Глава 2

Она долго держала оборону в противостоянии с родительницей и Иваном Михайловичем, но в итоге сдалась. Толку с ними спорить, если они не хотят слушать её доводов против совместного празднования Нового года. Да и не дело это — отбиваться от семьи. Тем более она прекрасно видела переживания матери. Сама, после той некрасивой сцены в день увольнения в коридоре, ходила с приклеенной улыбкой и источая только позитив. Но понимала, что какой бы она не была хорошей актрисой, а маму не обмануть. Да и к Ивану Михайловичу она относилась хорошо. Можно сказать, как к родному и горячо любимому дядюшке. Он вообще ей сразу понравился. Статный, добрый и хваткий. Ещё до женитьбы он открыл свою первую пекарню — по образованию пекарь-кондитер. Сперва сам вкалывал в кухне, а потом и за прилавком стоял. Потом, когда пошла первая прибыть, нанял себе помощника. Сейчас же у него по городу открыта целая сеть «Сластёна». Но на зазнавшегося предпринимателя совсем он не подходит. И хотя Гульниза понимает, что это только дома он такой улыбчивый и отзывчивый, а на работе может быть настоящим деспотом, но в такое слабо верится. Уж очень позитивный он. Порой так снисходительно посмотрит, что она чувствует себя совсем несмышленым ребёнком. А как смотрит на её маму. Он будто налюбоваться ею не может. Такая нежность во взгляде плещется, что сердце щемит в груди от белой зависти…

Кажется, она никогда зимой не выезжала за пределы города. А здесь настоящая сказка: поля, укрытые белым пушистым снежным покрывалом, деревья и кустарники, заботливо укутанные всё тем же покрывалом. Дорога прямая и расчищенная, и низкое зимнее солнце, что радовало своим теплом. Несмотря на довольно сильный мороз, но благодаря безветрию, он не так сильно ощущается. К тому же в машине тепло так, что можно сидеть без пуховика.

Гульниза заняла заднее сиденье и сразу же уставилась в окно, не вникая в разговор старших. Своих тем для размышлений было много. Основная — работа. Конечно, можно не спешить с поиском, но за эту пару дней она поняла, что без дела сидеть не может — скучно.

А потом дорога привела их к водоёму и Гульниза отвлеклась. Эта картина захватила её ещё больше, чем увиденные ранее виды. Сфокусировавшись на пейзажах, она словно начала их впитывать в себя: зимний лес, занявший другой берег водоёма, мостик, камыши. Домик, притаившийся между деревьями и который отчётливо выделялся на этом бело-сером фоне зимы — ярко красный. Интересная картина получалась. А потом и она исчезла — въехали в посёлок. Здесь проживали явно далеко не бедные люди. Все дома соперничали между собой нарядностью и величественностью. А ещё буквально все они были украшены гирляндами. Из-за заборов выглядывали наряженные сосны и ёлки.

М-да, будто в деревню деда Мороза приехали.

Вздохнув, Гульниза вылезла из машины последней. Взяла одну из сумок и повернулась к входной двери, из которой к ним спешил высокий незнакомец. Улыбчивый блондин вызвал лёгкое удивление. В растерянности она обернулась на Ивана Михайловича, ожидая его подтверждения.

— Гуленька, познакомься, это мой сын — Андрей, — не заставил себя долго ждать жених матери.

— Привет, — приятным хрипловатым бархатом поздоровался тот, забирая у её родительницы сумки и целуя в щеку.

Вот таких тёплых отношений она точно не ожидала, хотя и знала, что они познакомились летом. А потом Андрей посмотрел своими голубыми глазами на неё, Гульнизу, и одарил персональной обворожительной улыбкой.

— Приятно познакомиться, — промолвил, окидывая её любопытным взором и, перехватив сумки одной рукой, протянул ей для рукопожатия.

Гульниза машинально кивнула и ответила дружелюбно, хотя до сих пор и пребывала в некотором шоке. Нет, она знала, что у Ивана Михайловича есть сын. Немного знала и о самом Андрее, но вечное небрежное «малой» её ввело в заблуждение насчёт возраста его сына. Она-то думала, что Андрею лет семнадцать максимум, а перед ней молодой мужчина. Возможно, они даже ровесники.

Она чувствовала себя не в своей тарелке. Дом, больше напоминающий особняк из американских фильмов, был богато и со вкусом обставлен. Гуле выделили отдельную комнату. Надо сказать, шикарную комнату. А ещё её всюду сопровождал Андрей. Вернее, он всё показывал и рассказывал. Такой доброжелательный и позитивный, что аж зубы начало сводить от приторности.

Программу максимум придумали мама с Андреем. Он во всём и полностью поддерживал Светлану Петровну. Ей хочется большую и пушистую ёлку на половину гостиной? Сделает. Достал с чердака всю новогоднюю мишуру, что только нашёл. Гуля полезла туда вместе с ним только для того, чтобы не принимать участия в разборе коробок с новогодними игрушками. Да и вырезать снежинки не хотела. Поднялась по лестнице, оглядела пространство вокруг и дух захватило. Во-первых, здесь оказалось довольно-таки тепло. А ещё просторно. Из огромного окна лился солнечный свет.

Покрутившись на одном месте, она обратила внимание на Андрея, что увлечённо продолжал рыться в одном из сундуков. Сундуков было всего три — привет из позапрошлого столетия, — но все в хорошем состоянии. Реставрированные, наверное.

— Откуда у вас эта красота? — спросила, подходя к нему ближе.

— От бабушки с дедом. Она любила старину, а дед был мастером на все руки. Любую её прихоть исполнял. Всё твердил, что главная задача в жизни мужчины — сделать свою женщину счастливой. И, наверное, у него это получилось, потому что бабушка так и не смогла смириться с его смертью. За полгода будто потухла. И каждый день, просыпаясь, повторяла: «Когда же мой Мишенька заберёт меня к себе?». Забрал. Она умерла спустя ровно шесть месяцев после его кончины. Тихо, во сне.

Гульниза, слушая это, грустно улыбнулась. Красивая история. Жаль, в жизни такая любовь бывает крайне редко.

— Твой отец науку не очень хорошо усвоил? Почему с твоей матерью развёлся? — не смогла промолчать она. Хоть ей и нравился Иван Михайлович, но мнительность никуда не делась. А тут такая хорошая возможность узнать об этом семействе больше.

— Они и не были официально женаты. Мама не хотела, — с кривой усмешкой спокойно ответил Андрей. — Отец был влюблён в неё со школы. Она же крутила роман с другим. После очередной ссоры, она назло своему ухажёру ответила взаимностью отцу. Он, дурак, и поверил, что теперь заживут счастливо. Да и жили нормально десять лет. Но когда в город вернулась её первая любовь, чувства вспыхнули вновь. Отец неволить не стал. Отпустил, помня, что насильно мил не будешь.

— А ты почему с ним остался? — Рассказ поверг в шок. Заставил посмотреть на Андрея по-новому. Да и за Ивана Михайловича было обидно. Насколько она успела узнать его, он заслуживает, чтобы с ним были по любви, а не назло кому-то другому.

Он неопределённо пожал плечами:

— Так вышло.

— И всё же, — решила настоять Гульниза. Уж слишком интересно было узнать правду.

Андрей задумчиво глянул на неё, будто взвешивал: стоит ли перед ней обнажать душу в самом начале знакомства. Улыбнулся.

— Она не звала меня с собой. Да и не хотелось мешать ей налаживать личную жизнь, — сказал спокойно, как простую и всем известную истину.

— Разве собственный ребёнок может мешать? — искренне изумилась Гуля, прижав к груди коробку, минутой раннее вручённую ей будущим родственником.

— Может, если этот ребёнок не от любимого мужчины, — кивнул Андрей, нахмуренно рассматривая нутро очередного сундука.

Гульниза сильнее чем следовало бы сжала в руках свою ношу. Не жалость вызвали его слова — обиду. По нему трудно было сказать, что сказанное задевает его. Может, и приносит до сих пор боль, но он умеет хорошо владеть собой, чтобы посторонним не показывать истинные чувства. Выглядел он спокойно, а ответ прозвучал обыденно. Наверное, он просто уже привык или заставил себя привыкнуть.

Ничего, теперь у него появится самая ласковая и любящая мачеха в мире. Такую попробуй ещё найти. Жаль только, что в жизни Андрея она появилась уже во взрослой жизни.

Этот разговор заставил её надолго задуматься. Она даже позабыла о том, что хотела подольше посидеть на чердаке. Спустилась вместе с Андреем. Приняла вялое участие в украшении дома. Потом был обед, за которым мужчины много шутили и рассказывали увлекательные истории. Гульниза с интересом слушала их. Улыбалась. Порой заразительно смеялась, удивляясь той лёгкости и непринуждённости, что воцарили благодаря хозяевам дома. Да и её мама чувствовала себя комфортно. Хозяйничала не меньше, чем тот же Иван Михайлович. А ещё Гуля заметила, что мама может неосознанно, но часто, проходя мимо Андрея, взъерошивала ему волосы. Он же тянулся вслед за её рукой, как кот за новой порцией ласки. Это было неожиданно: то, как они тянулись друг к другу, как поразительно идеально гармонировали. Будто кровные родственники…

После обеда было решено сходить на прогулку в лес. Нет, не за пушистой зелёной красавицей — браконьерством Седых не промышляли. И без них хватало энтузиастов. Ёлку они законно купят завтра. А вот за ветками, что всегда оставляют после себя браконьеры, можно и прогуляться.

Идея не очень понравилась Гуле, но спорить она не стала. Всё же пейзажи здесь были красивые. Так что, собравшись, они выдвинулись в путь. Сперва шли парами: мама с Иваном Михайловичем впереди, они с Андреем — позади. Но в лесу, каком сказочно красивом, само собой получилось, что мужчины ушли вперёд. Женская же половина их компании немного отстала. Гульниза больше вертела головой, восторгаясь величием деревьев, укрытых снежными шубами. Пыталась на снегу рассмотреть следы животных. Да и просто наслаждалась этим неповторимым хвойным запахом. Аж голова закружилась. Но ни на секунду больше не жалела, что согласилась на эту прогулку. Нет, на поездку, которая оказалась на удивление удачной.

Заинтересованная какими-то следами на снегу, она зашла за широкую ёлку, за спиной слыша просьбу родительницы не отставать. Угукнула, но, увлечённая, даже не оглянулась: вдруг получится сфотографировать лесного жителя? Лишь когда следы потерялись за широкими ветвями, что под тяжестью снега лежали на земле, она разочарованно вздохнула и выпрямилась. Огляделась. Ну и где все?

— Мам! — позвала она громко. В ответ только тишина.

Догулялась.

Разозлившись на саму себя, она повернулась в обратную сторону, радуясь, что на снегу остались её следы. Вот только радовалась недолго: сумерки стали сгущаться, да и погода неожиданно стала портиться. С серого неба начал срываться снег. Но вместо того, чтобы испугаться, она прибавила шаг.

Заворачивая за очередную ёлку, она встретилась лицом к лицу с незнакомцем. Вскрикнув от неожиданности и взмахнув руками, упала на попу.

— Тепло ли тебе, девица? — хмыкнул незнакомец, с интересом рассматривая её.

— Тепло, батюшка, — подыграла ему Гуля, — но хотелось, чтобы тепло было дома, а не в чужом лесу.

Незнакомец кивнул, задрал голову вверх, нахмурился.

— Скоро начнётся метель, так что я тебя не успею вывести из леса. Могу предложить переждать эти несколько часов у меня. Потом отведу домой, — сказал, вновь обращая внимание на неё.

Гульниза на секунду задумалась. Полезла в карман за телефоном, чтобы позвонить матери (и почему сразу до этого не додумалась?), но там оказалось пусто. В панике осмотрелась вокруг. Ну, и где его искать?

— А вдруг ты маньяк? — настороженно глядя на мужчину, выдвинула она вполне логичный аргумент.

Тот усмехнулся:

— У тебя выбор не велик: пойти с предполагаемым маньяком или заблудиться в метель.

— Я была с родственниками. Они меня ищут.

— Так позвони им, — безразлично пожал он плечами. — И думай быстрее что делать, потому что я долго ждать не буду.

— Я телефон потеряла, — со вздохом призналась она.

— Держи. — Протянул он ей обычный кнопочный гаджет.

Гуля покрутила его в руке. Антенн на дисплее не было. Похоже, связи нет. Но она всё равно по памяти набрала мамин номер и поднесла телефон к уху. Безрезультатно. Повторив ещё раз, оставила это бессмысленное занятие.

— Напишем смс, а пока, пошли. Иначе и вправду заметёт нас здесь, — скомандовал незнакомец.

И он был прав, вот только беспокойство за родительницу не дало ей сдвинуться с места.

— Пошли, — схватив её за руку, прорычал он и потянул за собой.

— А мои родные?

— Если они здешние, то есть шанс, что выберутся, но я не стану рисковать своей жизнью, чтобы в такую погоду идти их искать, — припечатал он.

— Но, — промямлила Гуля и замолчала.

Горло душили слёзы. И на кой чёрт они попёрлись в лес? И зачем она пошли искать этого зайца? И куда смотрели их мужчины?

О боже! Бедная её мама! Она же с ума сойдёт от переживаний!

В болото паники ей не дал впасть громкий телефонный звонок, заставивший обоих путников вздрогнуть. Незнакомец остановился и посмотрел на дисплей. Нахмурился и показал экран Гульнизе. Она сразу узнала номер матери. Просияла и забрала гаджет. Быстро нажала на кнопку принятия вызова и поднесла к уху:

— Мам! — не сказала, прокричала отчаянно радостно.

— Гуля, ты где⁈ — Беспокойство так и сквозило в каждой букве вопроса.

— Я в лесу. Встретила молодого мужчину. Он обещал, что, когда закончится метель, проведёт меня домой, — быстро протараторила она, боясь, что связь прервётся. — Мам, идите домой! Прошу!

— Кто он? — строго спросил в трубку Иван Михайлович.

Стыд ещё больше накрыл её с головой. И как она, казалось бы, рациональная и ответственная особа, смогла так подвести свою семью? Глянула на спутника. Тот без слов подгонял её идти дальше. Протянула ему телефон.

— Слушаю, — с обречённым вздохом ответил незнакомец. — Корней Лукницкий… Не переживайте, Иван Михайлович, всё с вашей дочкой будет хорошо. — Послушав собеседника ещё немного, он без прощаний нажал «отбой». Посмотрел на Гулю. — Им ближе к выходу из леса. Волноваться не о чем. Иван Михайлович сможет всех вывести. А нам стоит поспешить. — Больше не говоря ничего, он потянул её дальше.

Неожиданная метель всё набирала и набирала обороты. Гульниза мысленно успела раз сто проклясть и погоду, и себя за то, что согласилась на эту поездку. Сидела бы сейчас в квартире и забот не знала…

* * *

В доме тепло, как в бане. Печка красная, полыхает жаром и отчётливо слышно, как в ней огонь поедает свой законный ужин. Дрова трещат, как в фильмах, которые она так любила смотреть в детстве.

Остановившись посреди кухни, растерянно осматривается по сторонам. На диван, что стоит между двумя окнами. На котором аккуратной стопкой лежат чистые мужские вещи и банное полотенце неприятного оранжевого цвета. После внимание перескакивает на комод, стоящий по правую сторону от дивана. На пенал, шкафчик и умывальник. На бочку с питьевой водой. На стол, на котором стоило накрытое блюдо. Под салфеткой — лепешки, вкусней, которых она никогда в жизни не пробовала. И, наконец, взгляд застывает на ванне. Ладно, будем откровенны, не ванна это вовсе, а большое алюминиевое корыто. Воды в нем — ровно половина и она парит так, будто настоящий кипяток. Страшно притронуться, вдруг, обожжется? А рядом стоит стул. На нем — шампунь, мочалка и кусок хозяйственного мыла. Шампунь тоже один из самых дешёвых. Деревенщина. И в таких условиях он предлагает ей мыться?

Да ни за что на свете! Лучше и дальше будет ходить грязнулей.

А ведь она тоже не из богатой семьи. Знает ценность каждой копейки. Но мыться в корыте? Нет, это прошлый век. А если учесть, что уборная находится на улице — хочется не то плакать, не то истерически смеяться.

Да, это явно очередная насмешка госпожи Судьбы. Но за что? В чем она так провинилась, что бог послал ей новое испытание в виде этого снежного заточения в лесу и с незнакомцем. Благо, что этот Корней оказался, вроде бы, нормальным человеком. А если бы она на своем пути повстречала маньяка или другого психически нездорового индивида? Чтобы тогда с нею было? Сомнительно, что другой так бы заботился и пытался угодить ей.

Вроде бы нелюдимый и молчаливый, а добрый. Кажется, он готов нуждающимся отдать последний кусок хлеба.

Нет, она не имеет никакого права быть по отношению к нему неблагодарной. Каждый его дар (если он нормальный) нужно принимать без колебаний и с почтением.

Вздохнула. Прикусив нижнюю губу, взглянула на проем, ведущий в другую комнату. Ну, почему его никак и ничем не зашторить? Или хозяин просто не хочет этого делать?

Опять сомнение и мнительность подняли голову. Он уже доказал сегодня, что на ее тело не претендует. Да и если бы хотел, давно бы воспользовался силой и преимуществом.

Помешкала с минуту, прежде чем окончательно сдаться.

— Корней, ты точно подглядывать не будешь? — Голос прозвучал так жалко, что ей самой от себя стало противно.

— Я лежу на диване. Смотрю телевизор, — со вздохом отозвался хозяин дома. — Решать тебе: мыться или нет. Я не настаиваю. Предложил и показал. Все остальное — решай сама.

Гульниза несмело и как можно тише прошагала к дверному косяку. Осторожно заглянула в комнату. Корней, как и прежде, лежит на диване, одну руку закинув за голову, а вторую — выпрямив вдоль тела. Правая нога согнута в колени. Левая — вытянула до самого подлокотника. Поза расслабленная.

Что ж… Помыться ей и вправду хочется.

Кивнув своей решительности, она вернулась к прежнему своему месту и начала раздеваться. Снимала каждую вещь стремительно, все ещё боясь передумать. Оставшись в нижнем белье, все же застопорилась. Может, в нем залезть в воду?

Ну, нет, бред какой-то.

Сдёрнула с себя трусы, бросив их на пол, а потом и от бюстгальтера избавилась.

Всё, пути назад нет. Смело перешагнула через край корыта и опустилась в воду. Ух, какая хорошая!

Невольно улыбнулась. Насколько позволял размеры корыта, вытянула ноги. Оперлась руками о края и откинула голову назад. Вот в такой почти горячей воде, да настолько теплом помещении, она никогда не мылась. Все как-то не до эстетического наслаждения было. Так, по-простому: приняла теплый душ быстро и хватит. А здесь… неужели она может позволить себе подольше посидеть в этом неудобном корыте? Неужели ее никто не будет подгонять и просить, чтобы воду поберегла для следующего?

Это… нет, всё же это приключение — не наказание, а подарок свыше! Она же мечтала об уединенном новом годе — вот и получила. Да, не совсем одна она в этом доме, но, стоит признать, что без Корнея она точно не справится. Он — её личный волшебник. Делает очередное волшебство и не мешает.

Надо будет его поблагодарить. Пусть уже и делала это, но лишним точно не будет. Много благодарности не бывает!

Пришла к такому заключению и улыбнулась. Эх, сейчас бы стакан холодного компота выпить…

Наглеть всё же не стала. Посидев-полежав ещё немного, она взялась за мочалку и мыло. Конечно, оно имело резковатый запах, но стоит признать, что мужчине подходит. Потом вымыла волоса и позволила себе понаслаждаться ещё минуточек десять. Всё, пора вылезать.

А ведь за время ее купания ни единого звука, если не считать работающего телевизора, из соседней комнаты не долетело до её слуха.

За полотенцем тянулась, снова уже обеспокоенная. Почему такой тихий этот странный Корней?

Наскоро вытерлась и натянула чужие вещи. Сперва футболку, которая на ней висела свободным платьем, длиной до середины бедер. А потом в недоумении уставилась на мужские трусы в своих руках. Новые, стоит заметить. Но сам факт, что они мужские.

Вздохнув и покосившись на дверной проем, натянула и их. И сразу принялась за стирку своего нижнего белья. Выстирала в корыте, прополоскала в умывальнике и повесила на натянутую под потолком бельевую верёвку. Туда же повесила и полотенце, а после, когда решила постирать и свои носки, и их. Всё, кажется, сделала.

Вытерев капли воды вокруг корыта, оставленной половой тряпкой, трусливым зайцем пошагала к тихому хозяину. Притаился, как на охоте? Или фильм и вправду такой интересный?

Всё оказалось проще и логичнее: Корней заснул. Причем, судя по всему, крепко.

И что теперь ей делать? Оставить всё как есть или всё же разбудить?

Терзалась сомнениями она несколько минут, но решила разбудить. Позвала по имени, никакой реакции. Позвала громче — тот же результат.

И почему она так нервничает? Не съест же он ее за то, что разбудила?

Судорожно выдохнула. Нетвердой рукой коснулась его плеча и потормошила. Позвала.

Он прокряхтел и явно нехотя открыл глаза. Проморгался. Рассмотрел ее в неясном свете комнаты.

— Ты уже всё? — хриплым ото сна голосом спросил Корней. Спокойный, как удав.

Выдохнула, слабо улыбнулась. Утвердительно кивнула.

— Сейчас, — на выдохе произнес он, плавно принимая сидячую позу. Закрыл ладонями лицо. Шумно выдохнул. А потом провел ладонями вниз, будто стягивал с себя тугую маску.

Гульниза тихо и робко села на кресло, стоящее всего в двух шагах от дивана. Минуту понаблюдала за ним, а потом, когда удостоверилась, что он не смотрит на нее, залезла на кресло с ногами. Поджала их под себя и уставилась в телевизор.

Пока Корней выносил воду и корыто, а после и сам умывался — в простом алюминиевом тазике, смотрела телевизор. Подсмотрела, поэтому это наверняка и знала. И вроде бы пора перестать удивляться, а всё равно поразилась условиям жизни этого лешего.

Он зашёл в комнату, когда ее уже нещадно стало клонить в сон. Готова была даже на этом кресле свернуться калачиком и уплыть в царство Морфея.

Завидев его, тем более он включил верхний свет, а телевизор выключил, Гульниза встрепенулась. Села как примерная ученица, натянув футболку пониже.

Он оглянулся на нее лишь на миг — равнодушно, будто хотел просто проверить: на месте ли она?

— Будешь спать на кровати. Сейчас заменю постельное белье, — обронил устало.

— А ты где будешь спать? — спросила, как можно спокойнее, помня, что в доме ещё есть два дивана. И тот, что в кухне — маленький для такого высокого человека, как Корней.

— Здесь, — небрежно махнул рукой в сторону дивана, на котором сегодня уже спал.

Гульниза сглотнула. Спать в одном доме, а тем более в одной комнате с малознакомым мужчиной — это, мягко говоря, тревожно. Но перечить и устраивать истерику не стала. Помылась же в корыте она нормально, зная, что хозяин дома в соседней комнате. И ведь он не подглядывал! Да вообще за то время, что она уже провела у него в гостях, Корней вел себя отстраненно. И у нее уже давно закралось предположение, что он не рад нежданной гостье. Как снег на голову свалилась она на него. И он бы, наверное, с удовольствием избавился от нее как можно скорее, да погода этому мешает. Вот, что порой думалось ей, а все равно переживала за собственную сохранность.

Гульниза пристально наблюдала, как он меняет постельное. Потом, как и для себя достает новый комплект. И когда поняла, что он уже собирается ложиться, вновь забыв обратить на нее внимание, прочистила горло и тихонько позвала по имени.

— Что? — со вздохом спросил, опуская руки и посмотрев на нее. В его взгляде отчётливо можно было прочитать: я устал, и ты меня уже достала!

— Мне в уборную надо, — признаваться было стыдно, но нужда заставила.

Он на секунду нахмурился, а потом кивнул:

— Я занёс биотуалет. Он в коридоре. На улицу в такую метель тебя не пущу.

Кажется, так густо Гульниза ещё никогда не краснела. Сглотнув, она снова прочистила горло, чтобы переспросить:

— Биотуалет?

— Да. Будешь выходить, надень мои тапки и кофту.

Всё. Лимит его гостеприимства закончился.

— А, и в кухне не выключай гирлянду — будет тебе вместо ночника, — добавил, уже лёжа на диване и отворачиваясь к стенке.

— Хорошо, — прохрипела она.

В растерянности постояла несколько мгновений, прежде чем направиться к выходу.

Как и скомандовал уставший хозяин, надела его вещи и осторожно вышла в коридор.

Здесь было значительно прохладнее, но не так холодно, как на улице.

Поблуждав взглядом по мебели, она пришла к выводу, что биотуалетом называется ведро с крышкой. Логику подтверждало и то, что на той самой крышке лежал новый рулон туалетной бумаги.

Оглянулась на дверь, что вела в теплое нутро дома. Вздохнула. Что ж, делать нечего.

Быстро справившись, чувствуя, что даже в такой прохладе щеки от стыда горят, как при температуре, она прошмыгнула обратно в кухню, где и помыла руки.

Гирлянду, как и велел, не тронула, а вот в их комнате свет пришлось выключить.

Легла на выделенную ей кровать и в сумерках уставилась на едва различимый силуэт Корнея. Подтверждением того, что он спит, было тихое сопение. Но ещё не скоро Гульниза смогла расслабиться. Она мысленно вспоминала и анализировала уходящий день. Молила бога, чтобы сообщение все же дошло до матери. Кстати, об этом.

Тихонечко встала и прошлепала босыми ногами в кухню. Дотянулась до мобильного телефона Корнея, что лежал на подоконнике. Включила. Нет, сети так и нет. Сообщение не доставлено. Жаль. Мамочка там вся извелась, наверное.

Глаза защипало от непролитых слез. Сев на диван с ногами, обняла колени и равнодушно уставилась на разноцветные огоньки. Мама хотела, чтобы этот Новый год стал праздником для всех. Надеялась, что Гульниза проникнется атмосферой зимней сказки, в которую ее привезли. А получилось, что она не то, что не прониклась, а попала в самое настоящее приключение. Вот только к чему оно? Или это всё для того, чтобы она взбодрилась? Скинула с себя серую обыденность последних лет? Научилась наслаждаться жизнью? Для чего?

А ее бедная мамочка. Как она там без нее? Всё нормально? Лишь бы сильно не переживала! У нее же больное сердце. Ох, Господи, береги мамочку!..

Опять защипало глаза.

Проморгалась и буквально заставила себя начать мечтать. О то, что метель закончится, и Корней ее завтра отведет к дому Седых. И так она увлеклась этими мечтами, что не заметила, как провалилась в глубокий сон.