Глава 3

— С возвращением, Адрэа, — с улыбкой сказал Дарус Лимо, стоило мне только появиться в нашем общем сне. — Как у тебя дела? Как практика?

Он почти всегда встречал меня, сидя за столом, спиной ко мне и повернувшись левым боком к зашторенному окну. И каждый раз во время встречи совершенно одинаково поворачивался, окидывал меня изучающим взором и улыбался точно так же, как сейчас, порой заставляя подозревать, что я вижу не человека, а обычную голограмму.

Правда, вопросы каждый раз были разными, да и интонации от встречи к встрече менялись, но все же ощущение дежа вю порой оказывалось настолько сильным, что я терялся в догадках, не понимая, как Лимо вообще удается такое проделывать.

— Какими еще успехами ты успел порадовать мастера Рао? — снова спросил он, пока я пытался избавиться от назойливого ощущения, что это уже было. — Вы вчера собирались провести эксперимент на скорость изменения временного потока внутри пространственного кармана. Или нет?

Я озадаченно на него воззрился.

— Вообще-то это было полторы недели назад. И за это время так много всего случилось, что я даже не успел предупредить вас, что пропущу несколько дней.

Дарус Лимо неожиданно рассмеялся.

— Не переживай. Мне в моем нынешнем состоянии без разницы, сколько времени прошло в реальном мире. Говоришь, полторы недели? Ну так для меня с момента твоего ухода прошло всего мгновение. Так что твоего отсутствия я не замечу, даже если в следующий раз ты навестишь меня через год или даже два.

— Что, правда? — еще больше озадачился я.

— Мертвым время ни к чему, — охотно подтвердил Лимо. — Поэтому его тут в общепринятом смысле и нет. Прошлое, настоящее и будущее сжато в одну-единственную точку, поэтому мне действительно все равно, как долго ты будешь отсутствовать. В моем понимании ты вернешься ровно в то же мгновение, из которого ушел.

Я с облегчением выдохнул.

— Тогда ладно. Так, наверное, даже удобнее.

— Еще бы, — снова рассмеялся мертвый маг. — Так что там у тебя произошло? Почему ты задержался?

Я на мгновение заколебался, но потом все же рассказал, чем закончилась моя практика, особенно уделив внимание открывшемуся разлому и тому, что я в нем увидел.

— Вот даже как… — задумчиво проговорил Лимо, качнувшись на стуле. — Хотя для нестандартных разломов это вполне нормально.

— В каком смысле?

— В самом прямом. Если ты еще не понял, то нестандартный разлом — это тот разлом, через который в ваш мир пытаются проникнуть пожиратели. Поэтому подобные разломы так опасны, поэтому же так быстро вскрываются и поэтому через них к вам попадает гораздо больше дайнов, чем обычно. Неупокоенные души способны сами по себе нарушить границу миров, если в одном месте их скопится слишком много. Они, можно сказать, выгрызают себе путь в мир живых, влияя на границу, как кислота, которая постепенно ее разъедает, из-за чего она в конечном итоге и рвется. А вот пожиратели действуют иначе — они границу не грызут, а продавливают, огромная масса вполне позволяет им это сделать, поэтому сначала граница просто вытягивается, словно стенка у пространственного кармана, и только после этого рвется. Именно из-за этого ваши приборы не могут уловить начало формирования нестандартного разлома. Если граница не повреждена, то характерных изменений не будет видно до последнего. Ну а когда она все-таки порвется, то аппаратура, конечно, среагирует, но по факту будет уже поздно. Ведь разлом, созданный пожирателем, всегда шире, чем тот, который могут создать дайны. Поэтому нестандартные разломы приносят столько разрушений. И поэтому же во время их открытия в крепостях так много жертв.

— Мне показалось, что пожиратель пришел не за нами, — осторожно возразил я. — Ему были нужны только дайны.

— Неупокоенные души — его пища, — согласно кивнул Лимо. — Но если, помимо них, в его нутро затянет еще тарн-другой обычных людей, он возражать точно не будет. Ты разве не почувствовал желание шагнуть ему в пасть? Тебя разве не посетила мысль, что это будет правильно и уместно?

Я поморщился.

— Посетила. И полагаю, не только меня. Если бы в крепости заранее не прозвучал сигнал к отходу, уверен, жертв было бы намного больше.

— Правильно. Потому что на самом деле пожирателю все равно, чьи души забирать. Он в каком-то смысле не совсем разумен. Но на ваше счастье даже нестандартный разлом не может существовать слишком долго. Мир устроен так, что любая граница стремится как можно скорее восстановиться. И если пожиратель вовремя не уберется, он погибнет. Наш мир не для него, поэтому они обычно возле разломов не задерживаются. Ну а поскольку законы природы гласят, что чем сильнее действие, тем сильнее и противодействие… то по факту получается, что чем шире образовался разлом, тем сильнее он стремится закрыться. И тем, соответственно, короче срок его жизни.

Я задумчиво кивнул.

Это что же получается, я, когда расширил разлом, одновременно ускорил и его закрытие?

— Именно, — с улыбкой подтвердил Лимо. — Может, ты и не знал, что так будет. Может, ваши ученые до этого еще не дошли, но на самом деле это так. И это тоже можно использовать для борьбы с разломами. Хотя, полагаю, работа пространственных бомб основывается на таком же принципе.

— Мастер Рао говорил, что «раскачка» пространственных границ способствует схлопыванию разлома.

— Нет, — качнул головой маг. — Границы миров — не упаковочная пленка, поэтому сами по себе не слипнутся. На самом деле бомбы еще больше их повреждают, но, как ни странно, это дает нужный эффект, поэтому в целом твой учитель действует верно.

— Хм. Можно еще вопрос? Когда пожиратель уходил, то почему он забрал с собой не всех дайнов, а только «нематов»?

— Потому что душу из тела вырвать гораздо сложнее, чем забрать такую же душу, но свободную.

— Но я ведь почувствовал желание к нему прийти, — снова засомневался я. — Почему же дайнов, которые успели обрести тела, это не коснулось? Почему они не пошли к нему толпами, хотя, по идее, должны были?

Дарус Лимо на пару мгновений задумался.

— Я, конечно, не специалист… но могу предположить, что дайны просто слишком хорошо знают, кто такой пожиратель. Ужас, который он вызывает одним своим видом, не говоря уж про ментальный посыл, безостановочно гонит их вперед, заставляя метаться по промежуточному в поисках какой-нибудь лазейки. Если им удается такую лазейку найти или прогрызть, то, конечно же, они любыми путями стремятся туда втиснуться. Сбежать как можно дальше, потому что чем больше расстояние, тем менее выражен эффект от присутствия пожирателя. А если оказывается, что пожиратель пришел за ними следом… В общем, они не зря бегут от разлома во все стороны, да еще с такой прытью. К тому же здесь, в промежуточном, неупокоенные души гораздо меньше подвержены его зову. Некоторые ему, конечно, поддаются сразу, но чаще, хоть они и слышат его… скажем так, порождаемый пожирателем страх зачастую оказывается сильнее его же собственного зова. Быть может, попав в мир живых, они сохраняют за собой это свойство. А может, с приобретением тела эта способность еще и усиливается. Наконец, я думаю, что не все «маты» сумели сбежать от пожирателя. Скорее всего, те, кто задержался возле разлома, все-таки поддались ему и погибли.

— Возможно, — вынужденно признал я. — Мне тогда было не до того, чтобы разглядывать, кто из дайнов куда бежит и сколько их осталось. Но вот в чем я точно уверен, так это в том, что когда я осознал, кто именно меня зовет, то противиться зову стало немного легче. Правда, в отличие от остальных, я сразу понял, с кем имею дело. А если бы не знал, то, скорее всего, живым бы оттуда не вышел.

— Тебе повезло, что ты смог остановиться. Видимо, с врожденной ментальной защитой у тебя все в порядке.

Угу. Мне и с Эммой крупно повезло. Если бы не она, никакая защита бы меня не спасла.

— А как у тебя дела с даром? — неожиданно поинтересовался Лимо. — Там, у разлома, ты здорово перенапрягся. Обычно в таких условиях дар начинает развиваться быстрее.

— Честно говоря, не знаю. Меня из медпункта сразу в Таэрин отправили, и больше я диагностику не проходил. Но на словах сказали, что дар стабильный. Да и если бы я шагнул на следующую ступень по какой-либо ветке, я бы это сразу почувствовал. Но у меня и сейчас осталась вторая ступень по магии молний, первая — по магии пространства и пока еще нулевая по магии времени и магии сна.

— Странно, — после короткой паузы проговорил маг. — После того, что ты рассказал, я был почти уверен, что ты сделаешь еще один шаг вперед хотя бы по одному направлению. Не возражаешь, если я тебя проверю?

— А вы умеете?

— Я все-таки маг, хоть и мертвый, — усмехнулся он. — А магия, если помнишь, это по большей части свойство разума, а не физического тела, так что некоторые способности я за собой сохранил. Но поскольку мы все-таки находимся в твоем сне, то мне нужно спросить у тебя разрешение.

Я снова ненадолго задумался.

— Хотите сказать, что после смерти маги сохраняют все, чем владели при жизни?

— Только то, что имеет отношение к магии разума и особенно сопряженному искусству.

— Почему именно к нему?

Лимо пожал плечами.

— Потому что в промежуточном нет огня или воды, как физического явления. Нет воздуха, которым ты мог бы ты управлять, земли, на которую можно было бы опереться, и никаких других природных явлений. У человека здесь нет даже тела. А вот сознание есть. И оно своих свойств не теряет даже после смерти. Поэтому я, будучи пространственным магом, по-прежнему могу воздействовать на пространство… хотя и не так, как раньше, конечно. Еще я могу читать мысли… опять же, если ты мне это позволишь. Ну и в отношении времени есть свои нюансы, хотя в целом — да, своих прежних способностей я, можно сказать, не потерял. И хотя они несколько видоизменились, кое-какие вещи, которые я мог делать, пока был жив, все еще мне доступны.

— Хорошо, попробуйте, — не стал возражать я. — На сам сон, надеюсь, это не повлияет? Нас с вами отсюда не вышвырнет?

— Я буду соблюдать максимальную осторожность, — пообещал Лимо, поднявшись со стула и подойдя ближе. — И за пределы того пространства, которое ты мне выделил, постараюсь не выходить.

Я недоуменно огляделся, но тут маг с улыбкой показал мне сперва на пол, а потом на стены справа и слева, на которые, признаться, я раньше особо не смотрел. Но вот когда он указал, на чем заострить внимание, я заметил, что, оказывается, нашу общую комнату как будто поделила пополам невидимая черта.

В частности, я вдруг обнаружил, что на моей половине хоть чуть-чуть, но все же светлее, чем на половине Даруса Лимо. Мебель на ней выглядит слегка новее, чем на той стороне. Причем изменения были совсем незначительными. Очень и очень слабыми. Однако на стыке двух наших пространств их все-таки можно было увидеть.

— Подойди, — попросил Лимо, остановившись у пролегшей на полу едва заметной черты.

Насколько я помню, он никогда за нее не заступал. Да и сейчас, похоже, не собирался.

Я, поколебавшись, подошел к магу на расстояние вытянутой руки. А потом подумал и все-таки подступил вплотную. Так, чтобы носки наших сапог практически соприкоснулись и чтобы наши лица разделяло всего несколько райнов.

— Закрой глаза, — снова попросил маг. — Не шевелись. Думай о чем-нибудь приятном.

Я снова послушался, мельком подумав, что вот сейчас мне бы очень пригодилось умение Эммы подсвечивать найниитовые частицы, потому что мне ну просто очень хотелось знать, что именно делает сейчас маг.

Выход из ситуации, правда, нашелся — для этого всего-то и надо было неплотно прикрыть веки. Поэтому я видел, как Лимо поднял руку и поднес раскрытую ладонь к самому моему лицу, а потом тоже закрыл глаза и слегка шевельнул губами.

При этом никаких ощущений его воздействие мне не принесло. От его руки даже тепло не ощущалось, как будто ее и вовсе не было.

Какое-то время Лимо просто постоял, что-то там для себя исследуя и изучая, а потом опустил руку и странно кашлянул.

— Можешь открывать.

Я недоуменно прищурился.

Что? И это все? Никакой ауры, как у лэна Нортэна, никаких иных визуальных эффектов от сканирования… хотя он же мертвый. Да и не может быть в промежуточном обычных природных или магических явлений. Он же только что сам сказал. Но если так, то каким тогда, так сказать, местом он меня тестировал?

— Ситуация вот какая, — неопределенно повел плечами Лимо, отступив на пару шагов. — Мне, к сожалению, не с чем сравнивать. Я не знаю, как выглядел твой дар раньше. Но сейчас в нем намечается очень необычная тенденция к слиянию сразу нескольких ветвей.

— Это хорошо или плохо? — насторожился я.

— Скорее, хорошо. Вернее, оно может быть хорошо, если процесс завершится как надо.

— Хм. А чем он, по-вашему, должен завершиться?

Лимо задумчиво потер подбородок.

— Есть одна старая теория касательно сопряженной магии. Я в свое время ею интересовался, но, к несчастью, не успел толком проверить. Так вот, существует мнение, что раз различные ветви, относящиеся к сопряженному искусству, по сути своей весьма близки, то в конечном итоге… если суметь развить их в достаточной степени, конечно… они рано или поздно объединятся.

— При чем тут я?

— У тебя, насколько я понимаю, этот процесс уже начался, — пояснил Лимо. — И эти ветви на твоем даре расположены почти вплотную. Это — вполне обычное явление, не переживай. Но в твоем случае складывается весьма и весьма любопытная ситуация. Как ты и сказал, твоя пространственная ветвь развита до первой ступени, но при этом явно готовится перейти на вторую. В магии времени ты — полноценный нулевка, который буквально на днях, если дать тебе правильный толчок, вполне может перейти на первый уровень. То же самое касается и магии сна. Судя по тому, как часто и насколько легко ты создаешь наши с тобой общие сны, по этому направлению дар тоже довольно быстро движется к первой ступеньке, а то и вот-вот вплотную подойдет к тому, чтобы ее перешагнуть. И именно сейчас это создает уникальную возможность попытаться объединить все три ветви в одну. Они практически сравнялись по размерам. Кстати, как давно ты проверялся у штатного целителя в академии?

Я порылся в памяти.

— Перед каникулами была последняя проверка. Но ничего такого мне не говорили.

— И не должны были. Как я уже сказал, расположение твоих ветвей вполне типично. А за время практики отстающие ветки просто обязаны были подрасти. Что они, судя по всему, и сделали. Не хочешь провести небольшой эксперимент? — испытующе взглянул на меня Лимо. — Поскольку речь идет о сопряженной магии, то есть о магии, тесно связанной со свойствами разума, то попробовать объединить эти ветви мы можем прямо здесь и сейчас.

Я настороженно взглянул на него в ответ.

— А вы раньше такое проделывали?

— Нет, — не стал врать маг. — Но я знаю, как это сделать. Суть эксперимента достаточно проста: я объясняю, ты делаешь. От меня будет требоваться только контроль над процессом.

— А если что-то пойдет не так?

— Тогда я тебя разбужу. Разорванный сон остановит процесс, и ты в любом случае не пострадаешь.

— Хорошо. Что я получу в случае успеха?

— Одну ветвь развития магии вместо трех. Сопряженную ветвь, если точнее. Из плюсов таких изменений могу назвать то, что в последующем эти ветви у тебя будут развиваться одновременно. Причем независимо от того, какую конкретно из них ты будешь усиленно раскачивать.

— В смысле, если я буду налегать на магию пространства, то развиваться будут сразу и ветвь времени, и ветвь сна?

— Да. Они будут тесно связаны или, говоря научным языком, сопряжены. Поэтому изменения в одной тут же потянут за собой изменения во всех остальных. Отсюда же следует и главный минус такого приобретения: степень развития твоих ветвей друг относительно друга навсегда останется в таком же соотношении, как и сейчас. То есть магия пространства у тебя всегда будет на ступень лучше развита, чем другие ветви. И это уже не изменится.

Я медленно прошелся туда-сюда по комнате.

— Но сейчас разница между ними невелика…

— Поэтому я и говорю, что ситуация уникальная. Ветви практически идентичны. В таком состоянии им будет проще всего объединиться. Ну и еще один плюс, о котором я не сказал — в дальнейшем к основному стволу ты сможешь присоединять и другие ветви этого же типа. При условии, конечно, что они у тебя вообще откроются и получат достаточное развитие. Если вместо нормального умения на стволе вырастет лишь куцая пупырка, то, естественно, объединять там будет нечего. А вот если ты подтянешь ее от нулевки хотя бы до первой ступени, то там уже появится с чем работать.

Я не на шутку задумался.

Идея, конечно, заманчивая. По сути, Лимо предлагал мне ускорить в несколько раз процесс раскачки магического дара, причем сразу по нескольким направлениям. С одной стороны, это было замечательно. Оставаться на несколько недель без всех сопряженных умений, как только одно из них прокачается, было не кайфово. Особенно в перспективе последовательного развития каждой ветки, которая будет тормозить развитие всего блока этого вида магии. С объединенными ветвями я на каждой прокачке буду подтягивать уже не одно умение, а сразу три. Из-за чего время блокировки дара тоже, соответственно, сократится.

С другой стороны, методика непроверенная. И, прямо скажем, ненадежная, если Лимо честно признал, что ни разу ее не проводил.

— Я готов поклясться, что предлагаю только помощь, — совершенно правильно расценил мои колебания мертвый маг. — В промежуточном магические клятвы не утрачивают своего значения. К тому же я кровно заинтересован в том, чтобы ты развивался и дальше, а не страдал от наших общих ошибок. Ведь если ты не станешь сильнее, то не сможешь мне помочь. А мне рассчитывать больше не на кого, поэтому я приложу все усилия, чтобы тебе не навредить.

Что ж, логично.

Если Лимо хочет отсюда выбраться… а он действительно об этом мечтает… то в его интересах мне помогать, а не гробить мое магическое здоровье.

— Хорошо, — взвесив все за и против, кивнул я. — Мы попробуем. Но сначала клятва, потом — эксперимент.

Лимо улыбнулся.

— Ничего другого я от тебя и не ждал. Что ж, Адрэа Гурто, тогда приступим. Но перед этим я хочу, чтобы ты еще кое-что сделал…

* * *

— Адрэа! Адрэа, проснись!

Я с трудом продрал глаза и тут же скривился.

— Адрэа, ты меня слышишь⁈

Дайн! Как же болит башка… и кружится… да еще и в ушах звенит просто адски. Ничего не соображаю. Толком даже не пойму, от чего меня трясет, то ли от холода, а то ли от того, что в Таэрине начинается первое за все время существования столицы землетрясение. Перед глазами какая-то муть, нос почти не дышит, по лицу течет что-то липкое, и вообще, такое впечатление, что ночью я спьяну взял покататься чужой спорткар и на приличной скорости вмазался в столб, а теперь вот пожинаю плоды собственной дурости.

«Внимание! — совсем некстати ожила в моей многострадальной голове Эмма. — Фиксируется дестабилизация магического дара. Опасно высокий уровень нейромедиаторов. Дестабилизация работы нервной системы. Дестабилизация гормонального фона. Провожу корректировку…»

Я прикрыл тяжелые веки.

«И боль сними, пожалуйста. Что-то мне совсем нехорошо».

«Исполняю».

Через некоторое время мне и впрямь полегчало. Безумная, раздирающая на части головная боль постепенно притихла, шум в ушах тоже сошел на нет, да и повторная попытка открыть глаза все-таки увенчалась успехом.

Как только я смог сфокусировать взгляд, то обнаружил, что лежу на боку… судя по всему, на своей собственной постели. Рядом, свернувшись клубочком, тихо попискивает во сне йорк, а возле постели сидит на корточках встревоженный до предела Тэри и яростно теребит меня за плечо.

Ах вот что это было за «землетрясение»…

— Гурто! — с невыразимым облегчением выдохнул приятель, как только я пришел в себя. — Дайн тебя задери! Не смей меня больше так пугать!

— А что со мной было? — просипел я внезапно охрипшим голосом.

— Откуда мне знать⁈ Ночь за окном, я понимаешь, проснулся, чтобы в уборную сходить! А по дороге глянул на тебя, и аж сердце прихватило! Полпятого утра! А ты лежишь, не дышишь, подушка вся в крови…

Я поднатужился и с некоторым трудом сел.

Что за фигня?

Однако почти сразу мой взгляд упал на насквозь пропитавшуюся кровью подушку и беспокойно вильнул в сторону, машинально фиксируя окружающую обстановку.

Так, в комнате все, как обычно. Входная дверь, стены и мебель на своих местах. Правда, свет уже горит, да и дверь в уборную открыта. Вероятно, Тэри и впрямь пошел ночью по делам. Прямо так, в трусах и в майке. Босиком. Шел, разумеется, в темноте, свет не врубал, чтобы меня не разбудить. И лишь в уборной включил ночник, чтобы ненароком не промахнуться. Уже на обратном пути, выйдя в комнату, ночник он наверняка хотел погасить, то тут услышал Ши, увидел меня, и вот после этого у него волосы дыбом встали.

Я снова почувствовал на лице мокрое и, машинально утерев его рукой, с досадой скривился: и правда кровь. Походу, ночью у меня знатно из носа хлынуло, на подушку аж смотреть страшно. Немудрено, что Тэри перепугался, когда спросонья меня увидел, да и сейчас смотрел так, словно опасался, что я вот-вот помру.

— Адрэа, ты как? — тихо спросил он, тревожно сжав мое плечо. — Крови много вытекло. Тебе к целителям надо.

Помотав гудящей головой, я стянул с себя майку и, утерев лицо до конца, с трудом поднялся на ноги.

— Академия закрыта до следующего одэ-рэ. Из студентов тут только мы, и в ближайшие двое суток ни преподавателей, ни целителей не будет.

— Зато лэн Остэн наверняка на связи! Он найдет целителя! Из-под земли достанет! Или в клинику тебя отвезет. Тут и дураку понятно, что у тебя проблемы с даром!

Я, все еще пошатываясь, добрел до уборной и, подойдя к раковине, взглянул на висящее на стене зеркало.

Да-а-а… красота — страшная сила. Морда белая, как мел, по щекам и вокруг рта — уже подсохшие потеки крови. Глаза горят, как у безумца. Волосы всклокочены. Из ушей, похоже, тоже недавно шла кровь. Так что сейчас мне можно было смело пробоваться на роль зомби — от режиссеров отбоя бы не было.

«Эмоциональный и гормональный фон откорректированы, — тем временем сообщила Эмма. — Работа нервной системы стабилизирована. Сбои в работе магического дара еще возможны, поэтому во избежание ненужных рисков я его заблокировала».

«Что произошло?» — мысленно спросил я, наклоняясь, чтобы умыться.

«Я не вижу твои сны, — напомнила подруга. — Но около половины второго утра с твоим даром начали происходить определенные изменения. При этом резко активировалась работа головного мозга. Повысилась активность нейронов, особенно в тех участках, которые отвечают за память, зрительные и тактильные ощущения, и особенно те, которые задействуются во время использования магии. Пока изменения выглядели неопасными, я не вмешивалась. Нередко во время сна твой дар проявляет необъяснимую активность, что, вероятно, связано с магией сна и тем, что там происходит. Однако сегодня изменения были очень выраженными. И они прогрессивно нарастали. Поэтому, как только дар начал терять стабильность, я забеспокоилась, но заметила, что он при этом начал менять свою структуру, и подумала, что, возможно, ты умышленно на него воздействуешь и тебе не следует в этом мешать. В результате я перестала вмешиваться в процесс, только контролировала скорость происходящих изменений, чтобы ты случайно не перегорел. По истечение двух рэйнов процесс благополучно завершился. Дар закрепил обновленную структуру. Но функционально он все еще был нестабильным, что характерно для повышения уровня его развития. Сложность в том, что раньше эти изменения касались лишь одной из ветвей, тогда как сегодня изменили форму сразу три. Но, как мы когда-то и договорились, я не стала влиять на них слишком сильно. И лишь незадолго до пробуждения, когда процесс дестабилизации повторился, я решила поставить блок и подождать твоих дальнейших распоряжений. Носовое кровотечение развилось незадолго до этого. Судя по всему, ты себя все-таки перегрузил, поэтому существуют риски, что после снятия блока дар снова проявит тенденцию к дестабилизации. Но кровотечение я остановила. Угрозы для твоей жизни не было. Тем не менее на запах крови проснулся йорк и начал проявлять беспокойство, поэтому я его усыпила. В отношении твоего друга я тоже планировала поступить так же, однако до своей постели он не дошел, а внезапный сон в положении стоя мог ему навредить. Поэтому я позволила ему вмешаться. В таких делах ты предпочитаешь принимать решения самостоятельно. Но если хочешь, я и его усыплю, чтобы больше тебе никто не мешал».

Я утер лицо полотенцем, раздумывая над словами подруги.

О том, что было во сне, я почти ничего не помнил. Вернее, пока еще не помнил, словно кто-то умышленно заблокировал мне не только дар, но и память. Однако всего одно мысленное усилие, и воспоминания, как горох, просыпались на мою несчастную бестолковку, причем их возвращение ознаменовалось новой вспышкой боли, которую, впрочем, Эмма почти сразу погасила.

— … Я поставлю на тебя блок, — сказал Лимо, прежде чем мы начали эксперимент. — Человеческий мозг — как мотор, если взять с места слишком резко, может перегореть. Поэтому, когда ты проснешься, то вспомнишь мои слова не сразу. И только после того, как все стабилизируется, память к тебе вернется…

Я вспомнил также и то, что именно мы собирались сделать. И то, как перед началом процедуры Лимо велел мне визуализировать свой дар со всеми ветвями, которые там имелись на тот момент.

Я, разумеется, свой собственный дар ни разу вживую не видел, однако с подсказками все-таки сотворил перед собой этакий серебристый, похожий на Эмму в ее первой ипостаси шар с несколькими отростками.

— Форма не имеет значения, — сказал тогда Лимо. — Хоть в виде дерева его изобрази, это все равно будет верно.

Я подумал и действительно преобразовал шар, создав на его поверхности небольшое дерево, этакий компактный, созданный неумелой рукой начинающего скульптора бонсай, на котором росло несколько коротких и прямых ветвей.

— Вот это — твоя основная магическая ветвь, — сказал маг, указав сначала на бонсай в целом, а затем на одну из его ветвей. — Вот эти штуки убери. А эту, наоборот, оставь. Сделай ее толще… еще… вот так. А теперь создай на основном стволе такую же по толщине ветку, только покороче… да, примерно такую. Это — магия молний. По крайней мере, так вижу ее я. У основания этой ветви сделай второй отросток… он должен быть длинным, а по толщине буквально с волос, не больше. Это — магия пространства.

— Мы не будем объединять его с молниями?

— У них слишком разные направленности, — качнул головой Лимо. — Здесь зависимость непрямая: магия молний в определенной степени порождает магию пространства, но сама ею не является, поэтому нарушать эту последовательность мы не будем. С нитью закончил? Хорошо. Теперь опусти ее на поверхность шара неподалеку от основной ветви. Там же, в месте соприкосновения, создай еще один отросток. Вполовину меньше и уже, чем магия молний. Это — истинная ветвь пространства, к которой тебя привели твои молнии. Связующую их нить ты уже изобразил, поэтому теперь скрепи оба отростка так, чтобы они эту связь не потеряли… Да, можешь ее даже усилить, тебе это точно не повредит. А вот тут, почти вплотную к ней, изобрази ветку времени…

— Размерами еще вдвое меньше? Раз уж у магии пространства первая ступень, а у этой еще нулевая?

— Да, но исходи из того, что обе они уже вплотную подошли к следующей ступени развития, поэтому слишком мелкими по определению быть не могут… Угу, достаточно. А теперь повтори то же самое с магией сна.

— Сами отростки делать прямыми?

— Любыми. Хоть загогулинами их нарисуй, это непринципиально.

Я еще немного подумал, но потом решил, что раз уж мы создаем магическое дерево, то пусть оно и будет похоже на дерево. Чтобы и ствол как ствол, и ветки как ветки… ну да, на самом деле у меня получилось целых четыре дерева: одно главное и три второстепенных. Но между первым и вторым имелся небольшой узкий мостик, тогда как третье и четвертое мы вскоре должны были объединить со вторым.

— Теперь похоже, — одобрительно кивнул Лимо, когда я закончил. — Молодец. А сейчас тебе предстоит сделать главное — привязать то, что ты сейчас создал… проще говоря, ментальную проекцию… к своему настоящему дару. Так, чтобы, работая с деревом, ты одновременно влиял на свой собственный дар, и тот менялся в зависимости от того, что ты творишь с его проекцией.

— Как это сделать? — полюбопытствовал я.

— С помощью упражнений на концентрацию, разумеется. Твоя задача — создать ментальную связь между проекцией и прототипом. В обычном мире без специальной подготовки у тебя вряд ли получилось бы. Но во сне некоторые вещи даются намного легче, поэтому пробуй. И начни, разумеется, с ощущений.

— В смысле я должен эту связь как-то ощутить?

Лимо кивнул.

— Действуй по тому же принципу, как когда-то учился определять границы пространства. Суть одна. Только зависимость тут не прямая, а обратная. Как только ты представишь и почувствуешь эту связь, она тут же и сформируется. Тогда как в обычном мире пришлось бы действовать наоборот.

Легко сказать. Нелинейное время, а также время, которое одновременно в одной точке является и прошлым, и будущим, и настоящим, для меня все еще звучало дико. Но все же Лимо я послушался — представил. А потом попробовал и ощутить.

Причем, что самое интересное, с представлением проблем у меня не возникло. Как только я подумал, что хочу увидеть на основании шара тонкий полупрозрачный жгут, тянущийся к моей голове, так он сразу и появился. Мне даже напрягаться не пришлось — точно такой же жгут в свое время существовал между мной и Эммой, так что я просто воспроизвел его по памяти и все.

С ощущениями тоже трудностей не возникло — как только виртуальная связь между фантомным и реальным даром сформировалась, я ее сразу же и почувствовал. Так легко, словно годами практиковался, ну или же с рождения это умел. Для этого всего-то и требовалось, что коснуться рукой образовавшегося жгута и прислушаться к себе.

Но вот что странно — ощущение, которое я испытал, было несколько не таким, какое я ждал. Вернее, я думал, что и ощущение смогу сформировать такое, какое мне нужно. Но не тут-то было — когда я прикоснулся к жгуту, меня посетило странное чувство, как будто… пардон… кто-то в переполненном аэробусе вдруг нагло ущипнул меня за ягодицу.

Вроде и не больно, но, прямо скажем, вызывает недоумение, удивление, неприятие и одновременно растерянность. Причем я несколько раз пытался это повторить в надежде, что чего-то недопонял, но ощущение оставалось неизменным. И это откровенно нервировало.

— Ничего, — рассмеялся Лимо, когда узнал, в чем причина моего недовольства. — Каждый ощущает связь с даром по-своему.

— Да, но какого дайна она у меня идет через задницу⁈

— Главное, что она есть, — все еще посмеиваясь, отозвался мертвый маг. — Остальное уже детали. Все, хватит отвлекаться, настраивайся на работу и начнем. Это для меня время не имеет значения, а у тебя скоро наступит утро, и к тому моменту мы должны будем все закончить.

Я раздраженно рыкнул про себя, отчаянно не желая иметь такую сомнительную связь с собственным даром, но Лимо прав — все это и впрямь сущие мелочи, и если я не научусь сосредотачиваться на том, что действительно важно, то далеко мы точно не уедем.

После этого еще какое-то время мне понадобилось, чтобы избавиться от лишних эмоций и настроиться на серьезный лад. Вот уж когда я пожалел, что Эмме в мои сны ход заказан. Ну а когда я сообщил, что готов, Лимо принялся раздавать указания, и я послушно повторял то, что он говорил, волевым усилием меняя структуру собственного дара… вернее, прототипа… точно так же, как делал это во время упражнений на концентрацию.

Я, правда, не ожидал, что на этот раз все окажется несколько иначе, как не думал, что мой дар вообще надумает сопротивляться.

Однако не было никаких сомнений — он яростно противился предлагаемым изменениям, стремился стабилизироваться там, где не надо, реагировал на мои действия неохотно, медленно, то и дело порываясь вернуться к первоначальному виду. Поэтому мне понадобилось немало времени, а также полная концентрация на процессе, плюс порядочное волевое усилие, чтобы сблизить сначала две второстепенные ветви, а затем присоединить к ним третью, срастив все три прямо у основания.

В итоге у меня получилось два полноценных «дерева», соединенных между собой тонкой перемычкой. Одно оказалось чуть повыше, но менее разветвленным, зато второе вышло почти втрое шире первого, да и намного интереснее по конфигурации. Структуру ветвей сопряженных видов магии мой дар при этом не утратил. То есть на главном стволе отростки по-прежнему виднелись, вот только теперь можно было с уверенностью сказать, что они действительно — единое целое. И если вверх потянется один, то следом за ним сразу последуют и остальные.

Едва я закончил и, убедившись, что конструкция дара все-таки стала стабильной, собрался перевести дух, как только что созданное «дерево» неожиданно дернулось и задрожало, словно под ним зародился маленький вулкан. Вскоре после этого вокруг шара-основания появилась серебристая дымка, быстро окрасившаяся в золотой цвет. Ну а когда она угасла, мое второе «дерево» явственно подросло, да и отростки на нем стали выделяться гораздо явственнее.

— Вот об этом я и говорил, — спокойно сообщил Дарус Лимо, когда я поднял на него вопросительный взгляд. Шар в моих руках все еще подрагивал, порой по его поверхности пробегала непонятная рябь. Но особой опасности я не ощущал. — Ты перешел еще на одну ступень вверх. Это и хорошо, и плохо.

— Почему плохо? Потому что теперь мне придется месяца на три остаться сразу без трех видов магии?

— Нет. Ты легко восстанавливаешься, так что процесс стабилизации закончится гораздо быстрее. Это как раз не проблема. Но сегодня у тебя впервые в жизни произошел качественный скачок сразу у трех ветвей магического дара. Для твоего организма это новое состояние. Оно может доставить тебе дискомфорт. Так что после пробуждения советую обратиться к целителю.

— Что мне ему сказать, если он начнет задавать вопросы?

Лимо даже не задумался с ответом:

— Скажи, что усиленно тренировался в последнее время. И здесь, и во время практики… то, что ты пережил, само по себе могло подтолкнуть дар к ускоренному развитию, особенно с учетом того, что по всем сопряженным ветвям ты и так уже стоял на пороге перехода на следующую ступень.

— Мастер Даэ может заинтересоваться конкретными причинами, — не согласился я. — Он очень внимательно относится ко всему, чем я занимаюсь, и особенно к тому, что связано с магией. Это важно для тренировок.

— Самопроизвольное объединение ветвей магического дара — явление редкое, но, к счастью, не исключительное. Поэтому у твоего учителя не будет повода для беспокойства. Он, конечно, тебя проверит, изменения в даре зафиксирует, но самостоятельно ты ни за что не смог бы такое провернуть, поэтому подозревать тебя не будут. В крайнем случае скажи, что видел сон. И то, как во сне твой дар самостоятельно меняется. Для тебя такие сны уже давно не в новинку, а магия сна — явление вполне естественное и к тому же официально занесенное в твое личное дело, так что все остальные вопросы такой ответ наверняка снимет.

Я кивнул.

— Пожалуй. Спасибо за помощь.

— Не за что, — усмехнулся Лимо, возвращаясь за свой стол. — Твое усиление и в моих интересах тоже, если помнишь. Так что, когда восстановишься, возвращайся. Я начну учить тебя гораздо более интересным вещам, в том числе и таким, которым никто больше не научит.