Глава 12
Мия
– Надеюсь, в этом году ты обойдешься без приключений?
Мия провожала брата.
В этом году, как и в прошлом, должен был состояться рейс на Девальс. Паскуале опять хотел закупить предметы роскоши там, продать повыгоднее здесь… все как обычно.
В этот раз и Энцо решил вложить побольше денег.
– Постараюсь, – кивнул Энцо. – И ты тут… береги себя.
Мия улыбнулась.
Ах, Энцо, знал бы ты о моих делах – закрыл бы меня в доме. И ключ выкинул… Но разве у меня есть выбор? Я метаморф, моя природа – моя жизнь. Не отказываться же мне от нее?
И Мия перекрестила брата.
Энцо взбежал по сходням одним из последних, матросы втащили их на корабль, медленно, рывками, поднимался из воды тяжелый якорь…
«Голубка» расправляла крылья.
Мия махала ей, пока та не скрылась с глаз долой. А потом повернулась к стоящему рядом Джакомо.
– Дядя… когда?
– Послезавтра? – предложил дан Феретти. – Ты еще раз подумаешь, а я как раз договорюсь.
– Хорошо. Послезавтра ночью.
* * *
Энцо смотрел на удаляющийся берег. Чезаре скользнул к подопечному, но коснуться плеча не удалось: мальчишка повернул голову:
– Что?
– Все в порядке?
– Не знаю, – честно сказал Энцо. – Все размыто, неопределенно… будет меня ждать Адриенна или нет, любит или нет, во что ввязалась Мия…
– Это и называется взросление, – рассмеялся Чезаре. – Именно это. Детям проще, за них все решают родители, а дети просто принимают результат. Ты уже можешь решать сам, но и все остальное тоже… ты понимаешь.
– Понимаю, – вздохнул Энцо. – Все я понимаю. Но ведь от этого не легче?
– Никогда не легче. Пошли потренируемся?
Энцо качнул головой.
На него накатывала уже привычная тошнота.
– Нет уж. Я полежу пока… а там посмотрим.
Следующие несколько дней ему предстояло провести на койке, страдая от морской болезни. Потом он придет в себя. Потом будет бегать по кораблю, как ни в чем не бывало. Но несколько дней – беда…
Где тут подветренный борт?
О-о-о-о-ох…
* * *
В бордель Мия вступала с определенным… протестом?
Интересом?
Она не могла для себя определить, что именно она чувствует. Но тем не менее…
В черной шелковой маске, которая скрывала все лицо, под руку с даном Джакомо, она выглядела то ли содержанкой, то ли чьей-то неверной женушкой…
Цвет волос и внешность решили не менять. Равно как и фигуру, и все остальное. Особых примет у Мии и так не было. Родинок, всякого прочего…
А вот как метаморф поведет себя, когда…
Да, вот именно – когда…
Удержит она искусственный облик – или так не получится? Мия решила не рисковать.
И вот Джакомо вел ее в гнездо порока.
На пороге «гнезда» их встретила очаровательная эданна лет сорока, не больше. Невысокая, пухленькая, с таким обширным бюстом, что цепочки на нем лежали, словно на тарелке. Цепочки, ожерелья, дорогое верхнее платье из синего бархата, нижнее из легкого шелка – кажется, дела в борделе шли замечательно.
– Дан Джакомо! Какая встреча!
– Эданна Россана! Рад нашей встрече!
Поцелуи были вполне искренними. Надо полагать, дядя тут хороший клиент и платит, не скупясь.
– Что с вами за очаровательная юная дана? Вам нужно… уединение?
Джакомо качнул головой:
– Россана, умоляю! Вы же в курсе моей семейной ситуации! Нет-нет, эта дана желает познакомиться со взрослой стороной жизни. И ей нужен кто-то из ваших мальчиков, чтобы все прошло красиво, чисто, аккуратно и с удовольствием.
Эданна только вздохнула:
– Ах, какая жалость!
– Жалость? – удивилась Мия.
– Конечно, дана. Вы ведь еще девушка…
– Я потому сюда и пришла, – не поняла Мия.
Эданна качнула головой, досадуя на что-то… разъяснил Джакомо.
– Эданна имеет в виду, что она могла бы выставить твою девственность на аукцион. И за нее дорого заплатят. А так… в ее глазах ты потеряешь часть цены – просто так. Задаром.
Мия хмыкнула:
– Аукцион… это хорошо звучит. Но я не хочу достаться какому-нибудь извращенцу или негодяю. И маску снять не смогу…
– Это преодолимо, – усмехнулась эданна. – Вполне.
– А остальное? Я и детей не хочу.
– И на это есть свои средства.
Джакомо только головой покачал:
– Куколка, ты это – всерьез?
Мия сдвинула брови. Они с дядей договорились, что в борделе он называет ее куколкой, она его – даном Джакомо, чтобы не было потом проблем.
– Дан Джакомо, а почему нет? Я все равно решила повзрослеть… почему на этом не заработать? Это будут большие деньги?
– Если правильно устроить аукцион… не меньше пяти тысяч лоринов.
– И еще столько же эданна положит себе в карман, – хмыкнул Джакомо.
– Пожалуй, я не стану возражать, – решила Мия.
– Ты серьезно?
– Почему нет? У меня два условия. Это не должен быть урод или извращенец – первое. Я не хочу, чтобы меня искалечили, – второе.
– Без повреждений, – кивнула эданна. – Я могу это устроить, почему нет?
В карих глазах эданны загорелись огоньки жадности, похожие на отблеск золотых монет. Но и Мия…
Пять тысяч лоринов!
За которые не надо убивать, воровать… ну ладно! Она даже себя не продает, в принципе. Она так и так собиралась расстаться с девственностью, так пусть ей за это еще и заплатят! Это будет… забавно!
Да, именно забавно!
Мия улыбнулась и принялась обговаривать условия сделки. Джакомо не препятствовал.
С каждым днем племянница радовала его все больше и больше. Такой замечательный шаг! Такие поступки!
Беспринципность, возведенная в абсолют!
Это же прелесть, а не напарница! Одно слово – сокровище!
* * *
«Голубка» уверенно рассекала волны.
Корабль мотало, трепало, он стонал и скрипел, словно живое существо. Пассажирам оставалось только молиться. Шторм налетел неожиданно и резко.
Хуже всего приходилось Энцо, который так и не успел прийти в себя от морской болезни. И тут же корабль попал в ураган.
Мальчишка лежал в убогой каюте, на койке… помочь ему было некому. Чезаре и Леоне были на палубе. Работы хватало всем, сбивались с ног матросы, шторм уже снес одну из мачт – не успели вовремя убрать паруса.
Плотники старались кое-как заделать пробоину в трюме, чтобы та не расширилась…
Энцо кое-как поднялся с койки.
Ладно… доберется он… тут два шага до носа судна. Забавно… красивые фигуры на носу кораблей как раз и маскируют отхожее место…
Энцо кое-как вышел из каюты. Вдоль борта были натянуты канаты, в которые он и вцепился, глядя на море. Синее, серое, черное, оно ревело, словно дикий зверь, бесновалось, неукрощенное, издевалось над попытками людей уцелеть. Волны вздымались одна выше другой, свистел ветер, бил в борт, рвал паруса…
Кое-как мальчишка дополз до нужного места. Где на коленях, а где и на четвереньках… что ж. И так бывает.
А теперь надо еще проделать обратный путь. Энцо выбрался из гальюна и вцепился в веревки.
– ИДЕ-О-О-О-Т! – раздался чей-то дикий крик.
Энцо невольно посмотрел в том направлении и ахнул.
Шла ВОЛНА.
Жуткая, невероятная, громадная… она перечеркнула все небо своей тушей, она поднималась все выше и выше, сверкала белым оскалом пены… она облизывалась на корабль… показалось Энцо – или там, наверху, мелькнула ухмылка?
Жадная, голодная…
– ДЕРЖАТЬСЯ!!!
Второй крик был страшнее первого. Энцо что есть сил вцепился в канаты, проклиная момент, когда его понесло из каюты.
Держаться, только держаться…
И на палубу обрушился безумный поток соленой воды…
С Лоренцо ничего бы не случилось, окажись он чуточку в другом месте. Но…
Именно здесь.
Именно этот борт…
Волна ударила в фальшборт, небрежно сломала доски, словно спички, оборвала канаты – и слизнула с палубы несколько человек, в том числе и Лоренцо, который цеплялся за веревки что есть сил.
Держаться.
Только держаться…
Адриенна
Девушка почувствовала это как внезапную резкую боль.
Словно что-то сдавило сердце, закололо в боку, заломило в висках, мгновенно заледенели руки…
Повезло хотя бы в одном.
Все это происходило в ее покоях, и никто не видел, как сползла на пол дана СибЛевран, как скорчилась, поскуливая от боли…
Что происходит?!
Она не понимала, но спазмы боли простреливали ее все чаще, все сильнее… она поднесла руку к носу и увидела под ним кровь.
Что случилось?!
Меня отравили? Меня пытались убить?
Но – нет. Она каким-то шестым чувством понимала, что это не так. Ее не тошнило, не рвало, ей просто было…
Ей было больно.
Она ощущала себя так, словно ее ранили и через эту рану утекают ее силы. Словно она изо всех сил пытается что-то сделать…
Что?!
Она и сама не знала.
Дотянуться?! Докричаться?!
Что-то отдать?! Но что?! Она не понимала, что чувствует, что делает, но на инстинктах, на каком-то подсознательном уровне знала – если она сейчас это оборвет, закроется…
Она – может.
Она может и оборвать, и закрыться, и сделать что угодно. Но тогда…
Тогда…
Будет что-то очень плохое. Только где? С кем? Что именно?
Отец? Нет… не он.
Дан Рокко? Чинта? Анжело? Нет, снова нет…
Лоренцо…
И стоило только произнести это имя, как накатило.
На долю секунды Адриенна словно утратила себя. А вокруг было… вокруг была темнота. И хаос. И все было горьким, соленым и холодным, и было больно, так больно, что даже не страшно. Просто рано или поздно скорее рано остановится сердце.
Это случится уже скоро, она знает!
Больно, как же ей больно… До слез, до крика, который рвется из груди. Только вот ничего она сделать не может…
Или может?
Адриенна не знала.
Поднесла руку к горлу, окровавленными пальцами сжала медный крестик, такой горячий, словно раскаленный…
Только… отдавать свои силы?
Держаться? До последнего… не зная, что произойдет, как это будет… Что она может?
Да только одно.
Дать Лоренцо еще немного времени. И осознание – он не один.
– Я здесь, любимый, – шепнули побелевшие губы. – Я с тобой…
И словно теплом в ответ скользнуло по щеке:
– Да…
Адриенна поняла – где-то там, далеко, в невообразимой дали, Энцо перестал паниковать. Почувствовал ее, а может, просто вспомнил, успокоился, выдохнул – и чуточку расслабился.
И начал искать путь к спасению.
Адриенна словно была рядом. Словно за руку его держала.
И парню было легче и спокойнее.
Адриенна не знала, что он сейчас изо всех сил цепляется за кусок деревяшки.
Не знала, что шторм несет его все дальше и дальше от «Голубки», и докричаться Энцо не сможет при всем желании. Ни до кого.
Не знала, что вокруг море.
Что любой другой человек уже замерз бы в нем… свело бы ногу судорогой, и все… но у Энцо ничего такого не произошло. Плохо было Адриенне.
Через их связь, через – что?!
Она знала только, что Лоренцо на грани смерти, – и терпела. Понимала, что это его единственный шанс.
Сколько терпела?
Она не знала. По ощущениям – вечность.
Рук и ног она уже давно не чувствовала, разум застывал, словно муха, попавшая в студень… держаться. И еще раз – держаться.
Давно остановилась бегущая из носа кровь. Адриенна понимала, что скоро погибнет сама. Но – молчала.
А что, что она должна сделать? Закричать и позвать на помощь она уже тоже не сумеет. А прийти к ней… никто не придет. Никто…
Покои заперты изнутри, все подумают, что она спит, и беспокоить не будут.
Значит, она умрет.
Это не больно и не страшно. Это просто бывает…
И она держалась. Держалась, пока невдалеке от Энцо не мелькнуло что-то белое.
Парус?!
Мальчишка приподнялся из воды и закричал. Слабо, хрипло, но его услышали. И крохотная фелука поменяла курс.
Мелькнул борт корабля, кто-то прыгнул в воду, и Адриенна поняла, что все. Они дождались.
Они – выдержали.
И только тогда она позволила себе уйти в глубокий обморок.
* * *
Наутро ее нашли на полу. Окровавленную, обессиленную, с воспалением легких…
Дан Рокко только ахнул и послал за лекарем. И как так могло получиться? Ведь ничего… и никак… и вообще, вечером дана была здорова. А утром – уже вот!
И ведь на ковре лежала, не на голом камне, и окно закрыто. А ощущение такое, что всю ночь на морозе.
И кровь из носа.
И бред…
А, кто там прислушивается к тому бреду? Море какое-то, холод, страх…
Чего девчонке не привидится! Никто и рядом не задумался… и близко не было.
Адриенна проболела почти месяц. И в бреду пролежала неделю. И когда вышла из комнаты, спокойно могла врагов пугать, такие там были ямы под глазами… даже эданна Сусанна не стала издеваться. Только рукой махнула, мол, откармливать и откармливать такую, а то кому покажи – решат, что дану год в темнице голодом морили.
Но Адриенна помнила ту ночь.
И не жалела ни об одной секунде.
Она помнила, как по натянутой пуповине утекали куда-то в темноту ее силы.
Она помнила страх, боль, холод, отчаяние…
Она помнила теплые руки, которые подхватили ее из воды. И осознание – СПАСЕНЫ!
Они спасены!!!
А остальное? А вот остальное было ей решительно не важно. Энцо жив! А дальше… дальше и жить будем. Но делиться своим знанием она не станет даже с даном Рокко. Это уже похоже на колдовство. Хотя Адриенна была свято уверена, что это наследство Морганы.
Она может заходить в храм, молиться, она верующая христианка, она спокойно примет причастие… и крестик, кстати, по-прежнему на ней и не обжигает.
И все же, все же!
Кровь не спрячешь.
Если бы Адриенна видела себя со стороны… после болезни она стала вовсе уж копией прабабки. Но кто мог об этом знать? Уж точно не дан Марк и не эданна Сусанна.
А кровь сказывалась. И просыпалась старая сила. Теперь оставалось только ждать.
Мия
– Пойдем, Филиппо! Старуха Масса обещала сегодня аукцион!
– Аукцион?
Его высочество лениво покосился на приятеля. Дан Акилле Фабиани, его верный приятель по всяким проказам, лишь в одном не разделял склонности принца.
Филиппо был по уши влюблен в эданну Ческу. А вот Акилле искренне считал, что надо попробовать все. И то, и это… и по борделям он таскался, да. А что такого?
Он же не просто так… он… вот! Он о своей будущей супруге заботится! А то достанется женщине абы что, и потомков не будет! Если не знать, что в кровати делать! Вот!
– Она дня три назад объявила. Говорят, выставит там благородную дану.
– Серьезно? – с немалой долей иронии уточнил Филиппо.
– Вполне. Вроде как дана из обедневшей семьи…
– И не явилась ко двору? Попросить милости у его величества?
– А… всякое бывает. Разве нет?
Филиппо невольно заинтересовался.
Не то чтобы все было так легко и просто. Но теоретически дана могла так поступить. Кинуться к ногам его величества, умолять… замуж бы ее точно выдали. Хоть за кого…
– Ну, давай сходим.
Он же не станет изменять Франческе? Так… посмотрит…
* * *
Сегодня в лучшем борделе столицы был аншлаг.
Эданна Россана Масса принимала гостей, светясь от удовольствия.
Не то чтобы раньше она такого аукциона не проводила – еще как! Деревенские девки… этих хоть лопатой отгребай! Но ведь именно что деревенские девки!
Не дана!
Тем более такая!
Благородная, красивая… если бы Джакомо решил представить ее ко двору, она пользовалась бы вниманием. Но почему-то она этого не желает.
Интересно…
Хотя – нет. Некоторые вещи лучше не знать. Пусть Джакомо разбирается сам со своими делами. А эданна… слышала она о нем кое-что. С нее хватит!
Жить будет дольше.
Так что она объявила аукцион – только для своих. Для самых-самых избранных. И теперь принимала гостей.
Сделано все было достаточно умно.
Мия находилась в специальной комнате со множеством смотровых окошек. Там ее купали, переодевали, причесывали, подкрашивали…
Лицо девушки скрывала белая полумаска.
Золотые локоны рассыпались по обнаженной спине, служанка проводила по ним щеткой…
Мия сидела совершенно спокойно. Ей некуда было торопиться. Условие она поставила, остальное – дело Джакомо. Он заберет деньги, он же проконтролирует эданну Масса.
А Мия…
Она прекрасно может за себя постоять. Здесь нет никого, представляющего для нее опасность. Разве что толпой навалятся…
Но это – вряд ли. Так что девушка сидела, смотрела в зеркало и подсчитывала прибыль. И лицо ее было спокойным и безмятежным.
Она очень далеко ушла от даны Мии Феретти. Может быть, даже слишком далеко…
* * *
Его высочество понаблюдал за происходящим в комнате.
И внезапно для себя…
Что именно ощутил Филиппо?
Пожалуй, желание побыть благородным спасителем. Или притяжение? Или все сразу? В конце концов, оно прекрасно совпадает. Он может быть благородным, а дана может его отблагодарить за спасение. Разве нет?
Акилле увидел, что друг заинтересовался. И ухмыльнулся.
Отлично.
Надо только шепнуть эданне, кто почтил ее своим присутствием. Пусть проконтролирует… Филиппо не понравится, если он упустит добычу.
* * *
Не подозревая о мужских взглядах, Мия готовилась к интересной ночи.
Да, интересной.
Она с эданной уже побеседовала, она даже посмотрела, как это происходит у других, нашла процесс достаточно забавным…
Девушки от него удовольствия не получали, это Мия тоже видела. Мужчины?
Мужчинам нравилось, иначе они бы не приходили в бордель. Но в чем смысл? Все равно принцип один и тот же. Одно тело в другом теле, несколько движений, иногда дольше, иногда быстрее…
Это должно быть приятно?
Эданна Масса объясняла, что да, если с умелым и опытным мужчиной, но в бордель приходят не ради того, чтобы доставить удовольствие женщинам. В борделе стремятся получать удовольствие сами.
Да, у нее есть мальчики. И если дана пожелает, она предоставит потом кого-нибудь в ее распоряжение.
Мия не возражала.
Ей было… не то чтобы интересно. Но это – ее тело. И она должна быть ему полновластной хозяйкой.
А какая же она хозяйка, если в этой области она останется пугливой дурочкой?
Нет, так дело не пойдет. И Мия спокойно готовилась к выходу на сцену.
* * *
Действительно, сцена.
И даже две девушки по бокам, обнаженные, с факелами. И собственно Мия.
– Уважаемые даны! – Эданна аж лучилась от гордости. – Сегодня вашему вниманию представляется первая ночь с самой очаровательной девушкой столицы.
Мия насмешливо подумала, что это слишком уж преходящий титул. Одну такую она недавно… вот, на Рождество, сама убила.
И вышла на сцену.
Белое платье из тонкого шелка подчеркивало каждую линию девического тела. Филиппо даже облизнулся.
Хороша!
– Она девственна, она еще не знала мужчины, более того, даже ни с кем не целовалась…
Кто-то распустил ленту, стягивающую волосы Мии, и золотые локоны закрыли ее до талии.
– Начальная цена за ночь с благородной даной – тысяча лоринов.
– Даю полторы, – тут же отозвался кто-то из угла.
– Две.
– Две двести…
Цена росла. На плечах белого платья расстегнули пряжки, позволяя мужчинам рассмотреть во всей красоте нежную девичью грудь с подкрашенными сосками.
– Три пятьсот…
– Три восемьсот…
– Пять тысяч!
Платье окончательно упало на пол. Обнаженное тело матово поблескивало в сиянии свечей. Капельки пота сползали по белой, словно мраморной коже.
– Семь тысяч.
– Семь с половиной…
– Восемь…
На пол упала белая маска.
Мия решила снять ее – ненадолго. И поменять свое лицо. Теперь она была копией той самой Джильберты. Разве что с чуточку утрированными чертами. Высокий лоб, четкие дуги бровей, громадные голубые глаза, точеный носик, полные губы…
Было чем восхищаться.
Правда, на обычное лицо Мии не слишком похоже, но это ведь уже мелочи, правда? Потом она все равно наденет маску. Это обязательное условие…
– Десять!
– Пятнадцать! – перекрыл все ставки Филиппо.
– Шестнадцать… – начал было кто-то, но его высочество было уже не остановить.
– Двадцать!
Больше желающих не было.
– Продано, – хрипло огласила эданна. – За двадцать тысяч лоринов, дану в зеленой маске.
Дан Акилле посмотрел на друга и полез в карман. Были у него подозрения, что с собой у приятеля столько нет. Он же не ишак на себе такие тяжести таскать?
* * *
Мия, уже в платье и маске, сидела на кровати.
Ждала.
Страшно?
Нет, страшно ей не было. Сегодня она заработала минимум десять тысяч лоринов, а то и больше дядя вытряхнет из старой шлюхи. Разве это плохо? Это замечательно!
А постель…
Вот и посмотрит и в лучших, и в худших ее проявлениях. И то и другое…
Филиппо вошел в комнату и остановился напротив Мии:
– Встань.
Девушка молча подчинилась.
– Как тебя зовут?
– Франческа. – Мия решила не говорить настоящего имени. Лицо у нее было чужое, ну так и имя будет чужое. И неясно, почему мужчина так вздрогнул…
Самые обычные имена для любой пьесы – Франческа и Паоло.
Франческа…
Словно призрак.
Но даже появись здесь эданна Франческа, его высочество уже не остановился бы.
– Сними маску.
– Не надо. Пожалуйста, – тихо попросила Мия.
– Почему? Я ведь тебя уже видел.
– Но настолько хорошо не запомнили.
Филиппо кивнул:
– Почему ты не представлена ко двору? Ты ведь действительно дана?
– Дана, – согласилась Мия. – Но мне нельзя.
– Почему?
– Зачем вам чужие горести, дан?
– Потому что я тебя купил! – внезапно разозлился Филиппо. – Хотя бы на одну ночь! И теперь здесь мое право.
Мия кивнула и медленно опустилась на колени:
– Ваше право, дан.
И гнев куда-то исчез. Действительно, зачем он допытывается? В каждой семье есть свои скелеты в шкафу, он тоже не рвется рассказывать всем о прокля-тии…
Филиппо думал не больше секунды, а потом опустился на колени рядом с девушкой.
– Тебя еще никто не целовал? Правда?
– Клянусь.
– Тогда… дай мне твои губы… я тебя научу.
* * *
Каких-то противоестественных наклонностей у Филиппо не было. Так что утром Мия выскользнула из комнаты вполне довольная собой и жизнью. За такую-то сумму!
И чего все это так преподносят?
Ну… больно, конечно. В первый раз – особенно.
Потом только неприятно. А так… мужчины забавные. И не страшные. И… ей понравилось? Во всяком случае, плохо ей не было. Филиппо заботился о партнерше.
Мия честно пыталась получить какое-то удовольствие, потом махнула рукой на все и просто фиксировала, что с ней происходило.
Позы, движения, что мужчине нравится больше, что меньше… а вдруг да пригодится?
Дядя встретил ее в кабинете эданны Масса:
– Куколка?
– Все в порядке, – успокоила его Мия. Хотя даже не сомневалась, что в комнате есть смотровые отверстия. И дядя уже все преотлично знает.
Может быть, кроме одного.
Он не знает, что на цепочке на шее у Мии висит перстень с рубином.
Филиппо все же проявил благородство.
– Франческа, я не знаю твоих обстоятельств. А ты… ты знаешь, кто я?
– Нет.
– Этот перстень ты можешь передать королевскому секретарю. И получить помощь.
Мия не стала спорить. Поблагодарила и поклонилась. А что еще она должна была сделать? Пусть будет. Все же какая-то память о первом мужчине.
Хотя…
– Дядя, сколько я отнесу сегодня в банк?
– Четырнадцать тысяч лоринов.
А вот эта память ей нравится намного больше. Кольцо и десятой части не стоит. Мия кивнула и принялась переодеваться. Джакомо вежливо отвернулся.
Эданна Россана поблагодарила Мию и пригласила заходить в гости. Если захочется…
Дана всегда будет у нее дорогой гостьей. Старая сводня рассчитывала на тысячу, может, две золотом. А тут – шесть!
Да еще такой клиент!
И ведь доволен остался… Может, и еще придет? Вот хорошо-то будет!
– Интересно, с кем я провела ночь?
Мия шла по улице, держала дядю под руку и выглядела благонравнейшей юной даной.
Джакомо аж поперхнулся:
– Он тебе не сказал?
– А должен был?
– Это его высочество. Филиппо… в будущем Четвертый.
Мия фыркнула:
– Что ж. Я хорошо начала свою карьеру продажной девки, на этом ее надо и закончить. Если не считать короля, дальше можно только спускаться вниз.
Джакомо посмотрел на племянницу широко открытыми глазами.
Подумал.
И захохотал в голос:
– Ну, Мия! Ты… ты просто чудовище!
– Я? – обиделась девушка. – Меня просто никто не понимает. Наверное…
– И не любит?
– Почему же. Ночь любви удалась. Но повторять как-то неохота, – честно созналась девушка.
– Он же тебя не обидел?
– Нет. И старался, – кивнула Мия. – Просто, наверное, я такая. Скучно это все как-то…
Дан Джакомо хмыкнул:
– Как пожелаешь, так и будет. Мне главное, что с тобой все в порядке.
– А свою долю денег не потребуете? – подначила Мия.
Джакомо даже оскорбился:
– Я убийца, а не сутенер!
– Простите, дядя. Это, конечно, серьезная разница.
Джакомо хотел дать нахалке подзатыльник, потом сообразил, что его просто дразнят, и махнул рукой:
– Вредная девчонка.
Мия развела руками.
Да, вредная. Ну так что поделать? Она не хотела, так само собой получилось. А вообще – на что может рассчитывать метаморф? Просто – на что?!
Семьи у нее не будет, дети… разве что внебрачные. Всю жизнь прятаться, скрываться… мечтать, что найдется герой и полюбит тебя за прекрасную душу?
Это как раз всю жизнь и промечтаешь. Лучше брать судьбу в свои руки и идти вперед. И только вперед.
Но для начала – в банк.
* * *
– Мы не можем никуда уйти!
– У нас нет другого выбора.
Капитан смотрел грустно и серьезно. Вот уже два дня они бороздили море в поисках или Лоренцо Феретти, или его тела.
Но – увы.
Море не желало отдавать свою добычу.
Слишком сильной была та волна, слишком яростным шторм… видимо, его просто захлестнуло и поволокло сразу в глубину, на дно… никак он не мог уцелеть.
Хоть ты тут еще сто лет проплавай!
Кого-то находят. А кого-то и нет.
Паскуале это отлично знал, но смиряться не хотел:
– Он не может быть мертв! Я бы почувствовал!
Капитан только головой покачал. Но купец и сам все понял, развернулся и помчался к себе в каюту. Чезаре и Леоне ждали его там.
– Нет?
– Капитан сказал, что все бесполезно. – Паскуале упал на койку и закрыл лицо руками. Кроме Энцо шторм унес жизни шестерых матросов, но это же не его племянники! Да и привязался он к мальчишке!
– Может, мне с ним поговорить… – задумался Леоне.
– Не поможет. На корабле он в своем праве, – мрачно откликнулся Паскуале.
Мужчины переглянулись.
Ну да. Вдвоем они со всеми не справятся. А и справились бы…
Будет ли толк? Смогут ли они найти Энцо?
Вряд ли… море холодное, если они его не нашли в первые несколько часов, то уж сейчас…
И как же было больно и обидно. Как же тоскливо и горестно.
А еще им предстояло вернуться домой, поглядеть в глаза Мии, Джакомо… да и всех остальных Феретти и Лаццо.
Бог дал – Бог взял?
Скажите, а почему эта фраза совершенно не утешает?
В столице
Филиппо Третий прочел отчет от дана Рокко и довольно улыбнулся.
Дана Адриенна выздоровела, чувствует себя пока не слишком хорошо, но уже пытается заниматься делами поместья. Надо бы послать ей какой-то подарок от имени сына.
Или самому сыну напомнить?
С недавних пор Филиппо не то чтобы сильно переменился, но повзрослел, что ли? И как-то… Франческу он по-прежнему любил, но раньше словно был к ней прилеплен, а сейчас сделал маленький шаг в сторону.
Его величество не отказался бы узнать, что так хорошо повлияло на сына или кто, но Филиппо молчал как рыба.
Друзья упоминали о какой-то девушке из борделя, но король верил в это с трудом.
Шлюха?
Смешно и нелепо…
Хотя если бы он решил поговорить с сыном по душам… да, виновата была Мия. То есть Франческа, как она представилась принцу. Именно после ночи с ней чуточку поблек образ эданны Чески.
И то сказать…
Мия была хороша собой, свежа, бесхитростна, она не скрывала своих реакций и не стыдилась их. Она училась в ту ночь.
Изучала Филиппо и знакомилась заново со своим телом.
А когда видишь естественность, без прикрас, начинаешь видеть и искусственное.
И юность, конечно.
Не просто так боялась молодых соперниц эданна Ческа, ох не просто так. Рядом с Адриенной она смотрелась роскошной женщиной. Но Адриенна ведь и развивалась позже…
А рядом с Мией…
Увы, тут эданна проиграла бы по всем фронтам. И Филиппо нет-нет да вспоминал свою нечаянную любовницу. Франческе об этом никто не говорил, но она была умна. И догадывалась, что кто-то был.
А кто?
Как?
Худшее было в другом. Свято место пусто не бывает. И если раньше Ческа заполняла все мысли, сны, время и силы его высочества, то сейчас…
Сейчас образовалась щелочка.
И в нее начали просачиваться… разные. Вот и сейчас…
– Моя племянница. – Кардинал аж светился от радости, представляя ко двору дану лет тринадцати. – Дана Алессандра Карелла.
Дана низко склонилась перед его величеством, ну и заодно перед его высочеством. А потом подняла голову и улыбнулась.
И была она прехорошенькая.
В отличие от эданны Франчески, кардиналу не пришлось думать и гадать. О происшествии с его высочеством дан Анджело Санторо узнал из самого надежного источника – от самого принца.
Тайна исповеди?
Так ведь он и не покушается на тайну-то… тайна осталась при кардинале. А вот что он нашел девушку, которая оказалась похожа на ту, из борделя…
А почему нет?
Тоже молоденькая, светловолосая, кареглазая… ладно! Волосы у нее крашеные и высветленные! Но остальное-то натуральное?
Ясно же, его высочество потянуло на ровесниц или на тех, что помоложе, и эту нишу надо заполнить. Все равно кто-нибудь да расстарается.
Или канцлер, или казначей, или еще кто…
Зачем кардиналу нужны конкуренты? Лучше уж он сам подсуетится, найдет подходящую девушку, кое-как натаскает… даны из бедных готовы на многое.
Мия, кстати, тоже чудом избежала этой судьбы. Но окажись дан Джакомо чуточку другим? Поступи он с семьей брата по-подлому?
Не будь у нее таланта превращаться?
Слишком много всяких «если» и «но». А результат в любом случае один и тот же. Мия из этого выбралась и продавать свое тело не собиралась.
А вот у даны Алессандры выхода не было. Ей надо было искать мужа, ей надо было как-то устраивать жизнь… а если она будет любовницей принца…
Кардинал обещал о ней позаботиться.
Может, и принц в стороне не останется? Тоже вероятно… так что дана поймала взгляд его высочества и снова поклонилась, показывая ложбинку в глубоком вырезе. И улыбнулась…
Филиппо подумал да и пригласил дану на танец.
А эданна Вилецци?
Она никуда не делась. Она и танцевала потом с принцем, и ночевал он в ее постели. Но всем стало ясно – появилась трещина.
И побежала, побежала, расширяясь… пока еще рано кусать поверженную львицу. А вот посмотреть, чем это закончится?
Это – надо. Это будет весьма и весьма интересно.
* * *
Спустя несколько дней, ночью, эданна Ческа снова постучалась в дверь старого дома.
На миг ей показалось, что все повторяется в точности как и первый раз.
Тот же темный коридор, тот же злорадный шепоток за спиной, те же тени… жуткие. Кошмарные…
И та же ведьма, и тот же шар, и теплый хрусталь, от которого согреваются иззябшие ладони.
На этот раз ведьма смотрела в шар еще дольше. Думала, качала головой, мяла в пальцах платок со следами принца… нет, не крови, другой жидкости… ну, что было, то Ческа и принесла, зато, считай, свеженькое, вчерашнее.
– Не знаю, что и сказать, эданна.
– Правду.
– А если правду… вот – между вами как крыло пролегло. Но ведь не с той бабой он лежал, верно?
– Верно.
Если бы Адриенна СибЛевран побывала в столице, Ческа узнала бы. Но ее не было.
Более того, в это время она сильно заболела, и эданна (она тоже живой человек!) втайне бегала, ставила свечки за упокой соперницы. Не помогло, ну так хоть душу отвела…
– А все одно… вот как хочешь, но и та, и эта – связаны.
– Может, она подослала кого?
Ческа говорила, но и сама понимала, что это бред, бред!!! Кого там могла подослать дана СибЛевран?! Девку из борделя? Чушь!
Эданна, конечно, на исповеди не была, но дана Фабиани и отловила, и расспросила. И дан Акилле, который давно мечтал попасть в постель эданны Чески, рассказал ей о том случае.
Но что в нем такого?
Ну, девка… даже дана! Решила продать свою девственность на аукционе? Да при дворе таких «аукционов» на любой вкус и вид! Каждая вторая, считай, продается повыгоднее. Правда, на ком-то и жениться можно… но это не о Филиппо! Ему как раз жениться и нельзя!
В этом для него ничего нового нет!
Красивая?
Так ведь и красивых тут… лопатой отгребай! И сама Ческа не из уродин! То есть не в красоте дело?
А в чем тогда?
Вот – в чем?!
– Это не приворот? – Ческа подумала и выдвинула новую версию.
Ведьма качнула головой:
– Нет. Это уж точно не то. Чужое колдовство я бы почуяла.
– А не может это быть еще одна… Ну… Высокая? – кое-как сформулировала Ческа.
Ведьма опять уставилась в хрустальный шар:
– Нет… не вижу. Ощущение, словно это не человек… Да. Но и не Высокого Рода. Не понимаю… не сталкивалась я с таким, эданна. И денег с тебя не возьму.
– И сделать ничего не сможете? – упало сердце у Франчески.
– Сложно сказать… смогу, не смогу… тут думать надо.
– А порчу на нее напустить?
– На ту девку? Не получится, сразу тебе говорю. Она словно и лица не имеет… вот такая… иная. Как пятно белое. Была – и ушла. И все. Ее проклинать, что на воду кричать, утечет – и все.
Ческа схватилась за голову.
Еще какой-то иной ей не хватало! На ее место!
На ЕЕ принца!!!
Налетели, сволочи, как мухи на то самое!!!
– А что я вообще могу сделать?
– На ту бабу сделать ничего не получится. Ни отворота, ни заговора. Разве что к тебе его покрепче приворожить… это я могу. Хочешь?
Ческа подумала пару минут.
Еще крепче?
Но… в свое время она мечтала, чтобы Филиппо ее оставил. Вот он сделал шаг в сторону – и что?
И она желает вернуть его обратно! Даже не столько принца, сколько все, с ним связанное!
– Что нужно для приворота?
– Ничего особенного. Придешь сюда в полнолуние, я все и сделаю. Можешь еще какую его частичку принести, посвежее, так оно лучше сработает.
Ческа кивнула. Посчитала…
– Но ведь еще почти три недели!
– Я луной не управляю.
– А…
– Раньше – никак. Все ритуалы проводятся только в свой срок, ты ж, эданна, не хочешь, чтобы вместо приворота – отворот получился?
– Не хочу…
– Тогда приходи ко мне в полнолуние. И приноси, что сказала. Проведу я для тебя ритуал.
– А… напиток? Или еще что?
Ведьма от души рассмеялась. Закаркала, словно та ворона:
– Ой, насмешила, эданна, потешила! Напиток! Напитками и порошками пусть тебе ромские бабы на ярмарке торгуют, у них оно хорошо получается! Чай, все дуры к ним стадами и табунами бегают. Погадать, отгадать, приворожить, отворожить… тьфу, идиотки!
– А… – заикнулась Ческа.
– Настоящий приворот не так делается. Увидишь – поймешь.
– Д-да?
– Ты просишь – я делаю. Не за спасибо, понятно…
Франческа кивнула. Это она как раз понимала.
– Деньги будут.
– Вот и ладненько. Приворожу я твоего милого, никуда не денется…
* * *
Проводив эданну, старуха еще долго сидела в кресле, размышляла.
Что ж, вот и первый шаг сделан. Или второй?
Сначала ей потребовалось погадать. Теперь – управлять судьбой. А дальше и дорожка быстрее завьется?
Да, вполне…
Хозяин будет доволен.
Хозяева…
И ведьма залилась жутким каркающим смехом. Эданна Франческа сама отмерила себе тяжелое будущее. Но остановить ее было некому.
Мия
Сходни полетели на берег.
И Паскуале спустился по ним…
А Энцо?!
Где Энцо?!
Где ее брат?!
Мия огляделась по сторонам так, словно это могло что-то изменить или исправить. А за Паскуале уже шли Чезаре и Леоне. И тоже выглядели так…
Что с Лоренцо?!
ЧТО?!
Мию непроизвольно затрясло, Джакомо схватил ее за руку:
– Мия!
– Паскуале? Дядя!!!
Мия не смотрела ни на кого. Только на Лаццо. И увидела, как дрогнули губы, как в темных глазах на секунду блеснули слезы.
– Миечка…
– НЕТ!!!
– Я… его смыло за борт во время шторма, – словно камень скинул с горы Паскуале. И уже вслед, лавиной: – Мы его искали…
– НЕТ!!!
Мия дернулась, не понимая, что происходит.
Энцо?!
Нет, нет, это же ошибка, пусть это будет кто угодно другой, не Энцо, не ее брат, не мальчик, которому она расчесывала волосы, не…
Это! Неправда!!!
Так не может быть, не бывает, не должно, она этого не хочет… так ведь нельзя, правда?!
Джакомо перехватил ее, прежде чем Мия метнулась невесть куда, кое-как опрокинул, придавил… за что и получил тут же по ребрам. Девушка выгибалась, дралась, пыталась выбраться – и хорошо, хоть не убивала специально. Словно напрочь забыла все, чему ее учили.
А то бы трупов прибавилось.
Подоспели Чезаре и Леоне, Мию придавили к грязной пристани, шарф слетел с ее головы, золотые волосы путались в грязи…
– НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!!
Вой несся над пристанью, над морем…
Никто не лез. Все понимали…
Море.
Жестокое, капризное, ревниво собирающее свою дань… это – бывает.
– Э-Э-Э-Э-Э-Э-ЭНЦО-О-О-О-О-О-О-О-О!!!
В голосе девушки уже не было ничего человеческого. И Джакомо, плюнув на все, ударил ее в подбородок, оглушил, пока не стало слишком поздно, он видел, что у Мии начинают опасно краснеть глаза… еще немного, и она потеряет контроль над собой. А на что способен обезумевший метаморф?
Мия резко обмякла.
– Чего стоите, помогите, – рыкнул Джакомо. Это в красивых историях о любви герой подхватывает героиню на руки. А в жизни…
У него что – спина цельнолитная? Знаете, как по утрам ноет?
Возраст уж не тот, да и силы тоже. Так что Чезаре и Леоне переглянулись, подхватили Мию за руки, за ноги и потащили туда, где ждала карета.
Да уж…
Потерять брата…
А что тут скажешь? Да нечего и сказать. Кто понимает – тот и понимает. А кто не поймет, тому лучше и помолчать.
* * *
Мия пришла в себя поздно ночью.
Горела свеча, сидел рядом с кроватью Джакомо. Он же и за руку ее держал, и проснулся, когда Мия шевельнулась, приходя в себя.
– Малышка…
Мия посмотрела на него невидящими глазами:
– Энцо?
– Да. Тебе не почудилось. Его смыло за борт.
Мия тихонько застонала от боли.
Энцо, Энцо… его больше нет? Не верится! Ее брат не мог умереть, не мог, НЕ МОГ!!! Она бы почувствовала, поняла… ну, хоть что-то было бы! Правда?!
Правда же?!
Джакомо вздохнул:
– Паскуале мне все рассказал. Был шторм, и Энцо волной смыло за борт. Несколько дней они его искали, но не нашли ни тела, ни следа.
Мия дернулась:
– Не нашли?!
– Мия… так бывает.
– Он может быть жив? – Карие глаза требовательно впились в лицо Джакомо: – Он! Может! Быть! ЖИВ!!!
Мужчина вздохнул:
– Мия… это шторм. И весеннее море. Оно холодное…
Мия опять застонала. Просто представила, как холодные волны захлестывают ее брата с головой, как тянут вниз, в темноту, как заливается в глаза, уши, рот горько-соленая вода…
Она ненавидит море…
Как же она ненавидит море!!!
– И все же?!
– Мия, надежды – нет.
Девушка закрыла лицо руками.
Джакомо смотрел и понимал, что все правильно. Лица он не видел, и это было хорошо. Ему и рук хватало. И волос…
По рукам Мии пробегали… словно волны. То это были девичьи руки, то старческие, то вообще – лапы с когтями…
Меняли цвет волосы, от черного до седого и вовсе уж какого-то странного, зеленого и синего…
Мию корчило и корежило, словно в припадке из-под рук рвался то ли стон, то ли вой… Джакомо следил. Мало ли что…
– Выпьешь?
Мия оттолкнула стакан с лекарством. Ни к чему…
Глушить себя, чтобы забыть?! Но тогда она забудет и Энцо! А она хочет помнить! Каждую минуту помнить!!!
– Нет…
Уже лучше. Хоть какие-то слова, не крики, не вой…
Несколько минут Мия молчала. Потом…
– Дядя… вы теперь наследник Феретти.
– НЕТ!!!
Вот теперь настала пора Джакомо отпираться. Да сдалось ему то Феретти! Век бы не видеть, и жить, и радоваться! Лучше уж сразу камень на шею!
– Дядя?
– Нет, Мия, – чуть мягче, но так же решительно повторил Джакомо. – Феретти наследуют дети Серены или Джулии.
– Но… королевское дозволение.
– Это я возьму на себя. Получим…
Мия задумчиво кивнула. Горе… да, оно съедает без остатка. Но, как и тогда, с отцом, с матерью…
Мие было о ком думать, о ком заботиться. У нее были девочки. И ради них она выдержит.
Джакомо смотрел на племянницу.
Что ж.
Приятно, что она думает о Феретти. О деньгах, о делах…
Брата Мия любила. Но, видимо, не настолько, чтобы впасть в отчаяние. Это хорошо. Да, Феретти…
– Нам торопиться некуда, платить тоже неохота, подам прошение в канцелярию, и будем потихоньку идти законным путем. Года за три справимся.
Мия задумчиво кивнула:
– Три года… это так долго…
– Куда нам торопиться? – пожал плечами Джакомо. – Времени много, ты замуж не собираешься, а девочки еще маленькие.
Мия кивнула:
– Да, дядя.
Джакомо помялся немного:
– С тобой посидеть?
– Нет, дядя. Спасибо, я лучше побуду одна…
Джакомо с явным облегчением кивнул и вышел. Мия повернулась и уткнулась в подушку. Разум девушки работал холодно и спокойно. Первый порыв прошел, и она была способна размышлять хладнокровно.
Энцо – умер?
Его тела никто не видел. Смыло за борт – не доказательство. А значит – он жив. Мия была уверена, она бы почувствовала, ощутила… ну хоть что-то! А она была спокойна.
Значит, Энцо – жив.
Прошение? Не будем с этим торопиться, пусть путешествует по канцелярии, сколько ему заблагорассудится. Надо только сходить к грамотному стряпчему.
С одной стороны, Феретти может пойти в приданое Серене или Джулии. С другой…
А почему бы Мии не забрать его себе?
Девочки растут умничками, и она им уделяет время. Но… положа руку на сердце. Если Энцо вернется, Мия тут же отдаст ему поместье. Когда бы он ни пришел. Каким бы ни явился!
В ту же секунду!
А девочки?
Их мужья?
Мия задумалась.
Допустим… только допустим. Вообще, на Девальс много кто плавает… то есть ходит, как утверждают сами моряки. Плавает у них содержимое нужника…
Ладно, пусть их с морскими заморочками. Плавают или ходят… не слишком-то Мии и интересно было. Она в море вообще выходить не собирается. А если подумать…
Тело Энцо не нашли. На Девальс ходит много народа… ага, по воде ножками ходит… так, не отвлекаться на эти глупости! Мог его подобрать кто-то другой?
Преспокойно!
Мог Энцо продержаться дольше в ледяной воде?
Тоже мог. Мия знала, что она сильнее, выносливее, опаснее обычных людей в ее возрасте. Старалась не показывать, но была уверена – Джакомо об этом догадывается. И если Энцо такой же, как она…
Брат не совсем такой же. Но что-то и у него есть. Какие-то способности, безусловно, он унаследовал. Так что…
Он может быть жив. И другого Мия допускать не собирается. А вот как его искать…
Никак.
Не стоит себе врать – найти Лоренцо Феретти лично она никак не сможет. Разве что поговорить с Лаццо. Завтра же.
То есть уже сегодня. И продумать разговор. А то начнется…
Ах, бедная девочка, ах, помешалась от горя…
Какими словами объяснять, что Мия разумнее их всех, вместе взятых? Вот это и есть самая загадочная тайна мира. Ну, ничего!
Она справится.
* * *
– Дядя Фредо, дядя Паскуале, скажите, вы же торгуете с другими странами?
– Безусловно, – кивнул Фредо Лаццо.
Энцо ему было жалко до слез. И девочку. Но ведь держится… и разговаривает разумно… Паскуале ему рассказал, что с Мией творилось на пристани – страх смотреть. Даже оглушить пришлось. Боялись, умом тронется, но вроде как обошлось?
Уберег Господь.
– Дядя, у меня к вам будет просьба.
– Да, Миечка?
Фредо готов был выполнить многое. Даже если девочка звезду с неба попросит. Такое горе…
Да и косвенно Фредо чувствовал себя виноватым. Что пробовал приставить дана к делу, что отправил корабль на Девальс… глупо?
Вот и Мия его не винит. А внутри все равно неприятно. Свербит, мозжит, и жена горюет, плачет…
– Дядя, пожалуйста, сообщите компаньонам… я понимаю, что Энцо вряд ли выжил. Но если они что-то узнают о Лоренцо Феретти? Вдруг?
Мужчины переглянулись.
Мия и без слов поняла, о чем они думают. Бедная девочка… пусть хоть что-то… конечно, пообещать ей можно. Делать?
А зачем?
Мия качнула головой:
– Дядя, неужели я так много прошу? Это ведь не стоит денег, не стоит ничего. Просто если Лоренцо выжил, мы о нем рано или поздно узнаем. А если нет… то нет.
Мужчины чуточку устыдились.
– Хорошо, Миечка, – кивнул Фредо. – Я поговорю с компаньонами.
Мия вздохнула:
– Дядя, я понимаю. Вы сейчас думаете, что это все глупо, что выжить Энцо не мог… но это единственное, что я могу сделать для брата. Что мы все можем для него сделать. Разве нет? Это не так много, это несложно…
Мужчины устыдились побольше.
– И компаньоны вас не осудят. Наоборот, поймут и посочувствуют. Пока жива надежда… – тихо шепнула Мия.
И поняла – выиграла!
Мужчины действительно будут… ладно, не искать! Но хотя бы что-то они сделают. Тут слух пойдет, там шепоток…
Больше она для брата ничего сделать не может, но Энцо и сам не дурак. Справится…
Мие оставалось только верить в это. Конечно же, справится. Иначе и быть не может!
* * *
Далеко от Эрвлина к берегу в небольшом порту причаливала арайская фелука.
– Эмин-фрай, – поклонился капитан таможеннику[21].
– Керем-фрай, – поклон таможенника был скорее простым кивком. И то! Он важный человек, на государственной службе, а это – так. Контрабандист мелкий.
Можно бы и вообще не кланяться, но даже мышь способна притащить золотую монету. Так что Эмин был вежлив просто по привычке.
– Как ваши дела? Все ли благополучно?
– Благодарение Небу, Керем-фрай, все спокойно. Налетал небольшой шторм, но его ярость выдохлась далеко в море.
– Шторм принес мне удачу, – усмехнулся капитан. – Смотрите, что я выловил из волн, Эмин-фрай!
По сходням вели крепко связанного молодого парня. Красивого, светловолосого, явно благородного происхождения…
Лоренцо Феретти молчал.
Радоваться ему было нечему, благодарить не за что. За спасение жизни?
Не факт, что жизнь окажется лучше смерти. Из воды его, конечно, выловили. Но связали, кинули в трюм… все отобрали. Даже подвеску Адриенны, вот она сейчас на капитане.
Сволочь такая!
– Отличная добыча, – порадовался за контрабандиста таможенник. – Неверный?
– Да, Эмин-фрай.
– Хотите продать? На невольничьем рынке Ваффы он принесет вам хорошие деньги.
Капитан задумчиво кивнул:
– Да, пожалуй. Я думал продать его в школу евнухов, он как раз подойдет, может, даже для султанского гарема…
– Боюсь, он у вас староват. Обычно они лучше переносят кастрацию, пока маленькие, а сейчас ваш пленник может просто истечь кровью. Или не пережить боли.
– Да, тогда я останусь ни с чем…
Капитан уже примерялся к добытым деньгам. Уже чувствовал их тяжесть в своем кошеле.
Лоренцо скрипнул зубами. Он даже половины не понимал, о чем они говорят. Да что там – третьей части! Но основное…
– За меня могут заплатить хороший выкуп.
Теперь интерес проявил таможенник.
Керем объясняться с пленником не стал, потому что понимали они друг друга… отвратительно. Матросы на фелуке вообще никакого языка, кроме арайского, не знали. Лоренцо тоже арайский не учил, так, нахватался по верхам: да, нет, спасибо, здравствуйте.
На этом разговор не построишь.
А вот таможенник…
У него работа такая, он обязан быть умнее и образованнее.
– Как тебя зовут, неверный?
– Я – дан Феретти. Лоренцо Феретти.
Эмин кивнул в ответ на слова Лоренцо:
– Я служу таможенником в порту благословенной Ваффы. Можешь обращаться ко мне Эмин-фрай.
– Эмин-фрай, – Энцо уважительно склонил голову. Уважения в нем не было ни на грош, но показывать это? Чему-то его работа в лавке научила.
– Дан… и кто же заплатит за тебя золото?
Эмин сразу понял, что юноша не врет. Действительно дан. И осанка, которую не испортили даже веревки, и золотые волосы, и тонкие пальцы рук, не знавшие тяжелого труда…
– Дядя. Дом Лаццо… торговый дом Лаццо.
Лоренцо был в этом полностью уверен. Если что… сестра небо и море перевернет.
– Лаццо, – протянул Эмин, стараясь что-то вспомнить. – Лаццо… это очень далеко. И долго… надо писать им, потом ждать ответа, а кто тебя будет все это время кормить, неверный?
– Я… я могу отработать. Возместить.
– Дан? – удивился таможенник.
– Мой дядя – купец. У нас в семье бездельников не водится, – сдвинул брови Энцо.
Эмин задумался.
В принципе…
Если подумать, никто не мешает ему получить свою выгоду? К примеру…
– А что ты умеешь делать, дан?
Энцо задумался. А правда – что?
– Я помогал в лавке. Неплохо дерусь… грамотен…
Мужчины переглянулись.
– О чем говорит этот неверный, Эмин-фрай? – поинтересовался капитан.
– Говорит, что его семья богата. Что за него заплатят выкуп.
– Все они так говорят, Эмин-фрай.
– Керем-фрай, с ним было что-нибудь? Что может подтвердить его слова?
Капитан замялся.
– Эмин-фрай…
– Керем-фрай, – в голосе таможенника отчетливо зашуршали листы взысканий.
Капитан неохотно снял с шеи цепочку с вороном:
– Вот, Эмин-фрай. Это было у него на шее… и он очень хочет ее вернуть.
Эмин принял цепочку и внимательно осмотрел ее.
Что ж, все верно. Старое серебро, с чернением, и какая искусная работа… сейчас такого не делают.
– Это твое, неверный?
– Это подарок. Любимой женщины, – ровно ответил Энцо.
Ему безумно хотелось вырваться, ударить негодяя, отобрать подвеску… но уже попробовал в трюме. Два дня без воды очень хорошо учат.
Энцо понимал, что все обратимо. Но надо для начала выжить. То есть не нарываться выше меры.
– Возможно, он действительно дан. – Эмин смотрел на капитана: – Может быть, его семья достаточно богата, чтобы заплатить выкуп.
– Но я предпочту продать его здесь и сейчас. Не подскажете ли, Эмин-фрай, куда выгоднее пристроить этого раба?
– В школу гладиаторов. После недавних игр у них осталась треть состава, но какой вдохновенной получилась схватка со львом!
– Львом?
– Да, – закатил глаза таможенник. – Это было просто вдохновенно! Двенадцать человек, с сетями, но без оружия, – и против них лев. Если они поймали бы его…
– Если?
– Оставшиеся в живых получили свободу. То есть умерли свободными, – усмехнулся Эмин. – Хозяин мог бы позаботиться о своем имуществе, а так… их просто выкинули за ворота, в канаву.
Энцо не понимал ни слова.
Капитан поклонился таможеннику:
– Уважаемый Эмин-фрай, объясните, прошу вас, этому варвару, что я намерен с ним сделать. Мне не хочется портить товар перед продажей…
Эмин кивнул.
Тоже верно. Привести к покорности можно любого, но в школе гладиаторов лучше демонстрировать товар лицом. И лицо это должно быть чистым, привлекательным, достаточно спокойным…
Слишком буйных рабов убивают. А потому…
Эмин повернулся к Энцо:
– Слушай, раб. Твой хозяин – достопочтенный Керем-фрай.
Вот где Лоренцо по достоинству оценил свою работу в лавке. Дану не подобает? Ничего, он послушает. И найдет возможность поквитаться… потом. А начни он орать, ругаться… что сейчас из этого получится?
Да ничего. Кроме его избиения.
– Я… слышу.
– Ты умный. Это хорошо. Ты будешь хорошим рабом, – согласился Эмин. – Достопочтенный Керем-фрай не желает писать письмо твоим родным.
– Почему… уважаемый?
– Потому что письмо дойдет не скоро, если вообще дойдет, если твои родные захотят за тебя заплатить… все это время ты будешь камнем на шее Керем-фрая. Ему проще один раз продать тебя – и получить деньги.
– Меньше.
– Кто знает. В школе гладиаторов сейчас мало бойцов. Если ты дан – ты должен владеть оружием.
Энцо пожал плечами. Получилось плохо – у связанного.
– Я… умею.
– Значит, ты будешь доволен. У гладиаторов есть все. Вино, женщины, их любит народ…
Энцо даже не фыркнул. И порадовался своей выдержке.
Арайцы!
Ей-ей, Черныш – самый умный из местных обитателей.
Конечно-конечно, гладиаторов любят… и судьба у них – сдохнуть на арене. Во время очередного боя. Или убить такого же бедолагу…
Ему придется убивать, чтобы выжить. Но вот это Энцо как раз не волновало. Словно что-то ушло, очень важное, в ту ночь, когда он боролся за жизнь. Ушло, отсекло все…
Осталось только одно желание.
Вернуться.
Что ради этого придется сделать? Кого убить, предать, продать?
Арайцы были приговорены все, скопом. Будь они тут хоть какие золотые, Энцо с ними церемониться не собирался.
– Что вы хотите от меня?
– Покажешь, на что ты способен, – твой хозяин продаст тебя выгодно.
– А если не покажу? – попробовал прощупать почву Энцо. Увы, он тут был даже не тысячным…
– Тогда тебя изобьют плетями и продадут в школу, но евнухов. Там красивые мальчики тоже в цене. Или в наложники…
Энцо передернуло. Он знал о противоестественных отношениях, но… вот именно что!
Противоестественных!
Такое не одобряют ни люди, ни Бог. И обычно в цивилизованных странах за это сажают на кол. Так сказать – употребляют по назначению.
А эти арайцы – дикари, у них такое процветает.
Гадость…
Эмин улыбнулся довольно.
Неглупый раб. С одной стороны, это хорошо. С дураками сложно.
С другой стороны, умный раб всегда будет стремиться к свободе. Но это не его раб. Не его проблема.
– Я вижу, неверный, ты понял…
– Понял, – кивнул Энцо. – И попрошу вас об одной услуге, почтеннейший Эмин-фрай.
– О какой же?
– Может быть, вы все же решите написать моим родным? Мое имя Лоренцо Феретти, дом Лаццо.
Таможенник подергал свою бороду. Ухоженную, окладистую, крашенную, по последней моде, хной, в рыжеватый цвет.
Что ж… это можно и сделать. Денег он не потратит, а передать письмо с оказией – возможно.
– Если хочешь, неверный, напиши о себе сам. Твою руку узнают?
– Вполне, почтенный. Скажите, знаете ли вы наш письменный язык?
– Нет, – отозвался Эмин. – Я не умею на нем читать.
Еще бы Энцо в это поверил.
– Тогда прошу развязать мне одну руку. Я обещаю, что здесь и сейчас не причиню никому вреда.
Таможенник обратил внимание на эту оговорку. И кивнул Керему. Объяснил ситуацию… Предсказуемо капитан возмутился:
– А я? Я его спас! И ничего не получу?
Эмин пожал плечами:
– Вы получите за него деньги, Керем-фрай.
– Но если будет вознаграждение…
– А если не будет?
– Уважаемые, – рискнул вмешаться Лоренцо. – Прошу меня простить, но я не понимаю, о чем вы спорите. Может быть, я могу как-то это… разре-шить?
– Достопочтенный Керем-фрай считает, что нехорошо будет позволить мне получить всю награду, если найдутся ваши родственники, дан, – вежливо ответил Эмин.
А почему бы и нет?
Если кто-то найдется, если привезет деньги… да, это не обязательно. Но вдруг? Ему ведь для этого ничего не придется делать…
Энцо пожал плечами:
– Пусть уважаемый Керем-фрай скажет мне свое имя и название корабля. А я напишу о нем.
– Керем-фрай. И корабль «Стрела», – сдал с потрохами жадину таможенник.
Энцо кивнул. Размял пальцы, получил у Эмина лист плохой тростниковой бумаги и быстро написал несколько строчек.
«Дядя Фредо (Паскуале, Джакомо)!
Я чудом остался жив, меня спасла фелука «Стрела» и ее капитан Керем-фрай.
Сейчас я нахожусь в рабстве в Ваффе.
Уважаемый Эмин-фрай, таможенник, будет знать, кому меня продали. Надеюсь, вы щедро вознаградите моих спасителей и поможете мне выкупиться на волю.
Дан Лоренцо Феретти».
Так, не запечатывая, Энцо и протянул письмо Эмину.
И понял – угадал! О, как он угадал!
Знает этот гад их язык, знает и читать умеет… но Энцо нужно было не это.
Керем-фрай и «Стрела». Эмин-фрай.
Энцо обязательно их убьет. А у первого еще и подвеску заберет.
Лоренцо Феретти начал составлять свой личный список смертников.
* * *
Два часа спустя он и цену свою узнал.
Двадцать шесть золотых. Местный золотой где-то в полтора раза тяжелее лорина, так что… пусть сорок лоринов, для ровного счета. Не так уж и много.
Распорядитель методично осмотрел всего Лоренцо, от ног до ушей, даже туда заглянул, куда и не стоило бы… промял мышцы, послушал сердце, посмотрел зубы…
Энцо терпел.
Ему надо выжить и вернуться домой.
Если для этого придется притвориться покорным и безмозглым – он потерпит. И список расширит еще на одно имя.
Убить?
И что такого?
Здесь он будет убивать людей, чтобы выжить. А работорговцы и те, кто выставляет людей умирать на потеху публике… это – не люди. Это так…
Твари. Даже не Божии, они Христа не знают, они невесть кому поклоняются…
Наконец торги были закончены, и распорядитель повернулся к нему:
– Мое имя Зеки-фрай. Ты понял, раб?
– Да, Зеки-фрай.
Распорядитель кивнул.
Что ж. Этот раб не смирился – это хорошо, яростнее драться будет. Он хочет на свободу? Все они этого хотят… Этот умный, он будет слушаться… какое-то время. И это тоже отработано на тысячах и тысячах других рабов.
– Ты – имущество школы. Пять дней ты ешь и спишь. Потом будешь тренироваться.
– Да, Зеки-фрай.
– Через месяц мы выставим тебя на Арену первый раз.
– Да, Зеки-фрай. Могу ли я просить о милости? – подобрал слова Энцо. Даже поклонился, авось спина не переломится.
Распорядитель поднял бровь.
Кажется, этот раб еще умнее? О чем он хочет попросить, интересно…
– Слушаю тебя, раб? И помни, если просьба будет наглой или глупой, ты получишь пять плетей. На первый раз.
Энцо еще раз поклонился:
– Зеки-фрай, я не знаю арайского. И хочу научиться… хотя бы что-то понимать. Если кто-то сможет учить меня и языку…
И снова поклон.
И благодарность дяде. Как же хорошо, что Энцо научился в лавке определять «на глазок» покупателей. Вот и этот…
Какая разница – три штуки шелка или Энцо? Этот покупатель будет выжимать всю выгоду до капли из своего приобретения. Так почему бы не сделать его более ценным?
Зеки немного подумал.
Что ж. Просьба не лишена смысла.
Варварам приходится буквально вколачивать истинную речь, чтобы тупые дубины хоть что-то понимали. А тут… если варвар сам хочет приобщиться – почему нет?
– Сегодня тебя не будут пороть, раб. Я прикажу учить тебя – и слушай внимательно. Иначе все же не избегнешь плетей.
Энцо поклонился:
– Благодарю вас, достопочтенный Зеки-фрай. Я постараюсь выучить ваш язык как можно скорее.
– Умный раб. Это хорошо, но не перехитри сам себя, – припечатал Зеки.
Энцо еще раз поклонился.
Ничего… он справится! Выживет, вернется…
Зеки улыбнулся. Сколько раз он такое видел… и мысли такие слышал. Фактически с лица считывал.
– Учись, раб. А сейчас тобой займутся. Не смей сопротивляться, иначе – плеть.
Энцо и не собирался.
Чтобы бежать, надо знать, куда бежать, как, надо иметь достаточно денег или сообщника, надо… очень много всего надо. А попросту дергаться…
Глупо.
Он постарается быть умнее.
* * *
Вечером Лоренцо Феретти лежал на койке в бараке для гладиаторов. Да, пока – тут.
Потом его могут в качестве поощрения перевести в отдельную комнату. Могут дать своего слугу и женщину. Могут лучше кормить.
Хотя кормят тут и так неплохо. Но сегодня Энцо дали только чашку бульона и ломоть хлеба. Завтра обещали больше. После путешествия на корабле ему нельзя много есть, будет плохо.
В школе гладиаторов Ваффы знали, как привести товар в форму.
Впрочем, это вполне отвечало намерениям Энцо.
Сегодня его искупали, его отвели к массажисту, который промял каждую косточку в его теле. Его отвели в кузницу…
И на шее Лоренцо Феретти заклепали железный ошейник. Правда, не грубый – скорее, обруч. Аккуратный, не стесняющий движений, отлично влезающий под доспехи…
Энцо трясло от гнева.
Но – здесь и сейчас он ничего не сможет сделать. Надо выжить. Надо – выжить…
Старик, который водил его по школе, заодно показывал ему предметы, называл их на арайском, требовал повторить. Энцо слушался.
Получалось плохо, но лучше, чем вовсе ничего. Не страшно, он научится. Память у него хорошая, цепкая… а на личные темы он пока говорить не будет.
Сейчас этот старик сидел в углу барака. Зачем?
Энцо не понимал – сначала. Потом, когда начали собираться гладиаторы, сообразил.
Если их не стеречь… это мужики. То есть начнутся беспорядки, может быть, драки или случки, может быть, кто-то и хозяйское имущество повредит.
А хозяевам это не нужно. Гладиатор должен сдохнуть на Арене, а не на койке, под каким-нибудь любителем острых ощущений… вот и сидит в углу барака старик, и рядом с ним – небольшой, но явно звонкий гонг.
А учитывая, что старик отлично знает языки… и Эрвлина, и арайский, и кто его еще знает, какие именно… лучше помолчать. И не делиться информацией о себе.
Ни с кем.
Его зовут Энцо.
Все.
И, чтобы проверить свою теорию, Энцо притворился спящим. Если он правильно догадался, будить его не станут. Вряд ли это одобрят местные хозяева…
Притворился да и уснул.
Измученное тело требовало отдыха. Даже на убогой деревянной койке. Даже на тощем соломенном тюфяке. Утешало одно – насекомых тут не было. За этим следили.
Спать, спать, спа-а-а-а-ать…
* * *
Во сне Энцо видел Адриенну.
Дана СибЛевран лежала на кушетке у окна и смотрела куда-то вдаль. Розовые губы шевелились. Энцо знал, здесь и сейчас она думала о нем.
Он даже знал, о чем думала Адриенна. И обещал ей во сне выжить и вернуться.
Рано или поздно, так или иначе…
Он вернется.
Все будет хорошо.
Время, пространство, обязательства… для него это было неважно. Мы пока не вместе, любовь моя, но мы обязательно будем вместе. Я вернусь, я приеду, я буду с тобой рядом… ты самая замечательная девушка всех миров…
Ты меня только дождись.
Да, так получилось, что я попал в западню, но это не страшно. Я выберусь, и неважно, скольких мне придется загрызть. Я приду.
Только дождись…
И Адриенна слышала его.
И – отвечала.
Она будет ждать.
Она будет верить, молиться, любить… она точно знает, что с Энцо случилась беда. Но также она знает, что непоправима лишь смерть. Он жив?
Все остальное можно решить.
Она дождется, а он придет. И все будет правильно.
Не хорошо, не плохо, а именно правильно.
Они должны быть вместе.
Они связаны навечно.
Они – две части друг друга, которые поместили так далеко… Но это все пустяки!
И рвутся из самого сердца слова, которым нет преграды:
– Жду… люблю… верю…
– Иду… люблю… вернусь…
А где-то тихо перекатывает свои волны река всемогущего времени.
Она качает и баюкает, она увлекает за собой и Энцо, и Мию, и Адриенну, и всех остальных живущих на земле. И иногда в шепоте этих волн слышится смешок.
Смертные…
Выдержат ли ваши чувства испытание временем? Останутся ли сиять, словно золото? Или поржавеют, словно железо?
Время покажет.
Время посмотрит…
А вечность… вечность – ждет.