Эпилог
Пять лет спустя
Ксюша
Мой муж гиперопекает меня. И все из-за того, что он считает, будто бы быть на седьмом месяце беременности равносильно быть инвалидом третьей группы.
Я устала спорить и принимаю это все как данность. Если Глеб Высоцкий решил, его фигушки кому удастся переубедить. Он даже не разрешает мне самой обуваться!
Вот так вот. Тут же опускается на колено и помогает продеть ногу в босоножек. Смешно? Не очень, когда он начинает говорить мне, что босоножки узкие! Ну какие ж они узкие, если мы покупали их в специальном магазине для беременных и сверялись по ортопедическому атласу?
— Ты себя точно хорошо чувствуешь? — переспрашивает он в сотый раз, целуя меня в щеку.
Очень хорошо чувствую, так хорошо, что просто замечательно, но вымученно улыбаюсь и целую крепко сжатые губы, получая очередную волну восторга.
Хлебушек очень волнуется, потому что на первых месяцах я лежала на сохранении, и это каким-то образом ударило ему в голову особой стрелой, которую вытянуть не получается.
— Хлебушек, да отлично все с нами, — провожу пальцами по губам и любуюсь, а он мною.
— Хорошо, тогда пойдем. Вэ у нас не любит, когда опаздывают.
— В особенности на его свадьбу? — игриво ухмыляюсь, вспоминая все самые яркие события. Как Вэ застал нас голыми в кровати, как он был на свадьбе свидетелем, как напросился в крестные!
В общем, Белов наш в доску, а Злата такая же наша.
Мы подходим к мостику, где собираются все гости. В объятиях мужа хорошо и уютно. Кто бы мог подумать, что когда-то мы…лучшие друзья с детства, будем стоять как муж и жена на свадьбе нашего общего друга?
— Смотри, волнуется… — шепчет Глеб, кивая на Вэ.
Да, видно по нему, что переживает.
— Ну еще бы он не волновался. Сколько раз она ему отказывала?
Не счесть, по правде говоря.
— Если честно, я уже не считал, — подтверждает мои мысли хлебушек.
— Но все равно добился.
— Беловская натура…
— Вы, кстати, похожи, — поворачиваю голову в сторону мужа и оставляю смазанный поцелуй на кадыке.
— Ничерта подобного, я же поспокойнее буду, — переводит на меня буйный взгляд и прищуривается.
Вот врунишка!
— О да! Но напомню, что именно ты подговорил всех не приехать на Новый год, загнал меня в богом забытую глушь и соблазнил! Ага! Белов бы до такого не додумался, — цежу уже тише, тыкая в грудь хлебушка пальцем
— Если бы кто-то меньше мел языком как помело… — смеется он, обнимая меня со спины.
Совсем как когда-то в душе. Фантомные касания пронзают кожу, когда я всматриваюсь в тоненькую фигуру в белом платье.
Красивая Злата.
Влад принимает изящную ладошку из рук ее отца и протирает лицо ладонью.
Наша скала оказалась не такой уж и скалой.
— Слушай. Тебе не кажется, что она беременная?
О-о-о, очнулся господин Высоцкий. Замечательный наш!
— Пф. Ты только заметил?
Это мою беременность он прознал первым делом, трогая грудь и отмечая, что она стала сочнее.
— У меня есть на кого смотреть так-то.
— Ответ верный!
А совсем скоро у нас родится точная копия нашего папки. София Высоцкая.