1

За три дня до этого…

— Что⁈ — ахает администратор одного из самых модных ресторанов города. Её лицо бледнеет, но взгляд пылает злостью. — Я передам о твоём поведении руководству, и ты больше не будешь тут работать! — кричит девушка, перекрикивая доносящиеся из банкетного зала звуки музыки и смеха.

— Я и так проработала почти весь месяц без выходных! — возмущаюсь я, чувствуя, как голос начинает дрожать от нарастающего гнева. Внутри всё кипит, и слова срываются сами, резко и твёрдо: — Почему семья Лены — это повод, а мой жених — нет⁈

— Потому что у Леночки двое детей и муж! — Яна делает шаг вперёд, сжав руки в кулаки. Её лицо перекосилось от негодования, а голос стал ещё резче. — Давай не выкобенивайся! Ты выходишь тридцать первого на смену вместо Лены!

— Не выхожу, — отрезаю, вскинув подбородок. — Я не виновата, что у неё резко изменились планы! — добавляю с вызовом и фыркаю.

— Я сказала, ты выходишь! — продолжает кричать Яна, но в её тоне уже слышится нервное напряжение.

— Я свои выходные поставила ещё в ноябре! У меня дорогущие билеты, и это только на самолёт! — шиплю, чувствуя, как грудь сжимается от ярости. Пальцы нервно подрагивают, но я крепко вцепляюсь в стойку, будто она может меня удержать от непоправимых ошибок.

— Вот отменяй! — её голос взрывается, как удар грома. Яна буквально сверкает глазами, вся напружинившись, как будто готовится к настоящему бою. — Иначе ты тут больше не работаешь!

Я замолкаю на секунду, а потом дёргаю плечом, словно сбрасываю весь груз раздражения и усталости, копившийся все эти недели.

— Хорошо. Увольняй, — бросаю я спокойно, хотя сердце всё ещё бешено колотится. От моих слов Яна кажется ошарашенной, но я не даю ей времени опомниться. — Я устала тут пахать и терпеть это!

Громко хлопаю ладонью по стойке и бросаю на неё ключ от раздевалки. Звук от удара разносится по залу.

В душе странная смесь облегчения и лёгкого сожаления. Но это уходит, стоит мне подумать о предстоящем путешествии.

Хорошо, что я не привыкла хранить тут половину гардероба. К счастью, все вещи как раз собраны, чтобы постирать и забрать с собой.

Так что я без лишних слов разворачиваюсь и, не глядя на ошеломлённую Яну, выхожу из ресторана, где провела слишком много времени и оставила слишком много нервов.

Наконец-то, я смогу отдохнуть. Почти весь декабрь я нещадно впахивала, пытаясь не помереть от нагрузок, которые обычно сваливаются почти в любой сфере перед новогодними праздниками. Город буквально кипел в предвкушении праздника: витрины заливали тёплым светом гирлянд, на улицах раздавался запах горячего кофе и корицы, а люди спешили, нагруженные пакетами с подарками.

А как я с боем вырывала свои выходные на Новый год! Все семейные коллеги, словно сговорившись, решили спихнуть смены тридцатого декабря по второе января на меня, незамужнюю. Но я решилась поставить вопрос ребром. Хотят уволить? Пусть уволят.

Я же предупреждала ещё в ноябре, что улетаю из страны! И мне было всё равно, кто и что думает. Я и так пахала без выходных, таща на себе не только свои обязанности, но и часть чужих.

И ни за что на свете я не пропущу то, что приготовил для меня мой любимый. Я почти весь месяц его не видела, каждый день мечтая провести хотя бы один вечер с ним. Но в итоге, мы оба сваливались уставшие и спали крепким сном до самого утра.

Сегодня весь день идёт снег. Крупные хлопья кружатся в воздухе, медленно оседая на землю, и город кажется праздничным, будто картинка из фильма. Я выбегаю из ресторана в девять вечера, оставив позади злой персонал и свои последние обязанности. Стоит мне вдохнуть морозный воздух, как напряжение резко отпускает.

Но тут же я подскальзываюсь, нелепо взмахнув руками. Хватаюсь за холодные перила и сердито выдыхаю, чувствуя, как сердце учащённо бьётся. Потом спускаюсь уже аккуратнее, ступая по ступенькам, покрытым тонкой коркой льда.

Через пару минут я уже втискиваюсь в битком набитую маршрутку с пакетом вещей. Пассажиры, закутанные в куртки и шарфы, ворчат, когда я цепляюсь за холодный поручень и пытаюсь удержать равновесие на одной ноге. Полчаса балансирую, перехватывая тяжёлый взгляд кондуктора.

Зря я сказала Лёшке, что задержусь до двенадцати. Может, он бы заехал. Сейчас, вероятно, работает, поэтому и не отвечает на звонки. Я ведь думала, что меня оставят в помощь, но когда админ всё-таки отпустила, я без задней мысли пошла переодеваться.

Кто ж знал, что она заведёт разговор о моих выходных? Вопросы так и посыпались. Ты точно улетаешь? Уверена? А не хочешь поменяться?

Что это было? Настолько некому выйти, или это банальная зависть к тому, что я вообще куда-то лечу, вместо того чтобы отметить Новый год дома?

Дёрганые мысли прерывает резкий холодный порыв ветра, когда я забегаю в ближайший магазин. Схватываю бутылку шампанского и сетку мандаринок. С ними определённо будет уютнее собирать чемоданы.

Несмотря на возможное увольнение, мне так хорошо! Я буквально лечу из магазина домой, в нашу съёмную однушку. Маленькая квартира, но зато своя. Мы с Лёшкой решили съехать от родителей. Он не хотел зависеть от мамы, а я захотела доказать папе, что могу и учиться, и работать.

Зачем мне это было нужно? А черт его знает. Папе никогда не нужно было ничего доказывать. Он любил меня просто так.

Это мои амбиции, выросшие ещё в подростковом возрасте, перли вперёд меня, как паровоз. Я всегда стремилась к чему-то большему. И вот теперь, уставшая, вымотанная, но счастливая, я иду домой, зная, что впереди меня ждёт отдых и долгожданное путешествие.

— … Да, Лешенька… Боже, да-а…

Слышу неожиданный стон, доносящийся из единственной комнаты в нашей квартире. Сердце моментально уходит в пятки, а пальцы рефлекторно сжимают холодное стекло бутылки шампанского. Я опускаю пакет с вещами на пол, стараясь не издать лишнего звука, и крадусь к двери, которая приоткрыта ровно настолько, чтобы из неё струился тёплый свет.

Дыхание сбивается, когда я осторожно заглядываю внутрь. От увиденного меня будто ударяет молнией, и из горла вырывается вскрик.

Голая девушка, сидящая верхом на Лёше, резко замирает. В её глазах сначала мелькает паника, а потом удивление, когда она замечает меня. Вскакивает с его члена и отпрыгивает от дивана. Лицо становится напряжённым, и через мгновение она тычет в мою сторону пальцем, переходя на ультразвук:

— Кто это, любимый⁈

Её голос режет слух, как стекло по металлу.

Я нахожу в себе силы и почти шиплю, сжав зубы:

— Тот же вопрос, любимый !

Девушка недоумённо моргает и неожиданно начинает говорить быстрее:

— Ты говорил, что живёшь с сестрой! И что ты совсем свободный!

Я усмехаюсь, чувствую, как губы дрожат от напряжения. А он… Лёша молчит. Совершенно спокойно, как будто это не его проблема.

И это меня окончательно добивает. Ещё сильнее, чем сцена, разворачивающаяся передо мной. Он не спешит оправдываться, не кидается за мной следом, не прикрывается простынёй. Нет, он просто фыркает, берёт сигарету со стола и закуривает. Спокойный, расслабленный, словно ничего страшного не произошло.

Просто за несколько секунд он разрушает всё то хорошее, что я в нём видела целый год.

Я кладу бутылку шампанского на ближайшую поверхность, медленно выпрямляясь, и пожимаю плечами.

— Не совсем. Ну… — говорю, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я не совсем сестра. А ты теперь и правда свободен.

Он бросает на меня короткий взгляд, пускает струю дыма и, лениво улыбаясь, протягивает:

— Не истери, Тай.

Его голос звучит так, будто это он делает мне одолжение.

— Могли бы и подружиться… — добавляет он, повернув голову к своей спутнице, а потом снова ко мне. В глазах блеск — пьяный, наглый, и совершенно равнодушный. — Можем втроём потусить сегодня! А что? Раздевайся, зай!

С каждым его словом внутри нарастает ярость. В голове на мгновение возникает картинка, как я хватаю эту бутылку шампанского и бью её об его самодовольную рожу. Но я делаю глубокий вдох и отступаю.

— Я завтра утром заеду за вещами, — говорю сдержанно. Голос звучит неожиданно спокойно, почти безразлично.

Я выхожу из комнаты, закрываю за собой дверь и направляюсь к выходу. Когда оказываюсь на улице, меня обдаёт порывом ледяного ветра.

На удивление, я не трясусь от злости или обиды. Почему-то внутри пустота. Словно я ожидала чего-то подобного подсознательно. Или, может быть, я просто не любила его настолько сильно, чтобы его поступок сейчас причинил бы мне настоящую боль.

Я просто выхожу на улицу, под снег, который всё так же тихо кружится в воздухе, и думаю о том, как легко Лёша перестал быть частью моей жизни.

Нет, симпатия у нас с Лёшей была обоюдная, и страсть порой сносила голову. И да, я понимаю, декабрь — месяц сложный: много смен, куча работы, сил почти не остаётся. Но разве это повод сразу находить другую девочку и переспать с ней? Мужчины моногамны? Да вздор!

Может быть, я и наивная в свои восемнадцать, но мне хочется верить, что верные парни всё-таки существуют.

Я стою под холодным светом жёлтого фонаря, снежинки мягко падают на лицо. Воздух хрустит от мороза, а внутри меня пустота. Наверное, должна быть боль, злость или обида, но я чувствую только пустоту.

Через два дня Новый год. Я уже вызвала такси, и теперь меня ждёт поездка к родителям вместо полёта в Таиланд. Отпуск мечты теперь под жирным вопросом.

Дверь подъезда хлопает, и из неё вылетает девушка, торопливо застёгивая пальто на ходу. Её лицо раскраснелось от спуска и волнения, дыхание сбивается. Она оглядывается, замечает меня и замирает.

— Блин, прости! — она встречается со мной взглядом, и я вижу в её глазах искреннее раскаяние. — Я не знала, что он такой мудак! Увлеклась и поверила в эту байду. Тая, кажется?

Я молча киваю.

— А я Даша, — улыбается она чуть грустно. — Вот же засранец! Ну ничего! Будет знать, как обижать порядочных девочек! Сука!

Я чуть усмехаюсь её прямоте, хотя неприятно признаваться себе, что она права.

— Сколько вы с ним? — спрашиваю я, как будто это что-то изменит.

— Общались весь декабрь, — пожимает плечами она. — Он изначально был… запасным вариантом. Но вот на днях пригласил меня на ужин, а сегодня — к себе. Фу! И как меня угораздило?

Я смотрю на неё, замечая, как неловко она передёргивает плечами. В голове всплывает момент: два дня назад Лёша пришёл вечером, сказал, что у него болит живот, и он сразу ляжет спать. Я была уставшая, просто кивнула и не придала этому значения. Всякое бывает, подумала тогда.

— Все мы дуры, когда влюбляемся. Не обращай внимания, — говорю ей, отмахиваясь от нарастающего чувства горечи.

Даша смеётся, хотя в её смехе слышится сожаление.

Мы прощаемся. Она кажется вполне приятной девушкой, и я на секунду думаю, что, будь обстоятельства другими, мы могли бы подружиться. Но едва мелькнувшая мысль о том, что кто-то из нас может сдаться и вернуться к Лёше, заставляет меня тут же выкинуть эту идею из головы.

Сейчас я знаю одно: мне несложно отправить этого мудака в пережитое прошлое. Всё уже решено.

Такси подъезжает, и я заваливаюсь на заднее сиденье, мечтая быстрее оказаться дома. Пусть я и не оправдала ожидания, которые сама себе навязала, я знаю — моя семья примет меня хорошо.

Снег продолжает тихо падать за окном. Кажется, мир всё-таки продолжает жить дальше, несмотря ни на что.