6

Вскоре мраморный островок превращается в настоящий праздничный стол. Всё выглядит так красиво, что дух захватывает: свежий оливье с идеально нарезанными кубиками, изящные закуски с морепродуктами, явно заказанные в каком-то местном ресторанчике, кремовое гуакамоле с нежнейшим лососем, сочные фрукты, сверкающие как драгоценные камни, — и главное блюдо вечера: запечённая утка в сладко-пряном соусе с яблоками внутри.

Смотря на эту картину, я на мгновение забываю обо всём, даже о том, где нахожусь. Где-то глубоко внутри возникает желание, чтобы в гостиной вдруг появилась нарядная ёлка, замерцавшая тысячей огоньков, создавая домашний уют. Но реальность быстро возвращает меня обратно: мой взгляд цепляется за шумные волны моря за панорамным окном. Я смаргиваю лишние фантазии и возвращаюсь в настоящее. Я в Тае. И море за окном доставляет не меньше удовольствия, чем елка.

Алан, заметив мой немного задумчивый вид, вдруг включает гирлянду, которую мы выключали во время готовки, и гасит основной свет. Комната мгновенно преображается: тёплое мерцание огоньков отражается в глянцевых поверхностях и придаёт всему невероятное очарование. Он быстро переключает плазму на видеофон — на экране появляется уютная картинка с елью, камином и забавными носочками, развешанными над огнём. Даже звук потрескивания дров включён. Всё это вместе создаёт идеальную новогоднюю атмосферу.

Я чувствую прилив восторга, забираюсь на пустую часть островка, устраиваясь поудобнее, и первой поднимаю бокал шампанского. До полуночи осталось совсем чуть-чуть, и нужно успеть выпить за уходящий год, проводить его как следует. Он был неплохим, но, как по мне, под конец всё-таки серьёзно подкачал.

Особенно, если вспомнить последние события: измену, боль, разочарование… Но тут же вспыхивает мысль: лучше так, лучше узнать правду сейчас, чем жить в иллюзии и обнаружить это, когда у нас могли бы быть трое детей и никаких шансов на успешное и счастливое будущее.

Сейчас же у меня есть надежда. На лучшее будущее. На правильное, пусть и отдельное друг от друга, счастье. Сейчас всё можно менять. Сейчас можно хоть каждый месяц влюбляться и меняться.

— Ты так громко думаешь, солнце, — внезапно раздаётся низкий голос Адама. Он подходит вплотную, берет меня за подбородок, поворачивая лицо к себе. Его глаза пристально смотрят в мои, проникая куда-то глубже, чем я привыкла пускать людей. — Всё, забудь. Оставь все проблемы и заботы в прошлом. Они останутся в этом году. А следующий — принесёт только хорошее.

— Звучит как мантра, — усмехаюсь я, чувствуя, как внутри становится чуть легче. — Спасибо…

— Он прав, — говорит Алан, опираясь локтями на островок. Его рыжие волосы вспыхивают мягким медным отблеском в свете гирлянды. На фоне мерцающей «ёлки» с потрескивающим камином на экране он выглядит так уютно и привлекательно, что у меня невольно возникает желание притянуться к нему. Мне вдруг хочется поцеловать его, просто чтобы ощутить его тепло и разделить с ним этот момент.

И я это делаю. Правда, тяну его за футболку сама, выпиваю бокал шампанского и едва глотаю приятную колючую шипучку, впиваюсь в его губы. А он отвечает мне более жарким и настойчивым поцелуем, словно только этого и ждал. Моё тело подминается и притягивается к краю, он буквально валит меня на островок и едва останавливается, прекратив поцелуй, с другой стороны меня целует Адам. Он так и не повернул меня к себе и этот перевёрнутый поцелуй мне очень нравится. Я стону, запуская в его рыжие волосы пятерню и позволяю ему переплести наши языки в сумасшедшем танце удовольствия.

— Новый год… — шепчет он мне в губы. — Встретим, поедим? Или…

— Потом, — где-то рядом с моей шеей произносит Алан, а мои ноги бессовестно раскрывает для себя. Я выгибаюсь на холодном островке, и сжимаю пальцы в волосах Адама, когда ощущаю тесное и жаркое наполнение. Они не собираются спрашивать и ждать моего ответа. А я так хочу, чтобы они вот так и действовали… Просто брали меня без предупреждения. Я выгибаюсь в их руках, тело почти не принадлежит мне и хочется только постоянно гореть в этой мучительной агонии. Они оба так неожиданно ворвались в мою жизнь, так безобразно похитили меня из бара, так сладко заставляют гореть в агонии и возбуждении… И, признаюсь, это мне и нужно было.

Именно так.

Алан переворачивает меня на живот и снова врывается мощным толчком. Я тяну же с Адама футболку, желая получить его нагую грудь и как следует её потрогать. Он и правда снимает футболку, обходит островок, и через секунду меня поднимают со столика. Адам прижимает меня спиной к себе и быстро входит, выбивая из меня очередной стон. Я тяну футболку и с Алана, и едва он прижимается ко мне спереди, мир темнеет. Тут и так было не очень светло… Но между ними двумя словно происходит взрыв сверхновой. Но на самом деле, это я просто кончаю, сжатая с двух сторон.

— Умничка, солнце, — Адам поднимает одну ладонь на шею и сильно сдавливает её. Я хватаю воздух ртом и сжимаю плечи Алана, который тем временем кладёт мою руку на свой член. Я схожу с ума от них обоих, от резкости Адама и от страстного Алана. В глазах волнами темнеет и проясняется, движения становятся резкими, рваными, и я киваю в бреду на вопрос:

— Можно сильнее?

Можно. Можно как хочешь… Но я не могу сказать. Ничего. Мысли не складываются с слова. Хочу лишь кричать до хрипа в горле и ощущать, насколько я сейчас желанна ими двумя.

Алан меня снова поднимает на столешницу, едва по ногам потекла обжигающее удовольствие Адама. Я в бреду обхватываю брюнета за шею и с наслаждением принимаю каждый его толчок. Сжимаю ноги вокруг его торса и ощущаю, как моя чувствительность возросла до предела. Каждое его прикосновение сопровождается моим стоном и любое движение рождает новые импульсы удовольствия. Где-то на задворках сознания появляется мысль о том, что всё это — чертовски неправильно. Но… Но когда я снова взлетаю от удовольствия, всё перестаёт иметь хоть грамм значения.

Потому что существуем только мы втроём.

И, кажется, никто из нас ещё не встречал Новый год… Так.