20. Коварство мокеки и нервы Фёдора Борисыча

К «Белому оленю» приезжаю пораньше, хоть и при параде.

Очень хочется соблюсти баланс — произвести на Снежинку впечатление, но и не спалиться, поэтому отказался от идеи костюма. В джинсах явиться — полное неуважение. Потому выбрал темный свитер и коричневый пиджак с шерстяными брюками. Все очень спокойное и без вызова — если не знать, то и не догадаешься о цене.

Лично прошелся по всему ресторану, предупреждая каждого — от повара до гардеробщика, чтобы они не вздумали со мной здороваться и вообще показывать, что мы знакомы.

Если бы ужин проходил у меня в какой-нибудь из фабрик-кухонь, я мог бы быть на 99 % уверенным, что мои указания примут к сведению.

Увы — у отца работали сплошные творческие личности, даже среди уборщиц, поэтому я не мог перестать волноваться и держать все под контролем.

И оказался совершенно прав.

Первый прокол случается прямо на входе.

Тася приезжает на такси и выскакивает из него такая счастливая, такая светлая, в коротенькой голубой дубленке и в пушистых меховых рукавичках, что я замираю на несколько долгих секунд, приоткрыв рот и не в силах поверить, что такие девушки вообще ходят по улицам.

Почему я раньше не замечал?

Хотя все логично! Я езжу на машине и стараюсь смотреть на дорогу, а Снежинка… Она сидит дома и заказывает еду в доставке, общаясь только с курьерами.

Где бы нам встретиться?

Опомнившись наконец, подхожу к ней и протягиваю руку, приглашая на нее опереться.

— А ты чего раздет? — удивляется Тася. — Где твоя куртка?

Нет у меня куртки, я на машине. Не курьерскую же обратно выпрашивать…

Отделываюсь каким-то невнятным бормотанием и сразу веду ее к дверям.

— Ты великолепно выглядишь, — говорю я. — Похожа на Сне…

— Снежинку? — перебивает она. — Как в детском саду?

Не забыла, вот ведь. И теперь уже не забудет.

Пока я смущаюсь, швейцар открывает нам двери, а метрдотель Андрей Семенович спешит навстречу, широко улыбаясь.

— Добро пожаловать! Надеюсь, вы не слишком замерзли? Желаете ваш любимый… — он осекается, вмиг осознавая свою ошибку, и я перехватываю инициативу, пока ситуация не стала катастрофической.

— Бронирование на имя Таисия, — строго говорю я, прожигая его уничтожающим взглядом.

Андрей Семенович слегка виновато пожимает плечами, но тут же начинает улыбаться в три раза шире, заваливая Снежинку ворохом комплиментов и провожая к гардеробу. К счастью, благодаря его куртуазной атаке, она пропускает оплошность мимо ушей.

Провожают нас к столику у стены. К сожалению, не моему любимому, но я специально предупредил, чтобы сервис был не слишком выдающимся. В «Белом олене» и так неплохо относятся к посетителям, можно не стараться.

Но все же наше место совсем неплохо — не у прохода, вдали от других гостей.

И я на мгновение расслабляюсь. Беру в руки тяжелую папку, Тася раскрывает свою, а Андрей Семенович повинуется моему незаметному жесту и возвращается на свой пост у дверей.

Это хорошо. Можно немного выдохнуть.

— Ой, смотри, бразильская мокека! — восклицает Тася, указывая на строчку в меню. — Так странно!

…или нет.

— Что странного? — равнодушно пожимаю плечами, но мысленно проклинаю себя последними словами. — Это дорогой ресторан, гостей хотят удивить экзотикой.

— Ты не понимаешь! — она даже подпрыгивает на стуле, не в силах сдержать эмоции. — Раньше я эту мокеку только у бабушки пробовала, а тут второй раз за два дня! Это какой-то знак!

Несомненно. Знак моей глупости и непредусмотрительности.

Пытаюсь отвлечь ее от темы:

— Здесь все-таки лучше попробовать фирменную оленину в голубичном соусе. Очень вкусная.

— Да? — Снежинка быстро перелистывает меню до мясного раздела. — Звучит интересно. А откуда ты знаешь, что вкусная? Пробовал?

На мгновение прикрываю глаза, поражаясь тому, как быстро и неотвратимо я отупел.

Или это в ее присутствии мне отказывает смекалка?

Исправил ситуацию, называется.

— Нет, успел почитать отзывы, — выкручиваюсь, как могу. — Ты ела когда-нибудь оленину?

— Никогда, только пельмени с медвежатиной. Ну… такое, — она морщит нос и смеется, а я залипаю на это зрелище, как полный неадекват.

Тася выбирает в итоге менее экзотическую индейку с кислыми фруктами, а я без изысков — стейк, забалтывая ее рассуждениями о прожарке.

Она косится на меня с подозрением, но тут мне есть, что ответить — курьер имеет право разбираться в хорошем мясе! Особенно мужчина!

Официант расспрашивает меня, как именно я хочу, чтобы было подано мясо, предлагает к нему хорошее вино, и я вовремя соображаю, что нельзя признаваться, что за рулем.

Выдыхаю, откидываюсь на спинку стула.

Тася отпивает из своего бокала воду с лимоном в ожидании заказа и с любопытством оглядывает интерьер ресторана.

Отец хорошо над ним поработал — нет ни стандартного стиля «изба в лесу», которым грешат заведения, где подают дичь, ни причудливых люстр, как в модных местах.

Все очень сдержанно, даже по-семейному…

Черт.

По-семейному.

Поэтому на стене прямо за плечом Снежинки висит наше с отцом фото с рыбалки на Байкале. Мне на нем лет шестнадцать, я там нестриженный панк, но острый взгляд запросто уловит сходство. А Тася у нас — художник. Ей такие вещи раз плюнуть.

Лишь бы не повернулась!

— Может быть, ты хочешь вина? А то я так лихо отказался за двоих! — отвлекаю ее от интерьера. — Или даже шампанского? Давай? В честь завершения работы!

— Ой, ну нет! — смеется она, отмахиваясь. — Тут оно дорогое, да я и не особая любительница.

Дорогое — это да.

Французское.

Отец в этом плане сноб — регион Шампань, регион Коньяк и никаких заменителей!

— Федя! — раздается вдруг возглас. — И ты тут! Давно не виделись! Как папа? Что-то не вижу его…

Чем же я так прогневил судьбу, что она не дает мне и пять минут передышки?

Через пару столов от нас мне машет отцовский бывший партнер. Человек небедный и по виду его это, увы, слишком хорошо понятно. Массивные золотые часы, спутница вся сверкает как взлетно-посадочная полоса, демонстрируя рубиново-бриллиантовое безумие в ушах, на шее и на запястьях.

— Все хорошо, дядь Миш, — машу я с кривой улыбкой. — Вот, ужинаю с хорошей девушкой.

Очень сильно намекаю всем своим тоном, что его приветствие тут неуместно, и он, переводя взгляд на Снежинку, тоже догадывается, что влез невовремя. Только поздно.

— Какие у тебя знакомые… — сдавленным полушепотом говорит Тася. — Я думала, ты тут смущаться будешь, а ты как рыба в воде.

— Это папин однокурсник, — вру я уже просто напропалую, наплевав на все свои принципы. — Знаешь, по-всякому судьба складывается.

Стейк, как всегда, хорош, но что-то не лезет в горло.

Снежинка увлеченно листает меню с десертами и никак не может выбрать между тремя вариантами, поэтому заказывает все три.

Ограничиваюсь чаем.

Уже даже не обращаю внимания на очередную подставу от свежей смены официантов, когда пробегающий мимо парень привычно брякает:

— Здрасьте, Федор Борисович!

Но Снежинке как раз демонстрируют чайную карту из тысячи сортов, и она, слава богу, ничего не замечает.

Вечер, который я видел расслабленным и уютным, стоит мне всех запасов нервных клеток, отложенных на предновогоднюю суету. Черт с ним. Приглашу Снежинку куда-нибудь еще, чтобы побыть действительно наедине. А пока — надо просто дожить до финала.

— Ты ведь понимаешь, что раз я тебя пригласила, то я и плачу? — сообщает Тася с милой улыбкой и жестом подзывает нашего официанта. — Даже не вздумай возражать! Иначе закажу еще и шампанское и заставлю со мной отмечать финал проекта!

— Непривычная роль… — выдавливаю я из себя и стараюсь незаметно кивнуть официанту, чтобы и вправду принес счет.

Потому что он топчется у входа в зал и не понимает, какому алгоритму следовать — как с обычными посетителями или как с сыном владельца.

— Ой, а мне так нравится получать новый опыт! — веселится Тася, прикладывая карту к терминалу. — Никогда в жизни не платила за красивого мужчину.

— А за некрасивого? — машинально переспрашиваю ее, а сам приподнимаюсь со стула. — Подождешь минутку?

— Конечно.

Отхожу в сторону уборной, но потом резко меняю траекторию и направляюсь к кассе.

Прошу сделать возврат стоимости ужина Тасе на карту. Незаметно — вроде как сбой, деньги сами собой разморозились. Такое бывает, и обычно об этом не приходят оповещения.

Все. Вечер закончен.

Сейчас посажу ее на такси — и самое сложное позади.

Можно будет начать думать, как рассказать ей правду в спокойной обстановке и куда пригласить на настоящее свидание.

Но как бы не так…