Глава 38

Мы сидим молча, как после сильной грозы. Всё притихло, но воздух ещё полон напряжения. Его рука продолжает гладить мою спину – не просто жест, а как будто он зашивает тончайшую трещину внутри меня, стежок за стежком. Я дышу медленно, глубоко, улавливая в его прикосновениях тепло, которое возвращает меня к жизни. Медленно, очень медленно, но я начинаю возвращаться из того ледяного одиночества, в котором была этой ночью. Я чувствую, как он дышит, ощущаю каждое движение его грудной клетки, и этот ритм – почти молитва. С ним я снова обретаю себя. Но страх ещё не ушёл совсем. Мне хочется поверить, что всё уже позади. Но не всё так просто, у меня начинаются отходняки. – Она сказала, что заставит меня реветь горькими слезами, – шепчу я едва слышно. – И, знаешь… она почти справилась. Я уже была на грани. Я почти… почти поверила, что ты с ней. Алан напрягается. Его дыхание становится тяжёлым, прерывистым. Он берёт моё лицо в свои ладони – горячие, уверенные. Поворачивает его к себе, чтобы я посмотрела ему в глаза. – Никогда, слышишь? Никогда не верь в это. – Его голос низкий, полный решимости, почти рычание. – Я твой. Всем телом. Каждой мыслью. Каждым чертовым сердечным ударом. И я никогда не променяю нашу жизнь на её грязные игры. Потому что ты – моя реальность. Моя любовь. Единственная, настоящая. Слёзы снова накатывают, но теперь они другие. Горькие ушли. Эти – очищающие. Тёплые. Светлые. Это как если бы чёрная вода внутри меня, мутная от боли, наконец начала уходить, уступая место чистой, прозрачной. Я киваю и шепчу словно молитву: – Я испугалась… до глубины души. Мне показалось, что ты исчез. И вместе с тобой исчезла почва под ногами. Только пустота. И тишина. Без тебя – ничего. Он прижимает лоб к моему. Его пальцы дрожат чуть-чуть, едва заметно, но я чувствую: он тоже боялся. – Прости. Прости, что дал тебе почувствовать это. Если бы мог, я бы стер каждую твою слезу до последней. Я знаю, – он целует меня в лоб. – Прости. Я должен был как-то… дать знать о себе. Но я не мог. И мне нужно было убедиться, что у неё нет на меня никаких реальных рычагов давления. Что вся эта история – фальшивка на сто процентов. Потому что ты не заслуживаешь жить с тенью сомнений. Он целует меня в губы – нежно, почти с благоговением. Я закрываю глаза. Как же он говорит. Как держит. Как будто и правда… муж. Не просто мужчина рядом, а мой оплот, мой тыл, моя жизнь. – Она так легко врёт… – говорю я тихо. – С такой уверенностью. Как будто сама верит в это. Или хочет, чтобы я сломалась. Алан горько усмехается. – Я должен был понять, как далеко она может зайти, раньше. И да, она врала. Всё. До последнего слова. И я собрал доказательства. Для нас. Чтобы ни один её яд не отравил нашу семью. Я закрываю глаза. Хочу раствориться в нём. Он не просто мужчина, он – мой дом. – Она проиграла. Но не сдаётся. И я этого ждал. Но теперь, когда я знаю, на что она готова, мы сможем её остановить. Вместе. – Алан… – я кладу ладонь на его грудь. Слышу, как бьётся его сердце. Сильно, ровно. – Я не хочу жить в страхе. Не хочу думать о ней каждую ночь. – Мы не будем, – говорит он твёрдо. – Я закончу это. Окончательно. Завтра же. – Поеду в офис, в отдел по трудовым спорам, к кадровикам. Мы оформим все бумаги по ее увольнению. Она думает, что может играть как раньше. Но мне такие сотрудники не нужны, которые могут вколоть нож в спину. И уволю ту, что является ее подругой в офисе. От всех, кто может причинить нам вред, надо избавляться. Он встаёт, проходит к окну. Его спина напряжена, он будто сдерживает бурю внутри. – Она хотела лишить меня будущего и тебя. Но она недооценила нас. Все связи, которые остались у неё, я разорву. Он разворачивается ко мне, и его глаза… Господи. Я вижу в них огонь. – Я не дам тебе больше плакать. Не позволю. Никому. Мы в безопасности. Ты, дети, мы все. Я встаю. Подхожу и обнимаю его со спины. Прислоняюсь щекой к его спине. – Я тебя люблю, – просто говорю. – Я тебя больше, – шепчет он, обнимая мои руки. Теперь я уверена: сколько бы бурь ни принесла Инна, у нас с ним есть сила пройти через всё. Она может пытаться, угрожать, даже появляться в нашем доме, как змея шипеть и жалить. Но мы теперь – одно. И пусть она готовит новые удары, мы готовы держать удар. Я тянусь к нему, и он встречает мой поцелуй – жадно, глубоко, словно снова учится дышать. Этот поцелуй не просто страсть. Он – прощение. Свобода. Принадлежность. Он держит меня так, будто я его воздух. А я, отвечая, понимаю, что только с ним я могу быть по-настоящему живой. Мы опускаемся на кровать, сплетённые, горячие, нуждающиеся друг в друге до боли в пальцах, до дрожи в коленях. И в этот момент нет больше ни Инны, ни страха, ни темноты. Есть только мы. На следующее утро мы уже в квартире, которая наполняется ароматом какао и свежих сырников. Я стараюсь делать всё как всегда. Будто ничего не произошло. Я чувствую: мы не просто справимся. Мы победим. И не потому, что Инна слаба или мы сильнее, а потому, что любовь, настоящая, она не разрушает. Она созидает, лечит, спасает. И вот теперь я знаю: я больше не боюсь. Потому что моя семья – она настоящая. А всё остальное – лишь тень, которая растворится на свету. Как обычно, после завтрака мы с Аланом уезжаем на работу. Нас ждут сложные времена, борьба с сильным противником, но мы справимся, я уверена.