Глава 33

Да что со мной такое?! Почему белая меня столь откровенно заводит?! Как только вижу её - просто сносит крышу! Безумие какое-то.

Похоже выход один - повторный ледяной душ.

Снова двинулся в ванную. Запустил холодную воду.

Наконец она остудила сначала тело, а потом и разум. Из ванной я вышел как заново родившийся. Интересно, надолго ли?

Дэйна с вампиром уже ждали меня за столом, на котором красовалась большая и очень аппетитная пицца.

Рядом на тумбочке лежала коробка с традиционным американским яблочным пирогом. Это внушало оптимизм - каких бы размеров ни была пицца, на троих всё равно маловато.

Кровопийца пододвинул ко мне пластиковый стакан с крышкой.

— Г орячий шоколад, — сказал он.

— До этого мне попадался только холодный шоколад, — заметил я и, сняв крышку, сделал глоток. — Оригинально, но чересчур сладко, — произнёс, видя, что вампир ждёт моего вердикта.

— Очень популярный в Штатах напиток, — сказал он. — Привыкай.

— Можно я просто запомню, что он популярный? — спросил его.

— Если это касается только данного продукта, то можно, — ответил Г енри. — Но если ты каждую деталь будешь исключительно запоминать, американца из тебя не выйдет.

— Ты сам-то его любишь, этот горячий шоколад? — поинтересовался я.

— Не особо. — Вампир усмехнулся: — Но мне и не нужно изображать американца. И вообще, Гилберт, пойми одну важную вещь: американцы - оптимисты по жизни. Нет, я не прошу улыбаться в тридцать два зуба направо и налево. Но хотя бы не делай кислую мину каждый раз, когда тебя что-то не устраивает.

— Разве сейчас я делал кислую мину? — удивился я и посмотрел на Дэйну, ища подтверждение своим словам.

— Сейчас - нет, — ответил кровопийца. — Но данную особенность я за тобой уже успел заметить.

— Я постараюсь, — заверил его и с американским оптимизмом впился зубами в кусок пиццы.

Сразу после завтрака мы отправились в путь.

Генри решил устроить нам обзорную экскурсию по стране, и первым пунктом программы шёл город Чикаго. По дороге вампир обещал провезти нас вдоль южного берега озера Эри, чтобы мы увидели хотя бы два из пяти Великих озёр. На побережье второго -Мичигана - стоял Чикаго.

Попетляв по Нью-Йорку, мы выехали на трассу. Но разогнаться не успели, Генри остановился на первой же заправке.

Немного задержавшись на кассе, он вернулся и протянул нам семь долларовых купюр номиналом от одного от ста.

— Этих людей безошибочно может назвать каждый американец, — сказал он. — Так что, пока едем, запоминайте. И ещё возьмите на заметку, что двухдолларовая банкнота встречается в обиходе крайне редко.

— Это президенты США? — догадался я.

— Да, кроме Франклина и Гамильтона, — кивнул вампир. — Кстати, данную тонкость тоже советую усвоить. А вообще уважающий себя американец должен знать имена, фамилии и порядковый номер всех президентов, начиная с первого. Так что на досуге найдите в Сети полный список.

— И сколько их всего? — спросила белая.

— Сорок шесть.

— Чокнешься их учить, — поцокала языком она.

— Мда, — протянул я, полностью соглашаясь с ней.

Но, увидев в зеркало заднего вида укоряющий взгляд вампира, выразительно улыбнулся, сверкнув зубами. Белая сделала то же самое.

— Другое дело, — усмехнулся кровопийца и тронулся с места.

— На всех купюрах написано «Мы верим в Бога», — заметил я, повертев в руках каждую.

— Это что, девиз нации?

— Не обращайте внимания, — махнул рукой Г енри. — Людское же государство.

— Да как же не обращать, когда мы как раз таки людей и изображаем? — спросила Дэйна.

— Ну, значит, изображайте и это. Или давайте представим, что вы атеисты, — предложил решение вампир. — По статистике атеистов в Штатах четыре процента от общего числа населения, а это почти тринадцать миллионов человек. Вы вполне можете оказаться в их числе.

Что-либо возразить на такой вариант у нас не было ни малейших причин.

Прошло, наверное, около часа, когда меня стало клонить в сон - сегодняшняя беспокойная ночка напомнила о себе.

За окном не было ничего, кроме унылых придорожных пейзажей. Г осударственных мужей с долларовых купюр мы уже заучили и даже устроили друг другу экзаменовку. Поэтому бороться со сном я не видел никакого смысла.

Пару раз просыпался, но тут же снова погружался в сон.

А когда пробудился в третий раз, обнаружил на своём плече мирно сопящую Дэйну.

Первым порывом было разбудить наглую Кодо и посоветовать выбрать в качестве подушки что-нибудь другое.

Но нарушить её сон язык не повернулся. Она так мило пристроилась ко мне. Её тело излучало такое приятное тепло, что хотелось вбирать его без остатка.

В общем, я сжалился над беленькой и не стал её будить. Даже дышать старался осторожнее, чтобы ненароком не потревожить.

А вскоре и сам снова сладко задремал.

Проснулись мы с Дэйной - надо же - одновременно. Словно единый организм.

Впрочем, нет. Наверное, просто кто -то из нас пошевелился, разбудил второго, ну а тот лишил сна первого. Так что никаких организмов.

— Сколько времени? — спросила белая, и не подумав оторвать голову от моего плеча.

— Начало четвёртого, — сообщил вампир. — Через пару часов доедем до Кливленда, а там уж до Эри рукой подать.

— Ого, вот это мы поспали! — поразилась Кодо и отклеившись -таки от меня, потянулась, заложив руки за голову.

— Кстати, вот вам ещё один президент - Гровер Кливленд, — сообщил Г енри. — Причём он единственный в истории США президент, занимавший свой срок дважды с перерывом в четыре года. Двадцать второй и двадцать четвёртый по номеру. Он был человеком из бедной семьи, без образования. И видите, каких высот достиг. Наглядный пример сбывшейся американской мечты. Впрочем, в те годы такого понятия ещё не существовало.

— Что такое американская мечта? — спросил я.

— Это значит, что в нашей стране абсолютно у каждого человека есть возможность самореализоваться, добиться всего собственными усилиями, извлекать из жизни максимальную пользу и выгоду. Всё зависит от работоспособности и целеустремлённости человека.

— И что, такая возможность есть только в Штатах? — поинтересовалась Дэйна.

— Ну почему ж, — усмехнулся вампир. — В других странах тоже можно достичь многого, начав с нуля. Просто у нас это возведено в культ.

Он принялся рассказывать о разных известных личностях - воплощениях американской мечты, среди которых фигурировали президенты, банкиры, промышленники, актёры и так далее.

Мы так увлеклись рассказом, что не заметили, как добрались до Кливленда.

Город стоял на берегу озера Эри, но Генри провёз нас чуть дальше, где было относительно безлюдно.

Оставив машину на дороге, мы пошли на берег. Уже стемнело, но в лунном свете водную гладь было прекрасно видно.

Озеро казалось бескрайним, а ведь мы стояли лишь на самой южной его оконечности. Недаром оно одно из Великих.

Не замёрзло, кстати - нынешняя зима выдалась достаточно тёплой. А вообще Генри сказал, что Великие озёра никогда не покрываются льдом целиком, даже в морозные зимы. А наименее подверженное замерзанию озеро - это как раз таки Мичиган, куда мы и направлялись.

Насладившись идиллией, мы вернулись в машину и двинули в Чикаго.

Издали город представлял собой светящийся в вечерней темноте остров небоскрёбов. Этим он заметно отличался от Нью-Йорка. Там, куда ни глянь, всё утыкано многоэтажками. А тут вокруг «острова» вроде как ничего и не наблюдалось.

Однако Генри пояснил, что в поле нашего зрения деловой центр, а в жилых кварталах, тянущихся на многие мили от него, преобладает двух- и трёхэтажная застройка - именно поэтому она незаметна из окна машины.

— В Чикаго уже снята квартира? — утвердительным тоном предположил я.

— Не квартира, а номер в Уолдорф-Астории, — вампир хитро улыбнулся. — Так что сегодняшней ночью почувствуете себя состоятельными американцами.

— Ощутим тёплое дыхание американской мечты? — усмехнулась белая.

— Да-да! — хохотнул кровопийца.

Шестидесятиэтажный отель встретил нас достаточно строгим убранством, в котором явственно ощущались элементы современного стиля. Лично я рассчитывал увидеть здесь больше роскоши. Но мы сюда, в общем -то, не по сторонам смотреть приехали, а в плане качества проживания и обслуги тут всё было безупречно. В номерах даже камины имелись, правда, как выяснилось, газовые.

Мы с белой заселились в двухместный и, видимо, семейный номер, потому что кровать здесь была одна на двоих. Чувствую, к данному неудобству я скоро уже начну привыкать.

Генри обосновался в соседнем номере.

Приняв с дороги душ, мы отужинали в местном ресторане, после чего вампир откланялся, сказав, что очень хочет спать.

Он снова оставил нам ноутбук, но сегодня ни мне, ни белой бродить по Сети было неохота. А вот посмотреть на открывавшиеся с небольшого балкона виды так прямо и манило.

Поэтому, отправив Кириллу смс’ку: «Успешно добрались до Чикаго», мы вышли балкон, облокотились на перила и принялись созерцать окрестности, то есть небоскрёбы.

Драконья сущность заскреблась, требуя воспарить над этим городом, посмотреть на него сверху.

— Ну что, белая, полетаем? — спросил я, повернув к ней голову.

В глазах Дэйны полыхнул такой азарт, что на мгновение мне показалось, будто на балконе стало светлее. Но потом она нахмурилась:

— Мы же обещали Киру...

— Про полёты не было сказано ни слова, — возразил я. — Речь шла о том, чтобы без приключений.

Белая задумалась, но лишь на пару секунд. Я прекрасно видел, как её потряхивает от желания полетать над ночным городом.

— Ладно, — кивнула она и, вскочив на перила, сиганула с них.

Едва в воздухе взметнулись белые крылья, прыгнул и я.

Дэйнария «Про невидимость не забыла?» — услышала я в голове голос чёрного, едва успела распахнуть крылья.

Конечно, не забыла - как будто сам не ощущает полог! Или в драконьей ипостаси правда не ощущает? Демоны знают этих Мадо, на что они всё -таки способны, а на что нет. Выяснить бы наконец. Но ведь начнёшь расспрашивать, тут же надуется - якобы унизить его хочу.

«Поставила, естественно, — успокоила его. — Ещё на балконе».

А то один фееричный прыжок с тридцать пятого этажа парочки «самоубийц» мог бы наделать столько шума, что прессе на несколько дней хватило бы для истеричных статей! Ну а если бы кто-нибудь умудрился заснять на телефон, как мы потом испаряемся в полёте...

В общем, за столь сенсационные кадры Генри поутру наверняка снял бы с нас всю чешую. Нет уж, на фиг на фиг, пускай пребывает в счастливой уверенности, будто мы всю ночь тихо-мирно дрыхли в своём номере за полтысячи долларов. Иначе следующие ночи, как пить дать, будем проводить в каких-нибудь ночлежках. Как говорится, чтоб небо не манило и неповадно было прыгать с балконов небоскрёбов.

Но полетать реально захотелось до жути, едва мы с чёрным вышли на этот провокационный балкончик.

А вид с него всё-таки открывался далеко не такой, как сейчас!

Внизу расстилалось море огней огромного, кажется, никогда не спящего города. А ведь уже глубокая ночь.

Над Нью-Йорком, к сожалению, так и не удалось полетать. Но Чикаго тоже производил впечатление! Интересно, темно в нём вообще не бывает? Наверное, ореол света над ним исчезнет, только если разом вырубить электричество везде.

«Как тебе?» — поинтересовалась у чёрного, когда мы сделали над Чикаго полный круг и пошли на второй.

«Круто! — прозвучал в голове его довольный голос. — Но теперь так тянет «искупаться» в этом море света! Давай спустимся пониже».

Ну, в общем-то, почему бы и нет. Меж зданий здесь никто не летает. А для драконов лавировать между ними - не проблема. Надо только немного снизить скорость.

Однако Гирзел и не подумал замедлиться. По -прежнему нёсся как угорелый, ловко обходя препятствия. Я же, поскольку сначала решила чуть снизить темп, теперь оказалась у него на хвосте.

Нет, так не пойдёт - надо бы его обойти!

Лететь рядом больше не было возможности, поэтому собралась обогнать его сверху.

Но Мадо словно почуял и тут же прибавил ещё. Вот же паразит! Ну погоди!

Вдруг перед нами выросла громада высоченного чёрного небоскрёба.

Гирзел рванул вверх, почти вертикально.

Я за ним.

Конечно, лучше было бы облететь махину из стекла и бетона стороной, но теперь уже поздно.

Только бы верхнюю его грань не задеть.

Нет, чёрный намерился чётко скользнуть почти по грани и пройти над самой крышей.

И тут я, летя немного на отдалении, увидела, что крыша... это ещё не всё!

«Шпили!» — заорала мысленно как резаная.

Мадо дёрнулся в сторону. От правого, поднимаясь ещё выше, увернулся. А левый...

Удар. Хруст. Отчаянная, хорошо хоть тоже мысленная, брань чёрного.