Глава 11
Адриенна
Гонец летел по заснеженной дороге.
Конь под ним горячился, хороший конь, нравный, но быстрый…
СибЛевран… и надо бы поторопиться.
И так гонец задержался из-за сильного снегопада… Его величество поймет, конечно, но гневаться все равно будет. С другой стороны, это не срочное донесение, это обычное письмо, обычный пакет, сколько он таких развез…
Опять метель начинается.
Успеет ли он добраться до какого-нибудь постоялого двора?
Маленькое удовольствие – ехать в такую погоду…
Прилетевшего арбалетного болта мужчина и не увидел. Только боль в груди вспыхнула…
Заржал конь, сбрасывая неподвижного всадника и уносясь дальше. Из метели выступила фигура.
Не мрачная, не зловещая… просто деловитая. Которая подошла к гонцу и принялась обшаривать его карманы.
Ты можешь быть даном, и гонцом, и можешь быть облечен доверием его величества.
А убить тебя могут самые обычные разбойники. Арбалетной стрелой.
Правда, они стараются не связываться с королевской властью, но иногда… иногда и у разбойников нет выбора.
Так что скоро, очень скоро атаман Винченцо сидел у костра, перебирал между пальцами янтарные бусины ожерелья и читал коротенькие строчки.
А в строчках было много чего интересного.
Его высочество писал дане Адриенне СибЛевран, поздравлял с Рождеством и выражал надежду, что та здорова и благополучна.
Его высочество.
Провинциальной дане… хм-м-м-м?
А интересно ведь… атаман подозвал своих подручных и приказал разузнать о ней все, что можно.
Это было несложно, кто знал, кто слышал, кто и бывал… так что вскоре Винченцо уже знал и про СибЛевран, и про тех, кто в нем живет.
И про намечающееся торжество в том числе.
* * *
– Говоришь, свадьба? Это хорошо, это правильно…
Свадьба – это веселье, пьянка, гулянка… и хоть ты охрану к воротам прибей, все равно должного усердия не добьешься. Хоть ты с ними что делай!
Этим и собирался воспользоваться атаман Винченцо.
После неприятных событий осенью атаман потерял много людей. Кто был убит, кто ранен, кто ушел из шайки. А кушать-то хочется… и хорошо жить тоже. И плечо болит до сих пор… зараза!
И авторитет укреплять надо, что это за атаман такой: чуть что – и в обморок! Вот шайка и разбегается кто куда.
А когда народу мало, на серьезную добычу не нападешь, нет. Остается всякой мелочью довольствоваться, да много ли с мыши шерсти настрижешь? Уже, считай, не удачливый атаман, а так себе, атаманишка…
Так, глядишь, и под руку к кому придется идти. А новый атаман, как оно у «лесных братьев» и полагается, старого прирежет. Два волка в одном логове не уживутся, это уж завсегда так.
Винченцо нужно было серьезное дело. Тут-то и услышал он о СибЛевране.
Все сложилось один к одному, и гонец, которого все равно подстрелили, и эданна Фабиана, которая ехала из замка и остановилась на ночлег на том самом постоялом дворе. «Яблоко в вине».
А слуги…
Слуги всегда болтают. У них такая работа.
Вот и выяснилось, что в замке свадьба, в замок приехал дан Каттанео, богатый, привез обоз с продуктами, с деньгами, с разными приятными и полезными вещами… а вот охраны при нем, считай, и нет. Всю услал в деревню. Пока та охрана добежит, Винченцо три раза весь замок не то что захватит, еще и вырежет.
Стоит попробовать?
Всенепременно стоит!
Искать его будут? Будут, конечно… но ведь и так ищут! И так и этак повесят, а то и чего похуже придумают, скажем, колесование с четвертованием… могут!
Так что…
План был прост.
Провести двух-трех своих людей в замок, пусть сидят тихо. Или вообще самому пройти. Как пирушка начнется, так они ворота и откроют. А там уж…
Там Винченцо и возьмет все в свои руки!
Там он и развернется!
Замок выгребет дотла, подожжет и растает в ночи. Деньги там быть должны, ему хватит! И на зимовье, и даже…
А кто знает?
Винченцо тоже не мечтал всю жизнь разбойничать на дорогах. Ему бы куда в свой дом, свое дело завести, жену, детей…
Не трактир, как тому же Косте, который, кстати, свою мечту и выполнил. Паскуале тогда отпустил его с деньгами, Коста и ушел. До зимы, считай, где шел, где с попутчиками ехал, и осел в деревне подальше от этих мест. Нашел себе вдовушку, сговорился… по весне и свадебку сыграть собирались.
Но то – Кость.
А атаману такого мало было! Что ему та деревня?
Что те ньоры?
Ему хотелось в город! Хотелось блистать. Хотелось быть принятым при дворе – что удивительного? Почему он не может выдать себя за дана? Дан Винченцо Кастелло, к примеру? Если хватает денег, кого интересует твое происхождение?
Хотелось-то многого. Осталось только воплотить свои планы в жизнь.
СибЛевран, говорите?
Отлично! СибЛевран…
* * *
Замок не знал ни о чьих планах.
Замок готовился к свадьбе. Да-да, замок тоже, не только его обитатели.
Замок чистили, украшали, в замке появились музыканты и шуты… этих пригласили из деревни.
Летом бродячие менестрели встречаются на дорогах, ярмарках, торжествах… да где их только не встречаешь весной, летом, осенью…
Никто не задумывается, где они проводят зиму. То время, когда легко замерзнуть, когда не переночуешь в поле, не проживешь денек без еды – завтра найдется что-то…
Зимой менестрели стараются не гулять.
Зимой они просят приюта в деревнях и селах, в трактирах и на постоялых дворах. У кого-то есть деньги, и он договаривается повыгоднее, у кого-то нет…
Тогда приходится либо отрабатывать музыкой, либо чем-то еще… чистить навоз сумеет даже великий певец. Не нравится?
Иди ищи что-то получше. Никто не держит.
Зимние вечера – длинные, люди собираются в трактиры, в общинные избы, и везде их надо развлекать. Вот и получается у менестрелей пережить зиму.
В СибЛевран никого не приглашали.
Раньше.
Но ради свадьбы? Адриенна приказала посмотреть по окрестным деревням и привести, кого найдут. Нашли четырех человек – скорее всего, этого хватит. А если нет – придется вынести побольше вина.
Слуги сбивались с ног, на кухне готовили и готовили…
Зимняя свадьба – это хорошо. Можно многое сделать впрок, и ничего не пропадет. Летом с этим сложнее, да и осенью.
Впрочем, Леонардо не будет праздновать свою свадьбу в СибЛевране. Об этом Адриенна уже уведомила эданну Сусанну.
Та попыталась возразить, но наткнулась на самый жесткий аргумент из возможных.
Деньги.
Дан Каттанео целый обоз прислал. А эданна Сусанна заплатит за сына? Ах нет? Простите, но СибЛевран не может себе позволить такие траты. И так с рыбы на воду перебиваемся… из своего пруда.
Дан Марк покривился, но спорить тоже не стал. Дорого. Ох уж это страшное слово, с которым он познакомился благодаря второй супруге.
Ах, как же дорого исполнять все капризы супруги…
И вообще… лично дан Марк предпочитал тишину и спокойствие, уединение и уют… вот с любимой супругой в спальне, к примеру. А тут – ни покоя, ни отдыха…
Невесте перед свадьбой положено сидеть и переживать? Думать о женихе, вышивать ему рубашку или что там еще нужно, к примеру, расшивать гульфик драгоценными камнями.
Джачинта такими глупостями не занималась.
Они с Адриенной в эти дни не расставались и носились по всему замку, от одного Очень Важного Дела к другому, из одного угла в другой… замок перетряхивался от чердака до подвала.
Если бы не Джас, Адриенна никогда не смогла бы и половины сделать. Просто не знала бы, за что сначала взяться.
Вести хозяйство? О, с этим она знакома. Но организовать праздник? Свадьбу?
Да еще для аристократов? Это намного сложнее… даже если речь идет о захолустном замке. И каким образом умудряются распространяться слухи?
Адриенна не знала, но опозориться было нельзя.
– Дана Риен? – отвлек ее дан Рокко. – Прилетел голубь от его величества.
– Голубь? От его величества?
Адриенна протянула руку. Конечно, птицу ей не принесли, а вот кожаную трубочку с лапы голубя – да. Нераспечатанную.
Адриенна сковырнула ногтем капельку воска и достала тоненький свиточек.
Прочитала, качнула головой, протянула дану Рокко:
– Напишите ответ, дан.
– Дана?
– Там ничего личного.
Все верно, письмо содержало лишь один вопрос: добрался ли гонец?
Адриенна удивленно поглядела на дана Рокко:
– Разве что-то такое было?
– Нет, дана.
– Тогда?..
Дан Рокко качнул головой. Ребенок, какой же дана еще ребенок…
– Дана Адриенна, если его величество отправлял к нам гонца, тот должен был вернуться. И если прошли все сроки…
Адриенна кивнула:
– Напишите, что гонца не было. Все равно голубиная почта…
То есть непонятно, кто пишет. Голубь же птица не слишком крупная, лист пергамента он не унесет, только клочок, на котором поместится от силы несколько слов, нацарапанных крохотными, для экономии места, буквами. Голубю все равно, король там, не король, у него грузоподъемность небольшая, это не страус.
Дан Рокко кивнул и отправился писать.
Адриенна тут же выкинула все это из головы. Некогда. Не до того.
– Белье? Джас, а что у нас с бельем?
И снова – хлопоты, хлопоты, хлопоты…
* * *
– Возлюбленные чада мои, сегодня мы собрались здесь, чтобы…
Падре Санто светился от радости. Приятно же, когда тебя приглашают по такому поводу!
Свадьба! Это всегда радость. А еще хорошая оплата и подарки. От хозяйки замка – отрез добротного сукна на мантию. От невесты, по традиции, пирог, от жениха еще один кошель с деньгами… и, судя по весу, он не поскупился.
Приятно…
Так что падре венчал пару, аж светясь собственным светом от удовольствия.
Да и посмотреть приятно!
Всякое случается, кто любит, кто не любит, для кого брак и вовсе каторга… видел падре и такое. И невеста стоит чернее тучи, и жених бывает… хоть ты им ворон на огороде распугивай. Понятно, что он все равно обвенчает, кого скажут, но разве в этом много приятного?
А тут-то как хорошо!
Жених светится от счастья, невеста кажется ангелом – тоже явно счастлива. И сын ее счастлив, и отец… да и все, кто смотрит… вот даже самые завистливые сейчас рады. Потому что такое пачкать – это как на алтарь нагадить. Остается только прижать хвост и порадоваться.
До чего ж они хороши!
И как смотрят друг на друга!
Пусть жизнь их будет долгой и счастливой, а брак радостным и плодовитым!
Так что падре Санто тоже улыбался. Радость угодна Богу, а уж такая – вдвойне.
А потом был пир.
И целовались жених с невестой, и лилось рекой вино, и… и падре Санто, слегка перебрав, напился и заснул прямо за столом. С кем не бывает?
А вот утро выдалось не слишком радостным…
* * *
Адриенна не пила.
Ни капельки. Вообще ничего. Она обнаружила недавно, что ей не нравится вино. Вот просто – не нравится вкус. И все.
Неважно, белое, красное, разбавленное, с медом, с сахаром…
Если там есть вино – ей неприятно.
Наверное, объяснить это могла бы Моргана, но где прабабка – и где Адриенна? Та не ответит…
Поэтому Адриенна на пару с Анжело пила из специально поставленного для нее кувшина вишневый компот. По цвету почти то же самое. А радовалась и веселилась она и без всякого вина.
Хорошо, когда вот так все складывается. И Джас не боится.
Адриенна от нее узнала подробнее, что происходит между мужчиной и женщиной. Но все равно… страшновато. А ей нет. Она знает, что ей никто не причинит вреда…
Вот у Адриенны такой уверенности нет. И выбора тоже нет. И думать о грустном не хочется.
Только вот не получается…
Адриенна пронаблюдала, как дан Каттанео уносит Джачинту Каттанео в специально отведенные для них покои, как запирается за ними дверь, отдала засыпающего Анжело в заботливые руки Рози – и кивнула дану Рокко:
– Я пройдусь. Хочется воздухом подышать.
– Вас сопроводить, дана?
– Кто причинит мне вред в моем же доме?
Адриенна накинула капюшон и вышла на улицу.
В замке было весело и шумно. А тут – тишина…
Никого, ничего… Адриенна прошла мимо сторожевого пса – наелся и спит.
Минуту?
Дар девушки сбоев не давал, и она приспособилась тренировать его на животных, в том числе на собаках. Собаки тоже думают, чувствуют, видят сны… самые разные, от приятных до кошмарных. Это знает любой, кто хоть раз общался с собаками.
А сейчас что?
Тишина.
Мертвая собака принимает такую позу, что кажется спящей.
Адриенна шагнула вперед, прислушалась, уже уверенно толкнула собачью тушу носком ботинка. Мертв.
Закричать? Или…
Не успела.
Из темноты выступила фигура высокого мужчины.
– Дана Адриенна, – чуточку с издевкой произнес он.
Адриенна и не шелохнулась. Разве что бровь подняла:
– Зачем вы отравили мою собаку?
Атаман Винченцо, а это был именно он, даже чуточку смутился от ее тона.
Да-да, сам атаман лично пожаловал в замок. А больше послать особенно было и некого. Его люди хороши, конечно, но… это уже не те люди и не та шайка. Те, кто поумнее, удрали. А с остальных…
Может, они и сделают все правильно. И в нужный момент отравят собаку, откроют калитку…
А может, и нет. Поэтому Винченцо лично прибыл в замок под видом менестреля. Благо петь он умел неплохо, внешность подходила, в лицо его никто не знал (выживших не было), да и чего б не рисковать? Особенно когда и риска серьезного нет.
За несколько дней он успел наглядеться на всех обитателей замка.
Дан Марк – тряпка и приживал.
Эданна Сусанна – шлюха придворная… но аппетитная… ее Винченцо, если что, оставит для личного употребления… дня на три. Потом все равно ребятам отдаст.
Леонардо? Слякоть.
Дан Каттанео? От этого можно ожидать серьезного сопротивления, но у него баба… вот если ей нож к горлу или ее выщенку, тут он и сломается, видал Винченцо таких.
Дан Рокко? От щелчка улетит, как жив-то еще, болезный?
Адриенна?
Девчонку Винченцо вообще в расчет не принимал. Сопля еще, чего на нее смотреть? Ну, бегает, ну, по хозяйству чего-то там крутит… только что с того? Она и меч-то не поднимет! Пф-ф-ф-ф-ф-ф!
А тут стоит, и в глазах у нее… любопытство? Но ни капельки страха. Вообще. Почему?
А Адриенна действительно почему-то не боялась. Вообще: стояла, склонив голову, смотрела.
Разбойник. Безусловно, разбойник. И в замке, что плохо. А ей не страшно. Вот совсем… она потом еще разберется, почему так.
Винченцо шагнул вперед, доставая из ножен на поясе хороший такой кинжал. Острый, хищно блестящий.
– Будете умницей, дана, останетесь жить. Будете умницей? Вот, и кричать не надо. Ни к чему…
Адриенна подняла брови. Теперь уже обе.
– И что же вы планируете, раз говорите такие глупости? Открыть ворота своим дружкам? Ограбить замок? А заодно перерезать всех, кто здесь присутствует? Наверняка…
И по удивлению поняла: угадала! Попала в точку!
Покачала головой:
– Его величество этого не простит.
– Ничего, два раза не казнят. – Винченцо сделал еще шаг вперед. – Иди сюда. Ну!
Не так уж ему и нужно было, чтобы дана подошла. Но сразу убивать ее не хотелось. Она еще годится побаловаться.
Опять же мало ли где и какие тайники? Девчонка их тоже знать должна, а расспрашивать бабу всегда проще, чем мужика. Мужиков ломать приходится, иногда часами, а бабе только под подол полезь, она сразу визжит, да еще и умоляет не трогать.
Вот еще экое сокровище…
Потом сами бегают, добавки просят…
Кинжал грозно заблестел в лунном свете.
Адриенна вздохнула. Вообще, она давно хотела проверить одну свою теорию. Просто не на ком было, но сейчас… сейчас она ничего не потеряет.
Сколько сообщников у этого негодяя? Где они? Адриенна не знает. Но закричать ей точно не дадут, просто убьют сразу. Она жива потому, что с ней хотят еще и поиграть напоследок. Неутешительно, зато честно. И единственное, что она может сделать…
– Не смейте меня трогать…
Девушка выставила ладонь вперед, словно пытаясь ею защититься от удара.
Винченцо даже хихикнул про себя.
Говорите, не каждая баба – дура? Врете! Каждая, он еще умных не встречал! Она что, надеется его остановить таким образом? Смешно даже! Нелепо как-то! Ну да ладно, главное – не орет!
Сейчас он ее…
Каким образом лезвие кинжала встретилось с рукой девушки, Винченцо так и не понял. Он ли неловко взмахнул рукой, она ли повернулась…
Нет, не понять.
Но на снег упало несколько капель темной, почти черной крови.
– Ай! – Дана совсем по-детски поднесла ладошку ко рту, слизывая капли.
Винченцо протянул к ней руку, намереваясь… он и сам пока не знал, что именно с ней сделает… что-то!
Притянуть к себе, оглушить, связать… ну и полапать чуточку…
А потом…
Потом пришла БОЛЬ.
Внезапная. Жестокая, острая, пробившая все тело от головы до пяток… и Винченцо закричал.
Заорал так, что звезды на небосклоне дрогнули и шарахнулись в разные стороны. И был для этого повод… кто бы не заорал, видя, как по коже руки бегут страшные кровавые язвы, как расползаются они во все стороны… и под одеждой происходит то же самое…
Он-то чувствовал.
И кричал, кричал…
Последним, что он увидел гниющими глазами, был выпавший из ослабевших рук кинжал. И носок сапожка даны, который наступил на него…
* * *
Адриенна могла больше не стараться. Чего орать?
Разбойник сам орал так, что на шум высыпали все. А кое-кто…
– Хватайте его!!!
Темную тень, которая отделилась от толпы, метнулась к калитке, Адриенна заметила сразу. Что ж, разумно. Это был единственный выход для негодяя – потом прибывших на свадьбу перетрясут, допросят и, конечно, его найдут. А если сейчас, пока народ стоит и смотрит на тело второго негодяя, сбежать…
Хоть какой, но шанс.
Бросились в погоню те, кто соображал лучше… догнали уже у калитки, сбили с ног, послышались хэканье и звуки пинков.
– НЕ УБИВАТЬ!!! – надсаживаясь, заорала дана.
Услышали.
Поволокли к ней…
– Дана Риен?! – примчался дан Рокко.
Леонардо уже на ногах не стоял, дан Марк и Сусанна уединились в его покоях, а остальные…
Слуги и слуги. Их работа слушаться, а не рассуждать, хотя сплетни все равно пойдут… ну да ладно! Под одеждой ничего толком и не видно…
– Все в порядке. Вот этот и еще один хотели кого-то впустить в замок, – Адриенна указала носком сапожка сначала на тело в снегу, потом туда, откуда волокли второго негодяя. – Сейчас доставят… и предлагаю переместиться… да вот хотя бы в часовню. Расспросим…
Ну да.
В замке сейчас царило веселье, всем было не до того… да и чего в замок дохлятину тащить? Даже если эта дохлятина пока еще жива? Адриенна в судьбе второго негодяя не сомневалась. Жалеть его, что ли? Вот еще не хватало! Расспросить – и в расход.
Ах, невинный человек?
Да где вы среди разбойников невинных видели? Такая же мразь, также над людьми издевался, также убивал, грабил, мучил… и сюда пришел не книжки почитать. Что он – не понимал, что вырежут всех? Да преотлично соображал! И был с этим согласен…
Повесить – и все тут. Но для начала расспросить.
Слуги приволокли мерзавца, бросили в снег у ног Адриенны. Девушка задумчиво потыкала носком сапожка и в него.
– Не сдох?
– Нет, дана. Живой…
– Тащите в часовню. И связать не забудьте. И вот это тоже…
Сама Адриенна подобрала нож, повертела в руках.
Нож, м-да.
Кинжал. Хороший, из качественной стали, уж настолько-то она разбирается. А еще – дорогой. С гравировкой, богато украшенный… не булат, но тоже не из простых.
Получается, что и разбойник из крупных? Из первых подручных главаря? Так, что ли?
Абы у кого такого добра не будет. Или пропьют, или проиграют… разбойники – они ведь одним днем живут. Много – двумя.
Знают, завтра могут в землю лечь, вот и не откладывают, все тратят. А вот кто поумнее… те да, копят. Но те и в рядовых не ходят, быстро выбиваются или в главари, или в подручные…
В часовне слуги свалили рядом и разбойника, и труп, при виде которого связанный дико завращал глазами, заскулил, попытался отодвинуться… из-под него поползло вонючее пятно…
Адриенна поморщилась.
Впрочем, атаман Винченцо и правда был неаппетитным зрелищем. Язвы, язвы… вид у него был такой, словно он последние двадцать лет проказой болел. Только что уши и нос не отвалились… а так…
Увидь такое Адриенна – бежала бы без оглядки. С криком омерзения. Даже впереди своего крика.
Дан Рокко хмыкнул. Он-то такое уже видел, но комментировать не стал. Он догадывался, что произошло.
– Дана, вы ранены.
– Это… так. Царапина, – показала ладонь Адриенна.
– Промыть, перевязать…
– Не надо. Какое-то время подождет – успокоила его дана. – Лучше пока… пока вот это в нужном состоянии…
Дан Рокко признал ее правоту и присел рядом с разбойником:
– Имя?
– Крыс…
На крысу негодяй действительно был похож. Серенький, какой-то остролицый…
– А имя, не кличка?
– Ньор Микеле Бьянко, – с трудом вспомнил разбойник.
– А это?
– Атаман Винченцо.
– Вот как? – Дан Рокко даже присвистнул. – Дана, это мы хорошую птицу поймали! За него награда назначена.
– Большая?
– Сто лоринов.
– Ну, хоть какой клок с паршивой овцы. – Отказываться даже от небольших денег Адриенна не собиралась. К тому же – почему небольших? Арайца купить можно! – Потом отвезем в город, пусть выплачивают.
– Что вы здесь делали? Хотели ворота открыть?
Крыс поежился:
– Я что… Мне атаман сказал…
Адриенна с отвращением посмотрела на него.
– Дан Рокко, может, сразу его в пыточную? И пятками в костер?
Пятками Крысу точно не хотелось. Так что допрос пошел, хотя и медленно.
Адриенна все правильно угадала. Атаман собирался именно что ограбить замок. Взять крупный куш, а то шайка последнее время захирела. Считай, новичков никого, удачных дел мало, всякую мелочь грабили, зимовку по деревня́м и то окупить не удавалось.
Вот атаман и решился.
Свадьба же…
Да еще королевского гонца перехватили, все одно к одному…
– А что бы с вами его величество сделал? – ласково уточнила Адриенна.
Крыс только что плечами пожал.
До Бога высоко, до короля далеко, авось и не дотянется. Открыл бы атаман ворота, ну и…
– Остальные ваши где?
Как оказалось, ждут сигнала. СибЛевран все же в холмистой местности, есть где подождать… не так чтобы рядом с замком, но получаса хватило бы. И добраться, и ворваться… кто там им окажет сопротивление – со свадьбы-то? И пошла бы потеха!
Теперь уже не пойдет.
– Что делать будем, дан Рокко?
Адриенна даже не сомневалась, что надо махнуть рукой на оставшихся разбойников, еще не хватало по сугробам за ними бегать, но… вдруг дан Рокко предложит что-то другое?
Он и предложил:
– Как рассветет – повесим обоих. Так, чтобы далеко видно было. Те, кто по кустам прячется, увидят главаря, поймут и уберутся.
Адриенна была полностью согласна с даном Рокко. А что еще с этой дрянью делать? Носиться по всем оврагам и искать разбойников? Найти ты их найдешь, это понятно. А цела останешься?
Ночь-полночь, кто пьяный, кто выпивши, а разбойники готовились в замок ворваться. Они-то трезвые, злые и замерзшие…
Нет уж.
Иногда самое лучшее, что можно сделать, – ничего. И тут мысли дана и даны полностью совпадали. В данном случае – само рассосется.
Разбойники тоже не дураки, без атамана или передерутся, или еще что, но не нападут. Крысиная шайка – это вам не регулярная армия.
А пока…
Допрашивал, конечно, дан Рокко. Адриенна училась.
Где, сколько, кого грабили, когда… Дан записывал ответы, сверял их с уже сказанным, потом записывала Адриенна…
Где-то Крыс пытался соврать, но его неумолимо додавливали вопросами. А утром…
Вытащили два тела, принесли веревку – и над воротами замка повисли два «украшения». Одно еще подергалось, да и замерло.
Шайка атамана Винченцо существовать перестала.
А Адриенна лишний раз убедилась – с атаманом ее работа.
Ее кровь…
Ее наследство.
Она приняла себя как последнюю из Сибеллинов, она подняла этот груз, и вот результат. Тот, кто прольет ее кровь, долго не проживет. И выглядеть это будет… неприятно.
Как понимала Адриенна, это сработает с любым.
А если… ну, в первый раз? Между мужчиной и женщиной? Там ведь тоже кровь проливается, Джас говорила?
Но, наверное, там это не работает. Есть разница между попыткой убийства и постелью. Ромы хотели ее если и не убить, то похитить, они осознанно причинили ей вред. Те негодяи в переулке тоже…
И вот сейчас.
Если бы она не выставила руку, атаман ее не ранил бы. Но убить-то он ее хотел? Просто не сейчас, это убийство было отложено. Ненадолго. На день-два, пока не наиграются.
Так это и работает. Но на конкретного человека.
Если, к примеру, атаман приказал бы Крысу, а тот ранил Адриенну, кто сгнил бы? Крыс? Атаман? Оба? Наверное, все-таки Крыс.
Вспоминая историю, убить последнего Сибеллина приказал его величество. А выполнил приказ подонок и предатель. Сгнил заживо предатель, а король получил в нагрузку проклятие от Морганы.
Постаралась прабабушка сгоряча. Да так, что не расплетешь…
Теперь вот расхлебывай, Адриенна, радуйся жизни с его высочеством. Счастья-то…
Впрочем, деваться все равно было некуда.
* * *
Дан Каттанео только к полудню узнал, какой опасности избежал ночью.
– Разбойники?! – ужаснулась Джас.
Выглядела она потрясающе довольной. Такая картина безмятежного счастья, так она льнула к мужу… Дан Марк смотрел и улыбался. Хорошо, когда еще кто-то счастлив.
Вот радости вам да детишек побольше… нам бы с Сусанной тоже, да вот пока никак… Разбойники?!
Откуда?!
Адриенна еще спала, так что отдуваться за всех пришлось дану Рокко. Он же и попросил дана Каттанео направить приехавший с ним отряд в ту самую ложбинку, где, по утверждению Крыса, находился разбойничий лагерь. Проверить кое-что…
Дан Рокко предполагал, что сейчас разбойники наспех соберутся, да и рассосутся кто куда. Но вдруг несколько человек да останется?
Как оказалось, он был полностью прав в своих предположениях.
Осталось.
Человек пять на месте лагеря. Мертвых. Видимо, кто-то хотел уйти, кто-то остаться, вот и не нашли общего языка. А в процессе обсуждения слегка порезали друг друга.
Дан Рокко этим заморачиваться не стал. Ни к чему.
Приказал закопать падаль и сел писать его величеству.
Сначала с голубиной почтой, а там и с самой обычной. С гонцом. Голубь быстро долетит, гонец медленнее поедет, а его величество ждать не любит.
С голубиной – кратенько, что гонец нашелся. Письмо отправлено.
С обычной…
Адриенна, которая успела выспаться, очень просила дана Рокко не рассказывать его величеству всех подробностей про атамана Винченцо.
Коротенько надо, были разбойники, перехватили гонца, хотели пробраться в замок и всех перерезать.
Их поймали, кого убили, кто убежать успел…
Мало?
Более чем достаточно! Зачем его величеству лишние подробности про какие-то язвы? Про все остальное?
Не надо. У него и так много государственных дел…
Дан Рокко подумал, да и махнул рукой. Действительно, зачем? Главное его величество и так знает наверняка. А в мелочи ему вникать не обязательно. Да и не донесет никто.
Когда атамана вешали, было еще темновато, никто особенно на его язвы не глядел.
Когда снимали – было поздно. Птицы, знаете ли, существа плотоядные, особенно вороны и зимой. Так что расклевали негодяя очень неплохо.
Падре Санто приехал только через пять дней после свадьбы, так что повисеть трупы успели. Отпевал он их вообще формально, не приглядываясь…
Словом, для Адриенны все прошло более-менее спокойно.
И потянулись уютные зимние дни, спокойные и теплые. Уехала к мужу Джачинта, забрав сына, и Адриенна все чаще коротала вечера с даном Рокко. Беседовала о том о сем, обсуждала книги, спорила, задумывалась…
Раньше дан Марк не слишком поощрял интерес дочери именно в этом направлении: а зачем? Что должна знать женщина?
Вести хозяйство – желательно. Ну, коли уж она так хорошо с животными ладит, пусть возится. Так вот. Вести хозяйство, счета проверить, чтобы не обманули, ну и все. А больше-то зачем?
Поэзия какая-то, философия, мудрецы…
Бабе ум ни к чему!
А вот сейчас Адриенна с удовольствием знакомилась с неизвестной доселе областью жизни. И дан Рокко помогал ей.
Королю он служил.
Адриенне был искренне благодарен. И за подаренные ему несколько лет жизни, и за дочь…
Как тут не отблагодарить?
При дворе его дана не будет выглядеть неотесанной деревенщиной.
Время шло…
Мия
– Опять Девальс…
Мия ворчала, как заправская жена. Но – надо!
Энцо дома не удержишь, все равно уедет. Да и ей надо бы…
Хорошо, что брат уезжает. Девочки еще маленькие, а вот Лоренцо начал приглядываться, соображать, задавать ненужные вопросы. Ни к чему.
Зимой Мия не работала, заказов на их с дядей услуги не было. Но ведь оставалось все остальное!
Оставалась учеба у самых разных специалистов, оставались тренировки, которые Мия теперь и бросать-то не хотела, оставались книги – Джакомо и об этом позаботился.
Языки в том числе…
Мало ли куда их занесет?
Мало ли кого закажут?
Лучше быть готовыми ко всему, даже к самому неожиданному повороту. Понадобилось же Мии научиться готовить? И на лютне играть – тоже пригодилось…
Пусть учится.
Только вот младших девочек такому обучать не стоит. Зачем Серене или Джулии умение открыть замок без ключа? Нет, не нужно…
Джакомо приглядывался к девочкам, но признаков берсеркерства (а случалось такое и у женщин) или, как у Мии, оборотничества не видел. Самые обычные девочки, в меру бестолковые, в меру домовитые…
Играют в куклы, плетут косы, разговаривают о мужчинах… малявки, а туда же! Можно подумать, он не знает, кто из библиотеки романы берет, а потом возвращает!
Мия таким не увлекается.
Хотя Мия…
Она и на мужчин-то не смотрит. Так, равнодушно, словно на скульптуры. И это Джакомо не нравилось. Об этом он и хотел поговорить с племянницей сегодня. Но начал с сообщения о Лоренцо:
– Скоро корабли опять отправятся на Девальс.
Что ж, неудивительно, что девушке это не нравилось.
– Мия, твой брат хочет заработать достаточно денег… кстати, он тебя подозревает.
– В чем именно?
– В торговле собой. За большие деньги.
Мия от души фыркнула:
– Энцо решил, что я – куртизанка? Вот болван!
– Его сбивает с толку, что ты ночуешь дома. Слуг он расспрашивал, те ответили, что уходишь ты утром, возвращаешься когда в обед, когда вечером, иногда с покупками.
Мия сморщила нос:
– Мне поговорить с братом?
– Вряд ли он поверит. Я с ним уже поговорил, но…
– И вам, дядя, он тоже не поверит. Если решит, что вы…
– Твой сутенер. Называй вещи своими именами, так проще.
– Но это не подобает благородной дане.
Джакомо фыркнул, узнавая цитату братика:
– Я хотел поговорить с тобой именно об этом. С Энцо, кстати, уже поговорили.
– Да? И о чем?
– Мия, ты хочешь замуж?
– НЕТ!
Ответ последовал мгновенно. И, кстати, сильно порадовал Джакомо. Мия явно не врала, так врать не получится ни у кого.
– Нет – это хорошо. А ты до конца дней своих намерена прожить девушкой?
Мия прищурилась:
– Не знаю, дядя. Это важно?
– Энцо сводили в бордель, – глядя в стену чуть повыше макушки Мии, сообщил Джакомо, – чтобы он научился правильно обращаться с женщинами, не попал в беду, не подцепил дурную болезнь. Да и вообще – пора.
Мия задумчиво кивнула:
– Дядя, я правильно понимаю, что вы предлагаете мне то же самое?
Джакомо даже покраснел.
Ну что за молодежь пошла? Убивать было однозначно проще, а вот обсуждать такие темы, да с собственной племянницей… с молодой девушкой… даной…
Оказывается, некоторые вещи никаким жизненным опытом не вытравишь.
Мия фыркнула:
– Дядя, вы уверены, что мне это нужно?
– По крайней мере, не будешь паниковать, оказавшись в сложных ситуациях, – буркнул Джакомо, справившись с собой.
– Я и так не паниковала у эданны Вакка.
С этим спорить было сложно. Джакомо вообще с трудом представлял, что именно может повергнуть в панику его племянницу. Такое чудовище росло – залюбуешься! Рассудительное, спокойное, хладнокровное, циничное… небось Пьетро в гробу извертелся.
– Я не об этом. Если ты не собираешься замуж, девственность для тебя не принципиальна.
– Согласна, – задумалась Мия. – Но вдруг?
– К тому же ты женщина.
– Я в курсе, дядя.
– А у вас есть странная привязанность к первому мужчине. Любовь и все такое прочее… что тебе – нельзя. Вообще нельзя.
Мия кивнула.
Ну да, метаморф. Любой мужчина ее сдаст. Увидит ее способности и побежит в храм с воплем: «Жгите нечисть!!!» Доказывай потом, что ни креста не боишься, ни серебра!
Прабабка хоть бабушку и родила, но не стоит забывать – она находилась под покровительством ее величества. Как уж тогда звали королеву – кто ее знает?
И что там сделали, чтобы муж не заподозрил неладного?
Да что угодно, у королев власти хватает, могла и с поручением отослать, и еще что придумать. А у Мии такого не будет.
Вряд ли какой-то муж потерпит, если его жены месяцами дома не будет.
Любовь?
А нужна ли Мии эта любовь? Или… мама тоже говорила, что о замужестве и мечтать не стоит. А если так…
– Дядя, я ничего не подцеплю в вашем борделе?
Джакомо качнул головой:
– Есть специальные приспособления, чтобы ничего не подцепить. Ими воспользуются.
– Допустим. Я не забеременею?
– Они и от этого защищают.
– Я подумаю, дядя. Или у вас есть какой-то свой интерес?
Джакомо качнул головой:
– Не так чтобы сильный. Но сейчас ты и половиной своих способностей пользоваться не можешь.
– Разве?
– Потому что девушка. Соблазнить, залезть к кому-то в постель… это ведь не для тебя сейчас.
– Мне еще шлюхой быть не хватало!
Джакомо сдвинул брови:
– Это – для работы. А не потому, что зачесалось. Вспомни дана… как же его…
– Доменико Скалла, – напомнила Мия.
– Вот. Надо было украсть, а ты убила.
– Пф-ф-ф-ф-ф-ф-ф!
– Понимаю, ты об этом не жалеешь. Но все же? Зачем создавать себе лишние трудности?
Мия задумалась, а потом решительно кивнула:
– Хорошо. Энцо отправится на Девальс, а я… я согласна разобраться с этой стороной вопроса. Но только тогда.
Джакомо выдохнул:
– Уф-ф-ф-ф… Лучше б я кирпичи таскал! Сложно это…
Мия пожала плечами.
Сложно? Ну, так не заводил бы об этом разговор. Ей-то что?
Мысль о том, что дана Скаллу она убила, не желая ложиться в постель с кем попало, Мия даже не отгоняла. Та просто не пришла в голову.
Такой вот прогресс.
Около года назад она убила, чтобы не спать с нелюбимым.
А сейчас спокойно собирается пойти в бордель и расстаться там с девственностью. Чтобы просто узнать – как это и что такое. Ну и не зависеть от своего тела…
Спать с кем-то? Почему бы и нет?
Ради выполнения задания да за хорошие деньги…
Мия стремительно менялась, и не в лучшую сторону, но кто мог сказать ей об этом? Разве что дан Джакомо. Только вот это было не в его интересах.
Чудовище росло.
В столице
Выпить молока с яйцом черного дрозда. Тогда обязательно забеременеешь.
Засунуть туда (да, именно туда и поглубже!) нагретую морковку. И поступать так перед… ну, перед этим самым. А потом уже к мужику в постель. Морковку, понятно, вытащить. И обязательно, не на первый раз, ну на второй-третий так точно, затяжелеешь.
Ребеночка хочешь? Так читай молитвы у иконы Божьей Матери, вот список, дочь моя. И пожертвовать на храм не забудь, а то как же…[20]
За зиму эданна Франческа перебрала все средства, от церковных до народных. А результат?
Ноль!
Пустота!
Ни-че-го!!!
Ни ребенка, ни намека на ребенка, лунный цикл совпадал с точностью до дня! Какое там! Едва не до минуты! А ей-то надо! Ей-то важно…
Ну откуда, откуда среди лекарей и знахарок столько шарлатанов?
Ческа рассчитывала дни по звездам, слушала астрологов, пила снадобья, от которых то понос начинался, то запор, даже… да! Даже нагретую морковку засовывала!!!
Той бабке бы ее затолкать… до глотки!!!
Результата все равно не было.
Оставалось последнее средство. Ну… или еще не совсем последнее.
Сегодня эданна Ческа шла к одной ведьме… Раньше она хоть с ведьмами не связывалась, но тут… время идет, моложе она не становится, а его величество поглядывает с плотоядным интересом.
Да не с тем!
Ладно б речь шла о постели, это не страшно!
А вот интерес – на колбаску тебя пустить или на котлетки… то есть убрать от сыночка тихо или убрать громко…
Знаете, как страшно?!
Франческе хотелось жить. И она понимала, что лучше беременности ее не защитит ничего.
Вот и шла она по темным переулкам.
Вот и дрожала от страха… Служанка, которая стучала позади зубами, словно кастаньетами, тоже не добавляла оптимизма. Но Ческа была целеустремленной.
Вот и нужный дом.
Старый, покосившийся, весь кривой… и окно одно выбито, словно зубья торчат… страшные. Голодные.
Ческа решительно постучалась в дверь. Молоточка не было, понятно, ну она и ногой постучит, ничего страшного.
Медленно, очень медленно и с противным скрипом дверь распахнулась, словно приглашая войти.
Или… Лучше не входить?
Темно, страшно… и где-то вдалеке замаячил огонек свечи.
* * *
М-да. За свечку держалась такая карга, что Ческе захотелось тут же удрать подальше. Ведьм такими и рисуют! Вот каноническая, абсолютная… хоть ты бери – и на костер! Не ошибешься!
Седые космы, желтые клыки, морщины, горб, жутковатые лохмотья…
Да это-то что! Самым страшным в ведьме были ее глаза.
Черные, ясные, пронзительные… и Ческа невольно опустила глаза под этим испытующим взором.
– Ну, заходи, коль пришла. А девчонку тут оставь, подождет, не разломится.
Служанка задрожала еще сильнее, но… Ческе тоже было страшно. Так что…
Убежать?
И отдать Филиппо? И все свои привилегии, и место, и… и вообще?!
Не дождетесь!
Франческа Вилецци решительно шагнула вслед за старой ведьмой, и дверь захлопнулась перед носом остолбеневшей от ужаса служанки.
Старуха шла, не особенно и торопясь, ворчала что-то себе под нос…
Эданна прислушалась. Просто чтобы не оглядываться по сторонам, не дать захлестнуть себя липкому холодному ужасу… вот паутина с потолка свисает, вот что-то белое мелькнуло… брр! Жутко! Просто – жутко!
– И ходют, и ходют… а чего ходить? Тут делать надо… яд, понятно, для соперницы прикупить можно, так потом же самой хужее будет…
Ческа только вздохнула.
Убийца не вернулся. И по столице прокатилась волна перестановок… какой там Осьминог? Какой там Грязный квартал!
Ческа и так не знала, каким святым молиться, чтобы миновало, чтобы обошлось… Повезло. Но это один раз, второго его величество точно не простит. Впору молиться, чтобы с Адриенной СибЛевран все в порядке было. А то ведь удавят как кутенка. Намекнули уже, она поняла, ей хватит!
Вот и комната.
Брр… если в коридоре было жутковато, то здесь – откровенно страшно.
Паутина с потолка свисает, шар на столе слабо светится, а в углу… ой, мамочки! Это что – скелет?!
Ческа дернулась было, но дверь с сильным хлопком закрылась, едва не попав дане по носу.
– Садись, дана, в ногах-то правды нет. – Ведьма опустилась рядом с шаром на стул и положила на него руки. Повинуясь ее жестам, шар засветился чуточку ярче.
Ческа рухнула на соседний стул. Неудобный – жуть. Хорошо хоть, под ней не развалился, а то бы и на полу оказалась.
– Ты, дана, сюда ручки-то положи. Посмотрим, чего тебе надо…
Ведьма смотрела, щурилась…
Только вот и Ческе отступать было некуда. Она выдохнула – и положила руки на шар.
Тот потеплел, рассветился под ее пальцами… Старуха внимательно смотрела, словно и правда там что-то видела. Для самой Франчески все было словно красным маревом затянуто, она в этом шаре не видела ничего. Наконец ведьма покачала головой:
– Любовник у тебя хороший. Даже не любовник, он-то любит, так? Вот, сердце рядом с тобой вижу, прямо под каблучком…
Ческа кивнула. Ну, в чем-то так и есть. Он любит, она нет…
– Есть у тебя что от него? Кровь, волосы… хоть что-то?
Вообще-то это считалось государственной изменой. Но платок с каплями крови Филиппо у Чески был. Мало ли что…
Вот он и перекочевал в цепкие пальцы бабки, которая и набросила его на минуту на шар, прямо поверх рук Чески. И свои приложила.
Подождала пару секунд, а когда шар полыхнул вовсе уж ярко – сдернула тонкую ткань, вгляделась.
– Соперница есть. Вот она… рядышком. Только не по любви, а по проклятию, что ли? Любит он только тебя, но и с ней связан. Крепко так… На семье твоего дружка какие проклятия есть?
Ческа пожала плечами.
Вот уж чего она не знала, того и не знала. И подозревала, что не стоит – целее будет.
– Не знаю.
– Ну и ни к чему тебе. Ты только знай, что с тобой он через любовь связан, а с ней через проклятие. Не женится, так и протянет недолго.
Ческа прикусила губу:
– А снять это как?
Ведьма покрутила шар, подумала пару минут…
– Ты никак не снимешь. Знаю, что ты хочешь. Соперницу убрать, а ребеночка любовнику родить, верно?
– Верно.
– Не получится.
Ческа не смогла сдержать вздоха разочарования:
– Но почему?! Что не так?!
– В тебе-то? Все так, от любого другого мужика рожай – хуже не будет. А от этого никак не получится, вот у него черная птица над головой… с кем бы ни лег, детей не будет.
– А от… нее?
– От нее – будут. У нее и крылья за спиной, вот, вижу…
– Так это она его прокляла?
Убила бы гадину мелкую! Ческа даже дернулась, но остановил скрипучий ведьминский смех.
– Она?! Да тому проклятию уж лет сто! И проклинала не твоя соперница, это точно. Такие сейчас к нам не приходят… Высокий Род. Не слышала, дана?
– Н-нет…
– Ну, так послушай. Высокий Род – это не даны и не короли. Они были другими.
– Нечисть? – заинтересовалась Ческа.
– Тьфу, дура, – даже сплюнула бабка. – Какая такая нечисть? Иные, сказано же тебе! И-ны-е!
Франческа на «дуру» даже не обиделась. Какие уж тут обиды?
– В чем иные-то? Летать, что ли, могли?
Старуха задумчиво смотрела в шар, поворачивала его то так, то этак, и Ческе казалось, что внутри шара, в алом мареве летит, бьет крыльями из последних сил громадная черная птица.
– И летать. И не только летать… Они были… Говорят, что прежде Евы, для Адама Бог создал Лилит. Слышала о такой?
Ческа кивнула.
Библию она всяко читала, ну и слышала…
– Грех. И ночная демоница…
– Дура. Какой же грех, когда она такое же творение Господне, как и Адам, и Ева? Или ты Его замыслы постичь хочешь?
– Н-нет…
– То-то и оно. Говорят, от Евы пошло колено человеческое. А от Лилит – колено иное. А поскольку сначала была создана Лилит, а потом Ева, то и дети Лилит считаются старше. Высокий Род…
Франческа вспомнила Адриенну.
Вспомнила яркие синие глаза, черные волосы, вспомнила ее взгляд…
Высокий Род? Да, это ей подходило. При всей ненависти… Франческе многое приходилось играть, над многим она работала. Адриенна же просто была.
– Вот. Они плоть от плоти и суть от сути этой земли. И земля приняла и полюбила их. А за что Лилит изгнали… есть и такая версия. Она не хотела подчиняться, она хотела свободы и дорого заплатила за это. Адам остался с Евой и до конца дней тосковал о той… которая ушла за горизонт. И увела за собой своих детей.
– Детей?
– Точно никто и ничего не знает. Но, по преданиям, ее потомки ушли туда, где нет ни дня, ни ночи, ушли, чтобы стать свободными…
– И Бог не покарал их?
– За что? Он создал людей по своему образу и подобию, за что тут карать? Все в них и в нас – это Он.
Ческе было откровенно жутко. Стоило кому-то услышать эти речи…
Костер.
А до того еще и пытка. Но она молчала и слушала.
– Это было давно. И ушло. Говорят еще, дети Лилит потом возвращались к нам. Лечить, учить, помогать – долг старших. Люди не принимали их, и они опять уходили. А кто-то – оставался.
– Оставался… – шепнула Ческа.
– Именно. И могли они иметь детей с обычными людьми, и были у них внуки и правнуки.
– Она… так она…
– Кровь от крови. Не сама, но явно – кровь. Не знаю, что там случилось в давние времена, но вижу ясно: на роду твоего любимого проклятие. И наложено оно кем-то из Высокого Рода.
– И что теперь?
– Да помрет твой любимый, – хмыкнула бабка. – Помрет, рано или поздно.
– А…
– Если на той, второй, не женится. И дети у него только от нее могут быть. Все остальные… Сделать тебе ребенка он может. Но ты ж его и похоронишь. Ребенка, понятно, не мужика.
Ческа поежилась.
Вот уж чего ей не хотелось, так это своих детей хоронить. Дети – это… это инвестиция! Сначала ты девять месяцев их носишь, портишь фигуру, потом они долго растут, и еще неизвестно, какими вырастут и сможешь ли ты их выгодно пристроить…
А тут – сразу.
Ты будешь выкладываться, а пользы не будет. Вообще. Помрет ребенок – и точка. А раз так… стоит ли портить себе фигуру и тратить время? Нет, не стоит.
Родить от кого-то другого?
А получится?
Ладно, допустим, она кого-то найдет, не от конюха же рожать! Но дальше-то как? Ребенок ведь растет и будет похож на мать… допустим! А если на отца?
Бабка словно ее мысли прочитала:
– От другого родить хочешь?
– А это возможно?
– Смотря что потом будет. Слышала, может? Слово есть сила…
– Н-нет…
– В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог…
Слышать ведьму, которая цитировала Евангелие от Иоанна, было попросту дико. Даже и страшно как-то. Ческу аж передернуло.
– Я… но как?
– Ты же не скажешь, что ребенок этот от другого мужика, верно? Ты скажешь, что он от твоего… любовника.
– В этом и весь смысл, – кивнула Ческа.
– То-то же. И он сына там или дочку признает. Своей кровью.
– И…
– Правильно понимаешь. Им и усыновлять никого нельзя, потому как в их роду останутся. Не просто имя примут – род примут. Семью. Кровь. Ну и проклятие на весь род…
Ческа вздрогнула:
– Безвыходно?
– Ну, почему же… вот от той он детей иметь может. И проклятие будет снято.
– И она наверняка об этом знает, – процедила Ческа, вспоминая кое-какие моменты жизни. – Я в этом уверена!
– Ты ко мне пришла узнать правду. Я тебе сказала все честно, а что сказанное не нравится – ну так врать я тебе и не буду. Ты мне не за то платишь…
Франческа вздохнула:
– Я понимаю… и выхода никакого нет?
– Дети появятся – проклятие уйдет. А уж кто будет тех детей воспитывать… – хитро поглядела бабка. – Или можно новых нарожать?
Франческа задумалась:
– Допустим… только допустим, что мой мужчина женится на этой. Она рожает и умирает при родах?
– Такое бывает.
– А потом умирает и ее ребенок?
– Умрут и все остальные. Те, кто к их смерти был причастен, уж всяко. Это Высокий Род.
Ческа в ярости топнула ногой:
– Она вообще, что ли, бессмертная?
– Нет. Убивали и не таких… да вот тебе и пример. До Эрвлинов тут Сибеллины были. – Бабка ухмылялась вовсе уж ехидно. – Говорят, первый из Эрвлинов и заказал, чтобы последнему королю в спину ударили.
– И?
– Убийца и пяти минут не прожил. Говорят, сгнил заживо несчастный…
– Господи, помилуй, – перекрестилась Ческа. Вот этого ей точно не хотелось.
– Он-то помилует. А вот кровь… Тут же еще как? Они – старшие. Что случается с братоубийцами, знаешь? С теми, кто на старшего в роду руку поднял?
Ческу окончательно затрясло:
– Я… я не хочу.
– Понятное дело, не хочешь. Но выход у тебя только один, чтобы жить спокойно. Пусть твой… этот… женится. Пусть сделает детей, лучше двоих-троих. А потом… ты ж не дура, найдешь и что, и как сделать… и чьими руками.
Франческа кивнула:
– Н-наверное. Н-найду…
– Ну а коли так… иди себе. Деньги на пол положи, не на стол, поняла?
Франческа медленно отстегнула от пояса тяжелый мешочек, положила его на пол.
– Я… могу…
– Если хочешь, чтобы он к тебе не охладел? Ну, приходи. Составлю напиток, будет у него только с тобой счастье…
– А…
– И с ней. Но там узел завязан, не мне его и развязывать.
Франческа подумала пару минут. Вообще… если вспомнить кое-что…
– А если жертву принести или что-то такое…
Ведьма издевательски захохотала:
– Что-то! Кто-то, как-то… ты, дура, с Высоким Родом справиться хочешь? Жизнь не дорога́?
Ческа вспыхнула от гнева:
– Я…
– Да пойми ты, – устало сказала ведьма, убирая руки с шара, отчего в помещении стало значительно темнее. И неуютнее. – С ними тягаться нельзя. Только того и добьешься, что на тебя переползет… Вот есть два рода, есть цепь между ними, есть способ ту цепь разрубить. И не надо в это никак лезть. Судя по тому, что я видела, там уже все… ладно, не предрешено, но все ведь согласны?
– Согласны, – кивнула эданна.
– То-то же. Все поняли, приняли, решили – остается только ждать. Если чего другого захочешь, приворожить там или отворот сделать, я тебе помогу. Даже возьму поменьше. Но в дела Высокого Рода не суйся. Это как двухлетнему ребенку с десятилетним драться. Кто проиграет? Во-от…
Ческа злобно зашипела:
– Ничего, ничего нельзя сделать!
– Я сказала, а ты услышала.
Франческа медленно кивнула:
– Хорошо. Я поняла и услышала. Могу я еще прийти?
– Можешь.
Эданна кивнула и вышла из комнаты, не прощаясь.
Старуха несколько секунд сидела молча. Потом подобрала с пола мешочек, сунула его в карман, накинула на хрустальный шар тяжелую шаль – и вышла из комнаты.
Коридор, поворот – и вот она входит в большую светлую комнату.
Правда, симпатичнее она от этого не стала, разве что наоборот. Свет подчеркнул и горб, и морщины, и прочие уродства… и стало ясно, что ведьма-то настоящая. Не поддельная…
Вот какая есть, такая и осталась.
Мужчину, который сидел в кресле с высокой спинкой, это не смутило:
– Была?
– А то ж… и была, и ушла уже. Денег оставила – год кормиться хватит.
– Деньги ты себе оставь. А мне… она еще придет?
– Придет, никуда не денется.
– Вот и хорошо. Ты ей мази или напитки какие дай… только чтобы не потравить никого.
– Это запросто, дан. Есть такие, чтобы любовный аппетит возбудить…
– Вот… пусть возбуждает. Главное, чтобы не передавила. На мессу ее проведи, что ли…
Старуха качнула головой:
– Ей пока не нужно. Да и рано… это через полгода-год…
– Вот и пускай. Мне торопиться некуда, ей тоже. Пока ее соперница подрастет, еще года три пройти должно.
– Три года?
– Да. Договор – до семнадцати лет девку не трогать, так что еще три года. А что?
– Ничего, дан, – махнула рукой старуха. – Только и того, что время есть.
Мужчина поглядел на нее с подозрением, но промолчал. Встал из кресла, попрощался…
* * *
Ведьма дождалась, когда за ним закрылась дверь, и упала в кресло сама. Рассмеялась… горько, недобро…
– Три года еще… три года… и такая сила!
Продолжая смеяться, она достала из-под кресла порошок, зачерпнула из свертка ногтем белую пыль, высыпала на тыльную сторону кисти и глубоко вдохнула.
Закашлялась, потом открыла заслезившиеся глаза.
– Три года… идиоты! Против такого замышлять… она же вас всех сметет, как в силу войдет! А я на это смотреть буду и любоваться…
Смех перешел в хриплый, каркающий кашель.
– Три года… если доживу.
Вот с доживанием были бо-ольшие проблемы. Но об этом пока никто не должен знать. Всему свое время.
Всему. В том числе и смерти. Только вот – чьей?