Эпилог

Адам выносит меня из ванной на руках, кутая в пушистое полотенце. Тело расслаблено, разум отказывается включаться после всего пережитого. Кажется, если они продолжат в том же духе, я просто сойду с ума от удовольствия, которое растекается по каждой клеточке.

Он аккуратно посадил меня на мраморный стол, а я ощущаю прохладную поверхность под собой, что только сильнее контрастирует с жаром, всё ещё пульсирующим внутри. Едва он вручает мне бокал шампанского, я принимаю его и, потянувшись, позволяю лёгкому головокружению расслабить последние остатки напряжения.

Как же хорошо… Невероятно.

И самое странное — мне совсем не страшно. И не стыдно. Сознание ясно фиксирует то, что только что произошло. Я понимаю, что переспала с ними обоими. Что позволила себе выйти за пределы всех норм и представлений о том, что правильно.

Но что, если «норма» — это понятие относительное? А правильным является лишь то, что приносит счастье? Хочется верить, что именно так.

Адам стоит рядом и заботливо отправляет в мой рот небольшой кусочек утки в сладком соусе. Мясо тает на языке, и я послушно жую, чувствуя, как каждый новый вкус только усиливает общее наслаждение. При этом мои ноги обхватывают его торс, и он иногда гладит меня по бёдрам.

Рядом, облокотившись на столешницу и попивая шампанское, расслабленно сидит Алан. Его рыжие волосы растрёпаны и словно просятся, чтобы провести по ним и навести хоть немного порядка. Он машинально зачёсывает пряди назад, но они тут же падают ему на лоб. В его взгляде, устремлённом на потрескивающее пламя на экране плазмы, читается умиротворение.

— Хорошо, что мы заехали в этот бар, — нарушает тишину Алан.

— Да, — подхватывает Адам, наклоняясь, чтобы лучше видеть меня. — Мы уже думали просто выпить и забить на всё. Почти потеряли надежду найти тут нашу девочку. Но… видишь как, зайка? Ты оказалась в нужное время в нужном месте.

— Да-а-а… — протянула я, расплываясь в довольной улыбке. — В очень нужном месте.

Я тихонько хихикаю, наслаждаясь ещё одним кусочком утки. Её нежные волокна буквально распадаются во рту, и мне кажется, что этот ужин — одно из лучших завершений года, какие только можно себе представить.

— Вот так Новый год я ещё не встречала, — честно признаюсь, подняв на них взгляд.

— Не ты одна, — соглашается Алан, чуть наклоняя голову, чтобы посмотреть на меня. Его взгляд тёплый и пронзительный, он будто касается меня ещё сильнее, чем его руки.

От этого взгляда меня бросает в дрожь. Я рефлекторно кусаю губу, чувствуя, как внутри снова просыпается что-то горячее, непослушное.

Адам закусывает край дольки мандарина и тянется ко мне. Я улыбаюсь, тянусь к нему в ответ и едва кусаю край мандаринки, он впивается в мои губы. Долька становится совсем лишней, по губам размазывается сладковато-кислый сок и поцелуй получается безумно вкусным. Я стону в его губы, впиваюсь ногтями в его рыжие волосы. Он прижимается ко мне в ответ, переплетая наши языки и полностью сводя с ума…

Уже наступил следующий год. Оставляя позади, в прошлом году всё, что было со мной, я забываюсь в них я тянусь всё ближе и ближе к эпицентру взрыва. Я позволяю всему, что они мне могут предложить… Сбыться. Хочется так много, что фантазия сама удивляется и поражается моим мыслям.

Возможно, это и нужно было. Однажды доказать себе самой, что я достойна большего…

* * *

— Иди ко мне, — с тихим призывом к краю бассейна подплыл Алан. Его волосы, чуть влажные от морского ветра, блестят в мягком свете гирлянд, которые обвивают колонны террасы. Его сильные руки обхватывают мои бедра, а тёплая вода мгновенно окутывает тело, словно заботливо пряча от прохладного ветра, который доносится с шумного моря.

Я обвиваю его шею руками, прижимаясь ближе. От него пахнет морской солью и тонкими нотами дорогого парфюма, который будто создан для того, чтобы сводить с ума. Он создан, чтобы свести меня с ума… Губы находят мои в горячем, жадном поцелуе, и я снова отдаюсь его власти, забывая обо всём на свете.

Кажется, я уже сбилась со счёта, сколько раз этой ночью доказывала себе, что могу быть не просто желанной, но и любимой. В голове туман от шампанского, от их прикосновений, от воспоминаний о том, что было между нами на мягких простынях. Меня охватывает смущение, когда мелькает образ того, как я, слабая и беззащитная, оказалась между двух сильных мужчин, полностью отдавшись их желанию.

Тёплая вода скользит по коже, смешиваясь с остатками жара. Я провожу пальцами по его мокрым волосам, и он чуть сильнее притягивает меня к себе, будто боясь, что я вдруг исчезну.

Мы трое пьяны, не только от шампанского, но и от полного освобождения от запретов. Мозг отказывается работать, затмеваемый эмоциями, которые я никогда не позволяла себе раньше. Я вспыхиваю, вспоминая, как мы втроем на единственной кровати в этом доме делили друг друга.

Но об этом никто никогда не узнает. Никогда я не расскажу, что встретила двух случайных парней, позволив им взять меня так, как они этого хотели. Никогда не признаюсь, что каждое их прикосновение, каждый поцелуй и каждый стон приносили мне больше наслаждения, чем я могла бы представить. Никогда не скажу, сколько раз моё сердце билось так сильно, будто пыталось вырваться из груди и прижаться к ним обоим.

Эти чувства слишком глубоки, чтобы их можно было вынести на поверхность. Никто не узнает, с какой чувственностью на рассвете меня поцеловал Алан — медленно, сладко, будто обещая, что этот миг останется только нашим. Никто не узнает, как его поцелуй прервал Адам, резко сжимая мою шею и вгрызаясь в мои губы так жадно, словно хотел оставить на них свой отпечаток навсегда.

Я не смогу признаться себе, что хотела этого так же сильно, как и они. Что где-то в глубине души я мечтала, чтобы эта ночь продолжалась вечно.

И никогда не признаюсь, что именно в эту ночь залетела от одного из них, глупо и самонадеянно не думая ни о чём, кроме собственных чувств.