5

— Шампанское? — едва на мраморном столе всё разложено из пакетов, Адам подходит ко мне, протягивая бокал с игристым напитком. Его ярко-рыжие волосы горят в свете праздничных гирлянд, как языки пламени, а голубые глаза смотрят на меня с хищной, но притягательной улыбкой. Он высокий, с широкой грудью, которую подчёркивает обтягивающая футболка.

Я беру бокал, осторожно делаю небольшой глоток и наслаждаюсь сладковатым послевкусием, чувствуя, как искры шампанского приятно щекочут горло.

— Вкусное? — интересуется он, стоя рядом. Его взгляд цепляется за каждое моё движение.

— Да, — киваю, чуть улыбаясь. — Очень. Спасибо. Что делаем?

— Нужно приготовить небольшой ужин. Не признаю Новый год без оливье и запечённого мяса, — в разговор вступает Алан, подходя с другой стороны кухонного острова. Его густые, идеально уложенные чёрные волосы после нашего поцелуя слегка растрепаны, но это ему безумно идёт. Тёмно-карие глаза мерцают в свете гирлянд, а слегка заметная щетина делает его образ ещё более дерзким. Он наклоняет голову и с тихим звоном чокается со мной и Адамом бокалами.

— Да, — соглашается Адам, улыбаясь своей фирменной плотоядной улыбкой. — Если хочешь, можем вообще всё сами сделать. Тут делов на час, а время ещё есть. Можешь пока выпить шампанского и окончательно забыть о своём мудаке.

— Я помогу, — качаю головой. — Втроём справимся намного быстрее. Только мне бы принять сперва душ. После моря я только ополоснулась и пошла сразу пить в бар, — смеюсь, стараясь скрыть смущение.

— О, малышка, ты сама толкаешь нас обоих на развратные мысли о тебе, — Алан наклоняется над столом, его взгляд становится более цепким.

— Как же можно отказать тебе в этом? — добавляет Адам, его голос опускается на тон ниже, отчего по телу пробегает дрожь. — И себе, — усмехается он, снова подаваясь вперёд. — Халатов тут нет, организаторы этого курортного городка не продумали этот момент. Но я могу предложить тебе футболку, по классике.

— Ну, не голой же ходить, — усмехаюсь, стараясь держаться уверенно, хотя их флирт действует на меня сильнее, чем я ожидала.

— А никто и не против, малышка, — Адам делает шаг ближе, его взгляд тёмнеет, а улыбка становится почти неприличной.

— Хоть немного сделай вид, что у тебя есть другие мысли в голове, — шутливо тыкаю его в лоб пальцем, хотя мне безумно приятно слышать такие слова.

— Зачем? Всё равно ты в эту ночь будешь нашей, — его голос звучит так словно это решено было еще в баре, и чувствую, как горячая волна предвкушения накрывает меня.

Я отвожу взгляд, пытаясь скрыть лёгкое смущение, но внутри понимаю, что сопротивляться их обаянию становится всё сложнее. Потому сбегаю, пока не согласилась абсолютно на всё, что бы они ни предложили…

В ванной я задерживаюсь дольше, чем планировала. Здесь просто роскошно: большой душевой уголок с прозрачными стенками, ванна с таким же шикарным видом, как и везде в этом доме. Окно просто огроменное, и за ним мерцают огни ночного города. Полы тёплые, и это так приятно после душа. На полке я нахожу немного мужских вещей и гигиенических средств, предоставленных комплексом.

Я с интересом открываю шампунь и гель для душа, чувствуя приятный древесно-цитрусовый аромат, который сразу начинает у меня ассоциироваться с Адамом и Аланом. Решаю, что если им придёт в голову предъявить за «растрату», я обязательно возмещу. Правда, я же говорила: не собираюсь устраивать за их счёт шикарный отпуск. Хотя с их внешностью и манерой, видно, что они точно не из тех, кто считает копейки.

Вода приятно обволакивает тело, смывая остатки усталости. Я вытираю свои тёмные волосы мягким полотенцем, неспешно глядя в большое зеркало. И вдруг ловлю себя на том, что впервые за эти дни мне нравится мой взгляд.

Несмотря на странные мысли о том, чтобы сбежать отсюда, пока не натворила бед, здесь, в ванной, я словно заключаю с собой негласный договор: больше не думать об этом. Мне нравится этот блеск в глазах, искра, которая появилась от чего-то нового и необычного. Спина сама выравнивается, а желание понравиться этим парням окончательно затмевает все сомнения.

Едва я натягиваю на себя свободную футболку Адама, и ощущаю его запах, забывается всё. Я в шикарной вилле с двумя сексуальными парнями. Мне бы только взять от этого путешествия как можно больше приятного и не загоняться остальным ненужным геморром…

Я распускаю волосы, давая им свободно лечь на плечи. Гляжу на своё отражение и впервые за долгое время чувствую уверенность. Этот взгляд — он не сломленный, не расстроенный, а смелый и решительный.

Сейчас же мы порежем оливье и напьёмся до беспамятства.

Идея, как по мне, просто огонь.

Выхожу из ванной и босыми ногами осторожно ступаю на холодный паркет, направляясь на кухню. Там они уже вовсю занимаются делами: Адам уверенно колдует над мясом, словно он занимается этим не в первый раз. Алан, напротив, более расслаблен, весело покрикивает, обмениваясь шутками с другом, пока подготавливает ингредиенты для оливье.

Я прохожу к раковине, чувствуя, как их взгляды ненадолго задерживаются на мне. Ловлю себя на том, что смущение накрывает с головой, и сразу опускаю глаза. Чтобы отвлечься, беру миску с фруктами, стоящую на столе, и начинаю их мыть. После нахожу широкое блюдо и аккуратно складываю туда очищенные плоды мандаринов, киви и нескольких видов необычных, экзотических блюд.

Внезапно Алан подходит ближе. Его присутствие ощущается сразу: он буквально излучает тепло, а его сильное тело прижимается ко мне через тонкую ткань футболки. Он ставит руку на столешницу, блокируя путь, а другой подаёт мне огурцы.

— Сполосни, малышка, и их, — шепчет он, так близко, что его горячее дыхание касается моей кожи. Его голос звучит так низко и обволакивающе, что мурашки пробегают по всему телу. А затем он проводит носом по моей шее, оставляя лёгкий, почти невесомый след прикосновения.

Быстро подставляю огурцы под воду, краснея с ушей до пят от двусмысленной ситуации. Стараюсь делать это не пошло и невинно, но фантазия сама начинает работать. С завидным богатством подставляя мне самые пошлые картинки… Внутри меня разыгрывается настоящая буря: с одной стороны, я пытаюсь игнорировать это и просто выполнить просьбу, но с другой, фантазия мгновенно рисует сцены, от которых становится нестерпимо жарко.

К счастью, он не продолжает эту пытку. Алан отходит, позволяя мне немного прийти в себя, и мы вновь погружаемся в приготовления праздничного ужина. Потихоньку отвлекаемся от пошлостей, переходя к более нейтральным темам.

Я начинаю вспоминать, как мы всей семьёй готовились к Новому году дома, и настроение поднимается. Мысль позвонить родным завтра, когда рядом не будет этих двоих, кажется правильной. Это мне и было нужно. Чтобы я самой себе пообещала, что всё, что будет на Пхукете, останется на Пхукете.

— Ты голодна? — вдруг спрашивает Адам, отвлекаясь от их с Аланом оживлённого разговора о машинах.

— Нет, вместе поедим, — мило улыбаюсь. — Но пахнет просто восхитительно.

— Осталось, чтобы мясо оказалось таким же вкусным, — усмехается он. — Откуда ты столько знаешь о машинах?

— У меня папа и брат в этом деле асы, — честно отвечаю. — Мы с мамой и сестрой научились поддерживать разговоры, чтобы не скучать. Они, кстати, тоже шарят в моде и косметике. Так что все друг друга понимаем. Несмотря на то, что у мелких переходной возраст, иногда они общаются вполне адекватно.

— Да уж, переходной возраст — это нечто, — хмыкает Алан, кивая, пока в его руках мелькает нож, а в салатницу отправляется порезанное варёное яйцо. — У моего младшего брата сейчас этот кошмар. Хоть стреляйся, иногда так бесит.

Адам при этом разговоре молчит. Он сосредоточен на готовке и не лезет в обсуждения. И я не пытаюсь вытянуть из него больше, чем он готов сказать. Пусть сам решает, что рассказать. В конце концов, мы встретились случайно, и, возможно, никогда больше не увидимся. Так что разговоры о таких простых, абстрактных вещах, без лишних подробностей и фамилий — могут, и правда, спасти этот вечер.

Хотя и чем больше я с ними нахожусь, тем сильнее хочу, чтобы мы вообще не говорили…