Глава 1

Снег начал валить огромными хлопьями ещё с ночи. Ветер дул слабый, но был таким морозным, что пробирало до костей. Не спасали ни теплые штаны, ни зимняя куртка. Даже то, что она натянула капюшон до самых глаз, не спасало. Щеки и нос замерли так же сильно, как и руки, спрятанные в перчатки и глубокие карманы парки. Одно радовало: чёрные ботинки на платформе. Их Гульниза купила в прошлом году за баснословные деньги, но ни разу не пожалела о своей покупке. Обувь оказалась не только удобной, но и тёплой. К тому же с утра Гульниза не поленилась отыскать в недрах своего шкафа шерстяные носки, что связала ей бабушка ещё лет пять тому назад. Она редко их носила, в основном только дома, потому что пол был холодный, да и вечные сквозняки ещё эти…

За спиной тянул к земле тяжеленный рюкзак — тоже её гордость и любимец. Гульниза как чувствовала, что именно его нужно сегодня с собой на работу взять. Не прогадала.

День начался как обычно. Встала она ранним утром, когда начинало только светать. Привычка, выработанная с детства, ведь чтобы попасть в школу, ей надо было вставать спозаранку и ехать на другой конец города. И всё из-за того, что матери хотелось, чтобы её чадо училось в гимназии, а не в простой школе. Гульниза разницы не видела, но спорить с родительницей не стала: проявила свой покладистый характер, желая угодить единственному родному человеку. Тем более мама так радовалась и гордилась, когда смогла устроить туда её. Пусть не самое престижное учебное заведение в городе, но всё же гимназия!..

Умывшись, Гульниза направилась в кухню, чтобы приготовить матери завтрак, а себе сварить крепкого кофе. Ей всегда казалось, что именно этот напиток помогал ей пережить осень и зиму. Иначе она точно, как медведь бы впадала в спячку. А так, пусть и вялой, но переживала нелюбимые времена года.

Мать проснулась, когда Гульниза собиралась уходить. Встретились привычно в коридоре. Обменялись парой-тройкой дежурных с утра фраз и распрощались, чтобы встретиться уже вечером. Мама, в отличие от дочери, работала на заводе посменно. К этому часу Гульниза уже была дома и готовила ужин. Правда, сегодня у родительницы был законный выходной, хотя у других людей был будний рабочий день. Соответственно, готовка и вся прочая работа по дому ложились на плечи матери, хотя она и не любила этим заниматься. Может, именно поэтому Гульниза была приучена с самого детства всё делать самостоятельно. Да и готовить научилась рано — просто не любила она полуфабрикаты. Невкусными какими-то они ей всегда казались. Мать была с нею солидарна, хоть и предпочитала их готовить на скорую руку…

До места своей работы Гульниза доехала в переполненной маршрутке быстро. Поздоровавшись с коллегами, поспешила в каморку, чтобы там снять парку и сменить обувь. Вышла, а начальница стоит и явно дожидается её. И такое выражение лица у неё было торжественно-высокомерное, что Гульниза поняла: её ожидает очередная ссора или что-то похуже. Нет, по своей природе Гульниза не была скандальной или конфликтной. За два года, что она проработала здесь, ни разу ни с кем не ссорилась и не спорила. Всегда старалась быть дружелюбной и отзывчивой. Но три дня назад осмелилась вступить в спор с управляющей магазина, который после обернулся в скандал. Естественно, в большей мере скандалила управляющая — Лариса Григорьевна. Скандал получился на пустом месте: управляющая в очередной раз начала отчитывать их за лень и маленькую выручку. Но разве вина продавцов в том, что покупателей мало? Разве они виноваты, что мало кто сейчас заходит в магазин? Нет, вины своей Гульниза не чувствовала, потому что даже без клиентов она не сидела просто так. Сортировала товар, вытирала пыль, изучала новую продукцию и массу другой мелкой работы, потому что за простой штрафовали. Да и не в натуре Гульнизы было просто сидеть без дела. Она так не могла. Она так начинала скучать и клевать носом, поэтому всё время была в движении.

Лариса Григорьевна тогда пообещала ей, что надолго она у них не задержится, раз посмела ей перечить. Тогда Гульниза не предала значения этим словам, не поверила, что управляющая может быть такой подлой. Тем более, если увольнять, то Ольгу Севастьянову — вот, кто настоящий тюлень, которому всё лень. Ольга работать не любила от слова «совсем». Чаще всего на работе она просто сидела, втыкая в телефон, а в перерывах от этого занятия бегала курить. Курить она ходила на улицу с чашкой кофе или чая, поэтому задерживалась там надолго. А когда приходила, от неё так разило куревом, что порой начинало тошнить. Но Ольге никто и никогда не делал замечаний, в отличие от других продавцов магазина — всего их было четыре девушки разного возраста. Ольга была второй по старшинству. Ей было уже тридцать семь лет. Мать-одиночка, вечно жалующаяся на судьбу. Но хорошо она всегда хорошо ладила с начальством. В основном, потому что могла и любила подлизываться.

И вот теперь, идя за управляющей в её кабинет, Гульниза точно знала, что ничего хорошего не стоит ждать.

В кабинете Лариса Григорьевна не предложила сесть, хотя сама плюхнулась на своё кожаное кресло с видом королевы, по меньшей мере. Гульниза предпочла проигнорировать это. Только вопросительно приподняла левую бровь.

— Ты знаешь, что один из наших основателей отходит от дел, и, в связи с этим, внутри фирмы происходят радикальные изменения. Но они коснутся не только офиса, но и магазинов. Грядёт сокращение сотрудников. И ты первая на очереди, — с превосходством заявила Лариса Григорьевна.

Гульниза кивнула:

— Это всё? — ровно спросила, ничем не показывая, насколько сильно задели её слова начальницы.

— Всё! — процедила та сквозь зубы. Явно не такой реакции она ожидала.

Что ж, Гульниза ей не предоставит возможности поглумиться над нею ещё больше.

— Тогда, с вашего позволения, я пойду на своё рабочее место.

Лариса Григорьевна величественно махнула рукой, давая своё разрешение. Царица — не меньше. Столько спеси, а по факту, ноль без палочки.

Вышла из кабинета чинно, тихо закрыв за собою дверь. Судорожно выдохнула, но тут же поймала на себе ехидный взгляд Ольги. От досады поджала губы. Эта уже знает. Не удивительно. Две змеи всегда найдут общий язык.

Натянула профессиональную улыбку и подошла к стойке. Из ящика достала чистый лист формата А-4 и шариковую ручку. Покрутив её в руке, принялась писать.

— Что пишешь? — елейным голосом поинтересовалась Севастьянова.

— Высшее начальство узнало о твоей лени и непрофессионализме, решило взяться за тебя основательно, — флегматично протянула Гульниза, не отрываясь от письма…

Перепуганное выражение лица и лихорадочно бегающие глаза стали прям бальзамом на сердце.

Гульниза усмехнулась и предпочла больше не отвлекаться от своего дела. Дописала. Придирчиво перечитала несколько раз. Удовлетворённо кивнула.

Что ж, если они думали, что сделают ей гадость, то ошиблись. Гадость им сделает она. И совестно ей ни капельки не будет. Она добрая и мягкая, но до поры — у каждого терпения есть свой предел.

В магазин зашли сразу несколько потенциальных клиентов, но Гуля лишь мельком взглянула на них. Хотя на долю секунды появилось желание сорваться с места и с дежурной улыбкой подойти к ним и предложить помощь. Нет, хватит. Раз Оленька такая замечательная, вот пусть и работает.

Степенно собрала свои вещи, радуясь, что их не так уж и много. Потом перепроверила, что действительно всё сложила (не дай бог вернуться сюда!) и, взяв заявление, пошагала к начальству.

— Гульниза, твоя помощь нужна! — окликнула её Ольга. В глазах — паника, а клиентка рядом стоит недовольная.

Гуля усмехнулась, отрицательно мотнула головой.

— Гульниза! — повысила голос напарница.

Ага, раздосадованная, что никто к ней не спешит, ведь другие продавцы тоже делают видимость работы.

Постучала ради приличия, но дожидаться разрешения войти не стала. Повернула ручку и оттолкнула от себя.

— Чего тебе, Аксельрод? — недовольно проворчала вопрос Лариса Григорьевна.

Гульниза молча подошла и положила заявление на стол. Подняла открытый взор на хмурую начальницу. Та пробежалась глазами по содержанию листа и в удивлении вскинула на неё взгляд.

— Ладно, — процедила сквозь зубы. — Отрабатывай две недели и свободна.

Гуля отрицательно покачала головой.

— По законодательству я имею права не отрабатывать. Заверяйте. И передавайте в отдел кадров. Кстати, директору я уже позвонила и сказала, что увольняюсь. Он согласился, услышав, что проблем точно не будет, ведь остаётся самый ответственный и старательный сотрудник — Севастьялова. О, забыла. Завтра он приедет. — Она мило улыбнулась и придвинула заявление ближе к начальнице.

— Вот же ты змеюка, — прошипела Лариса Григорьевна, явно желая испепелить её глазами.

— У меня был хороший учитель в вашем лице, — елейно протянула Гуля. — Подписывайте, да я пошла.

Калинина, едва сдерживая злость, поставила подпись и швырнула лист обратно без пяти минут бывшей подопечной.

— Сама поедешь в офис, в отдел кадров. Велика честь, ради тебя мне туда ездить, — выплюнула, как ругательство.

— Как пожелаете, — не стала спорить Гульниза.

Уходила она, не прощаясь. А в офисе действительно зашла к высшему начальству. Помнила, что директору нет смысла на что-то жаловаться, а вот старший бухгалтер у них женщина жадная и строгая. Если ей шепнуть, что есть сотрудник, который только и знает, что курить и кофе пить, проверка обеспечена…

Несмотря на сильный снегопад, температура на улице, видно, была где-то около нуля градусов, потому что под ногами в некоторых местах снег не хрустел, а «чавкал», что неимоверно нервировало. Ночью ударит мороз и наутро будет гололёд. Хорошо хоть завтра не нужно будет переться на работу. Хоть один плюс от её увольнения. Хотя, стоит признаться, не так уж и она расстроилась из-за увольнения. Эта работа не была пределом её мечтаний. Просто туда взяли без опыта и трудового стажа. Гульниза туда устроилась, когда на четвёртом курсе перевелась на заочную форму обучения. Денег в семье не хватало. И это несмотря на её летние подработки и то, что жили они с мамой весьма скромно. Но цены в магазинах космические, а заработная плата у матери — чуть больше минималки.

Теперь придётся новую работу искать. Но торопиться некуда. Можно позволить себе отдохнуть недельку-другую, потому что за эти два года Гульниза ни разу не брала отпуск, а все отпускные, которые все равно выплачивались по истечению года, она откладывала на отдельный депозитный счёт. Так что средства для существования есть. По крайней мере, новогодние праздники можно пережить спокойно. Хотя эти самые праздники Гульниза и не любила. У большинства людей для этого есть причины: смерть родных, например. У Гульнизы таких причин не было. Просто она не любила наряжать ёлку, украшать дом и всё остальное. А вот праздничному столу всегда была рада. Правда, для накрытия такого стола не обязательно ждать Нового года. Можно и на день рождения или на первое мая накрыть.

Ещё её нервировали украшенные магазины с вечными рождественскими песнями. Постоянное столпотворение людей, где обязательно найдётся какая-нибудь особенно горластая бабища, недовольная чем-то. А потом Рождество, колядки и прочее — фу! Три раза фу!

Но мама любит всё это. В эти дни она ходит такой радостной, будто светится счастьем изнутри. Гульниза, чтобы не расстраивать родительницу, старается тоже выглядеть довольной жизнью. В основном, у неё это получается.

В этом году Гульниза очень надеялась, что изображать радость ей не придётся. Мама в начале года познакомилась с мужчиной. Несколько месяц они присматривались друг к другу, а потом решили попробовать построить серьёзные отношения. За прошедшие месяцы мама ни разу не пожалела, что решилась рискнуть, хотя и сомневалась: возраст и всё такое. И Новый год они договорились встречать вместе. Гульнизе предложили к ним присоединиться, но она отказалась. Солгала, что её пригласила лучшая подруга. Нет, Настасья действительно предложила это, но Гульниза ответила отрицательно. Соответственно, она надеялась провести новогоднюю ночь дома в постели, видя десятый сон. Главное, чтобы её маленькую ложь никто не раскрыл. Не хотелось расстраивать близких…

Подходя к родному двору, Гульниза всё же мысленно отругала себя за то, что решила идти домой пешком. Всё же погода не располагала к прогулкам. Хотя, в зимнее время она вообще не любила гулять по улицам. Постоянная грязная «каша» на дорогах, гололед, сильные ветра и минусовая температура — ну, как такое может нравиться? Даже осенью и то лучше.

Открыв подъездную дверь, она стряхнула снег с парки и обуви, и только после этого облегченно выдохнула. В подъезде было тепло. И это вызвало улыбку. Вообще Гульниза любила их старенький дом. Жильцы все добродушные, готовые прийти на помощь. Подъезд чистый и ухоженный. Даже цветы между этажами в горшках стоят. Некоторые стены расписаны — это балуется Ульяна с шестого этажа. Она учится в художественной школе. Рисует так красиво, что у Гульнизы дух захватывает от созерцания этой красоты. Да и не только у неё, даже их ворчливый старик с девятого этажа хвалит труды юной художницы.

Гульниза с матерью обитают на четвёртом этаже. Дверь обычная, квартира требует капитального ремонта. Нельзя сказать, что у них всё совсем плохо, но хотелось бы лучше. Особенно кухню и ванную.

Зайдя в квартиру, она тут же натолкнулась с удивленной родительницей. Оглядев её с ног до головы, мама констатировала не утешительный факт:

— Таки уволили.

Гульниза отрицательно мотнула головой и покаянно опустилась её.

— Сама уволилась, — прохрипела на грани слышимости.

— Ну и чёрт с ними. Себе же хуже и сделали! — поспешила подбодрить мама, видя, что у дочери совсем настроения нет.

Гульниза медленно подняла голову и шмыгнула носом. Глаза запекли от подступающих горячих слез.

— Не реви! — твёрдо сказала родительница, с сочувствием глядя на неё.

Гульниза кивнула, опять шмыгнула носом и почувствовала, как задрожал подбородок, а в следующую секунду с ресниц сорвались первые капли слез.

Не справедливо! Обидно! Как же обидно!

Мать быстро подбежала к ней и, не обращая внимания на то, что она только зашла с улицы и не успела снять с себя верхнюю одежду, обняла, пряча её лицо на своём плече. Благо, что Светлана Петровна, мама Гульнизы, была стройной и высокой женщиной. Её вообще смело можно принять за старшую сестру девушки. И это ей льстило. Гульниза же была миниатюрной по сравнению с матерью. Её маленькая копия, только со смуглой кожей и немного раскосыми глазами тёмно-карего цвета.

— Ну, полно тебе будет, милая, — гладя её по спине, пыталась утешить мать своё чадо.

Гульниза активно закивала, стараясь совладать со своими чувствами. Не надо расстраивать свою любимую маму. У неё сердце больное, да и давление скачет, как мячик на теннисном корте.

Шмыгнув носом, удалилась в ванную, где долго умывалась и переводила дыхание. Потом присела на бортик ванны и просто сидела, бессмысленно разглядывая своё отражение в зеркале. То совсем не радовало, да и ладно. Она никогда не считала себя красавицей. Миловидная, да, но не более. На вкус не каждого мужчины. Разве что любителя экзотики. Но для этого её ещё надо заметить и рассмотреть в толпе других девушек города.

Входная дверь хлопнула, оповещая, что приехал жених матери. Вызвала тяжёлую артиллерию? Боится, что сама не справится? Забавная. Кто бы мог подумать, что влюблённость так её изменит…