Глава 11

Рава осмотрели только утром. Я попросил его выбраться на берег и мама, немного опасаясь моего питомца, шагнула к нему ближе.

– Странно, раны от пуль почти затянулись, – кивнула она, – обходя зверясо всех сторон, – будто им уже несколько дней. Чудеса да и только, – покачала она головой. – Тут нечего опасаться, наш монстрик стремительно идёт на поправку.

После нашей ночной вылазки Стужинский больше не появлялся. Но откуда-то я знал, так просто Эдуард не отстанет. Останемся либо мы, либо он. Но передышка нам сейчас была просто необходима.

Джина пошла на поправку. С каждым днём щёки наливались здоровым румянцем. Девушка усиленно налегала на местные овощи и теперь уже кипяченую воду.

Тем временем мы готовились собирать дикий мёд. Николай Петрович уже смастерил защитные костюмы из подручных материалов.

Утром меня сменил Борис, я спустился в долину. Наш агроном возился с пойманным жеребёнком, тот уже не шарахался от людей, охотно принимая пищу из рук. Сашка с Лёшкой кормили его морковкой. Коник прядал ушами, но от угощения не отказывался.

Аборигены помогали нашему агроному на грядках и Савелию с заготовкой дров. Женщины возились у дома, перебирая сушёную траву для матрацев. Джина, укутанная пледом, тихонько грелась на солнышке.

– Хочу взять его с собой, – Николай Петрович пытался надеть на жеребёнка недоуздок и чомбур, – пусть привыкает.

Вторая лошадь стояла запряжённая в телегу.

– Кого возьмёшь с собой? – спросил я агронома.

– Роко, он отлично лазает по деревьям. Много народа нам не надо. Иди отдыхать. Тёмка тоже ещё спит.

Я подошёл к Джине, присел рядышком:

– Как ты?

– Всё хорошо, – улыбнулась жена, под её глазами ещё были синие круги.

– Да что такое! – услышал я недовольный голос Николая Петровича.

– С лошадью справиться не можешь? – поддел его отец.

– Сам посмотри, трясётся вся.

Я подошёл к агроному, жеребёнок бегал по вольеру, вторая лошадь, запряжённая в телегу, шумно всхрапывала, била копытом, по её телу пробегала крупная дрожь.

– Не к добру это, – ворчал агроном, – первый раз вижу, чтобы она так волновалась.

Со скал сорвались мелкие камешки, лошадь испуганно заржала.

– Мама, выводи всех из дома. Буди Тёмку, – успел крикнуть я, когда земля мощно содрогнулась.

Тут же поднялась паника! Все разом закричали, бросились кто куда, аборигены так и вовсе прыснули к пещере; отчаянно заржали кони.

– Стой! Нельзя туда! – кричал я местным, только без толку. Ошалев от страха, они толпой бежали наверх.

Из дома выскочил заспанный брат:

– Что такое?!

– Землетрясение! Все оставайтесь на местах!

Женщины испуганно замерли на поляне перед домом. Глаза Джины наполнились слезами.

– Здесь такого никогда не было, – пролепетала она.

– Не бойся, родная, – я подошёл ближе, – всего один толчок.

И вдруг ещё раз, куда сильнее!

Таня побежала к пещере, крича:

– Там же Боря!

Я едва успел её перехватить.

– Стой, нельзя наверх. Борис выберется. Где дети? – крикнул маме. Та испуганно озиралась в их поисках, но мальчишки и Анюта уже сами спешили к нам.

– В телегу, быстро! Уходим!

Дрожь шла толчками, то усиливаясь, то утихая. Таня в ступоре смотрела наверх, туда, где был её муж.

Мама подталкивала Джину и Свету к телеге, отец уже посадил туда детей.

– Гони, – крикнул я, – попробуем выбраться через ворота! – липкий страх морозил душу, пытаясь застить разум, укутать пеленой паники.

Таня издала дикий вопль, обернувшись, я увидел, как обваливается наша пещера, со скал летели огромные булыжники – земля вздыбилась, словно дикий жеребец.

– Не ждите, езжайте, – проорал я агроному. Тот стегнул лошадь, та всё норовила сорваться в галоп, бешено вращая белками глаз, норовя встать на дыбы, но Николай Петрович держал ситуацию под контролем железной рукой направляя животное к запасному лазу из нашей долины, которая вот-вот станет общей могилой.

Мы с братом сели на квадроциклы.

– Гони! – крикнул ему. – А я попробую отыскать Савелия.

– Я с тобой!

Телега, громыхая колёсами, скрылась из вида, мы рванули за ней. Земля то и дело вздымалась, словно какой-то великан пытался выбраться из её недр. Пару раз нас чуть не задело обломками скал, летевших сверху. Скоро заехали в лесок, где был Савелий. Подобрались к лесопилке. На её месте зияла огромная прореха. Провал курился дымком, Савелия нигде не было видно.

– Рвём когти, – крикнул Тёма, – пока нас не зацепило. Взвизгнули колёса и квадроциклы помчали нас к воротам. Там скалы были заметно ниже, будет шанс спастись. Скоро нагнали наших, телега шла медленно. Слишком медленно. Николай Петрович с трудом удерживал вожжи. Папа и мама прижали к себе детей, чтобы их не выкинуло на ухабах. Света и Таня вцепились в борта повозки, так что побелели костяшки пальцев, по лицу Джины текли слёзы.

Очередной толчок выкинул нас в сторону, Тёма чуть не перевернулся на квадроцикле, удержать руль с больной рукой было непросто. Земля покрывалась трещинами, которые то сходились, то расходились на нашем пути. Я подъехал ближе к телеге, и с размаху ударил лошадь по крупу, она громко заржала и понесла. Только бы уцелели все. Но ничего другого нам сейчас делать не оставалось. Мы мчали вперёд, скоро лесок кончился и показались разрушенные ворота, заваленные каменными глыбами. Всё. Путь отрезан. Оглянулся, в телеге все молчали.

– Скорее! – указал рукой брат на широкую поляну, – туда.

Мы стояли в центре небольшого луга, куда ехать было непонятно. Николай Петрович почти повис на шее у лошади, пытаясь успокоить.

– Сергей, – услышал я окрик Джины и обернулся. Она молча указывала по направлению к лесу. Прошёл очередной толчок, такой силы, что невозможно было устоять на ногах. Земля под деревьями вздыбилась, как ощетинившаяся кошка и начала оседать. Деревья исчезли в яме, по земле зазмеились трещины. Бежать нам было некуда.

– Серёга! – крикнул Тёма, – смотри! Там, где только что лежали глыбы камня, открылся узкий проход, – валим, сейчас и до нас дойдёт, он кивнул на трещины, что подбирались всё ближе.

– Опасно, – закричал отец, – нас может засыпать камнями.

– Что ты предлагаешь? – Николай Петрович уже взобрался в телегу, – рискнём, иначе нас похоронит заживо.

Мы мчались навстречу скалам, в душе нарастала тревога и усиливался страх. Но выхода не было. Или прорвёмся, или долина поглотит нас навсегда. Вот уже скалы зависли над нами, толчков не было, и мы неслись, не сбавляя скорость. Метр, ещё, другой, уже впереди маячил просвет. И тут снова тряхнуло, брата выкинуло из квадроцикла, меня занесло на камни, машинка подо мной яростно взвизгнула и замолчала. Я едва успел выпрыгнуть, больно ударившись о землю, вышибло дух, перед глазами потемнело. Но страх за жизнь, за близких, не дал мне и мгновения, чтобы перевести дух. Я встал и поспешил к брату.

Мы, ковыляя, устремились к спасительному выходу. Наших уже не было видно.

– Серёга, они прорвались, – радостно крикнул Артём.

– И мы прорвёмся, – поддерживая друг друга, ползли к просвету. Тут раздался грохот, и показалась телега. Она была пустой.

– Прыгайте, быстрее! – остановился возле нас Николай Петрович. Просить дважды нас не пришлось. Мы справились с задачей, и агроном помчал вперёд. Скалы остались позади. Николай Петрович довёз нас до широкого луга, там я увидел наших женщин, сбившихся в кучу. Джина кинулась ко мне, Света баюкала заплаканную дочь. Мальчишки были белые от страха, но держались.

– Надеюсь, всё закончилось, – сказал отец, бледный, с бисеринками пота на лице.

Осев на землю, зарыдала Татьяна. Мама обняла её, пытаясь успокоить. Мы молчали, говорить было нечего. Дрожь в этой части гряды постепенно утихла, а вот там дальше ещё весьма ощутимо грохотало.

Долина была уничтожена.

***

Эдуард Стужинский

Стужинский сидел на камне перед пещерой, тихо матерясь сквозь зубы. Сана была права, парни не выжили. Он велел выкопать им могилу и следить, чтобы людоеды не набросились на человечину.

– Шеф, вижу, как они облизываются и мороз по коже продирает, – подошёл к нему Савва. Его парни погибли один за другим. Его отряд сильно поредел.

– С-суки, ещё и машину угробили! – Стужинского снедала ярость, но пока поделать ничего было нельзя. Бойцы ещё не оправились от наглого нападения. Монстра удалось подстрелить, Эдуард надеялся, что тот сдохнет.

Теперь у него был один джип. Оружие, хранящееся в подожжённой машине тоже пришло в негодность. Но остался гранатомёт, несколько автоматов и патроны, что лежали во втором авто. И то хорошо. Пистолеты тоже были при них.

– Шеф, – подошёл Егор, – какие будут указания?

– Пока набирайтесь сил, – Стужинский поднялся на ноги, – успеете навоеваться.

– Как скажешь, – Егор пожал плечами, – тогда отправлю дикарей на охоту. Нечего прохлаждаться, да и мясо на исходе.

– Хорошо, займись этим, – Эдуард пошёл к пещере, войдя внутрь, взял Сану за руку. То, что надо, чтобы снять напряжение. Девушка покорно следовала за ним.

Неожиданно мужчина сбился с шага, будто не на твёрдой земле стоит, а на палубе корабля. Замер. Прислушался к своим ощущениям.

Показалось?

Нет!

Не успев осознать, что тут явно что-то не так, как стены пещеры содрогнулись!

– Чёрт, этого ещё не хватало! Быстро на выход! – крикнул он Сане, но она прижалась к стене, отчаянно тряся головой, – на выход, говорю!

Девушка молчала и не двигалась

– Ну и сиди, дура!

Стужинский выскочил наружу, более не оглядываясь. Возле кострища сгрудились его бойцы.

– Шеф, никак землетрясение начинается? – сказал Егор, бледный и встревоженный. – Уходим дальше от скал, нето завалит!

– Заводи машину, быстрее! Парни, быстро садитесь.

– А эти? – мотнул головой Савва в сторону пещер.

– Сами выберутся, если не дураки, никого не ждём.

Стужиснкий уже забрался на переднее сиденье и Егор, севший за руль, погнал машину дальше от скал и реки.

Очередной толчок отправил джип юзом.

– Стоп. Выходим! – скомандовал Эдуард. Оставаться внутри опасно.

Все выбрались наружу, далеко от пещер они не уехали, потому прекрасно видели, как забились в них дикари. А толчки всё набирали силу, сливаясь в один самый мощный!

По реке прошла огромная волна, грохот сотряс воздух.

– Помрут же все, – сказал Егор.

– Да и фиг с ними, – лицо Саввы посерело от страха, – самим бы выжить.

– Тихо, – оборвал их Эдуард. Все замолчали, в стороне долины, где были Дружинины, раздавался грохот обвалов. Толчки не утихали.

Стужинский видел, как обрушился свод его пещеры. Бойцы нервничали.

– Стоим на месте, – тихо распорядился он, – бежать некуда.

Земля уходила из под ног, раздавались крики раненых. Где-то там погибла Сана. Стужинский глянул на своё жилище: пещеры словно схлопнулись, закрыв отверстый зев. Камни ещё продолжали падать, вода в реке поднялась и отхлынула, так что местами оголилось дно.

– Шеф, – Савва дёрнул его за рукав, – убираться надо отсюда.

– Куда? – Стужинский был спокоен, наблюдая, как содрогается земля. Савва примолк, остальные уселись возле машины. Бежать им было некуда.

Толчки прошли целой серией, никогда Эдуард не видел такого мощного землетрясения. Постепенно всё стихло.

– Кажется, пронесло, – пробормотал Егор.

Ещё час они не решились сдвинуться с места, потом всё же подъехали к пещерам. Вместо кострища лежали валуны, из-под них виднелись тела дикарей. Эдуард крикнул:

– Есть кто живой?

Ответом была лишь тишина.

– Что будем делать? – бойцы собрались вокруг босса.

– Едем искать Дружининых или то, что от них осталось. Сами мы тут долго не протянем.

– Добьём? – бросил кто-то из бойцов.

– Нее-е-е, будем “дружить”, – Эдуард злобно оскалился, отчего у его парней по спине пробежал холодок, – если у них всё завалило, то они остались ни с чем, если вообще выжили. Сейчас мы сможем диктовать свои условия! Постараюсь быть вежливым, а если станут отказываться, то и припугнуть недолга.

Скоро машина не спеша пылила в сторону жилья Дружининых, объезжая поваленные деревья, наваленные камни и страшные ямы.