Глава 8

Войско Ричарда, израненное и обескровленное, двигалось к столице черепашьим шагом. Каждый день пути был пыткой для раненого короля и его измученных солдат. Они знали, что Лорвин отступил, но не уничтожен. Тишина в горах после засады в Горле Каменного Великана была зловещей.

А тем временем, по тропам, известным лишь контрабандистам и темным тварям, двигалась другая группа. Маленькая, быстрая, как стая голодных волков. Во главе ее был сам Лорвин. Его рана, нанесенная мечом Ричарда, была перевязана, но не заживала — черная магия, питавшая его, медленно пожирала и тело. Его лицо было серым, глаза горели лихорадочным огнем. Он не собирался ждать, пока король оправится. Его цель была теперь иная — не военная победа, а удар в самое сердце. В Черный Замок. В его новую, хрупкую надежду.

Подкупая сторожей на дальних постах магией страха и золотом, небольшая группа Лорвина просочилась в окрестности столицы. Сам он, используя древнее, запретное заклинание слияния с тенью, проник за могучие стены, оставив своих людей ждать сигнала у потайной калитки в старом, заброшенном акведуке.

Его целью были не королевские покои и не сокровищница. Его целью были подземелья.

Подземелья Черного Замка были лабиринтом сырых, холодных камер. И в самой глубокой, самой охраняемой из них томилась Изабелла. Месяц в кромешной тьме, на хлебе и воде, не сломили ее гордыню, а лишь отточили, как кинжал. Ее рыжие волосы потускнели, платье превратилось в лохмотья, но взгляд из-за решетчатой дверцы оставался ледяным и расчетливым. Она слышала от стражников обрывки разговоров — о падении «Небесной Громады», о «гостях», о том, что король нашел свою «истинную пару». Эта новость жгла ее изнутри яростнее любого огня. Она должна была быть королевой! Не какая-то дикарка с неба!

И вот, в одну из ночей, когда в коридоре воцарилась непривычная тишина (стражники у ее двери, как выяснилось позже, были усыплены), перед ее камерой материализовалась тень. Не метафорическая, а самая настоящая — сгусток мрака, из которого проступили черты Лорвина.

Изабелла не испугалась. Она оценивающе посмотрела на него.

— Я знала, что ты придешь. Только ты и мог.

— Свет мой, графиня, — его голос был шипящим, как змеиный. — Ты выглядишь измученной. Ричард плохо обращается с такими драгоценностями.

— Он заплатит, — холодно ответила Изабелла. — Он и его новая игрушка. Ты знаешь о ней?

— О «надежде» королевства? — Лорвин усмехнулся, и это было жуткое зрелище. — Конечно. Это и есть причина моего визита. Но сначала тебе нужно на свободу.

Он прикоснулся к массивному замку на дверце. Черная энергия, похожая на жидкий дым, обвила железо. Металл зашипел, побелел и рассыпался в пыль. Дверь бесшумно открылась.

Изабелла вышла из камеры, выпрямив спину, будто выходила из своего будущего тронного зала.

— Что ты предлагаешь?

— Союз, — просто сказал Лорвин. — Твои интриги и связи в столице. Моя сила и войско. Мы убираем Ричарда. А потом посмотрим. Но сначала нужно лишить его главного козыря. Его «надежды».

Глаза Изабеллы блеснули.

— Девушка. Она в башне, под охраной. Ардон следит за ней.

— Ардон стар и занят отражением моих диверсий на границах магического щита, — парировал Лорвин. — А охрану можно усыпить или подкупить. У тебя же здесь еще должны быть верные люди? Хотя бы среди прислуги?

Изабелла улыбнулась. Холодной, безрадостной улыбкой.

— О, да. Особенно среди тех, кому недоплатили или на кого накричали. Я знаю одну… Эльзу. Служанку, которую недавно высекли за разбитую вазу. Она носит еду в ту самую башню. Она ненавидит всех здесь.

План созрел мгновенно. Лорвин дал Изабелле маленький флакон с прозрачным, безвкусным и без запаха снотворным зельем, сваренным на основе темных грибов. Изабелла, уже зная распорядок и слабые места, под покровом ночи, ведомая Лорвином, словно призрак, пробралась в жилые комнаты прислуги и нашла Эльзу.

Разговор был коротким. Золотая цепочка (конфискованная у Изабеллы при аресте, но спрятанная в потайном кармане) и обещание большой награды и места главной горничной при «новой хозяйке замка» сделали свое дело. Ненависть и алчность в сердце молодой служанки перевесили страх.

На следующее утро Эльза, как обычно, пошла с подносом в башню. Но сегодня в кармане ее передника лежал флакон. Стража у двери, двое молодых парней, уже привыкли к ней. Она была тихой, пугливой, одной из многих.

— Опять каша? — усмехнулся один из стражников, заглядывая под крышку.

— Да… И свежий хлеб, — робко улыбнулась Эльза. — И повар велел передать вам, — она достала из корзинки, что несла в другой руке, два кувшина с пивом и пирог. — Говорит, что вы тут на холоде стоите.

Стражники удивились, но обрадовались. Бесплатные угощения от кухни были редкостью. Они взяли кувшины, поблагодарили. Эльза, опустив глаза, вошла в комнату к Марии, оставив их уплетать пирог и пить пиво, щедро сдобренное снотворным.

Маша сидела у окна. После вчерашнего приступа «эха» и разговора с Ардоном она была подавлена и сосредоточена на себе. Она едва взглянула на служанку, когда та поставила поднос на стол.

— Госпожа, — тихо сказала Эльза, не поднимая глаз. — Вам нужно бежать.

Мария медленно обернулась.

— Что?

— Сейчас. Пока стража спит. Я подсыпала им снотворного. — Эльза вытащила из-под передника сверток с простой темной накидкой. — Наденьте это. Я проведу вас по служебным лестницам. Есть путь к старому акведуку. Там вас ждут.

— Кто ждет? — насторожилась Мария, вставая. План побега был ее мечтой, но такой внезапный, такой подозрительный…

— Друзья, — быстро сказала Эльза. — Те, кто против короля. Они помогут вам и вашим подругам. Они хотят спасти вас всех от него.

Мысль о подругах, о Варе, Лере, Жене, которые тоже были где-то в этом замке, стала решающей. Сомнения отступили перед шансом вырваться, действовать.

— Мои подруги… Мы должны взять их с собой!

— Сначала вы, — настаивала Эльза. — Потом мы найдем и вызволим их. Сейчас главное — уйти, пока не хватились.

Мария больше не колебалась. Она набросила накидку, скрыв свою странную одежду и лицо. Эльза приоткрыла дверь. Оба стражника сидели на полу, прислонившись к стене, в глубоком, неестественном сне.

Сердце Марии бешено колотилось. Они выскользнули в коридор и, крадучись, двинулись за служанкой вглубь лабиринта замка. Эльза вела ее уверенно — через кухонные кладовые, вонючие от старых припасов, по узким, крутым лестницам для прислуги, мимо спящих в чуланах дворцовых лакеев.

Наконец они спустились в сырое, холодное подземелье, где журчала вода. Старый, полуразрушенный акведук. В конце темного тоннеля виднелся выход — арка, затянутая ржавой решеткой, а за ней — предрассветный туман и силуэты деревьев.

— Там, — прошептала Эльза, указывая на решетку. — Она открыта. Идите. Они ждут вас в лесу.

Мария сделала шаг вперед, потом обернулась.

— А ты?

— Я вернусь, пока не заметили. Удачи, госпожа.

Мария кивнула и, подоткнув полы накидки, пролезла в открытую калитку в решетке. Холодный, свободный воздух ударил ей в лицо. Она была снаружи. За стенами. Она сделала несколько шагов по мокрой заснеженной траве в сторону леса, чувствуя головокружительное облегчение.

И тут из тени деревьев вышли несколько фигур. Не дружелюбные «спасители». Молчаливые, суровые мужчины в походной одежде, с оружием на поясах. А впереди них стояли двое. Высокий, исхудавший мужчина с бледным, искаженным ненавистью лицом, которого она никогда не видела. И женщина с гордым, холодным лицом и рыжими, тусклыми волосами, смотрящая на нее с таким нескрываемым презрением, что Мария инстинктивно отступила.

— Добро пожаловать на свободу, «надежда» Остерферда, — прошипела Изабелла. — Твоя сказка только начинается. И она будет куда короче, чем ты думаешь.

Лес за пределами замка был густым и негостеприимным. Предрассветный туман стелился по земле, скрывая корни и окутывая стволы деревьев призрачными лентами. Мария, накинув грубую ткань на плечи, шла посреди группы безмолвных солдат Лорвина. Изабелла шагала впереди, ее осанка выдавала привычку повелевать даже в лохмотьях. Лорвин, хромая, замыкал шествие, его взгляд, тяжелый и оценивающий, постоянно скользил по Марии, будто он взвешивал не человека, а драгоценный, но опасный артефакт.

Они быстро достигли глухой просеки, где их ждала простая, крытая брезентом повозка, запряженная парой неказистых лошадей. Марию грубо втолкнули внутрь, на дубовые скамьи. Изабелла села напротив, Лорвин устроился рядом с возницей. Повозка тронулась, подпрыгивая на корнях.

Молчание длилось недолго. Изабелла изучала Машу своим холодным взглядом.

— Тебе, наверное, интересно, кто мы и почему спасли тебя от твоего «благодетеля», — начала она, ее голос был гладким, как отполированный лед.

Мария не ответила. Она вцепилась в край скамьи, стараясь скрыть дрожь — не только от холода, но и от нарастающего осознания, что она, возможно, выпрыгнула из огня в полымя.

— Ричард Вельторвидс — узурпатор, — продолжила Изабелла без всяких предисловий. — Его род давно потерял божественное право на трон. Проклятие, о котором тебе, наверное, уже наговорили, — это лишь следствие. Следствие правления недостойных. А он… Он последний в этой цепи. Отчаявшийся, он готов ухватиться за любую соломинку, чтобы удержать власть. За тебя.

— Он говорил о надежде для всего народа, — тихо возразила Мария, вспоминая слова Ардона.

Изабелла презрительно фыркнула.

— Для народа? Он думает только о своей династии! О своем троне! Ты для него — не человек, не личность. Ты — волшебная палочка, которая должна решить все его проблемы. Роди наследника — и он укрепит свою власть на поколения вперед, а о «народе» снова забудет. Ты веришь, что он искал тебя из-за любви? Из-за этой сказки о «связи душ»? — Она язвительно рассмеялась. — Это магия, детка. Древняя и мощная. Ею можно управлять, имитировать. Ардон, его верный пес-маг, наверняка уже нашептал тебе о «резонансе». Это всего лишь заклинание, наложенное на тебя, чтобы привязать, сделать покорной.

Слова падали, как капли яда, попадая точно в цель. Мария уже сама сомневалась в природе своих ощущений. Было ли то, что она чувствовала, правдой? Или это действительно было какое-то магическое внушение, чтобы заставить ее принять свою судьбу? Ричард был властным, он держал ее взаперти, он говорил о долге и королевстве… А что она знала о нем на самом деле?

— Мы же хотим дать тебе выбор, — сменила тон Изабелла на почти материнский, но фальшивый. — Свободный выбор. Не быть пешкой в его игре. Ты можешь уйти. Исчезнуть. Или… — она сделала паузу, — помочь нам восстановить справедливость. Ты — ключ. С тобой на нашей стороне многие лорды, которые еще колеблются, увидят, что боги действительно отвернулись от Ричарда. Что его «надежда» предпочла его врагов. Это положит конец войне быстро и с меньшей кровью.

Это звучало логично. Убедительно. И так соблазнительно — не быть вещью, а стать тем, от чьего выбора что-то зависит. Мария чувствовала, как ее сопротивление тает под напором красноречия Изабеллы и тяжелой, давящей атмосферы от Лорвина.

— А мои подруги? — спросила она.

— Они в безопасности. Мы позаботимся и о них, — пообещала Изабелла. — Как только ситуация прояснится.

Повозка тем временем выехала на более-менее наезженную дорогу. Ритмичное покачивание, усталость и нервное потрясение начали брать свое. Глаза Марии сами собой начали слипаться. Она видела, как Изабелла, убедившись, что та засыпает, перекинулась взглядом с Лорвиным и жестом показала на возницу, чтобы тот прибавил ходу.

Мария притворилась спящей, опустив голову на грудь, но оставив щель между ресницами. Ей нужно было время подумать. И послушать.

Сначала они ехали молча. Потом Изабелла, понизив голос до шепота, который все же был слышен в тишине ночи, обратилась к Лорвину:

— Ты уверен, что старые пещеры под Ущельем Павших еще целы? Там мы сможем укрыться, пока не стихнет первая волна поисков.

— Целы, — хрипло ответил Лорвин. — И защищены чарами. Даже Ардон не сразу их почует. Главное — доставить туда наш «залог» в целости и сохранности.

«Залог». Слово прозвучало, как удар хлыста.

— Она наивна, как ягненок, — пренебрежительно сказала Изабелла. — Поверила в сказку о справедливости. Думает, что мы дадим ей выбор. Ха.

— Неважно, во что она верит, — отозвался Лорвин. — Важно, что она дышит. Пока она жива и в наших руках, Ричард будет на поводке. Он не рискнет штурмовать, если мы пригрозим повредить товар. Она — гарантия нашей жизни и нашего триумфа. А после победы… — он не договорил, но в его тоне было все сказано.

Мария едва сдержала дрожь. Не спасители. Не борцы за справедливость. Похитители. Циничные, расчетливые. Она для них — не человек, не союзник. «Залог». «Товар». Инструмент для шантажа.

Вся логичная конструкция, выстроенная Изабеллой, рухнула в одно мгновение. Ричард, каким бы властным он ни был, смотрел на нее с каким-то странным, пусть и одержимым, благоговением. Он не называл ее «товаром». Он получил по голове за то, что слишком приблизился. Эти же… Они видели в ней только ценность и угрозу.

Сердце заколотилось. Нужно было бежать. Сейчас. Пока они в лесу, пока не доехали до этих пещер.

Она приоткрыла глаза чуть шире. Повозка ехала по лесной дороге, с одной стороны был крутой склон, поросший кустарником, с другой — густая чаща. Изабелла, уверенная, что она спит, разговаривала с Лорвиным, обсуждая, каких лордов можно переманить на их сторону с помощью «чудесного спасения истинной пары короля из его лап».

Мария медленно, сантиметр за сантиметром, стала пододвигать к краю скамьи. Брезентовый полог сзади был приспущен, но не завязан. Сквозь щель виднелась мелькающая дорога.

Она затаила дыхание. Повозка наехала на кочку и сильно качнулась. Изабелла и Лорвин на мгновение отвлеклись, чтобы удержаться.

Это был ее шанс.

Мария рванулась. Не вперед, к выходу, где сидел возница, а назад. Она с силой оттолкнулась от скамьи и нырнула под откинутый край брезента. Грубая ткань хлестнула ее по лицу, она кубарем вылетела из повозки и ударилась о мягкую, припорошенную снегом землю у края дороги, больно приземлившись на плечо. Благо, скорость была небольшой.

Она не стала вставать. Затаив дыхание, она откатилась в густой засохший папоротник у самого подножия склона и замерла, вжавшись в землю.

В повозке сначала ничего не заметили. Лошади шли дальше. Потом Изабелла, обернувшись, чтобы что-то сказать, увидела пустую скамью и распахнутый брезент.

— Стой! — пронзительно закричала она.

Повозка резко остановилась. Послышались ругательства, топот ног.

— Где она⁈ Исчезла!

— Не может далеко уйти! Ищите! — зашипел Лорвин.

Мария, не шевелясь, слышала, как их шаги разбегаются по дороге, как они кричат ее имя (вернее, «эй, ты!»). Они искали на дороге, в ближайших кустах, но не полезли сразу в гущу леса на склоне, посчитав, вероятно, что она побежала бы по пути.

Через несколько минут, не найдя ее, раздался гневный крик Лорвина:

— Проклятие! Всем назад! Мы не можем терять время! Она где-то здесь, в лесу! Мы вернемся с собаками!

Повозка с лязгом и руганью развернулась и умчалась обратно, в сторону замка, вероятно, за подкреплением.

Мария лежала в папоротнике, вся дрожа от адреналина и страха. Она была одна. В незнакомом лесу. В чужом, враждебном мире. У нее не было еды, воды, плана. Но у нее была свобода. И знание, что она не должна доверять ни Ричарду, ни его врагам.

Она должна была положиться только на себя. И, возможно, найти настоящую правду где-то посередине.

Первые минуты после исчезновения повозки были наполнены леденящим ужасом и гулкой, оглушительной тишиной. Мария лежала в папоротнике, прижимаясь к холодной, заснеженной земле, и слушала, как ее собственное сердце колотится так громко, что, казалось, его слышно на весь лес. Она боялась пошевелиться, боялась, что они еще где-то рядом, притаились.

Но вокруг царила лишь лесная жизнь: шелест сухих ветвей, далекий крик птицы, журчание незамерзшего ручья. Повозка действительно уехала.

Собрав всю свою волю, Маша осторожно подняла голову. Лес вокруг был густым, высокие сосны и ели переплетались кронами, почти не пропуская серого света наступающего утра. Дорога, по которой они ехали, вилась где-то слева. Идти по ней — значит рано или поздно наткнуться на погоню. Значит, нужно вглубь.

Она поднялась, отряхнувшись, и осмотрела себя. Ссадины на ладонях и колене, платье-накидка порвано, но в целом цела. Главное — никаких явных следов крови, которые могли бы привлечь диких зверей. Хотя мысль о зверях заставила ее сглотнуть. Она не знала, какие твари водятся в лесах Остерферда.

Куда идти? Инстинкт подсказывал — от замка. Подальше от Лорвина, Изабеллы и от Ричарда. Но где гарантия, что, блуждая по лесу, она не наткнется на другую банду разбойников или не забредет в еще более дикие земли? Она вспомнила карту, которую изучала. Если они выехали из замка на север, то, двигаясь на юг, теоретически можно было выйти к каким-то деревням или дорогам. Но как определить юг в этом лесном сумраке?

Мария посмотрела на мох, покрывающий стволы деревьев. Кое-где он был гуще с одной стороны. Где-то читала, что в северном полушарии мох чаще растет с северной стороны. Здесь в каком полушарии она находилась? Она не знала. Ее знания были бесполезны.

Паника снова начала подниматься к горлу. Маша была абсолютно беспомощна. Ей нужно было успокоиться. Думать. Первое — вода. Она слышала ручей. Вода означала жизнь и путь — ручьи часто впадают в реки, а реки ведут к людям.

Она стала пробираться сквозь чащу на звук журчания, продираясь сквозь колючие кусты, спотыкаясь о корни, скользя по заснеженному мху. Лес жил своей жизнью, равнодушный к ее страху. Она нашла ручей — неширокий, быстрый, с каменистым дном. Выпила горстью, ледяная вода обожгла горло, но придала сил. Решение пришло само: идти вниз по течению. Это был хоть какой-то план.

Она шла, стараясь держаться поближе к ручью, но не на открытом берегу, а в тени деревьев. Снега там практически не было, а местами и вовсе чернела земля. Время потеряло смысл. Может, прошло пару часов, может, больше. Ноги стали ватными, в боку ноющей болью отдавалось падение с повозки, а холод проникал сквозь тонкую накидку. Она начала замечать следы — отпечатки копыт (кабана? оленя?), помет, обглоданные ветки. Лес был обитаем.

И тогда она услышала первый звук. Не вой, а низкий, хриплый смех. Человеческий. Затем — приглушенный говор. Голоса доносились не сзади, а справа, выше по склону. Это была не погоня Лорвина — они уехали в другую сторону. Это были другие.

Мария замерла, вжавшись за ствол толстой сосны. Ее охватил новый страх, более приземленный и от этого не менее жуткий. Разбойники? Охотники? В любом случае, встреча с незнакомцами в глухом лесу сулила мало хорошего для одинокой девушки в лохмотьях.

Она попыталась отползти дальше, затаиться, но сухая ветка под коленом хрустнула с оглушительным звуком в лесной тишине.

Голоса стихли, а затем послышались уже целенаправленные шаги, продирающиеся сквозь чащу. Несколько пар ног.

— Слышал? Там что-то есть.

— Олененок, может. Или девчонка заблудшая… — последовал грязный, алчный смех.

Мария сорвалась с места. Она уже не думала о тишине. Она бежала, сбиваясь с ног, петляя между деревьями, отчаянно пытаясь оторваться. За спиной раздались возгласы и улюлюканье. Преследователи были быстры и знали лес. Маша слышала, как они ловко обходят завалы, как перекликаются.

Она свернула от ручья, надеясь запутать следы, и рванула вверх по крутому склону, в чащу молодых елей. Ветки хлестали ее по лицу, цеплялись за одежду. Она задыхалась, в глазах стояли слезы от страха и усилия. Голоса приближались.

— Живой товар на дороге не валяется, — донесся чей-то хриплый голос совсем близко.

И тут нога наступила не на землю, а на скользкий, скрытый под слоем хвои и снега ствол поваленного дерева. Она поскользнулась, вскрикнула и полетела вперед, не в силах удержать равновесие. Не падение, а кувырок вниз по крутому склону, заросшему кустарником. Она кувыркалась, цепляясь за что попало, чувствуя, как тело бьется о камни и корни, пока не рухнула на дно неглубокого, но сырого оврага, забитого прошлогодней листвой и снегом.

Боль пронзила все тело одновременно. Она лежала, не в силах пошевелиться, захлебываясь рыданиями и пытаясь вдохнуть. Наверху, на краю оврага, послышались торжествующие возгласы.

— Ага! В овражину кувыркнулась!

— Жива? Смотри, не помни товар.

Тени загородили свет. Над краем оврага склонились три фигуры. Оборванные, грязные, с тупыми, жестокими лицами. У одного в руках была дубина с вбитыми гвоздями, у другого — зазубренный нож. Они смотрели на нее не как на человека, а как на неожиданную, но приятную добычу.

— Ну, красотка, — сипло проговорил самый рослый, с шрамом через глаз. — Прогулка окончена. Вставай, пошли с нами. У нас для таких заблудших овечек теплое местечко есть.

Он спрыгнул в овраг, его сапоги громко шлепнулись по снежной грязи. Двое других остались наверху, блокируя путь к бегству.

Мария попыталась отползти, но спина уперлась в холодный камень. Она была в ловушке. И на этот раз не в роскошных покоях, а в грязной яме, лицом к лицу с самой примитивной и беспощадной жестокостью этого мира. Все ее побеги, все планы привели ее сюда — к трем ухмыляющимся негодяям, протягивающим к ней свои грязные руки.