Глава 10

— Я никуда не пойду!

Оля стояла перед огромным зеркалом в гардеробной Маринки среде вороха разбросанной одежды и обуви. Подруги, довольные результатом совместных усилий, молчали. Никто не язвил, не подкалывал ее, и Ольга знала почему. Она выглядела сногсшибательно.

— Говорю же, что влюбилась, - самодовольно заключила Маринка, не выдержавшая первой. — Светится вся. Не из-за моего же итальянского платья.

Платье интеллигентно поблескивало тонкими нитями золотистого люрекса, разбросанного по ткани, а сама струящаяся по телу атласная зеленая роскошь окутывала Олю настоящей магией, стыдливо прикрывая колени, но откровенно, почти до самой талии открывая спину. Тончайшие капроновые чулки, едва заметные на коже, придавали ей необходимую матовость. Замшевые лодочки сложного золотисто-бежевого цвета делали ноги невероятно длинными и очень элегантно намекали на неприступность их обладательницы.

Любаша, снабженная всем Маринкиным арсеналом, подвила Ольгины волосы в естественные локоны, заколов их с одного бока прозрачным гребнем. В мочку открывшегося ушка была вставлена золотая сережка, состоящая из тонкой длинной золотой цепочки с крошечной жемчужинкой на конце.

— Пойдешь! Как миленькая пойдешь, — безапелляционно заявила Резеда, а Таня ей поддакнула.

— Мать, ты прекрасна! – заключила мастер-универсал Любовь Глинкина, и потерла руки в предвкушении. — Этот твой олигарх не устоит, зуб даю!

— Он подумает, что я вешаюсь ему на шею, - тихо протестовала Оля.

— Подумает он, — фыркнула Маринка, — а раньше думать не получалось? И потом, ты не вешаться идешь, а выяснять перспективы. Коньяк я тебе приготовила.

— Какой коньяк? — хором, хоть и немного вразнобой спросили подруги.

— Спокойно, дамы, нормальный коньяк. Двадцать пять тыщ за бутылку. Толику какие-то партнёры подарили. Это вам не паль из киоска, это, на минуточку, натур продукт! И упаковка солидная. Короче, Лёля, приходишь, вручаешь ему алкоголь, типа плата за выпитый бренди, ну и там по обстановке. Сориентируешься короче. Не маленькая.

— Это все, конечно, феерично придумано, — практичная Юля вышла вперед, поправляя на талии пояс Маринкиной шелковой юбки. — А кто-нибудь объяснит мне, как Лёля на каблуках дойдет до двери нашего миллионера? Или как вы себе представляете ее перемещение в заснеженном пространстве? М? Чай не лето на дворе.

Тишина воцарилась такая, что Оля хорошо слышала, как стучит сердце.

— Так, спокуха, карапузики! — Маринка подорвалась с места, выбежала из гардеробной и вернулась с парой белых самокатанок. — Дед подарил, теплые – жуть! Наденешь валенки, до Матвеева крыльца дойдёшь, там переобуешься и позвонишь.

— А в калитку звонить не нужно? — продолжала ехидничать Юлька. — Или она через нее перелезет?

— Зачем перелезет, — Таня прикладывала к груди футболку с интригующей надписью «Характер у меня золотой, потому и тяжелый» и удовлетворенно рассматривала себя в зеркале. — Откроем!

— Мы что-то о тебе не знаем, Татьяна Николаевна? — мрачно спросила Юля. — У тебя и отмычки есть?

— У меня на работе есть подсобка с вечно заедающим замком. У слесаря есть тариф – две тысячи за срочный вызов. У начальника есть принцип: если дорого вызывать специалиста, то сами справитесь. Андестанд?

— Иес, — кивнули подруги и принялись спорить, в какую верхнюю одежду лучше нарядить Олю.

Была выбрана длинная шуба из стриженного песца, снабженная глубоким капюшоном. В ней она смотрелась немножко трогательно и по-сказочному. А в сочетании с белыми валенками еще и немного забавно. Подруги засуетились, одеваясь, подхватили Ольгу и коньяк и вынесли их обоих на морозный воздух.

К счастью, Тане не пришлось демонстрировать свои умения – калитка оказалась незапертой, и Оля, под дружеские подбадривания вошла во двор, прижимая к себе коробку с коньяком и туфли.