – храни. С обычного человека спрос меньше, а вот с короля… или с потомка Высокого Рода – дело другое. Адриенна Сибеллин клятвы не нарушала. Она верна мужу, она живет его интересами, как короля Эрвлина, она помогает и носит его ребенка.
Иларио кивнул, подтверждая сказанное.
– В обратку ей Филиппо Эрвлин не верен, не любит, не защищает, не бережет… дальше пояснять?
– Не надо. Его дрянь…
– Которая, кстати, участвует в черных мессах и приносит жертвы, – мягко вставила свои три рии Мия.
– Я понял. Из-за нее король нарушил все брачные клятвы. Верность не хранил, не любил, не уважал, не берег…
– К сожалению, тут каждый отвечает за себя. И Адриенна не может быть свободна от своих клятв, – вздохнула Мия.
– Но если король первым от нее откажется, она снова станет Сибеллин. Или уже стала? – задумался Лоренцо.
– Стала, – кивнула Мия. – Она приняла свое наследство, собрала все его части… клинок у тебя – тоже ее наследие. Родовое. Она стала истинной королевой этой земли.
– Церковь этого не призна́ет, – заметил дан Иларио. – И вообще…
Ведьма пожала плечами.
– Святить то, что без них свя́то? Пусть признают, пусть не признают – это не столь важно. Есть законы Божии, которые не обойти даже князьям церкви. Они могут присваивать себе право судить и советовать, но даже они не изменят то, что дано от начала времен. Адриенна происходит из Высокого Рода. Клятвы, данные ей, стоило бы держать свято. Просто потому, что нарушение их отдает человека… фактически сейчас Филиппо Эрвлин – ее раб. Он будет жить, пока жива она, дышать, пока дышит Адриенна Сибеллин. Он этого еще не осознал, но каждое нарушение клятвы затягивает на его горле ошейник. Если бы клятвы нарушила она, результат был бы еще хуже. И даже сейчас она должна держать данное слово. Но Филиппо… он уже почти мертвец.
– Это понимаем мы. Но не поймет король, церковь, народ, наконец, – взмахнул рукой Лоренцо.
Дан Пинна был с ним полностью согласен. Допустим – да, допустим, что это все так. Но тем более лучше молчать о таком. Целее будешь.
– Мы отвлеклись, – призвала всех к порядку Мия. – Итак, хозяйка этой земли – Адриенна Сибеллин. Фактическая, но не формальная. Формально пока королем является Филиппо Четвертый.
– Пока? – поинтересовался дан Пинна.
Мия кивнула и оскалилась.
– Пока. Я не могу заниматься этим вопросом, пока жду ребенка.
Дан Пинна предпочел не уточнять. Так, от греха.
– Мы хотели оставить этот вопрос до родов, но, к сожалению, не успели. Враг начал войну первым. Итак, под столицей проводятся черные мессы. В лесах бесчинствуют волки – младшие братики Леверранского чудовища. Все это делается ради того, чтобы сесть на трон. И теперь мы знаем имя нашего героя. Кардинал Анджело Санторо во всей красе.
Виолетта кивнула.
– Я не могла открыть его имя. Но… если уж вы сами узнали, эта клятва меня больше не связывает. Да, кардинал. Его отец взял нас на поводок, помог с наследством, с другими вопросами. И мы служили. Потом Лари ушла, я осталась… я слабее.
– Ее величество сказала, что алтарь – это крест, – передал еще одну фразу королевы дан Пинна.
– Все правильно. – Виолетта смотрела в стену. – Чтобы собирать силу, чтобы отдавать ее, нужен алтарь. Человек в себя столько не поместит… ладно. Не каждый человек. Адриенна могла бы. Она Сибеллин, она Высокого Рода. Кардинал не сможет.
– И этот алтарь… крест?
– Почему нет? Какая разница, как это выглядит? Можно и как символ культа. Для алтаря нужно всего несколько условий. Он должен накапливать силу, отдавать силу, можно, конечно, и камень было бы размером со стол, но как его перемещать? А тут он всегда рядом со своим хозяином. На груди. Абы кто до этого распятия не дотронется.
– Тогда почему его никто не замечает? Не понимает? Не видит, что это такое?!
Лари расхохоталась. От всей души.
– Да потому что для этого надо обладать кое-какими способностями! Понимаешь? Действительно ими обладать, а не дурачить наивных идиотов! Хоть ты кардинал, хоть ты король… если у тебя ТОЙ крови нет в жилах, ты ничего и не почувствуешь! Сила не рассеивается бесконтрольно, алтарь для нее и вместилище, и хранилище, и кокон, если хочешь! Что было бы с него толку, расползайся оно в разные стороны? Ерунда!
– Эданна Франческа воняет кровью, – спокойно поведал Лоренцо. – А вот кардинал – нет.
– От твоей сестры должны шарахаться животные. Они этого не делают. Почему?
Мия спокойно вытащила из-за воротника ладанку.
– Полынь, любисток и чертополох.
– Вот тебе и отгадка. У него тоже такое есть. Не совсем это и наговоренное, но есть. Еще Лари делала, а силы – силы у него хватит!
– Но это же кардинал! Как он может проводить богослужения, заходить в храм?! – Дан Пинна нашел слабое место в рассуждениях.
Виолетта пожала плечами.
– Мне ли объяснять, что Бог не в храме, а в душе? Или не существует священников, которые деньги себе в карман гребут, прихожанок, а то и прихожан пользуют… нет?
– Есть.
– Но службы они проводят?
Дан Пинна только вздохнул.
– А серебро?
– Если ненадолго, то он вполне может его брать. Понимаешь, дан… – Виолетта пошевелила пальцами, стараясь объяснить. Выразить словами то, что понимала. – Это я продала душу за силу. Лари так сделала. Несчастное Леверранское чудовище – нечисть. Это мы не любим серебро, это нас жжет ЕГО сила. А дан Санторо души не продавал. Ему досталось наследство, и он его использует.
– Но черные мессы?
– Это эданна Ческа в них душу вкладывает. А он… он ни в Бога не верит, ни в Сатану, для него это просто работа. Есть сила – ее надо собрать, потом использовать… не тьма или свет. Равнодушие. Равнодушное использование всего, что под руку подвернется. Это намного хуже, но это НЕ продажа души. И он НЕ нечисть. Но и не человек уже, наверное…
Дан Пинна поежился.
– Страшно это…
– Человек сам по себе страшен.
Некоторое время все молчали. А потом Лоренцо нарушил тишину:
– Если я правильно понимаю, Адриенна должна прийти сюда?
– Не обязательно. Проведите меня на территорию дворца, вот и все, – пожала плечами ведьма.
Заговорщики переглянулись. Это явно было проще. Но…
– Тело потом останется? – деловито уточнила Мия.
– Да.
– Его можно спрятать или как-то… а потом похоронить? – Дан Пинна понимал, что выбора нет. А если так… надо действовать.
Виолетта пожала плечами.
– Хоть сами закопайте. Это будет просто тело. Душа улетит, а оболочка – пусть ее.
Задача упростилась еще больше.
– Значит, надо провести эданну на территорию дворца. И привести к ней королеву.
– Как насчет розария? – уточнил Лоренцо. – Я могу подождать там вместе с данной Дзанелла.
– А я приведу ее величество, – кивнул дан Пинна.
Мию оба по умолчанию исключили из расчетов. Куда ей с животом по кустам лазить? И Адриенне не стоило бы, но…
– Этой ночью? – уточнила Летта.
– Да.
– Мы попробуем. – Мужчины дружно кивнули.
Ведьма явственно расслабилась.
– Это хорошо. Я действительно боюсь… доминиканцы идут за мной по пятам.
– Может, стоит им намекнуть про кардинала? – задумалась Мия.
– Доказательства? – тут же потребовал дан Иларио.
– У вас есть мои показания. – Виолетта коснулась рукой шкатулки. – Но этого мало, сами понимаете. Слова и слова. Меня-то в живых уже не будет.
– А его подручные?
– Трактир «Пыль и солнце», – посоветовала Виолетта. – Хозяин в деле.
– Показания ньоров? Против дана? – засомневался дан Пинна. – Полагаю, это напрасный перевод времени. Суд их заслушает – и оправдает кардинала.
– А доминиканцы?
– Слово против слова. Это если говорить о справедливом суде, – отмахнулась Виолетта. – Но в мессах принимала участие эданна Франческа. Дальше разъяснять?
Нет. Его величество сделает все, чтобы суда не было.
То есть опять все упирается в то же самое.
Король.
Чья власть перекрывает все ходы. И даже доминиканцы… допустим, что-то они сделать могут. А чего-то и им сделать не дадут.
– Интердикт? – шалея от ужаса, уточнил Лоренцо.
– Не за что, – развел руками дан Пинна. – Сами подумайте. Живых свидетелей мы вряд ли найдем, кроме эданны Франчески, а ее вытащить на суд не дадут. А бумаги… показания назовут подделками, оговором, да чем угодно!
С этим тоже было сложно спорить. Мия взмахнула рукой.
– Давайте решать проблемы по мере поступления. Сначала эданна Дзанелла. Потом роды. А потом и все остальное.
– Кстати, у меня сын родился, – вспомнил Лоренцо.
– Сын?
– Динч умерла. Мальчика я усыновлю, – разъяснил он.
– Кровь? – деловито спросила Мия.
– Не проснулась и не проснется. Оказывается, Динч нагуляла ребенка, но думала, что он мой.
Мия подумала пару минут и кивнула.
– Малыш не виноват. Как ты его назвал?
– Дженнаро Феретти. И… пусть это будет между нами? Прошение я в канцелярию подам, женаты мы не были, но полагаю, никто мне не помешает…
– Бастард? Усеченный герб? – уточнил дан Пинна.
Лоренцо качнул головой.
– Нет. Все и полностью. Я все равно не женюсь, поэтому пусть малыш живет полноправным даном, пусть наследует Феретти… Серена выходит замуж за Демарко, у них есть поместье. Джулия тоже пристроена… посмотрим, если что, я им помогу купить землю. Но там отец Марио рвется оставить ему свое имение. И признать по всей форме, не бастардом.
– Это хорошо, – одобрила Мия. – А денег у девочек на любое поместье хватит. И благоустроить, и еще останется. Ладно! Дан Пинна, Лоренцо, собирайтесь во дворец. Вам предстоит все подготовить для ночной церемонии. А мы с даной еще поболтаем напоследок.
– Куда мне прийти? – Виолетта не собиралась молча сидеть и ждать милостей от мужчин.
– Тут неподалеку. Каштановая улица, там есть павильон для влюбленных. Сможете прийти туда к полуночи?
Виолетта кивнула.
Сможет. Еще как сможет…
Пора уходить. Ее очень ждет подруга.
* * *
В это время его преосвященство стоял перед дверью домика старой ведьмы. Злился…
Куда делась эта карга?!
Что ей взбрело в голову? Она ему срочно нужна, и где теперь искать прикажете? Мужчина толкнул дверь, вошел внутрь…
– Нико? Где ведьма?
Слуга поклонился кардиналу. Особенно он ни во что посвящен не был, дан Санторо приставил его сюда за страхолюдную внешность. Горбун, да еще одноглазый, да без части пальцев…
Впрочем, язык у него был.
– Эданна ушла, дан.
– Куда? Она оставила записку или что-то…
– Письмо, дан.
– Хм… давай сюда.
Наглухо запечатанный конверт перекочевал в руки дана Санторо.
– Больше она ничего не говорила?
– Нет, дан.
– Иди отсюда, – цыкнул на него кардинал. И открыл письмо.
Прочитал. Ошалел от гнева, перечитал еще раз.
Что?! Нет, даже не так. ЧТО?! Да как она вообще посмела?! Стерва!!! ВЕДЬМА!!!
Виолетта была достаточно корректна. Но кардиналу, который привык к послушанию и подчинению, и это показалось пощечиной.
«Дан.
Я ухожу умирать. Больше на меня не рассчитывайте.
От всей души желаю вам неудачи. Надеюсь на скорую встречу ТАМ.
Кардинал скомкал письмо. Выругался. Потом еще раз…
Потом соизволил подумать.
Почему бы и нет? С другой-то стороны? Пора прекращать все это. Пора брать власть и страну в свои руки. И старая ведьма могла бы ему в этом помочь. А могла бы и помешать. Поэтому… пусть подохнет самостоятельно. А остальное…
Это просто бабские слова, эмоции… да плевать на них! Сто раз плевать!
Надо просто зачистить поле действия. И вперед.
Его величество Анджело. Королевская династия Санторо. Королевство… хотя нет. Он даже переименовывать его не будет – зачем? Ему и так неплохо. Пусть остается Эрвлином. Главное ведь не как называется страна, а кто ею правит. Так-то…
Да. Пора обрывать концы.
Адриенна
– Эданна Сабина, я никуда не уйду с территории дворца. Клянусь.
– Ваше величество, вам бы лежать и лежать…
Адриенна пожала плечами. Поморщилась. Внизу живота опять потянуло. Не больно, но определенно неприятно.
– Я понимаю, но если я этого не сделаю… Я не хочу стать клятвопреступницей.
Эданна Сабина только руками развела. Ладно, она поможет королеве. Даже если ее за это казнят.
С другой стороны, клятва – это серьезно. О прелюбодеянии здесь и сейчас речь не идет – на девятом-то месяце! А все остальное, что бы там ни было, – ее величество клятвенно обещала, что это займет не больше часа.
Ладно. Эданна подождет.
И поможет своей королеве. Адриенна честно заслужила если не любовь, то симпатию у всего двора, а это было весьма и весьма сложно.
Адриенна поцеловала эданну Сабину в щеку, быстро сжала руку – и дан Пинна открыл перед ней потайной ход.
Шаг, второй… ступеньки под ногами, сначала вниз, потом вверх… одышка мучает… душно.
Быстро Адриенна идти просто не могла. Еще хорошо, платья удобные, даже без шнуровки. Балахон и есть балахон. Но все равно тяжело.
Иларио шел медленно. Потом, когда стало возможно и ход чуть расширился, подхватил королеву под локоть, пошел рядом.
– Ваше величество… для короля все плохо?
Он любил Филиппо Третьего и не хотел зла его сыну. Но как о таком спросишь? Как скажешь, как объяснишь? Как попросить милосердия у той, о которую король с усердием вытирает ноги?
Адриенна врать не стала.
– Не знаю. Тут дело не во мне. Я человек, я могу любить и ненавидеть. А сила… она равнодушна. Если бы я не смогла ее принять, просто погибла бы. Силе все равно, она не дает скидок и не учитывает поправок. Сказано «черное»? Вот таким оно и будет. Это бездушный механизм, который будет перемалывать все живое. Если человек, зная, что меч острый, отрежет себе пальцы, виноват ли в этом клинок?
– Не виноват. Но может… как-то можно исправить эту ситуацию?
Адриенна пожала плечами.
– Может быть. Но для этого Филиппо придется пересмотреть всю свою жизнь. Отказаться от любовницы, признать, что он был не прав, возможно, даже попросить у меня прощения…
– Которое вы не дадите?
Адриенна даже не фыркнула. Моргана за столько лет простить не смогла. А она должна? Даже не так. Простить-то можно. Только вот ничего это в судьбе Филиппо не поменяет. Сам виноват, сам и получит. И эданне Франческе прилетит… дура! Нашла с кем и с чем связываться!
Почему, почему у дураков так популярно убеждение, что можно получить блага для себя, заплатив за это чужими жизнями?
– Пока не дам. Не смогу. Может, позднее, – дернула плечом Адриенна.
Дан Пинна примерно так и думал.
– Я буду молиться, ваше величество. Пусть все будет хорошо.
Адриенна промолчала.
* * *
Вот и розарий.
И две тени, которые отделились от стены. Одну Адриенна признала сразу.
– Энцо…
– Риен…
Они не целовались, не обнимались… так, прикосновение руки. Но почему в этом жесте было больше интимного, чем в самых крепких объятиях? Потому что в нем была любовь.
Дана Виолетта шагнула вперед.
– Я оставила свое наследство твоей подруге, эданна. Все сделала. Твой… друг поможет мне?
– Помогу, – спокойно кивнул Лоренцо. – Вы готовы?
Виолетта вздохнула.
Все сделано. Все сыграно… уходить все равно страшно, но какая теперь разница?
– Я готова.
А следующего вздоха и не получилось. Больно тоже не было. Так… закружилась голова, стали непослушными ноги, на долю секунды потемнело в глазах. Или это чернота перед ней? И сейчас она туда упадет? НЕТ!!!
– Я отпускаю твою душу. Иди с миром. Ты искупила свою вину передо мной.
Тихие слова сплетались в золотистую дорожку, ложились под ноги пятнышками света. Словно камушки, теплые такие, уютные… и на дорожке стояла Лари.
Не старая, уставшая и потухшая. А молодая, веселая, дерзкая, такая, какой была в монастыре. Какой ее навсегда запомнила Виолетта.
Как ДО проклятого ритуала, навсегда перекорежившего их судьбы.
– Летта! Что же ты! Скорее!!!
И ведьма… да какая там ведьма… уже самая обычная женщина, поспешила к подруге, не думая, что в дворцовом парке, в розарии, остается грудой сброшенного тряпья ее тело.
* * *
– Готово.
Несколько секунд Лоренцо держал кинжал в ране. Чего его раньше времени вытаскивать – кровью уделаешься. Подождем…
Потом тело даны Виолетты осело на дорожку. Адриенна опустилась рядом на колени, коснулась ее руки.
– Я отпускаю твою душу. Иди с миром. Ты искупила свою вину передо мной.
Дан Пинна поежился. Показалось ему на долю секунды, что от Адриенны исходит сияние. Такое… солнечное, теплое… Сибеллины.
Свет и счастье своей земли. Ее плодородие, ее любовь…
И, повинуясь этому сиянию, отступало нечто холодное, темное, уже готовое схватить и унести обреченную душу.
Но спорить с Высоким Родом? На земле, которая полита ее кровью, которая приняла Адриенну как свою хозяйку?
Здесь она властна над живым и мертвым… ну, почти властна. Проклятие еще остается. И нарушать некоторые законы не стоит.
– Все? – тихо спросил он.
– Да, – отозвалась Адриенна. И внезапно схватилась за живот. – Ох-х-х-х!
– Ваше величество?
В темноте не было видно. А вот Адриенна чувствовала, как под ней расплывается лужа…
– Воды отходят, – прошептала она. – Воды…
Лоренцо выругался. Схватил Адриенну на руки – и помчался к потайному ходу. Быстрее, еще быстрее… Иларио едва успевал подсказывать, куда идти.
Про тело старой ведьмы они благополучно позабыли. До нее ли, когда тут такое? Королева рожает! И уж точно не смогли предусмотреть патруля, который прошел по этому месту буквально через десять минут. Чуть-чуть бы – и попались. А так…
Караул увидел тело, поднялся шум, тревога… и карусель понеслась.
* * *
– Ваше величество!
Дан Кастальдо? Что ему еще надо?
Филиппо лениво разлепил глаза.
– Ваше величество, на территории дворца обнаружили тело пожилой женщины. Убитой…
– При чем тут я?
– Ваше величество, мне нет прощения. Я счел необходимым лично доложить… по уставу.
А что тут скажешь? Если б я твоему отцу такое не доложил, меня бы выгнали с волчьей грамотой? За ворота и на все четыре стороны? Это тебя, кроме сисек твоей любовницы, ничего не интересует…
– Разберитесь, кто это такая, и все выясните, – отмахнулся Филиппо.
Он только-только уснул после бурного марафона, и его будят! Ни совести у людей, ни сострадания… А это еще что?
Но слуга выглядел очень решительно. Даже и рявкнуть не захотелось.
– Ваше величество. Дан Виталис приказал сообщить, ее величество рожает.
Определенно, все сговорились. Почему, ну почему нельзя дать выспаться несчастному королю?!
А может…
Филиппо вздохнул и полез из-под одеяла. Ческа недовольно зашевелилась, и он чмокнул любимую в плечико.
– Спи, прелесть моя.
У нее есть такая возможность. А у него нет. Надо идти… по старой традиции, пока ее величество производит наследника на свет, его величество должен находиться в соседней комнате и ожидать вестей. Вместе с приближенными. Самыми-самыми…
Этим он показывает, что королева носит его ребенка. Ох уж эти традиции… рожай там Ческа, он бы места себе не находил. А так…
Ладно. У него просто нет выбора.
* * *
Адриенна орала от боли.
Боль накатывала, разрывала внутренности, изматывала, лишала самоконтроля и сил…
Не успевала она отойти от одного приступа, как начинался второй, третий, четвертый, они накатывали неритмичными волнами, становились все интенсивнее…
И не получалось сохранять достоинство.
И держаться не получалось. Только кричать от боли и ужаса. Только это…
Филиппо мрачно напивался в соседней комнате. Какая ж гадость эти ваши роды! Вот как прикажете расслабиться, когда в соседней комнате ТАК орут? Только кубок наполнил – опять заорала! Едва вино не разлил!
Она что, сдержаться не может?
Не понимает, что королева должна проявлять достоинство?! Все бабы рожают, у них такая расплата за первородный грех! Только кто-то и в канаве рожает, и на соломе, а этой чего возмущаться?
В кровати, в уюте, между прочим, с лучшим лекарем, который только есть в Эрвлине…
Ну вот, опять орет!
И ведь к Франческе не пойдешь… как же это все неудобно и неприятно! Отвратительно просто! Что только королю не приходится терпеть…
И Филиппо налил себе еще вина. Быстрее бы все это закончилось… проклятые традиции! Тьфу!
* * *
Лоренцо вцепился пальцами в камни стены. Изо всех сил вцепился, чтобы не нажать на рычаг потайной двери.
Адриенна, его Риен…
Его девочка рожает за этой дверью, а он… он ничего не может сделать! Даже быть рядом с ней не может! Что ж это такое?!
– Надо разобраться с трупом…
– Да, да, конечно…
– Надо идти.
– Да, да…
Иларио крепко встряхнул Лоренцо за плечи.
– Соберись! Ты ей тут ничем не поможешь!
– Знаю, – собрался с мыслями Лоренцо. – Но не уйду.
– А труп?
– Пропадом он пропади! – от всей души пожелал мужчина. – Ей плохо, а я буду где-то там? Не могу! Понимаешь, не могу я так!!!
– И что от тебя здесь толку?!
– Она знает, что я рядом, – уверенно сказал Лоренцо. И был прав. Адриенна действительно его чувствовала. Была уверена, что Энцо – вот он, только руку протяни, и это придавало ей сил.
Ее любимый.
Филиппо? О короле она и вовсе не думала, и о проклятии, и о кардинале, и про интриги… ничего не осталось. Только боль и Лоренцо. Там, на самой грани сознания.
Он был рядом, и Адриенна держалась.
Лоренцо это знал совершенно отчетливо. Он помнил темноту и ледяную воду. И арену, и беспамятство… и Адриенну. И ее руки над пропастью.
Она спасла его тогда.
Неужели он сейчас ничего не сможет для нее сделать?
Нет. Он же не лекарь! Но быть рядом может. И она его чувствует.
Дан Иларио только головой покачал.
Вот все он понимал. Но… да поделом королю! Даже если когда-нибудь потом ему рога наставят… хотя нет. Он более чем уверен. Не наставят. Эти двое слишком благородны для подобной пошлости. И любовь у них немного другая. Они как части единого целого.
Филиппо именно об этом мечтал со своей Ческой… что ж. Его право и его проблема. А вот Адриенна и Лоренцо…
Иларио видел, как сжимаются от боли губы парня. Ровно за миг до очередного крика женщины.
И… не надо ему никуда уходить. Пусть будет.
– Ты, главное, к ней не выскочи. Перепугаешь всех…
Лоренцо даже внимания на это не обратил. Иларио махнул рукой да и отправился сам в розарий. Не дошел, правда. Что он, дурак?
Если в том месте, где они оставили тело ведьмы, начались шум, гам, суета… вот не сойти ему с места – обнаружили!
С другой стороны… что там могло остаться?
Следы. И если приведут собак…
В этом он не ошибся. Собак таки привели. И над садом, над дворцовым парком поплыл тоскливый вой и ругательства псарей.
* * *
– Не идут.
Просперо заскрипел зубами.
– Чертовы шавки.
Псарь искренне обиделся за собак. Но… те и правда идти никуда не хотели. Выли, скулили, поджимали хвосты и всячески показывали, что лучше без них.
Вот вообще без их участия. Вам надо, вот вы и идите. И подальше, подальше… и без собак! А они тут важным делом займутся… где-нибудь подальше отсюда.
Вообще, ничего удивительного в этом нет.
Даже не считая того, что Виолетта была ведьмой, то есть существом для собак противоестественным. Добавим сюда Лоренцо Феретти, который метаморф… пусть животные и не шарахались от него, как от Мии, но силу чувствовали. И совершенно не хотели его искать.
Они же не охотничьи псы, те на крупную дичь натасканы, а они… нет, ты можешь найти медведя. А уйти от медведя? Желательно живым…
Нет-нет, это тоже без них.
Дан Иларио, возможно, и не скрылся бы. Но была еще и Адриенна. А уж она-то… кто сказал, что собаки глупы? Даже не считая двух первых факторов, их сейчас пытались пустить по следу человека, которого они обожали. Стоило Адриенне появиться на конюшне, к ней тянулись лошади. На псарне? К ней готовы были ластиться даже самые свирепые псы.
Преследовать? Никогда!
Так что собаки упорно изображали из себя бревна и показывали, что нет тут следов. Вот нет – и все! И вообще, вам это кажется. Не было тут никого, она сама зарезалась, ножом в спину.
Егеря попытались прочитать следы. В этом они тоже неплохо разбирались. Но…
Да, тут было несколько человек. Но… толком уже ничего не разобрать. Все так затоптали… дело-то во дворце! И придворных тут пропасть! И всем же любопытно, и никого с матюгами не пошлешь…
Дело гиблое.
Даже кардинал Санторо прибежал. И едва не выругался в голос.
– Дан Кастальдо, на два слова.
– Слушаю, ваше высокопреосвященство.
– Я знаю, что это за женщина.
Просперо вопросительно посмотрел на кардинала.
– Она ведьма. Это некая Виолетта Дзанелла, бывшая эданна, которая разрабатывалась по подозрению в проведении черных месс.
– А почему она не у доминиканцев?
– Потому что я еще не успел об этом сообщить. Сам недавно узнал, – отмахнулся кардинал. – Да и проверить хотелось. Живой же человек, еще оговоришь кого ненароком, век себе не простишь.
Дан Кастальдо кивнул.
– Понимаю, ваше высокопреосвященство. Вы сможете рассказать все, что вы о ней знаете?
– Да, конечно. Только вы ее как-нибудь осторожнее переносите. Все же ведьма… мало ли что…
Просперо кивнул. Ну, если ведьма, тогда понятно все с собаками. Но вот как она на территорию дворца попала? Кто ее привел? Кто убил?
И зачем это было делать именно здесь? Что, по всей столице другого места не нашлось?
Очень смешно. Ха-ха…
* * *
Боль нарастала. Схватки учащались, становились все сильнее, все чаще, Адриенна металась по кровати, мертвой хваткой сжимая руки эданны Сабины.
– Держись, детка, – уговаривала та. – Держись…
Адриенна держалась.
Крики сами срывались с губ. Как же больно, как больно… мамочка!
Лоренцо!
Позвала она его вслух? Или нет?
Не важно! Он рядом, рядом, она это знает… ну же! Еще чуть-чуть!!!
Ослепительная боль разорвала тело девушки, казалось, на две равные части.
А в следующую секунду комнату огласил сердитый крик. Новорожденному явно хотелось обратно. И правильно, вот что тут хорошего? Еще и по заднице дали… гады!
Адриенна застонала.
Лекарь спешно передал малыша на руки эданне Сабине и склонился над роженицей.
– Ну… еще чуточку!
Сейчас уже и больно так не было. Подумаешь – послед!
Адриенна выдохнула – и вытянулась на кровати.
– Ваше величество, вы молодец! Смотрите, какой у вас герой родился! – Дан Виталис взял малыша из рук эданны и уложил на живот королевы.
Адриенна с интересом уставилась на младенца.
Хм…
Честно говоря, она перевидала много младенцев в СибЛевране. Может, свой чем-то отличается от чужих? Там… интереснее, симпатичнее?
Да вот ни разу!
Красный, сморщенный какой-то, липкий, еще и орет как невесть что! Вот что в нем приятного?
Адриенна протянула руку, потрогала малыша… крохотная ручка вполне осмысленно вцепилась в ее палец. И синие глаза встретились с такими же ярко-синими глазами. Древняя кровь в малыше проснулась сразу же.
Он не Эрвлин. Он Сибеллин. Прямой потомок Морганы Чернокрылой.
– Ой…
– Уа-а-а-а-а!
– Дайте мне его, – тихо попросила Адриенна. И, плюнув на все регламенты, на то, что благородные дамы вообще-то детей не кормят, приложила малыша к груди. – Ой…
Хватка у малыша оказалась мертвая.
Впиявился так, что стало больно. И не отдерешь, и вообще… ощущения такие… странные… нет, не понять.
Дан Виталис посмотрел на измученную королеву, на младенца, на эданну Сабину – и кивнул той.
– Скажите его величеству: у него сын.
С точки зрения дана Виталиса, роды прошли невероятно легко. Всего-то часа четыре. Для первых родов – вообще ерунда! Тьфу и растереть…
И вроде бы все более-менее хорошо. Он опасался разрывов, да много чего, но… вроде бы все получилось?
Дай Бог!
И дан Виталис перекрестился на ближайшее распятие.
* * *
В потайном ходе тихо сполз по стенке Лоренцо Феретти.
Адриенна родила. И она жива, и малыш живой…
Господи, спасибо тебе, спасибо, спасибо, СПАСИБО!!!
Любые слова недостаточны для моей благодарности…
Мужчины не плачут? Да кто вам сказал такие глупости! Еще как плачут. Особенно когда никто не видит. Так что…
Нет, не плачут. Лоренцо отродясь не признается. Но…
Господи, спасибо тебе…
А соль на языке… да вспотел он – и все! Душно здесь, в этом вашем ходе… Может, до утра тут посидеть? Так, на всякий случай?
А и ладно! Посидим до утра!
* * *
Филиппо злился и на себя, и на всех остальных.
Вот почему он не пьянеет? Где справедливость? Такое слушать… давно б набрался да уснул. Так нет же! Пьется как вода…
Стукнула дверь.
Эданна Сабина была растрепана, на руках ее цвели синяки, но женщина улыбалась.
– Ваше величество, у вас родился сын.
– Сын?!
Филиппо медленно встал. А вот что он должен чувствовать? Да кто ж его знает… наверное, радость? А почему ее нет?
Но… когда не знаешь, что делать, следуй традициям. А потому…
– Благодарю вас за благую весть, эданна Чиприани. Возьмите… это вам на память и в благодарность за верную службу.
Снять с себя одну из орденских цепей, вручить эданне.
Та расплылась в улыбке и принялась благодарить и поздравлять. Завтра надо будет ей еще чего пожаловать. Так положено. У династии есть наследник.
Это радует?
Ну… теперь можно и расслабиться. Воля отца выполнена.
Филиппо вошел в комнату супруги. Адриенна лежала в кровати. Выглядела она, конечно, ужасно. Лицо бледное, глаза красные – сосуды полопались, губы искусаны, волосы мокрые от пота… просто кошмар!
И ребенок… кто сказал, что родители обязаны обожать своих детей вот прямо с рождения? Может, будь это вполне разумный малыш лет пяти-шести… Филиппо мог бы его оценить. А это…
Гусеница какая-то в пеленках.
Но традиции – наше все.
– Ваше величество, я благодарен вам за сына.
– Это я вам благодарна за сына, ваше величество…
– Просите что пожелаете. Я исполню. А это вам…
Что обычно просят бабы после родов? Да что угодно, на первое желание вообще отказа нет никогда. Считается, что это принесет отцу несчастье. Но одним желанием обычно не ограничиваются.
Филиппо поставил шкатулку на кровать, откинул крышку. Сверкнули бриллианты.
Адриенна даже не посмотрела в ту сторону. Плохой знак… Филиппо напрягся.
– Ваше величество, – четко сказала королева. – Я прошу, чтобы одним из имен нашего сына было Чезаре.
Филиппо расслабился. А, это ничего, это можно. Он сам – Филиппо Антонио. Отец был Филиппо Кристиано… сын будет Филиппо Чезаре.
Это не страшно, это легко исполнить.
– Как пожелаете, дорогая супруга. Это все, чего вы хотите?
– Нет.
Филиппо опять напрягся. Ну… было, было у него подозрение, что Адриенна может сказать про Ческу. Но…
– Я прошу разрешить мне кормить нашего сына грудью.
Филиппо расслабился.
– О, это пожалуйста. Сколько угодно, ваше величество.
Правда, есть запрет на супружеские обязанности на это время. Но Филиппо и так не претендует.
– И когда я приду в себя, разрешите мне посещать часовню в любое время. И молиться в одиночестве.
Тоже несложная просьба.
Филиппо милостиво разрешил и это. И даже смягчился.
Все же он ожидал подвоха, а Адриенна порадовала. Это все несложно выполнить… он даже некую благодарность ощутил к супруге.
– Вы точно больше ничего не желаете, ваше величество?
– Нет, мой дорогой супруг. Больше я ничего не желаю.
– Я благодарен вам, Адриенна. Сегодня вы выполнили свой долг передо мной и королевством.
– Не стоит благодарности. Это был мой долг. И он выполнен.
Почему Филиппо не понравились эти слова?
Нет, не понять. Ладно, потом он у кардинала спросит. Тот точно знает… кстати, и легок на помине!
* * *
– Ваше величество, все очень и очень плохо.
– Дан Санторо? – встревожился король. Плохо? Что плохо? Почему плохо? У меня тут сын родился, чего плохого? – Что случилось?
– Ваше величество, во дворец проникла ведьма.
– В-ведьма?
– Да. Она была убита, но ведь кто-то должен был провести ее во дворец! Кого-то она ждала в розарии!
– В розарии?
– Да, ваше величество. А это любимое место королевы, как вам известно.
Королю это было известно. Но…
– Королева только что родила.
– Вот! Ваше величество, ведьма могла идти к ней! Всем известно, ЧТО обещают им за помощь! Первенца!
Филиппо аж затрясло.
– За… помощь?
– Ваше величество, я понимаю вас и восхищаюсь вашей отвагой. Посадить рядом с собой на трон потомка предыдущей династии, дать ей такие права и верить, что она не ударит в спину, не захочет вернуть себе… вчерашний день.
– И… для этого ей понадобилась ведьма?
– Более того! У меня есть сведения, что именно она проводила черные мессы.
Филиппо побелел. Все складывалось в страшную картину. Жутковатую такую…
Адриенна попросила у отца короновать ее. Она потомок Сибеллинов и наверняка захочет вернуть себе трон.
А ребенок… кто сказал, что она его так уж ценит? Могла и пообещать в жертву… если уж черные мессы проводятся. И да, когда Адриенна оказалась в столице, они и начались.
– Вы хотите сказать…
– Леверранское чудовище убили в СибЛевране. Он был… оттуда?
Короля откровенно затрясло. А еще он вспомнил черного кота, который лежал на кресле. Черного! Самое ведьминское животное!
– Вы полагаете…
– Можем проверить, ваше величество. Известно, что волки… если ваша супруга причастна к их появлению, волк ее не тронет.
– И где я могу взять волка?
– Не надо брать, ваше величество. Его поймали недавно… Делука написал, скоро привезут.
– Скоро?
– Дня через три-четыре. Как раз вы сможете показать его королеве…
– Да, она как раз оправится после родов… Что ж. – Филиппо расправил плечи. – Кардинал, поручаю вам это организовать.
Анджело Санторо поклонился.
Не хотела ты сидеть рядом со мной на троне?
Ничего, я и один прекрасно посижу. А ты полежишь в могилке, стерва такая! Дрянь, гадина… как же я тебя ненавижу!!!
Мия
– Адриенна родила!
– Энцо!!!
Мия кинулась на шею брату, повисла… да, она слышала салют, но это же другое! Совсем другое! А вот услышать так…
– Кто?
– Мальчик. Чезаре.
– Король согласился? – удивилась Мия.
– Она попросила это имя подарком после родов. Так что придется…
Женщина тряхнула головой.
– Отлично! А… наше дело?
Лоренцо потупился.
– Ну… наполовину.
– Наполовину? – вежливо поинтересовалась сестра, цепляя братика за ухо. И не важно, что едва дотянулась. Можно и снизу за ухо как следует уцепить, особенно если пальцы с длинными ногтями.
– Адриенна ее отпустила. Но потом у нее начались роды. Пришлось срочно нести ее в спальню, а ведьму мы бросили в розарии. Ну и…
– Ее нашли?
– Да, – понурился Энцо.
– Болваны.
– Дан Иларио часть ночи на это потратил. Собаки след не взяли, мы вне подозрений…
– Хорошо, если так. Эданна Франческа точно узнает про эту смерть, а на что способна крыса, загнанная в угол, не мне рассказывать.
Лоренцо вздохнул.
– Ладно… разберемся и с этой дрянью. Может, ее просто убить?
Мия хмыкнула.
Может… только вот ты не сможешь. Ты не обучен убивать. Арена – это другое. Там ты учился сражаться, побеждать, владеть оружием, устраивать красивые представления.
Но не убивать.
А вот она… она сможет и убить, и не попасться… устроим генеральную зачистку? Надо только родить… она коснулась ладонью живота.
Ничего.
Кое-что она уже сделала, а остальное… поживем – увидим.
* * *
Ньор Гвидо Поли, владелец трактира «Пыль и солнце», не ожидал такого подвоха. Как-то не принято почтенных ньоров средь бела дня бить по голове, засовывать в мешок, тащить куда-то…
Да и в ньоре семь пудов.
Но ведь и стукнули, и утащили, и вытряхнуть соизволили только на ковер, пред ясны очи…
Булка разглядывал человека, похитить которого попросила Мия. Она понимала, что кардинал Санторо сейчас начнет убирать подельников. А если так…
Надо сначала получить показания, предъявить все миру, а потом… потом – пусть хоть сам помрет.
– Ну что, оклемался?
Ньор Поли сверкнул глазами.
Привык он к кардинальскому покровительству. А это не просто так. Это и благожелательное отношение стражи, и таможенники не слишком лютуют, и налоговый инспектор ведет себя как человек.
А тут что?
Схватили, притащили…
– Вы кто такой, ньор?
– Мое имя тебе ни о чем не скажет. А прозвище… Булка.
Гвидо расправил плечи. Грязный квартал?
– Я свою долю честно вношу…
– А кардинальскую? – нежно поинтересовался Булка.
Гвидо побледнел. Нет, он понимал, что может быть и такое, что спросят… не слишком-то оно и скрывалось. Брат Гвидо, Лука, работал у кардинала Санторо на конюшне. Ну и Гвидо не было в тягость помочь хорошему человеку… опять же кардинал…
Но… почему этим заинтересовался один из королей Грязного квартала?
– Я… вам чего нужно-то?
– Ничего. Ты помнишь, когда кардинал приезжал?
– Д-да…
– Когда коня своего оставлял… изабеллового?
– Он не всегда на нем…
– Но было ведь? Верно?
Гвидо кивнул. Ему и помнить не надо было, все записывалось в хозяйственную книгу, кардинал же платил. Стало быть – денежка, а она счет любит…
Булка аж от радости засветился.
Книга тоже была изъята. И Гвидо вскорости сидел в уютной и комфортной комнате. И писал братику письмо. А что?
Вдруг и братец пригодится? Тем более если ему опасность грозит… как-то быстро Гвидо поверил, что дело нечисто. И что в таких делах приговорят всю мелочь… крупная рыба еще может порвать сеть и уйти. А вот мальки вроде него…
Жить мужчине хотелось.
Он еще и сам не знал, какой сделал подарок Булке. Потому что Лука был одним из близких помощников кардинала Санторо. И принимал непосредственное участие в подготовке жертвоприношений и ликвидации последствий.
Поверив письму брата, тот пришел по названному адресу, был так же нежно скручен и посажен под замок. Правда, уже в цепях, чтобы чего не утворил.
Посидит пока.
Булке жутко не хотелось влезать во все эти дела. Но Мия честно рассказала ему и про мессы, и про волков, и про кардинала, и про смерть Комара. И предложила проверить.
Пока все сходилось.
И даже врать не надо было. Смена власти – время хорошее, сытное. Но не для всех.
Для тех, кому терять нечего, кто на чужие места пролезть хочет. А Булке сейчас оно было решительно не ко времени. Он только-только зад в Комариное кресло умостил, только начал укрепляться… ему бы пару-тройку лет спокойствия. Даже если власть бы и поменялась, так потихоньку, без шума и бунта…
С кардиналом так не выйдет.
Значит, надо играть на стороне королевы. Против короля и кардинала.
Получится? Будет и награда.
Нет? Тогда ему и так не уцелеть.
И лишний раз Булка порадовался, что вовремя изъял свидетелей, когда узнал, что трактир «Пыль и солнце» сгорел в ту же ночь. Вместе с частью слуг…
Но ни хозяина, ни записей там уже не было. Кардинал опоздал, и это радовало душу.
* * *
Рикардо Демарко стоял перед даном Джорджо Андреоли с самым покаянным видом. Присаживаться ему тесть не предложил.
– Что вам угодно, молодой человек?
– Дан Андреоли, я пришел поговорить с вами о Баттистине.
– Да неужели? – прищурился дан.
– Скоро торжества по случаю рождения наследника… его решили окрестить на восьмой день после рождения.
– Я в курсе. Я приглашен на торжество.
Дан Андреоли действительно получил приглашение от ее величества.
Да, королева пока в храм войти не может, это сорок дней надо ждать после родов, но зато в храме будет король. И куча придворных. Это, скорее, статусное мероприятие.
Дан Андреоли был приглашен со всей семьей, чем весьма и гордился. И намек понял правильно. Приглашение было подписано королевой, так что… Рикардо Демарко ничего хорошего не светило.
– Я прошу вас взять с собой Баттистину. Я служу в гвардии, я буду на работе, но хотелось бы, чтобы моя супруга побывала на торжестве.
Ага.
Возьми с собой Баттистину. Заодно покажи всем, что я тебя принял как ее супруга, что общаюсь с дочерью, что… Не много ли ты хочешь, Демарко?
Дан Джорджо развел руками.
– Сожалею, молодой человек, после вашей свадьбы Баттистина уже НЕ Андреоли, поэтому я ничем не могу вам помочь. Ее просто не пропустят по моему именному приглашению.
– У нее есть приглашение. Как у моей супруги. Супруги гвардейца…
– Все равно ничем не могу помочь, дан Демарко. Я ваш брак не одобряю и не намереваюсь принимать у себя ни вас, ни дочь.
– Но я же здесь? – резонно удивился Рикардо.
– Только потому, что пришли неожиданно и случайно застали меня дома. Ну и любопытство. В противном случае… я бы приказал гнать вас со двора.
Рикардо скрипнул зубами.
М-да…
Такого он не ожидал. А как все казалось радостно вначале! Вот он женится на Баттистине! Получает приданое, весело живет придворной жизнью… куда там! Даже Кастальдо словно нарочно ставил его на самые неприятные участки… Вы не пробовали заднюю калитку дворца охранять?
Да, у каждого входа во дворец должны стоять гвардейцы. И там тоже. Двое обязательно… а через нее и скотину гонят, и золотари ходят, и мусорщики… ГР-Р-Р-Р-Р-Р!
Упорства Рикардо было не занимать, и он попробовал еще раз:
– Дан Андреоли, дело в том, что Баттистина соскучилась по матери и очень тоскует…
Дан ехидно фыркнул.
– Демарко, давайте назовем вещи своими именами. Один раз. Второй я беседовать с вами просто не буду. Итак, вы прибыли из провинции и надеялись на легкую жизнь. Вам подвернулась моя дурочка. Я запретил ей даже думать про голодранца и прохвоста, но Тина всегда была слишком своевольна. Пожениться вам удалось, а вот дальше… Денег нет и не предвидится. На гвардейское жалованье не разгуляешься, на ваши доходы от имения тем более. Заметим, имения заложенного. Характер у Тины не сахар, и, когда пройдет первое увлечение, она начнет требовать того, к чему привыкла. Вы ей обеспечите подходящий уровень жизни?
– Я постараюсь!
– Вытрясти у меня деньги? Не получится. Я и без вас найду, куда их потратить. Единственный способ, который вам доступен, – это вернуть мне дочь.
– Вернуть… дочь?
– Да, Демарко. Разводиться просто так мы, конечно, не имеем права, здесь не Арайя, но придумать кое-что можно. К примеру, вы можете расторгнуть брак, если ВЫ, именно вы изменили Баттистине. Можно поискать общих родственников, к примеру, двоюродных-троюродных, но это дольше. Или вы будете жаловаться на импотенцию… именно с Тиной. Какой вариант вас устроит?[7]
Рикардо аж опешил от таких заявлений.
– Но…
– Нет?
– Конечно, нет! Я люблю Тину!
– То есть покрутились при дворе и поняли, что другую такую дурочку найти будет сложно?
– Я… вы просто не хотите нас понять!
– Напротив, я вас отлично понимаю. Сообщите мне о вашем решении ДО крещения наследника, и, возможно, я даже компенсацию вам выплачу. Как учителю… Тине надо иногда получать уроки от жизни. Она вас еще не извела своими скандалами?
Рикардо едва зубами не заскрипел.
Дан Джорджо попал не в бровь, а в глаз. Баттистина действительно была невыносима. И скандалила она без перерыва на отдых и прием пищи. Разве что в кровати рот закрывала… и то не всегда!
Убил бы дуру!
Но деньги, деньги…
Дан Андреоли понимающе улыбнулся.
– Я вам озвучил свои условия, юноша. Думайте. И помните, манна с неба падала один раз за всю историю человечества. Потом халявы уже не было. Оно и правильно…
Рикардо вылетел из дома Андреоли, как дерьмом облитый. Нет, ну как так-то?! Что за жизнь, нет, что за жизнь!!! Просто кошмар! Никто его понимать не желает!
Мия?
А Мия ушла. И из Демарко весточек нет. Ну и… и черт с ней! Баба с возу – кобелю легче. Может, правда попробовать старыми методами? Отлупить женушку, обрюхатить – и в провинцию ее? И пусть только вякнет?
Плеток у нас большие запасы… на всех баб хватит, и еще останется.[8]
Надо это серьезно обдумать.
Адриенна
По обычаю, крестную мать выбирает отец. Крестного отца выбирает мать.
Потому и вопли в королевской спальне стояли такие, что потолок дрожал. Орал, правда, его величество. Его высочество королева предусмотрительно вручила эданне Чиприани, а сама не орала. Не то здоровье – мужика с луженой глоткой перекрикивать.
– Да ты!..
Вопли были по очень простой причине. Его величество твердо решил, что крестной сына будет эданна Франческа.
А ее величество твердо решила, что крестным сына будет… кто бы вы думали?
Ее молочный брат. Ньор Марко Мели.
О том, что он является бастардом, его величество знал, а вот о его официальном признании – нет. Ну не вник он в такие мелочи. И о том, что Марко в столице, тоже не знал.
А зачем ему? У него дела серьезные, государственные…
Но чтобы крестным наследника престола был ньор?! Бастард?! Да еще и крестины переносить придется, потому как ехать ему до столицы не два-три дня, а больше?!
Издеваешься, да?!
Адриенна на эти вопли души не отвечала. Зачем?
Вот сейчас король прокричится, проорется, и можно будет разговаривать серьезно. Потому как… она издевается?! А делать крестной матерью ребенка шлюху? Продажную девку, которая за медяк кого угодно в жертву принесет? Сатанистку, сволочь, гадину?! Это как?! Это нормально?!
Да Марко рядом с эданной Вилецци – ангел небесный, крылья искать пора! Даже не убивал еще никого! Как еще эта стерва в церковь зайти не боится?
Впрочем, Адриенна подозревала, что этот демарш направлен не на то, чтобы стать крестной матерью наследника. А на то, чтобы в очередной раз вбить клин между супругами.
Поздравляем вас, эданна, вы этого успешно добились. Кто бы сомневался? Хотя куда там еще-то? И так… Адриенна даже не представляла, как до своего супруга дотронется. Хоть пальцем. Потому и ребенка кормить попросила… минимум год. А лучше двадцать!
Наконец Филиппо выдохся и упал в кресло.
– Это невозможно.
Адриенна не стала ему напоминать, что крестные родители, считай, для ребенка как вторые отец и мать. А чему может научить такая мать, как Ческа? Что она дать-то может? Ноги раздвигать научит? Так вроде не девка, парню такое и ни к чему. И девке тоже.
– Тогда можем вернуться к завещанию вашего отца, мой дражайший супруг. Он четко прописал, что крестным отцом нашего первенца становится дан Андреас Альметто, а крестной матерью – эданна Джильберта Брунелли.
Канцлер и жена казначея. Своих соратников его величество ценил, холил, лелеял и к семье старался привязать. Адриенна предпочла бы Мию в качестве крестной, но… нереально.
И пусть! Все равно Мия будет любить ее малыша, Адриенна даже не сомневалась. На это никакие обряды не повлияют!
– Я хочу Франческу, – надулся его величество. – И канцлер… да, сойдет.
– Вы хотите – вы ее и пользуете, – огрызнулась Адриенна.
Филиппо побледнел от гнева.
– Не смей! Ты…
Адриенна сверкнула глазами. Убила бы. Вот за себя не так больно и обидно было, а за ребенка… просто убивать хотелось. Зубами на части рвать.
– Если твоя шлюха даже просто подойдет к моему сыну, я ее убью. Так понятно?
И так это было сказано…
Филиппо понял. Сглотнул, икнул… и ведь правда убьет. И был недалек от истины.
Это Филиппо она не могла причинить вреда, потому как клятву у алтаря давала. А вот эданне Франческе – запросто. Любой вред по выбору ее величества.
И ничего Адриенне за это не будет. Ну, кроме гнева супруга. Но ее такие мелочи уже и не пугали.
– Ты…
– Ее величество Адриенна Эрвлин, – жестко ответила Адриенна. – Спать, дражайший супруг, вы можете хоть с кобылой на конюшне, но моего ребенка я в навоз окунать не позволю. И в храме буду присутствовать на крещении. Потом падре Ваккаро мне этот грех отпустит. И дана Альметто и эданну Брунелли я уже предупредила. Потому что уважала вашего отца и его распоряжения. Что еще сказать желаете?
Филиппо зашипел сквозь зубы. Бледно-голубые глаза его и так были навыкат, а сейчас и вовсе выпучились, сделав короля похожим на не слишком умную жабу.
– Вот так, значит…
– Да.
– Посмотрим, кто будет смеяться последним.
– А я не смеюсь. Я плачу.
Король хлопнул дверью.