Глава 13

Вечер для меня пролетел незаметно. Я забыла, когда в последний раз ощущала душевное спокойствие и моральное удовлетворение. Алкоголь туманил разум, но я не стала пить много, лишь два бокала вина. Ниська же практически не отказывала в удовольствии и выпила больше. Она чувствовала себя с нами непринужденно, словно была моей младшей сестрой. Часто ловила ее печальные взгляды, но никак не могла понять их причину. Неужели ей не хватает внимания от родственников? С другой стороны, я ни разу не слышала от нее про родителей. Брат, друзья, подруги. Такое впечатление, что их просто нет… В конце махнула рукой, мне не нравилось, куда заводили меня мысли. Нужно наслаждаться теплой компанией, пока есть время.

Ни мама, ни отец ничего не сказали про Свету и слухи, распространявшиеся по деревне. Я не стала специально поднимать эту мерзкую тему за праздничным столом. Ни к чему она. Да и что тут говорить? Все слова Светки вранье, ну кроме моего расставания с Витей. Сердце уже не так болезненно реагировало, я свыкалась постепенно с тем, что наши отношения зашли в тупик.

Мы с Ниськой помогли маме убрать тарелки со стола, а потом ушли в спальню. Я не забыла, что собиралась подробнее расспросить рыжего демоненка о Толике. За несколько часов застолья меня прямо распирало от желания поскорее выудить информацию. А коварный алкоголь еще больше раздул огонек интереса.

Ниська уселась на кровать, а я в кресло. Она тяжело вздохнула и потерла живот.

— Я сегодня наелась на год вперед, — пожаловалась мне. — Чувствую, через пару дней уже ни в одни джинсы не влезу!

— В тебя еду никто не пихал, — рассмеялась с ее удрученного взгляда.

— Не пихал, но блин! Так вкусно… — она мечтательно прикрыла глаза и вскинула голову к потолку.

Мы обе молчали, я все прикидывала, как бы начать волнующий разговор.

Сама не понимаю, с чего вдруг мне так необходимо знать правду? Вроде не ревную Толика к другим, и даже не претендую на него, но… Подлый, собственнический червячок грыз изнутри, не давая покоя.

— Нись, — неуверенно произнесла и дождалась, пока подруга отреагирует. — Как тебе мой друг?

Она удивилась вопросу, вскинула бровь, а потом коварно улыбнулась, словно могла прочитать мои мысли. Анисья прищурилась, долго молчала, будто тщательно обдумывала ответ, прежде чем начнет болтать.

— Не, ну, он прикольный, — неожиданно заговорила, а я напряглась. — Такой рослый детина, я как увидела его в первый раз, сильно испугалась. Ваш Савка на его фоне просто дрыщ! Да что там, даже мой брат с ним ни в какое сравнение не идет, — она хихикнула и добавила: — Только при нем не говори так, а то расстроится еще.

Я долго смеялась над ее словами, но уж точно не стала бы вслух сравнивать постороженного человека с кем-то еще. Это не этично.

— Тебе смешно, а я серьезно! Они с Демьяном постоянно соперничают в этом плане. Как дети, в самом деле. Вот помню не так давно…

— Ты с темы не спрыгивай, продолжай.

Ниська метнула в меня рассерженный взгляд, будто я перебила весьма увлекательную тему и заставила рассказывать о квантовой физике. Любопытнее слушать о своем друге, а не о посторонних мужчинах. Может, сравни она Толю с Мишей, я бы так не реагировала?

— Лер, я не знаю, что тебе еще сказать, — она вздохнула. — Конечно, Толика нельзя назвать красавцем, но в нем однозначно что-то есть. Он интересен своей простотой и властным характером. До этого мне обычно все потакали. Брат и все его друзья, я для них как младшая сестренка, которую нужно баловать, а не держать в узде. А тут… — она замолчала и уставилась в одну точку.

Я опять испытала смешанные чувства. Почему Ниська все время говорит только о брате и его друзьях? Спросить язык не поворачивался, поэтому помалкивала и ждала.

Конечно, Толик вырос в деревне, но не сказала бы, что он простой, как выразилась рыжая. Она его не знает так, как знаю я. Мне сразу захотелось отстоять друга, доказать, что он ничуть не хуже Миши или любого другого городского парня. Раскрыла рот, но Анисья заговорила первая:

— Мы с ним разные, вот ты видишь меня рядом с Толиком? Да, мне прикольно приехать в деревню на два-три дня, максимум неделю на отдых. Но жить тут? Не-е- т! Коровы, свиньи, огород… Это все не мое.

— Причем здесь это? — удивленно спросила я и, не дожидаясь ответа, продолжила: — Ты рассуждаешь поверхностно. Хозяйство никак не влияет на ваши различия. Мне даже кажется, что вы оба одинаково упрямы и горды. Толик замечательный парень и я это сейчас говорю не потому, что он мой друг. Он спас меня в детстве от Савы с его дружками, не побоялся броситься один в толпу! А ему всего-то было четырнадцать, мог спокойно пройти мимо, но нет. Даже сейчас вроде ты для него посторонний человек, а все же вернулся к заброшкам и нашел твой телефон. Хоть один малознакомый парень так сделает?

— Ну, может из-за тебя, — предположила она. — Вот Миша…

— Мы не об этом, — резко оборвала ее, не хочу сейчас о нем

С Михаилом все совсем иначе. Хотя… может Ниська права? Я как-то моментально растеряла все аргументы, плечи опустились, теперь не знаю, о чем еще говорить.

— Семья Толи по меркам Петровки зажиточная. Насколько я помню, он не хотел держать хозяйство, все можно купить при желании у соседей. Сейчас выбора особого нет, пока живет с родителями, приходится помогать.

— А на что жить? — она растерялась.

— У его отца несколько полей и много техники. Это их основной заработок.

— Вот оно что…

— Мне кажется, Светка поэтому и вцепилась в Толика. Захотелось лучше жить и при этом особо не напрягаться. Ее семья из бедных: мать была учительнице младших классов, а отец брал за любую работу. Когда на теплицах, в другой раз и у соседей. Как сейчас у них я не знаю. Могу лишь догадываться.

Странно только, почему друг не подумал об этом, когда решил жениться?

— Короче, я уже запуталась… — Анисья тряхнула головой. — Толик прикольный, но…

Она резко замолкла и прислушалась. Оцепенев от страха, бросила тревожный взгляд на окно. Показалось или… Снова раздался приглушенный выстрел и я сглотнула.

— Что это? — голос рыжей дрогнул. — Стреляют?

— Понятия не имею… — я сама была в шоке.

Мы вышли из комнаты, пришли на кухню. Отец выглядывал во двор и что-то бубнил себе под нос.

— Опять эти поганцы стреляют по банкам! — воскликнул и ударил кулаком по подоконнику. — Ну я им сейчас покажу, засранцам. Сколько раз гонял, а все равно.

— Пап, ты куда?

Он прошел мимо и, похоже, собрался разогнать стрелявших парней на улице. Меня накрыло волной паники, а от нехорошего предчувствия по позвоночнику потянулся холодок.

— Может, не надо? — попросила.

— Действительно, темно уже, мало ли что, — настояла мама.

Не заметила, когда она подошла, но была полностью согласна. Не спокойно на душе… Отец заупрямился, надел ватник и взялся за ручку.

— Если сейчас не разгоню, неизвестно, чем все закончится.

— Ну, пап! — я вцепилась ему под локоть и, едва не рыдая, удерживала в доме. — Постреляют и уйдут, не ходи.

— Ничего со мной не будет, не переживай, — он отцепил мои дрожащие пальцы и мигом вышел из дома.

Да что ж такое! Я обернулась к маме и ждала от нее хоть каких-то объяснений.

— Не первый раз происходит. Это новые жильцы через два дома. Когда к ним приезжают гости на праздники, начинаются вот такие концерты. Рядом пустая территория, там и стреляют. Только не учитывают, что мимо могут люди ходить, — она вздохнула. — Пока все обходилось, но кто знает. Они могут быть не трезвыми, ну и стрелять совершенно не по бутылкам.

— А участковый? Неужели никто не может усмирить? — вклинилась Анисья.

— Ох, милая. Если бы еще от наших заявлений был толк. Зеувы откупаются, а участковому лишь бы карманы набить.

— Это отец Савки, чем ты удивляешься, — сказала ей.

— Мда… — все, что она смогла ответить.

Три выстрела прогремели подряд, я содрогнулась и застыла, как каменное изваяние. Через несколько секунд все стихло, а мне тишина показалось зловещей. Хоть бы все было хорошо!..

— Ас чего они стреляют? — уточнила рыжая. — С пистолета или винтовки? Или что у них?

— Да откуда я знаю, — мама пожала плечами. — Идемте на кухню, что стоять в коридоре. Отец усмирит соседей и сейчас вернется.

Мне б ее уверенность! Ноги подкашивались, но я зашла обратно и присела на стул. Пальцы трусились, я не могла взять стакан с водой, боялась все расплескать.

Родительница отодвинула штору и посмотрела в окно. Я не сводила с нее глаз, подмечала каждую эмоцию и мимику. Вот сейчас обернулась с хмурым лицом.

— Ничего не видно, выключу свет.

Сидеть в потемках стало совсем некомфортно. На меня волнами находила паника, хотя по большей части сама себя накручивала. В голову лезли всевозможные развития событий, прямо как в тех фильмах ужасов. От каждого варианта леденели руки, сердце болезненно сжималось, отдавая тупой болью в груди. Сделала пару глубоких вдохов и попыталась расслабиться. Неизвестность пугала. Отец пошел один, у соседей пистолет, и еще не факт, что это именно они! Вдруг Савка решил отомстить? Передернувшись от последней мысли, осадила себя. Все будет хорошо! Ведь в прошлые разы обошлось, почему сейчас должно?

Тишина морально давила на психику. Ни выстрелов, ни шорохов, только судорожное дыхание и все. Время тянулось убийственно медленно, а отец до сих пор не пришел.

— Что-то Сережи долго нет, — мама стойко держалась и не показывала беспокойства.

Глаза привыкли к темноте, я смогла подметить несколько деталей: она постоянно поправляла волосы и теребила кулон на шее — это верные признаки паники у мамы.

— По крайней мере, не стреляют, уже хорошо, — зачем-то шепотом произнесла Анисья.

— Да, — родительница вздохнула, но я не расслышала энтузиазма в ее голосе. — Морали, наверно, читает ребятам. Молодые еще, глупые. Лет по тридцать или около того.

— И часто у вас так? — уточнила рыжая.

— Нет. Сегодня праздник, выпили, вот и тянет на веселье. За год такое случалось только три раза, — она неотрывно смотрела в окно.

Да уж, пускай и не часто, но слишком много жести пришлось на сегодняшний день для Ниськи. Представляю, какое у нее сложилось впечатление о нашей деревне. Сначала предвзятые взгляды, потом Савка с компанией и теперь соседи с пистолетами. Даже мне столько событий перебор!

— Понятно.

Дальше повисла гнетущая тишина. Ожидание тяготило, прошло всего-то пять минут, но по ощущениям — два часа. Если вскоре отец не вернется, нужно идти искать. Сидеть и ждать у моря погоды становилось невыносимо.

— Идет, — мама на малую долю секунды обрадовалась, но потом сдавленно добавила: — Ой, нет. Толик под руку ведет. Ничего не понимаю.

Она метнулась в коридор, открыла дверь. Я сидела неподвижно и старалась не паниковать раньше времени, но сердце все равно укорило свой ритм.

— О, Боже…

— Ань, все нормально, — отмахнулся отец.

Толя затащил его в дом и усадил на стул, что стоял в углу. Друг закрывал собой почти весь обзор, ничего не было видно. Ноги стали ватными, а по коже пронесся неприятный холодок. Мне нужно встать и посмотреть, что происходит, а я прилипла к стулу, будто приклеенная.

— Где нормально? — вскрикнула мама. — У тебя кровь идет! — Толик сдвинулся влево и теперь я увидела, как родительница опустилась на корточки и осмотрела ранение отца.

Анисья широко распахнула глаза и с шоком наблюдала за происходящим. Превозмогая подкатывающую тошноту и вновь нахлынувшую панику, поднялась и осмелилась выйти в коридор. На колене была небольшая дырка от пулевого ранения, оттуда сочилась кровь. Не много, но все же. Толик присел на корточки и дотронулся рядом с поврежденным местом. Лицо отца перекосило гримасой боли.

— Слушайте, надо звонить участковому. Это уже не шуточки, — высказалась Анисья.

Друг резко обернулся и метнул в нее грозный взгляд. В его глазах отчетливо читалось: «Не лезь, куда не просят!» Но я была согласна. Ранение нельзя игнорировать. Огнестрел это или нет, но спускать с рук — непозволительная роскошь. Пьяные соседи в следующий раз выстрелят в голову и все, поминай, как звали.

— Не могу пошевелить ногой, — отец говорил охрипшим голосом. — В колене адская боль, но повреждение не смертельное.

Видимо, пытался нас успокоить, только меня бросило в холодный пот. Никак не укладывается в голове ситуация.

— Надо срочно в больницу, — я не узнала свой голос.

— Придется ехать в город, — мама засуетилась, поднялась на ноги.

— Блин, я уже выпил, — Толик раздраженно провел рукой по волосам и чертыхнулся. — Ладно, сейчас что-то придумаем. Дядь Сережа, вы как? Мне надо минут пять- десять, потерпите?

— Иди, — папа махнул рукой. — Спасибо, что помог.

Друг моментально выскочил за дверь. Я обернулась и увидела, что Ниська набирает сообщение.

— Пока твой брат приедет, пройдет больше часа, у нас нет столько времени, — она даже не слушала меня.

— Как же так? — допытывалась мама. — Что произошло?

— Они пьяные были. Когда подходил к ним, крикнул, чтобы прекратили стрелять. Один испугался, хотел быстро развернуться, но потерял равновесие и упал. А потом сам не понимаю, как так вышло. Прогремело три-четыре выстрела, а дальше уже я лежу в снегу и ощущаю резкую боль в колене. Попытался встать, но нога задеревенела. Благо Толик пришел, помог дойти домой.

— А соседи где? — спрашивала рыжая.

— Струсили и сбежали, — отец развел руками. — Хорошо, что в ногу попал, а не в корпус.

Папа кривился от боли, но не терял сознание. Скорее всего, действительно, рана пустяковая.

С улицы внезапно раздались невнятные голоса. Наверно Толик нашел кого-то с машиной, какое счастье! Дверь открылась, вошел друг, а следом…

— Вот это я удачно приехал! — Миша присвистнул, глядя на раненое колено отца. — Миша, очень приятно, — он протянул ладонь для рукопожатия.

— Сергей Владимирович, — отец представился и пожал руку. — Моя жена — Анна Васильевна. Лера…

— С ней мы знакомы.

Папа кивнул и умолк. Зато рыжая не удержалась:

— У тебя появился телепорт? — Ниська недоумевала.

Ах, вот оно что! Она писала не брату, а Михаилу. В таком случае у меня возник тот же вопрос.

— Ты, мелкая, телефон чаще теряй и в конечном итоге телепорт появится у Роса.

Она громко фыркнула на заявление Миши. Я радовалась, что он здесь оказался прям сейчас, когда снова нужна помощь. Готова была поверить в мистику или судьбу, но ответ нашелся очень быстро:

— Проезжал мимо и решил убедиться, что все в порядке. Так, ладно, — он сосредоточился на ране. — Скорее всего, пуля застряла в коленной чашечке, поэтому нога не двигается, — пристально осмотрел повреждение, дотронулся пальцами и хмыкнул.

Переживания постепенно испарялись, я смогла спокойно выдохнуть и расслабить натянутые, как канаты мышцы. Точно знаю — рядом с Мишей мне ничего не страшно.

— Вам повезло, что стреляли из травмата.

— Ты что, разбираешься? — удивился Толик.

— Конечно, он же бывший…

— Цыц, — Миша перебил Анисью. — Короче, надо в больницу, чтобы вытащили пулю из колена. Операция… хм… короче, все будет нормально.

Я напряглась после его слов, что-то было в них недосказанного…

Мама, не мешкая, пошла в комнату. Друг с любопытством посмотрел на Михаила, а потом нахмурился. Уж не знаю, что он там себе нафантазировал в этот момент, но поджал губы и отвернулся в итоге.

— Это, вообще, законно? — сипло спросила я, привлекая внимание мужчины. — У них же должно быть разрешение на оружие?

Его пронизывающий взгляд, смотрящий прямо в душу, взволновал до дорожи в коленках. По коже побежали мурашки, я побивалась своей реакции на мужчину, но ничего поделать с ней не могу. Меня все еще немного потряхивало из- за всего случившегося, Миша тепло улыбнулся и кивнул.

— Разберемся, не переживай, — он подмигнул и поспешно отвернулся.

— Та, — Толя отнесся со скептицизмом. — Бабла отвалят участковому, а дальше, считай, что никакого криминала не было.

— Думаю, так и будет, — подтвердил отец. — Лучше оставить как есть.

— Вот и посмотрим, — туманно ответил Миша.

Он ничего не объяснял, но мне почему-то казалось — соседи теперь точно сухими не выйдут из воды.

— Было бы здорово. Если приструнят участкового, то и сынок получит по заслугам, — друг взглянул на кисть со шрамом. — Двенадцать лет жду справедливости, а ее все нет.

— Что там у тебя? — заинтересовался Михаил. Толик показал свое увечье с двух сторон.

Он им не хвастал раньше, а сейчас решил показать. Я не хотела, чтобы Миша узнал об этом, поэтому с мольбой взглянула в глаза другу. Толик все понял без слов и кивнул мне.

— Я готова, поехали. Девочки, оставайтесь дома, так будет лучше, — слезно попросила мама.

— Хорошо, — нехотя согласилась с ней.

Хотелось возразить и настоять на своем, но я промолчала. Сейчас не та ситуация, чтобы спорить и задерживать их. Тем более рядом стояла Анисья, не оставлять же ее одну в чужом доме?

Толик с Мишей помогли отцу встать и выйти. Мама уже собиралась уходить, но обернулась и посмотрела мне в глаза.

— Я не знаю, насколько затянется операция. Возможно, придется остаться в городе,— предупредила она.

— Подожди!

Войдя в комнату, нашла свою сумочку и достала новые ключи. Меня вновь одолело дурное предчувствие. Что, если Витя вздумает прийти или караулит под подъездом? Хотя, не будет же он выяснять отношения с моей мамой? Вернувшись, обняла ее и отдала ключи.

— Забыла сказать, что сменила замок, старый заедал.

— Запри за мной. И, ложитесь спать.

Она ушла, а я щелкнула замком. Ага, уснешь тут! Все мысли только об отце. Рана не серьезная, но слова Миши никак не выходили из головы. Он что-то не договорил про операцию, знать бы, что именно! А так приходилось додумывать и придумывать разные исходы. Порой не самые радужные.

Стоя около окна на кухне, наблюдала, как отдаляется авто Миши, тяжело вздохнула.

— Да ладно тебе, — Ниська подошла и успокаивающе погладила меня по спине. — Ты же сама видишь — ничего страшного, пуля резиновая, просто застряла в коленке. Вот если бы это был огнестрел…

— Сплюнь! — я резко перебила ее и обернулась.

Свет специально оставила выключенным, чтобы видеть, когда отъедет машина. В темноте не сумела разглядеть выражение лица рыжей в этот момента. Даже представить боюсь, чем бы все закончилось, будь у соседей другое оружие.

— Толик с ними поехал? — уточнила она зачем-то.

— По крайней мере, в машину он сел.

— Может, попросил подбросить до дома? — усомнилась рыжая.

— Так ему тут идти неспешным шагом пять минут, — я хмыкнула.

— Вот блин! — на эмоциях воскликнула подруга. — Как думаешь, он проболтается про наши с тобой приключения?

— Не должен. Но, даже если и.

— Никаких если! — настала очередь Анисьи меня перебивать.

Судя по нервному тону, она побаивалась последствий и не мне ее винить. Самой до дрожи жутко от одной только мысли, что Миша узнает и про Савку, и о том, как Толику проткнули ладонь.

— Я очень хочу, чтоб тот урод получил по заслугам, но… — она вздохнула и продолжила: — брат точно посадит меня под замок и запретит куда-либо ездить. Будто мне десять лет, блин! — ее возмущению не было предела. — Никакой личной жизни с ним нет.

— А как же родители? — решила уточнить.

Настала неловкая пауза, я успела за это время прикусить язык и мысленно чертыхнуться пару раз. Не стоило поднимать скользкую тему.

— Они погибли, когда я еще была ребенком.

— Прости, я не хотела…

— Да ладно, — отмахнулась она. — Ты ж не знала. Пойдем лучше спать. Ну и денек сегодня выдался, — рыжая зевнула.

Сна не было ни в одном глазу. Я постоянно вертелась, искала удобное положение, но мышцы были напряженными, мысли то и дело кружились вокруг отца и операции. Анисья дрыхла рядом без задних ног, ее сейчас даже из пушки не разбудишь.

Уже прошло порядка пяти часов, а мама до сих пор не звонила. Наверняка думает, что я уже сплю. Встав с кровати, забрала телефон и поплелась на кухню. Не включая свет, выпила воды и присела за стол. Уже собралась набрать номер родительницы, но в последний момент засомневалась. Шел третий час, вдруг разбужу и напугаю своим поздним звонком? Смартфон завибрировал, я от неожиданности подпрыгнула на стуле. Звонил Миша.

— Да, — тихонько ответила, все еще переживая, что разбужу свою гостью.

— Открой мне дверь, пожалуйста, — попросил Миша.

И сбросил вызов. Я с удивлением посмотрела на погасший экран и хмыкнула. Встав, подошла к окну и увидела за воротами машину. Как он сумел так бесшумно подъехать? Но, самое главное — зачем вернулся?

Впустив мужчину в дом, снова заперла замок и в кромешной тьме пыталась разглядеть выражение лица Миши. Увы… Лишь заметила, как он снял куртку, повесил на вешалку. Мы оба молчали некоторое время. А потом, словно одичавший, мужчина набросился на меня, сминая губы в нетерпеливом поцелуе. Я одеревенела и не двигалась, шок сковал мышцы, а из головы вылетели все разумные мысли. Лишь спустя пару секунд расслабилась и обвила руками шею Миши, тесно прижалась и ответила на сладкий поцелуй.

Эмоции, подобно яркой радужной расцветке взорвались внутри, омывая душу приятным теплом. Застонала в губы, не в силах сдержать себя. Он ослабил хватку и нежно скользил одной рукой по спине, а другую опустил на поясницу и придерживал, словно боялся, что я отстранюсь. Нет! Наоборот, я нуждалась в мужчине, как никогда раньше. Цеплялась за него, как за спасательный круг в открытом море.

В какой-то момент Миша прижал меня спиной к стене и приподнял, я на автомате обвила ногами его талию. Со мной творилось что-то немыслимое. Никак не могла заставить оторваться от искушающих губ, хотела большего!.. Меня останавливал только один факт — Анисья. Найдя в себе крупицы контроля, прервала поцелуй. Мы оба тяжело дышали, Миша не спешил разжимать объятия, смотрел прямо мне в глаза, хотя и не мог видеть то, что в них творилось. Как и я… Переведя дыхание, он вновь потянулся к моим губам.

— Мы не можем, — сипло прошептала, а внутри все противилось произнесенным словам.

— Да почем… — я резко закрыла его рот ладонью и прислушалась.

— Тише, мы же не одни, — шикнула на него и убрала руку. — Поставь меня.

Ноль реакции. Вздохнув, быстро поцеловала Мишу в губы и отстранилась. Он с огромной неохотой отпустил, и я встала ногами на пол. Колени подгибались, пришлось схватиться за свитер мужчины для поддержки. Как только эмоции стихли, разумные мысли вернулись ко мне, я потянула Мишу за собой на кухню.

Включила свет и закрыла за нами дверь. Наконец обернулась и заглянула в потемневшие от страсти глаза. Перестала дышать на секунду и ощутила, как сжалось сердце в груди. Приблизилась и, не говоря ни слова, искала утешения в его надежных объятиях. Они мне были необходимы, как свежий воздух и глоток воды. Миша понял, ничего не говорил, крепко обнял и позволил расслабиться, насколько это возможно.

— Что с папой? — спросила через долгое время.

— С ним все в порядке. Пулю извлекли, наложили гипс на пару дней. Думаю, с неделю полежит в больнице.

— Тогда к чему были твои недоговоренные слова? Не понимаю! — упрекнула. — Я себе места не находила все это время.

— Лера, да пойми ты, не всегда резиновые пылу, застрявшие в коленной чашечке удавалось удалить. Но твоему отцу повезло, а я не хотел пугать раньше времени. Обошлось ведь.

Я еще больше расслабилась, кивнула и ощутила легкое головокружение. Миша удерживал меня на месте, иначе могла упасть. Облегченно выдохнув, вскинула голову и заглянула в карие глаза. В них по-прежнему плескалась нежность, граничащая с похотью. Приподнявшись на носочках, потянулась к губам и поцеловала мужчину, вкладывая в поцелуй всю свою благодарность.

— Спасибо тебе огромное!

— Это уже начинает входить в привычку, — он лукаво ухмыльнулся. — Такое ощущение, что подрабатываю на полставки личным спасателем.

— Впору требовать оклад! — я хихикнула, но лишь потом поняла, насколько двусмысленной оказалась моя фраза.

Глаза Миши потемнели, улыбка стала коварной, как у хищника, поймавшего в ловушку свою жертву. Ох!.. На что я подписалась?

— Хм-м… — он прожигал пламенным взглядом, от которого по коже побежали мурашки. — А это идея!

Ничего не ответила. Дыхание сбилось, но я стоически глядела на Мишу и даже не думала забирать слова обратно. Нужно уже, наконец, признаться самой себе: меня безумно тянет к мужчине. Сколько ни старалась найти оправдание своим чувствам — не могла. Раньше прикрывалась женихом, а теперь?

— Миш… — в горле застрял ком, кое-как продолжить мысль: — Кажется, я начинаю влюбляться в тебя. Это так…

— Правильно, — твердо договорил он. — Перестань сомневаться и мучить себя. Ты ведь должна была заметить, что у меня напрочь сносит крышу, когда находишься рядом. Я испытывал собственнические чувства еще с того дня, как проснулся первого января и увидел самую красивую и невероятную девушку.

Облизав пересохшие губы, едва сдерживалась, чтобы не заплакать от счастья. Миша прав, самокопанием и сомнениями делаю только хуже. Теперь я точно готова шагать дальше, не оборачиваясь на прошлое.

— Но мы все равно не можем пока сделать то, что оба отчаянно желаем.

— Ну что опять? — он застонал, будто не в силах больше терпеть.

— Ты снова забываешь про Ниську.

Миша внезапно улыбнулся, а в глазах блеснуло коварство. И почему мне кажется, будто в его блондинистую голову пришла идея?

— А давай мы ее к Толику отведем, а?

Я подавилась слюной и закашлялась, одарила его недовольным взглядом и скрестила руки на груди. Вот так значит, да?!

— Супер, нашел решение проблемы! Отправить к малознакомому парню, после того, как нас едва не из… — резко замолчала и прикусила язык.

Сердце заколотилось в сумасшедшем ритме, тело пробило крупной дрожью. Ладони вспотели из-за нахлынувшей паники. Вот блин!

— После того как, что? — Миша буравил меня бешеным взглядом, от которого мне стало дурно.

Лихорадочно думала, как можно оправдаться перед мужчиной. Придумывала любые слова, которые начинались бы на «из», ничего путного не пришло на ум, я вздохнула. Проговорилась, блин!

Миша не спускал глаз, стало совсем неловко, создалось впечатление, словно нахожусь перед следователем, а из меня пытаются выудить информацию.

— Да ничего особенного, так, легкое недопонимание с местными, — неуверенность в голосе была настолько очевидной, что даже я бы себе не поверила.

Сузив глаза, он не скрывал своей подозрительности, меня нервировала его реакция. Миша неожиданно и молниеносно сжал пальцами мое горло, не душил, лишь немного причинял боль. Паника обрушилась на меня ушатом ледяной воды. Широко распахнутыми глазами смотрела на него и едва сдерживала себя от слез. Умом понимаю — он не причинит мне вреда, но внутри все переворачивается из-за страха. Время показалось вечностью, пока мужчина молчал и пристально изучал реакцию. Прижался губами к уху и зашептал:

— Милая, ложь не твой конек. За пять лет работы в органах я чего только не наслушался. Ни одна собака еще не сумела обвести меня вокруг пальца. Так что рассказывай все, как есть.

От его спокойного, бархатистого тембра волосы на затылке встали дыбом. Тяжело сглотнула и кивнула головой. Эмоции бурлили внутри, будто в кипящем чайнике, я не выдержала и ощутила, как по щеке скатилась одинокая слезинка. Нашла в себе силы и рассказала сиплым голосом правду:

— Я не думала, что все так обернется, понимаешь? — смотрела прямо ему в лицо, чтобы увидеть реакцию. — Несколько отморозков из деревни напали на нас, хотели поразвлечься и заодно запугать. Все обошлось, Толик с другом подоспели вовремя, так что можно сказать, отделались легким испугом.

Глаза мужчины по мере моего рассказа становились холоднее, взгляд пугал до дрожи. Разъяренный, как бык на арене, Миша тяжело дышал, было видно, как выступили вены на шее. Пальцы он сжимал в кулак. Я попятилась, боясь попасть под горячую руку. Он словно понял, глубоко вдохнул и тряхнул головой. Нахмурился.

— Я скорее отрублю себе кисть, чем ударю девушку! — Миша оскорбился, и имеет на это полное право.

Между нами повисло гнетущее молчание. Не зная, что сказать в сложившейся ситуации, просто отвела взгляд и постаралась угомонить клокочущие нервы.

— Этот день полностью выбил меня из колеи. Ты не понимаешь, я на пределе, как заряженный пистолет, который вот-вот пальнет от напряжения. Да и… черт!

— Иди ко мне, — Миша раскрыл объятия, не задумываясь, подошла и прильнула.

Он крепко обнял меня и нежно гладил по спине. На удивление, в его руках ощутила защищенность и расслабилась.

— Это были те отморозки, которые стеляли в твоего отца?

— Нет. Это личное, — я вскинула голову, засмотрелась в карие глаза и зачем-то рискнула рассказать больше подробностей: — Савка — сын нашего участкового. Ему всегда все сходило с рук, чтобы не натворил. Я обычно обходила его десятой дорогой, но однажды они с друзьями меня подкараулили и зажали в кольцо, чтобы не сбежала. Он плел какую-то чушь про избалованную девочку из города и требовал все мои деньги. Мне было двенадцать, что могла против пятерых парней? Страх сковал мышцы, я стояла неподвижно, даже заплакала, а потом появился Толик. До сих не могу себя простить, что убежала и оставила его одного. Тот шрам, что ты видел, оставил Савка. Проткнул кисть ножом, а его отец потом вывернул все так, словно именно Толя виноват, а сынок просто защищался.

Уткнулась носом в грудь Мише, ощущая, что сейчас снова разревусь. Он поцеловал меня в макушку и не спешил говорить, будто знал, что нужно дать мне время успокоиться. А мне было так хорошо в колыбели мужественных рук, моментально забыла обо всех проблемах.

— Маленькая моя, ты была ребенком, не нужно себя винить. На месте Толика я бы поступил точно так же. Он молодец, не побоялся встать на защиту, его поступок дорогого стоит. И надо же, не выдал вас, поганок сегодня, — Миша хохотнул.

— Да, зато проговорилась я! Как символично, — раздраженно буркнула и уже представила себе реакцию рыжей. — Ведь обещала…

— Эй, хватит бубнить, вы мне спать мешаете! — неожиданно выкрикнула Ниська.

Черт! Как чувствует, что о ней идет речь. Миша уже громче рассмеялся, не мог остановиться. Понадобилось некоторое время, чтобы вновь взять себя в руки.

— Будешь подслушивать, позвоню Толику и предложу ему забрать тебя, — я вытаращилась на мужчину, а он мне подмигнул.

— Вот еще! — она фыркнула. — Мучайтесь, потому что я никуда не пойду! — авторитетно заявила.

— Ничего, я ее знаю, через пять минут будет спать как сурок, — тихо прошептал мне на ушко и скользнул губами по шее, срывая с моих губ хриплый стон.

Ответ от рыжей не последовал, возможно, она и не услышала, что я сдала нас с потрахами. Вот бы уговорить Мишу не рассказывать ее брату обо всем, что случилось!

— Миш, — он пристально посмотрел на меня, наверняка догадался, что сейчас буду умолять…

Вон как растянул губы в коварной улыбке, от которой по коже побежали мурашки. И почему так действует на меня?

— Да-да, я весь во внимании, — коварство горело даже в карих глазах.

— Ты ведь не расскажешь…

— Росу? — перебил. — Без вариантов! — отчеканил.

— Но почему? — я скрестила руки на груди и едва от злости не топнула ногой.

— Потому что нельзя оставлять безнаказанными таких людей. Да и участковый ваш вызывает сомнение, как профессионал.

— Понятно, — угрюмо ответила и потупила взгляд.

Оставался у меня еще один шанс, но, черт возьми! Заниматься сексом, когда знаешь, что в соседней комнате спит Анисья, стыдливо.

— Ну, чего нос повесила? Небось рыжая тебе мозги промыла, какой у нее брат тиран, запрет в квартире и не выпустит, пока замуж не выскочит?

Я с удивлением подняла взгляд и кивнула. Прямо слово в слово повторил! Неужели не в первый раз?

— Расслабься, все будет нормально. Конечно, Рос волнуется за сестру, он ей заменил родителей, так что его тоже можно понять. Она уже взрослая, хотя некоторые поступки меня вгоняют в ступор. Вполне может распоряжаться своей жизнью, как хочет. И, поверь, даже брат ей не указ. Проверено миллион раз.

Это все замечательно, но я же обещала, поэтому вина продолжала грызть изнутри. Миша стал оглядываться, посмотрел на пол, вздохнул.

— У меня в последнее время одно сплошное дежавю! Снова между нами рыжая, и спать, судя по всему, тут.

— На полу? — я вытаращилась на него и мотнула головой. — Зачем, когда есть спальня родителей? Мы вдвоем уместимся на двуспальной кровати.

— Звучит оптимистично, — он улыбнулся. — Идем спать, мне завтра нужно рано встать, чтобы еще успеть смотаться в город.

— Подожди, а ты голоден? Может.

— Не суетись, я дико устал и действительно хочу спать. Но у меня хватит сил немного пошалить, — от лукавства и игривого тона я хихикнула, ничего не ответила.

Мне все еще было неловко из-за присутствия Анисьи. Да и заниматься этим в спальне родителей? О, мой бог! Ни за что в жизни!

— Пойдем, герой. Уложу тебя в кроватку.

Выключила свет на кухне и потопала в комнату. Ниська или специально молчала, или действительно спала, было сложно понять. Из-за двери не доносилось ни звука. (3303c)

— Я ж говорил, уснула, и умолять не пришлось.

Мы вошли в комнату, Миша прижался ко мне со спины и обнял. Прикрыла глаза и позволила себе насладиться этим моментом. Без намеков или пошлости — просто стоять в обнимку с любимым человеком, забывая обо всем на свете. Что удивительно, ничего подобного я не испытывала рядом с Витей. Возможно, наши чувства давно угасли, а я всеми силами пыталась их возродить из пепла?

— Моя, никуда не отпущу, — тихо, но твердо произнес Миша.