ГЛАВЫ 9-10

Глас вопиющего в «пустыне» услышан

Я носился из кухни в спальню и обратно, попутно принося что-то, унося что-то, бесконечно ставя чайник, заваривая чай и варя кофе. Хоть бы кто-нибудь предложил свою помощь. Это конечно не относилось к Георгию Степановичу и Насте, хотя они-то такие попытки делали. Хорошо, что завтра воскресенье, может, отдохну…

Мило улыбаясь, я пару раз намекнул, что пора бы и честь знать некоторым, но кто б меня услышал!.. Мама понятно, она добровольно территорию не сдаст. Но эти две куклы? Им что заняться нечем дома? Пошли б… в кино, а лучше в бар. Почему в бар? Потому что из трёх букв! Рр-р-р!..

Манечка, солнышко моё, чтоб я без тебя делал! Только ты меня понимаешь… Видя мои бесплодные мучения по выдворению из квартиры двух дамочек, обнаглевших в конец, милый пушистик объявила о начале боевых действий. Изящный взмах лапкой и колготки, а может чулки, на выброс! Есть!.. Одна засобиралась, вторая готова присоединиться. Манечка, ну, ещё чуточку ускорь их уход, пожалуйста… Обещаю кормить исключительно свежими продуктами, хоть с рынка! Умница! Мне показалось или Манюша мне подмигнула? Обожаю эту девочку!

Можно выдохнуть! Звонок!!! Что-то забыли? Маня, ко мне!

Открываю дверь под бдительным оком Мани, мол, не дрейфь, я их быстро восвояси отправлю! Клад, а не кошка!

Маня, стой! Это свои… Поздно, Манюша не промахивается! Папе повезло, что в пальто. Моя защитница вцепилась в него, а не в отца.

— Костя! Это что за дикий зверь? Она так всех встречает? Отдери её от меня!

— Пап, а ты что… — чуть снова не ляпнул, — Манечка, это свои. Спасибо за помощь, там я тебе молочка налил.

Фыркнув, мол, чего её отдирать, она девочка сообразительная, Маня спрыгивает и гордо удаляется на кухню…

— Да-а-а… Мама видела? И что ничего по этому поводу не сказала? — отец таращил глаза на удаляющуюся кошку, — Ну, дела!.. Я так, тебя проведать и за Ниной, она домой-то собирается?

Продержаться бы несколько дней, до приезда Валентины Дмитриевны, глядишь, и это паломничество прекратиться. Настя выздоровеет. Выздоровеет и уедет вместе с Маней? Меня этот вариант не устраивает. А что устроит, пока не знаю…

Обед получился царский — мама отличилась. Мои же макароны по-флотски оценили только Настя и Маня, наверное, пожалев. Ну, да, переварил, пересолил и дальше по списку допущенных ошибок.

Оставив ценные указания, родители всё-таки удалились, предварительно по пути проводив Георгия Степановича. Я взял с них обещание не изводить меня звонками, приездами, чтобы хоть один день отдохнуть, потому что в понедельник мне на работу. Эти просьбы не относились к моему соседу — он мог звонить в любой момент. Для этого я вручил ему визитку со всеми своими контактами. Мало ли понадобиться что-то Георгию Степановичу, если не сам, так Валентина Дмитриевна или мой секретарь смогут решить проблему, или мне передать при первой возможности, я ж не отказываюсь принимать в этом участие.

Солнце, которого не было видно из-за облаков, всё равно давным-давно клонилось к закату, когда наступила благословенная тишина. Сел на кухне на стул и задремал под убаюкивающее урчание самой преданной девочки…

День закончился или начинается…

Я резко проснулся от грохота и звона, перепугав Маню. Или это не я перепугал? Тру глаза спросонья — у меня глюки начались? Наверное, когда падал со стула, головой приложился. В моей кухне, точнее бардаке под гордым названием будущая уютная кухня, маленькая фея моет посуду.

— П-простите, я не хотела Вас разбудить… Вы и так устали, я решила посуду хотя бы помыть…

Настя!

— Анастасия, Вы что тут делаете? — как можно строже спросил хриплым со сна голосом, — Брысь в постель!

— Фр-р! Я помочь хотела!

— Смотрю, температура чуть спала, голос прорезался, — держу марку сердитого мужчины, хотя приятно. И её присутствие на моей кухне, и её желание помочь, и то, что температура спала и голос прорезался. А фыркает, как Маняша… Смешно морщит при этом носик.

— Вообще-то я извиниться хотела за вчера или сегодня… Я кажется…

Неосознанно потёр щёку. Пигалица, заметив этот мой жест, покраснела.

— Я была неправа. И спасибо. За Маню, за Георгия Степановича, за девчонок, за праздник во дворе… Вы столько сделали…

— Поцелуя было бы достаточно!

Шутник! Ну, не получается шутить, угомонись, нет, экспериментатор. На кошке бы тренировался что ли!..

Я готов был просить прощения за неуместную шутку, когда Настя подошла, приподнялась на цыпочки и чмокнула меня в щёку.

— Насть, давай ты иди, ложись, я посуду сам домою. Манюшу покормлю, потом лекарства тебе принесу.

— Хорошо, только я спать не хочу, выспалась, наверное. Можно Вы со мной просто посидите и мы поговорим, а то я о Вас ничего не знаю.

— Думаю, что обо мне Вы знаете предостаточно, а вот я о Вас… Настя, может мы на «ты» перейдём, а то как-то странно… Девушка в моей спальне ночует, а с хозяином спальни на «Вы».

Зарделась, аж уши покраснели. От смущения или негодования? Другую щёку готовить?

— Ну, это Вы, то есть ты, хватил через край, могу спальню освободить…

Вот ведь! Слова не скажи! Ношусь с ней, как с писаной торбой, переживаю, а в ответ гонор один. Ладно, стерплю, будет и на моей улице праздник, Настасья Не знаю, Как По Батюшке…

Маня, эх, Маня, ну и хозяйка у тебя!

Кисуня, посмотрела на меня, словно мысли читая, потом на Настю, мол, чего задираешься, и начала мурлыкая, тереться об наши ноги. По очереди, чтоб никого не обидеть. Вот хитрюндия, миротворица!

— Нюша, ты голодная у меня? — спохватилась девушка.

— С чего бы это? Мясо съела, курочку даже не доела, сливки попила… — обиделся даже. Я что злыдень какой, чтоб кошку не накормить.

— Ой, ничего себе, Нюша, у тебя житьё! Сливки, свежее мясо, курочка… Я удивляюсь, что она так ласково о тебя трётся?

— Думаешь, подкупил? Эта девочка соображает, что к ней добром, не то, что некоторые, — не удержался, шпильку вставил, — С характером повышенной вреднючести…

— Прости, Костя, не привыкла, чтоб обо мне кто-то заботился, вот и не знаю, как себя с тобой вести.

— Так привыкай! А веди, как хочешь, чего себя через колено ломать.

— Достанется же кому-то такой клад! — улыбнулась, обняла за шею, вновь в струнку вытянувшись, и чмокнула в нос.

Хулиганка! Была-не была… Притянул Настю к себе и поцеловал. Оторваться сил не было, потому что губы пигалицы по вкусу напоминали малину с мёдом и пьянили ароматом цветущей липы. Сладко, тягуче и хмельно. Маленькая канареечка… не хочу отпускать и не отпущу! Только птичке в клетке плохо, а как сделать, чтоб клетка клеткой перестала быть, чтоб домом пичужке стала.

— Костя… — выдохнула мне в губы, — Торопишься…

— Или опаздываю, — не отпуская, прошептал. Внутри всё огнём зашлось, когда вспомнил, как раздевал, как отогревал мелкую птаху, канарейку мою.

— Кость…Костя…пусти…

— Ага, отпущу, а ты снова драться надумаешь, — подхватил Настю и усадил на стол, трудно же на цыпочках стоять.

Чтоб этим бракоделам икнулось! Ножка стола подломилась, и мы полетели на пол. Лежу, Настя на мне и смеёмся. И какой-то натянутости как не бывало. Может надо спасибо им сказать, даже благодарность написать?

— Это ты меня так откормил или…

— Или! Скрытый брак в крепеже.

— Ты и в этом разбираешься?.. — удивлённо протянула девушка, с уважением посмотрев на меня.

— О, тебе предстоит открыть во мне столько способностей, как мне в тебе талантов, — удивлённый взгляд послужил ответом, — Я о тебе почти ничего не знаю, таинственная незнакомка Анастасия, хотя вру, ты добрая, справедливая, ответственная, красивая…

— Стоп. У тебя дырка в потолке!

— Что? Откуда? Где? — уставился я на потолок, вроде, ничего подобного не замечал.

— Попался! Это от чрезмерного расхваливания у меня нос как у Буратино вырос и пробил дырку, поэтому остановись, пока не поздно, а то у соседей ремонт придётся делать!

— Скромная, предусмотрительная…

— Костя, не смеши, сейчас лопну. Ты ж меня не знаешь совсем, откуда такая уверенность.

— Тебя не знаю, а о тебе знаю!

— Ого! Вот это заявочка… Кстати, ты вставать с пола собираешься?

— Не-а, мне тут хорошо!.. Маня! — взревел от неожиданности, когда эта симпатяга протянула лапку к моему лицу. Мне только расцарапанной физиономии не хватало! Но зря я так о Нюше подумал, она коснулась лапкой, убрав когти, потом замурлыкала и плюхнулась на пол рядом со мной.

— Ты её чуть не напугал, она всего лишь хотела присоединиться к нашему веселью.

— Вся в хозяйку, компанейская…

— Странно, — задумалась Настя, — Она вообще-то мужчин к себе не подпускает, чужих в особенности, а тебе доверилась сразу.

— Ты же поверила!

— Ну, да…

— И она девочка неглупая, знает, кому доверять, а кого опасаться. Или ты мне всё-таки не особо доверяешь?

— Наверное, больше доверяю, чем нет…

— Как-то неуверенно звучит. Ты чего-то боишься?

Девушка замялась, видимо, не находя однозначного ответа, а может, не хотела обидеть.

— Всё, подъём! Ты ещё не выздоровела, поэтому марш спать. Маня, тебя это тоже касается. Иди, Настю убаюкивай.

— Костя… А как ты… Тебе же тоже надо отдыхать, а я спальню заняла…

— Есть диван в гостиной. Высплюсь!

— Ты ничего не подумай, но кровать же большая… Я могу подвинуться…

— Знаешь, я, пожалуй, соглашусь, а приставать к тебе Манечка не позволит.

Мы одновременно посмотрели на пушистую красотку, которая, похоже, вполне осознавала отведённую ей важную роль. Почему? Очень просто, когда вошли в спальню, то Маняша лежала точно посредине, выделив каждому из нас равную часть. Вот так-то!