Глава 6

― Ты уволена! ― истерически завопил шеф, бросая на стол распечатанные бумаги с отредактированной статьей.

Я закатила глаза и сложив руки на груди улыбнулась.

― Я этого ожидала. Не удивлена.

― Чем ты думала, когда это писала?

― Столько воплей, словно статься вышла в журнале уже.

― А если бы Дмитрий Сергеевич мне не показал ее? Напечатали и что? Ты головой своей думаешь? Ты что, журналистом заделалась?

― Вы решили оклеветать честного человека, а я в этом участвовать не собираюсь!

― Тебе какая разница что мы пишем? ― возмутился он, усаживаясь в свое рабочее кресло. ― Твое дело редактировать. Ты за это деньги получаешь!

― Да, только портить жизнь человеку я не буду.

― Не ты, так другого редактора найдем.

― Пожалуйста, если не боитесь остаться ни с чем. Или вы думаете, вам это сойдет с рук?

― Это тебе с рук не сойдет твое самоуправство.

― Иди в кадровый отдел и пиши заявление. Выплаты за прошлый месяц не получишь!

― Да подавись ты, ― рявкнула я, и уже хотела выйти из кабинета, но обернулась у двери, ― но запомни, как только твоя статья выйдет в печать, ты и вся твоя контора под суд пойдете. Коваль уже подключил адвокатов.

Я захлопнула дверь и наткнулась на сочувствующие взгляды сотрудников. Почему мне плевать?

― Яночка…

― Яна…

Я пошла в свой кабинет за вещами, бросив на ходу:

― Ну и гнида же у нас шеф.

Забрала ноутбук, сумку и кое‐какие бумаги, и пошла писать заявление. Дожидаться, пока этот мудак его подпишет я не стала. Еще не хватало тратить на него свое время. И плевать что он мне скажет, раз нет денег, не вижу смысла с ним общаться.

Вышла из здания ощущая внутри легкость и свободу.

Как‐будто груз с плеч сбросила.

И что теперь? Искать новую работу? А может рвануть к морю, отдохнуть, отвлечься. Некоторые сбережения у меня есть, на время хватит, а после отдыха и работу искать можно.

В сумке зазвонил телефон. Илья.

― Привет.

― Привет. Работаешь?

― Нет. Меня уволили, ― хмыкнула я и направилась к своей машине.

― Уволили? За что?

― За правду, Илья. Как обычно это и бывает. Ни один начальник не любит правду.

Села за руль и положив вещи на пассажирское сидение, выдохнула.

― Чем планируешь дальше заниматься?

Я пожала плечами смотря на здание реакции.

― Не знаю. Пока не решила.

― А что на счет сегодня? Может я приготовлю ужин дома?

― Нет, давай уже встретимся завтра. Мы же едем к твоей маме?

― Да, конечно. Тогда до завтра?

― До завтра.

― Пока.

Сбросила вызов и отложив телефон, пальцами постучала по рулю.

Приготовить себе вкусный ужин, выпить вина и посмотреть фильм? По крайней мере это лучше, чем лежать плевать в потолок, переживая из‐за того, что осталась без работы.

Так и поступила. Заехала за необходимыми продуктами в магазин и отправилась домой, готовить легкий ужин. Салат из морепродуктов и пасту с креветками в сливочно‐чесночном соусе. Кажется, меня в кладовке заждалась бутылка сухого белого вина. То, что нужно к морепродуктам.

Дома для начала приняла ванну. Немного расслабилась под тихую мелодию, да так, что едва не уснула прямо в воде. А когда вышла из ванной, довольно улыбнулась отметив, что за окном идет дождь.

Сразу же настроение поднялось.

Открыла окна, впуская в квартиру свежий воздух и шум дождя. Все, как я люблю.

Включила кофемашину и приготовив напиток, расположилась на окне с чашкой кофе. На улице лило, как из ведра. Полный двор луж, но мне это не портило настроение. Наоборот, становилось спокойно и уютно. Будто душа наполнилась счастьем.

Когда я была в последний раз счастлива по‐настоящему? Уже и не вспомню. Может, десять лет назад, рядом с Давидом? Или тогда, на яхте?

Сделала глоток кофе и откинув голову назад, прикрыла глаза.

Утром Давид прислал на почту исправленный вариант статьи. Без лести, без лжи, все так, как есть на самом деле. Я отредактировала и отнесла в офис. Результат понятен. Я без работы. Но этого и следовало ожидать.

Огорчена? Нет. Скорее немного обидно, что человека пытались оклеветать, а за то, что я подала им правду, меня уволили.

Я не хотела, чтобы Давида в глазах общественности выставили лжецом и вором. Он не такой.

Опубликуют ли исправленную статью, или оставят ту, что подали изначально я не знаю. Главное для меня то, что я постаралась спасти репутацию Коваля. Остальное за ним. И я уверена, что он это дела просто так не оставит. Такой человек, как Давид явно имеет ни одного адвоката, и они докопаются до правды. Сколько бы им это не стоило.

А я найду работу. В интернете масса предложений для опытных редакторов.

Мне главное, что и моя совесть чиста. В противном бы случае сама себе не простила, если бы отправила эту статью в редакцию, не сообщив об этом Давиду.

Допив кофе, я еще некоторое время любовалась, как капли дождя падают в лужи, шевелят зеленые листья на деревьях и оседают на подоконник, создавая приятный шум. А потом начала готовить ужин, включив на кухне какую‐то передачу о животных.

Сначала приготовила салат, то и дело закидывая в рот то мидии, то креветки. Очень любила морепродукты и не могла сдержаться и не есть, пока все не будет готово. Потом приготовила соус для пасты и поставила воду для спагетти.

Как раз собиралась открыть бутылку с вином, когда по квартире раздался звонок. Я бросила взгляд на часы. Время не позднее, но я никого не ждала.

Вышла в прихожую, и глянув на себя в зеркало, убедилась, что нормально выгляжу для нежданного гостя. Заглянула в глазок и задержала дыхание. Зачем он пришел?

Сжала кулаки и поразмышляв несколько секунд, все же щелкнула замком.

― Привет, ― произнес Давид, глядя мне в глаза.

― Привет.

― Ты одна?

― Это имеет значение?

― Вчера у тебя был твой жених, и кажется, он остался недовольным моим визитом.

― Тебе не стоило приезжать. И Илья мне не жених.

― Угостишь кофе?

Я развела руками.

― Проходи.

Давид зашел в квартиру и сразу стало как‐то тесно. Хотя мне всегда хватало места.

― Я ужин приготовила. Осталось пасту сварить. Будешь?

― С удовольствием.

― Там ванная, можно руки помыть.

Вот кого‐кого, а Давида в своем доме я не ожидала увидеть.

Вернувшись на кухню, как раз закипела вода, и я закинула спагетти. Несколько минут и ужин готов.

Дождь за окном продолжал лить. Я поставила на стол еще один прибор и достала второй бокал для вина.

― Как вкусно пахнет.

― Спасибо. Сейчас все будет готово. Надеюсь, ты любишь морепродукты.

― Обожаю.

― Извини, я не ждала гостей и не так много наготовила, но думаю, нам хватит.

― А как же твой Илья? Почему он не здесь?

― А должен? ― я обернулась к Давиду, который неотрывно наблюдал за моими действиями. ― Прошу, давай не будем о нем говорить.

Я выключила плиту и только собралась промыть спагетти, как Давид вызвался помочь мне.

― Давай я. Не хватало еще, чтобы ты ошпарилась.

Я спорить не стала и отдала ему кастрюлю и решето.

― Все эти годы как‐то справлялась сама.

Давид промыл пасту и вернул ее обратно в кастрюлю.

― Может я не хочу, чтобы ты и дальше справлялась одна?

― Даже так? Что предлагаешь? ― теперь я подошла к столу и перелила соус с креветками в кастрюлю. ― Принять предложение Ильи и выйти за него замуж?

― Как же ароматно. Ты невероятно вкусно готовишь.

― Ты еще не попробовал. Откроешь вино? ― протянула ему штопор и Давид в ответ улыбнулся.

― Ты его не любишь, ― хмыкнул он, взявшись за бутылку, ― иначе бы не приглашал меня поужинать с тобой. Это странно.

― А кто говорил о любви? У нас с Ильей свободные отношения. Только секс.

Я вздрогнула от того, как Давид со стуком положил штопор вместе с пробкой на стол. Руками уперся в столешницу и посмотрел на меня гневным взглядом.

― Ты понимаешь, что со мной делаешь своими словами? ―он двинулся на меня, а я сделала шаг назад и наткнулась попой на столешницу. ― Я не хочу, чтобы ты с ним спала. Понимаешь?

― Давид, послушай, ― я сама того не ожидая, положила ладони ему на грудь, а он руками уперся в столешницу по бокам от меня, тем самым заключая в ловушку.

― Я сегодня подал на развод. И совсем скоро буду свободен.

― Зачем тебе я? Ты столько лет не появлялся в моей жизни, что изменилось теперь?

Он склонился и носом коснулся моего виска. Я сделала глубокий вдох, понимая, что меня начинает штормить от его близости.

― Давай поужинаем. Я не могу думать, когда на кухне такие ароматы витают.

― Ладно. Давай.

Как я додумалась надеть спортивный костюм, а не халат после душа! Иначе бы этот похотливый наглый самец точно распахнул бы его полы и взял меня прямо на столе.

И о чем я только думаю?

Мы присели за стол. Давид принялся ухаживать за мной, насыпая в тарелку приготовленные блюда.

― Я забыл, так в прихожей на стуле пакет. Подарок тебе.

― Зачем?

― Благодарность за помощь со статьей. На этих ублюдков я тоже в суд подам. Ты не пострадаешь из‐за этого?

Я улыбнулась, взяв бокал с вином в руку.

― Давай выпьем за безработную, ― хмыкнула я, а у Давида слетела улыбка с лица.

― Не понял. Тебя уволили?

― Да, ― пожала плечами и стукнув о его бокал, отпила немного вина, ― этого следовало ожидать. Я же редактор и должна править тексты, а не изменять их тему.

― Я решу этот вопрос, ― произнес Давид, отставляя бокал и доставая из кармана пиджака свой телефон.

― Не надо, ― неожиданно накрыла рукой его ладонь и замерла, опустив взгляд в тарелку.

Мужчина перевернул ладонь и обхватил ею мою руку.

― Почему? Ты не хочешь, чтобы я тебе помогал?

― Я туда не вернусь, Давид, ― он крепче сжал мою руку, и я ощутила на коже мурашки, ― я не хочу работать в редакции, которая делает все, чтобы навредить репутации. Это не для меня.

― Спасибо тебе, Яна. А с работой я тебе помогу.

Я улыбнулась смущенно, бросив на него короткий взгляд из‐подо лба, и вытащив руку из его захвата, принялась за еду.

Ужин оказался очень вкусный. И приятно то, что Давид это тоже оценил.

― Нам не хватает свечей. Точно романтический вечер.

― Нет, это просто ужин, ― произнесла, когда мы наелись и решили выпить кофе.

Посуду отставила в мойку, решив помыть позже. Когда Давид уйдет.

Пока готовились напитки, я подошла к окну и сквозь серость дождливого дня увидела одиноко сидящую собаку напротив подъезда. Пес был весь мокрый, что неудивительно после такого проливного дождя. Внутри что‐то дрогнула, и я бросила короткий взгляд на Давида.

― Что? ― он подошел к окну и проследил за моим взглядом.

― Пес. Бездомный.

― Хочешь помочь ему? ― уточнил он, а я повернулась и глядя в глаза кивнула.

― Жди здесь. Принеси какое‐то полотенце. Пса надо будет вытереть, он весь мокрый.

― Ты правда его заберешь?

― Конечно. Будь тут.

Давид пошел в прихожую, обулся и вышел из квартиры. А я продолжала стоять у окна и наблюдать за собакой, что с грустью в глазах смотрела на двери в надежде, что к нему кто‐то выйдет. И вышел! Вышел же! Давид через минуту оказался на улице, подошел к собаке и принялся звать его. А тот сначала недоверчиво уставился на человека, а потом поднявшись на лапы, но опустив голову вниз пошел за Давидом к подъезду. У меня внутри все сжалось от боли и обиды за животное. А сколько их таких страдающих!

Возвращался Давид дольше, чем спускался. Оно и понятно, он же вел собаку, которая не совсем понимала, чего от него хотят. Или же наоборот, понимала, но боялась. А когда я услышала стук двери, побежала в прихожую, чтобы увидеть, как мокрый и очень грустный пес, проходит в квартиру. Полотенце!

Рванула в ванную, стянула первое попавшееся полотенце и вернулась к своим гостям.

― Привет, малыш, ― прошептала я, набросив на собаку полотенце и принявшись его вытирать.

― Нужно ему что‐то поесть дать. У меня в холодильнике мясо размораживается. Проверь, пожалуйста. Может уже мягкое и подойдет ему. Я вовсе не ждала четвероногих гостей.

Пока Давид был на кухне, я вытирала пса и улыбалась, глядя в его грустные глаза.

― Все хорошо, милый. Я тебя не прогоню. Сейчас покушаешь, отогреешься.

Я перевернула полотенце и ужаснулась. Оно оказалось в крови.

― Давид! Пес ранен.

Мужчина сразу же вернулся в прихожую, с небольшим куском мяса.

― Черт! Либо зацепился где‐то, либо…

― Его надо в клинику, ― произнесла я, с надеждой глядя на Коваля.

― Надо, значит надо. Держи, друг, ― он протянул кусочек мяса, и собака тут же его схватил зубами.

Я бессовестно склонилась и заглянула под пса, чтобы понять, кто у нас новый житель.

― Мальчик.

― Мальчик, ― подтвердил Давид, ― а ты беги одевайся, поедем в клинику.

― Я плохо выгляжу? Так не сойдет?

― Ты шикарно выглядишь. На кухне все проверь, и спускайся. Мы в машине ждем.

Я кивнула, и когда Давид, подхватив пса, вышел из квартиры, я окрикнула его.

― Спасибо тебе.

― Давай скорее, нет времени. Ему больно.

Я снова кивнула и поторопилась на кухню, чтобы выключить телевизор и свет. Схватила ключи и кошелек, и поторопилась к Давиду и мальчику. Нельзя терять ни минуты. Ему требуется помощь врача.

Домой мы вернулись через три часа. У Дэнни, так мы назвали нашего нового друга, оказалась рванная рана. Скорее всего на него напала собака, а он как умный пес пришел просить помощь к людям. Рана оказалась не очень глубокой, и слава Богу никакие жизненно важные органы не задеты. Наложили несколько швов, рассказали, чем обрабатывать и чем кормить собаку, а потом отпустили домой. И уже стоя в магазине около прилавка я выдохнула, понимая, что мы вовремя обратились к врачу. И теперь я спокойна, зная, что малыш в безопасности.

― Давид, спасибо тебе большое, ― произнесла я, глядя на Дэнни, который удобно устроился на своей новой лежанке.

Да, я не смогла пройти мимо нее. Малыш выкупанный, уставший, ему необходим отдых. И что плохого если его новая жизнь начнется в моей квартире на новой лежанке?

― Мы спасли ему жизнь. Не за что меня благодарить. Позволишь принять душ?

― Да, конечно. Я тебе сейчас полотенце принесу. Правда халата твоих размеров у меня нет.

― Мне это даже нравится. Значит, Илья тут не остается на ночь.

Я бросила на него взгляд и покачала головой. Хочет в каждом предмете отыскать присутствие Ильи в моей квартире?

Нашла в шкафу пару чистых полотенец и отнесла в ванную, забыв при этом постучать! Я же подумать не могла, что Давид уже голый.

Черт!

― Прости, ― выдохнула я, и хотела выйти за дверь, но мужчина перехватил меня за руку и прижал к стене.

― Не надо извиняться. Можешь смотреть на меня сколько угодно, ― у меня вспыхнули щеки, стало ужасно стыдно, и я закрыла глаза.

― Я забыла постучаться.

― Ты стесняешься, как будто, между нами, ничего не было.

― А что между нами? ― не знаю зачем произнесла эти слова и распахнула глаза, натыкаясь на заинтересованный взгляд.

Давид наклонился и губами прижался к моей шее, разнося по телу горячую волну желания. Я ощутила, как соски напряглись и стали неприятно покалывать, упираясь с ткань лифчика. Между ног стало влажно, а Давид продолжал ласкать меня, языком вырисовывая только ему известные узоры на моей шеей. Я руками схватилась за его плечи отмечая какие они каменные. Едва сдержала порыв запрыгнуть на него, обхватить ногами бедра и почувствовать промежностью внушительный бугор. Я и так все ощущала. Он упирался мне в бок, и я, откинув голову назад, предоставляя больше доступа к шее, прикусила губу, готовая застонать от удовольствия. Не хотелось показывать ему свою слабость, но он и так все чувствовал. Знал, что я уже готова сдаться и позволить ему войти в меня.

Один поцелуй и между нами вспыхивает страсть. Разжигается огонь, и мы готовы отдаться ему, сгорая в похоти и желании к друг другу.

Давид наконец‐то отрывается от моей шеи и нависая надо мной словно сказала, дышит тяжело, с жадностью смотря мне в глаза.

― Между нами любовь, Яна. Та, что началась больше десяти лет назад. Или ты будешь отрицать это?

― Не буду.