Глава 4
— Ну вот, теперь осталось только помыть вас, - голос звучал приглушенно, словно сквозь ватное одеяло. — Могу помочь, если хотите.
Во рту ощущался привкус железа. Кровь! Ног Ольга не чувствовала. Рук тоже. Так и есть! Она в лапах у маньяка!
— Можете согнуть ногу в колене? – дыхнул на нее говоривший, но Оля боялась открыть глаза, трусила. — Мне так будет гораздо удобнее добраться…
Удар получился совершенно спонтанно. Она просто врезала со всей силы по лицу склонившегося над ней человека, не рассчитывая, впрочем, что он пошатнется и отступит.
— Ты чего творишь, дура?! — Сам вы… дурак! – парировала Ольга.
Крепко схватив за запястье, мужчина поволок её в комнату отдыха, втолкнул внутрь и захлопнул дверь, подперев чем-то металлическим снаружи.
— Эй! – закричала Оля. — Вы чего творите?! Это похищение человека! Статья сто двадцать шестая ука эрэф! Вам лет пять светит! Выпустите меня! Не знаю, кого вы там вызывали, но я приехала к подруге!
Тишина была гнетущей. Мужик явно спустился вниз, и это пугало Олю сильнее, чем хотелось бы. Кто знает, что в голове у этих маньяков!
Она несколько раз коротко вздохнула, потом глубоко вдохнула и постаралась проанализировать сложившуюся ситуацию. Так. Девчонки наверняка звонят ей, не переставая. По очереди. Родители тоже. Кто-то из них наверняка предпримет спасательно-розыскную операцию. Ольга потерла виски – голова слегка кружилась. Они найдут машину и… И… Дальше мысль спотыкалась об сильный снегопад и метель, которые наверняка заметут и следы, и машину, и саму дорогу напрочь. Нужно выбираться самой.
— Эй! Послушайте! Честное слово! Я женщина с повышенной социальной ответственностью! Клянусь! Меня ищут! Правда-правда! С полицией! Эй, вы меня вообще слышите или нет! Мужчина?
— Думала в доме никого нет, да? Поэтому залезла? – голос прозвучал так близко и так громко, что Оля отшатнулась от двери. — Я только что позвонил в агентство. Они тебя не присылали.
— Вот! Видите! Я же говорила! Выпустите, пожалуйста, я вызову такси и уеду.
— Не уедешь.
— Это еще почему? – по рукам прошёлся холодок. — Вы меня убьёте?
— Еще не решил, — слышно было, как говоривший усмехается. — Воришек нужно учить, чтобы неповадно было.
— Я не воришка!
— А зачем в дом залезла?
— Да черт вас подери! Я не залезала! Я зашла в двери, как приличный человек!
— На воротах есть звонок для приличных людей.
— Любаша сказала, чтобы я сразу заходила, потому что они ушли к соседям и мне двери открыли, и ворота.
— Неплохо у вас все организовано, — собеседник явно насмехался, — Любаша – это, как я понимаю, подельница? Наводчица? Или как там это называется на воровском жаргоне.
— Нет, она парикмахер-универсал, отличный мастер, — Оля внезапно устала спорить. Абсурдность происходящего лишала сил и уверенности. — К ней запись на неделю вперед.
— Аргумент, — неожиданно согласился мужчина. — Ну а ты кем работаешь, Оля Смирнова?
— Никем не работаю, — оказалось, что постороннему человеку рассказывать о сложной ситуации в жизни куда проще, чем близким. — Образование педагогическое. Работала в школе, потом уволилась, потом стала менеджером по продажам, а сейчас вот без работы сижу. Без работы, без цели, без мужа… Девчонки позвали на Новый год к Маринке, ну я в машину - и помчалась. Теперь еще и без машины, представляете. Брела по сугробам и искала этот чертов двадцать шестой дом, чтобы хоть отметить свою феерическую неудачу в кругу друзей. И на тебе – маньяк!
За дверью загремело и она распахнулась.
— Вставай, педагог! Руку давай, ну?!
Оля послушно вложила пальцы в открытую ладонь. Рывок – и она вскрикнула, поджав ногу.
— Что?
— Колено болит!
— Сильно?
— Очень!
— Ясно. Сейчас я тебя вниз отнесу, тут отопление еще не отрегулировано. А там я камин разожгу. Уже пятнадцать минут как Новый год, нужно как-то отметить, что ли. Держись за шею.
Он легко поднял ее на руки и спустился по лестнице. Вряд ли маньяк стал бы так церемониться с жертвой. Хотя… Ольга наблюдала за лицом мужчины, отмечая, наконец, и морщинки у глаз, и щетину, и взлохмаченные волосы. Наверное, что-то типа прислуги у хозяев, если в наше время такое вообще бывает.
Незнакомец бережно усадил Олю на диван и присел, рассматривая ногу. Встал, отошел, видимо, включил свет – в гостиной зажглись самые разнообразные светильники и стало очень светло.
— Оля, - он неожиданно мягко назвал ее по имени, — у вас голова не кружится? Кровь на волосах, — вот здесь! – подошел и легонько коснулся лба.
— Я ударилась, когда в сугроб влетела. А голова немного кружится, вы правы.
Оля отметила, как естественно он перешел на «вы».
— Сколько пальцев я вам показываю?
— Три. Вы издеваетесь что ли?
— Тошнит?
— Есть чуть-чуть, но терпимо вполне.
— Какой номер дома у вашей подруги?
— Эм… двадцать шестой… кажется… или двадцать седьмой, - Оля растеряно осмотрелась и взгляд ее уперся в панорамные окна. — Ого! – удивленно заключила она. — Это за то время, пока мы общались?
— Да, - вздохнул мужчина. — И боюсь, что до утра навалит еще столько же. Синоптики два дня назад накаркали циклон. Говорят, что снег будет идти до самого Рождества.
— А как же мне к Маринке попасть? Вы же отпустите меня к Маринке, да?
— Во-первых, я должен перед вами извиниться, — незнакомец снова сел на корточки, ощупывая беззащитную женскую коленку. — Я не имею привычки грубо разговаривать с женщинами.
— Не похоже. Ой! — пискнула Ольга. — Больно же!
— Спокойно! Перелома и вывиха нет. Но холодненькое приложим. Погодите!
Через минуту к колену Ольги прижималось нечто мясное в вакуумном пакете.
— Во-вторых, я ждал уборщицу, за которую заплатил, как за элитную… Кхм. У меня завтра, ну, то есть сегодня уже, приезжает мама. Вернее, должна была приехать. Зная мамин характер и учитывая состояние здоровья, я не мог позволить ей брать швабру в руки. — П-понятно, - кивнула Оля. — А как же она теперь приедет, если погода и циклон? И почему вы раньше не заказали свою элитную уборщицу?
— Потому что у меня тут бригада ремонт делала, но не доделала, поскольку я уехал в командировку и доступ в дом обеспечить не сумел.
— Как у вас сложно всё в жизни.
— У вас, я смотрю, тоже не слишком весело. И в-третьих, меня зовут Матвей. В честь прадеда.
— Приятно познакомиться, Матвей, - улыбнулась Ольга.
— Матвей Самойлычев.
— Фамилия тоже в честь прадеда?
Новый знакомый улыбнулся:
— Скорее всего. Так, Оля Смирнова. Давайте расставим все точки над ё. Номер моего дома – двадцать шестой. Скорее всего, подруга Марина проживает дальше по улице, в двадцать седьмом. Посидите немного, отдохните, и я вас к ней провожу.
Ольга кивнула.
— Только должен предупредить: выглядите вы сейчас крайне… живописно. Кровь на голове, побелка вон, на платье, краска везде. Она, конечно, на водной основе, но… словом, если вы в таком виде предстанете перед подругами, они будут убеждены, что я вас долго бил в свежеокрашенной комнате.
— Знаете, а ведь не так далеко от истины. Запрели же? Заперли!
— Ну, это потому, что…
— Что? Молчите? То-то же. Ладно, мне нужна ваша одежда и мотоцикл.
Матвей с совершенно серьезным лицом кивнул:
— Здесь, на первом этаже, по коридору направо, футболку и штаны сейчас принесу.
***
В этой части дома все было готово. Просторная ванная комната, в которой могла бы, по мнению Ольги, поместиться вся ее кухня, сверкала свежей плиткой, напоминающей срезы натурального камня, и хромированными деталями. Лаконично, по-мужски. А чего еще ждать от грубого мужлана? Не розочек же.
Осмотрев себя в большом, даже слишком большом зеркале, Оля покачала головой: вид у нее и впрямь был далек от праздничного, Царапина у самого края роста волос уже подсохла, но на лбу остался багровый потек.
Решение созрело само собой. Умывшись и порывшись в сумке, Ольга собрала волосы в смешной художественный пучок. Под раковиной обнаружилась картонная коробка с нераспакованными средствами бытовой химии. Отыскав дорогой универсальный спрей и пару голубых резиновых перчаток, Оля решительно вышла из ванной полностью готовая к битве за чистоту. Старые пижамные штаны не добавляли облику серьезности, но были чертовский удобны. Взгляд как у профессионального киллера. В руках – спрей и голубая в цветочек микрофибровая тряпка.
Появившийся Матвей застыл со стопкой одежды в руках.
— Уверены? — с некоторой долей скепсиса в голосе спросил он. — Новый год и всё такое.
— Уверена! — игра нравилась Оле. Впервые за долгое время она вдруг почувствовала прилив сил и желание хоть что-то изменить, попробовать новое. Так почему не сейчас и не здесь? — Командуйте!
— Заметьте, не я это предложил! – парировал Матвей без единого намека на улыбку.
Он включил большой телевизор в гостиной и по дому начали эхом разноситься хиты отечественной эстрады, перемежающиеся поздравлениями и рекламой. Ольга поморщилась, представив, как слушала бы в доме у родителей знакомые до боли воспоминания, а у Маринки - хохот подвыпивших подруг и дикие ритмы популярного диджея.
Поднявшись на второй этаж, как сплоченная долговременным сотрудничеством команда они обсудили фронт работ и предполагаемый результат. Дело заспорилось.
Отдраивая разводы и сметая пыль, Оля сама не заметила, как начала раскладывать по полочкам собственные мысли. Ритмичная музыка как-то исподволь задавала алгоритм движения, и ближе к двум часам ночи Матвей, уперев кулаки в бока и внимательно осматривая территорию, одобрительно покачал головой:
— А мы молодцы, Лёля! Мы круче клинингового агентства, я тебе скажу!
Оля вытерла лоб запястьем, сдула выбившуюся из хвоста прядку:
— Во-первых, соглашусь. Поработали славно. А во-вторых, я на первой встрече никому не Лёля и уж точно не «ты»!
— Понял-принял! — отозвался Матвей. — Как колено?
— Спасибо за заботу. Нормально.
— Я вам теперь сильно должен. Не думайте, что это вам с рук просто так сойдет. Я обязательно отблагодарю!
— Договорились, только я бы сперва поела, потом помылась бы по-настоящему. А там уже утро. Так ведь?
— Отличная идея. Так всегда говорит мой голосовой помощник. Пойду состряпаю вам калорийный перекус. Вы же не против калорий?
— Нет, - Оля улыбнулась и направилась ванную комнату, но вдруг обернулась: — И елку нужно нарядить. Мама ваша приедет, а в доме не празднично!
— Не нужно ёлку! — на ходу бросил Матвей. — Копченое сало будете?
— Буду.
Размышляя над услышанным, Оля с наслаждение встала под горячий душ и только тогда ощутила неимоверную усталость, которая валила с ног. Если бы можно было уснуть прямо здесь, под ласковыми струями, то она свернулась бы калачиком и забыла обо всем на свете. Но Матвей тогда ее точно задушит – счёт за воду придет космический. Собрав волю в кулак, она вымыла голову и тело мужским шампунем, на удивление приятно пахнущим яблочной свежестью. Сбоку от зеркала на стильных полках лежал целый арсенал средств для поддержания мужской привлекательности. Даже фен был брутальный, с хромированными деталями, довольно увесистый. Ольга хмыкнула: сразу было понятно, что хозяин дома самовлюбленный заносчивый тип, впрочем, эти черты характера наверняка помогают ему делать бизнес.
Под мощной струёй теплого воздуха волосы взметнулась огненной волной. Любаша все-таки профи — наколдовала и живые солнечные блики на прядках, и переливчатый блеск более темных локонов. Зеркальное отражение демонстрировало хозяйке образ рыжеволосой загадочной женщины, с немного усталым, но от того загадочным и глубоким взглядом.
Белая футболка, домашние трикотажные брюки. А то еще некоторые подумают, что она наряжается с далеко идущими целями. Оля вошла в гостиную с твердым намерением поесть и тут же забыла обо всех планах: витражные окна на две трети были заметены сугробами, а снег все продолжал идти.
— Сам в шоке, - лаконично отреагировал на красноречивое молчание Матвей, переносивший к камину небольшой круглый журнальный столик. — Попробовал открыть входную дверь – та же беда. А лопаты у меня в доме нет. По несчастливой случайности она оказалась в хозблоке, а хозблок в пяти метрах от крыльца. Как-то так.
И тут разом все тревоги и опасения вернулись, Оля без сил рухнула на диван, взмахнув руками, как обиженный ребенок.
— Родители и подруги не могут до меня дозвониться. Машина в сугробе. Телефон сел. Выйти наружу невозможно. Что еще я забыла из перечня своих новогодних удач?
— Меня, - хозяин дома разложил на столике круглые сервировочные салфетки и приборы. — И ёлку.
— О! – Оля закусила кулак, но справилась со вспыхнувшим раздражением под давлением любопытства. — Какая ёлка?
— Оглянитесь. Коробки видите? Я взял на себя смелость приготовить еду, а за вами праздничный антураж, как говорится. Возьмётесь?
Делать было нечего, и Ольга направилась к ярким упаковкам. В самой большой находилась высокая искусственная елка, удивительно похожая на натуральную. Собиралась она мгновенно – раскрывалась как зонтик, нужно было лишь закрепить ее в подставке. В коробках поменьше хранились гирлянды, разноцветные пушистые змейки мишуры и игрушки – в особых поддонах, похожих на кассеты для куриных яиц. На шарах Ольга и зависла. Часть из них была однотипно стильной, но вот вторая половина являла собой подборку редких экземпляров, в том числе и старинных.
Матвей неслышно оказался рядом, и Оля поняла, что он тоже принял душ, уложил волосы. Стиляга. Ради кого только навел такой марафет?
— Эти не трогайте, - довольно резко забрал он из рук гостьи игрушки. — Не надо. Лучше серебристые все повесим. Сейчас гирлянду подключу.
Мигающие разноцветные огоньки вспыхнули разом, наполняя гостиную легким флером волшебства. Ольга вздохнула, и начала вешать на веточки серебристые шары. Слово хозяина – закон. В окнах, как в зеркалах, отражалось пламя в камине, блеск новогодней елки, разнокалиберные точки потолочных светильников.
— Ну вот! – Матвей широким жестом обвел импровизированное застолье. — Омлет с грибами и беконом, чай с шиповником, булочки с сыром и нарезка салями. Ну и фрукты, разумеется.
— А шампанское? – уныло спросила Оля, не поворачиваясь – все было видно в отражении.
— Обижаете, мадам! – шутливо-обижено протянула Матвей. — Уже охлаждено и готово к подаче!
— Понятно…
— Слушайте, ну не нужно так расстраиваться. Уверяю вас, вы себя накручиваете.
— Серьезно? М-м-м. Спасибо за экспертное мнение.
— Ну вот смотрите, если включить мозг, то можно сообразить: ваша подружка, которая парикмахер, Люда…
— Люба
— Не суть. Она наверняка дает рекламу в интернете, так ведь? Сейчас я ее найду. Как называется салон?
Развернувшись, Ольга растерянно произнесла: «Аэлита»
— Ого, кто-то перечитал Толстого.
— Что?
— Ничего, вот нашел! Проспект Мира пятьдесят шесть?
— Да…
— Так… мастер… Зимина… Вот! Глинкина Любовь?
— Да…
— Секунду!
Матвей положил сотовый на столик и включил громкую связь. Пошли длинные гудки, пока сонный хриплый голос Любаши не прервал их:
— Кто?..
Ольга подскочила ближе.
— Привет! У меня всё хорошо! Я жива! Любаша, слышишь?
— Рада за тебя, - сипела подруга. — А я пьяная. Сплю. Чего звонишь? Решила все-таки приехать?
— Э… В каком смысле?
— В коромысле! Давай позже, окей? Завтра! Всё, пока! Чмоки!
Гудки отбоя резанули по нервам, Оля вздрогнула.
— Но как же так? Что за...
— Давайте выпьем шампанского! Мама моя не выехала еще, непогода не пускает. Можно безобразничать по-взрослому.
— А?
— Шампанского хотите, спрашиваю?
— Да… Но я не понимаю, как же так? Меня что, никто не ищет?
— Судя по тому, что смогла выдавить из себя ваша Любаша, — Матвей сдержанно улыбнулся, и Ольга могла бы поклясться, что он хотел съязвить сильнее, но не стал. — Подруги вас не дождались, напились и забыли обо всем. Хороши…
— Не надо судить о моих подругах по паре фраз! – Оля ткнула вилкой в омлет и зубчики, пройдя насквозь нежнейшую яичную текстуру, противно заскрежетали по тарелке. — Простите! Такого дурацкого Нового года у меня никогда не было! Хотя, нет, вру, был. Но я не ждала повторения.
— Я открываю шампанское. Мы пьем за старый год, за наступивший, вы немного опьянеете и расскажете мне, кто так испортил однажды ваш праздник. — И вы расскажете, — отчего-то уязвленная Оля вскинула глаза на собеседника. — Почему у вас такие дикие манеры. И почему командуете так, что я чуть игрушки ваши старые не уронила.
Матвей помолчал, снимая фольгу с красивой, необычной формы бутылки. Ольга не разбиралась в напитках. У нее всегда был один критерий – сладко или не сладко. Остальное она считала блажью. Бутылка открылась беззвучно, лишь облачко газа выпорхнуло из горлышка, как обретший свободу крохотный джинн.
Искристое полилось в тонкостенные бокалы и заиграло на свету пузырьками.
— По праву хозяина произнесу тост. Вы не против? Это в рамках вашего понятия о воспитанности, — мужчина улыбался, но Оля поняла, что он немного уязвлен ее резким выпадом про манеры, и кивнула молча. — Тогда выпьем за то, чтобы чудеса всегда случались, если даже опаздывают. Как в нашем случае.
— Вы считаете, что нас ждёт чудо? – Оля отпила из фужера и посмаковала вкус шампанского. Сладкое. Холодное. Приятное.
— Однозначно, ведь со мной рядом воцарилась истинная магия. Вам говорили, что вы похожи на ведьму? Волосы необыкновенные… И глаза. Я бы таких глаз опасался бы.
— Не смейте флиртовать! У вас непостижимая манера портить настроение!
— А у вас талант раскручивать меня на извинения, — улыбнулся Матвей. — Выпьем за прошедший? Только чур закусывать! В ряду моих кошмаров – пьяные женщины, танцующий на столах.
— Не дождётесь! Такие номера я откалываю исключительно за большие гонорары!– фыркнула Ольга и протянула бокал, который тотчас был наполнен. — Выпьем за прошедший год. Он был непростым, но недолгим!
Хрустальный звон эхом пронесся по слишком большой гостиной. Они, не сговариваясь, принялись есть. Омлет оказался вкусным, булочки – лишними. Остальное неумолимо исчезало с тарелок.
Слово за слово они разговорились о любимых блюдах, о беззаботном детстве, о маскарадных костюмах в детском саду. По телу, Оля чувствовал это, растекалось не просто тепло, а ощущение невероятного комфорта. Ей было хорошо с этим человеком, легко и приятно, несмотря на его прошлые колкости и манеры. Сейчас, за столом, он был совсем иным. Таким располагающим к себе, манким. Они докончили шампанское незаметно, и Матвей принес еще одну бутылку.
Возмущенная нарушением неписанных законов интуиция вопила, взывая к Олиному рассудку, что избыток алкоголя кончится плохо, но хозяйка не внимала своему чутью. Ей не хотелось прерывать общение, вставать из-за стола и вообще двигаться. Сон, который, казалось, еще час назад готов был свалить с ног, сейчас отступил в ожидании нужного момента.
Впервые Оля увидела иллюстрацию к расхожему книжному штампу: в глаза Матвея действительно плясали отблески живого огня, танцующего в камине. В нос постоянно ударяли пузырьки газа, и они чуть приводили в чувство, мешали растаять от мужскогог обаяния, которое Матвей демонстрировал умело, закутывая собеседницу в облако лёгких комплиментов, юмора и вежливости.
— Как думаете, сейчас уже можно перейти на «ты»?
Ольга вздрогнула и непроизвольно кивнула. Что она делает?
— Тогда я за бренди. Подарили, а подходящей компании для дегустации не нашлось до сего дня. Вы… Ты пьешь бренди?
— А что это?
— Понятно. Жди меня здесь и никуда не уходи!
Пузатая бутылка была поставлена на пол, и Матвей сел рядом, держа в одной руке два коктейльных стакана.
— Представляешь, подходящих не нашлось, будем пить из этих. Ну ты чего? Перебирайся сюда! Камин скоро догорит. Запаса дров у меня нет. Насладимся атмосферой?
- Что я, костров не видела? — Ольга, неуклюже устраиваясь, все же уселась, но чувствовала себя неловко.