Глава 34

Эдуард Стужинский

Стужинский наблюдал со двора, как в пекарне суетилась Таня со своими двумя помощницами. Он залюбовался женой, разрумянившаяся, со счастливыми глазами, в тонкой футболке, которая подчёркивала все изгибы её аппетитного тела, она доставала из печи поджаристый, ароматный хлеб.

Эдуард почти всю жизнь провёл один, жена, с которой они расписались сразу после универа, сбежала от него через год. Когда Стужинский отвоёвывал своё место под солнцем, она всегда была одна и в итоге не выдержала его постоянного отсутствия. Познакомилась с симпатичным музыкантом и была такова. Бойцы предлагали найти их и вернуть беглянку домой, а её любовника хорошенько проучить, но Эдуард только махнул рукой. Он был рад, что всё так закончилось, супруга стала для него обузой. Оформив развод, отправил ей документы почтой и больше никогда не видел. Стужинский привык к своему одиночеству, оно его не тяготило, наоборот, делало сильнее. В то время как другие бизнесмены или братки тряслись за своих родных, которых то похищали, то убивали, Эдуард был недосягаем. Терять ему было некого.

А теперь он радовался каждому мигу, проведённому с любимой женщиной. Неужели жизнь с Дружиниными настолько переменила его? Таня заметила его и, улыбнувшись, приветливо помахала из окна:

– Идём, попробуешь свежую сдобу, я булочек напекла медовых.

Эдуард поднялся в дом, где на столе уже ждали румяные булки со стаканом молока.

– Мне нужно будет уехать на пару-тройку дней, – сказал он жене, когда со сдобой было покончено.

– Опять за волками? – недовольно нахмурилась Таня.

– Нет, – улыбнувшись, покачал головой Эдуард, – с этим всё, у меня достаточно самок, чтобы разводить варкалаков самому.

– Тогда, что за идея не даёт тебе покоя? – уперев руки в боки, женщина ждала ответа.

Стужинский поднялся из-за стола, обнял Таню за талию и прижал к себе:

– Я же рассказывал тебе о других городах? Потому, чего тянуть время, надо потихоньку прокладывать туда дорогу.

– Зачем нам это? – уткнувшись ему в грудь, спросила она. – Разве здесь тебе чего-то не хватает? У нас отличный дом, своя пекарня. Зачем рисковать своим счастьем?

– Милая, я не привык сидеть без дела. А это всё – твоё. И представь, разве ты не хотела бы отведать свежей рыбы, устриц? И ездить отдыхать на море? Чем это плохо?

– Тем, что ты себя подвергаешь риску, которого можно избежать.

– Понапрасну подставлять себя и своих людей не собираюсь. Сейчас мы только начнём прокладывать путь. Необходимо разведать, что впереди. И делаю это именно для того, чтобы обойтись без лишнего риска.

– Мне тебя не переубедить, – подняла на него глаза Таня.

– Не нужно, – мягко улыбнулся Эдуард, – всё будет хорошо. Вот увидишь.

Поцеловав жену на прощание, он отправился во двор, где уже ждали бойцы. Новеньких Стужинский пока решил не брать с собой. Их варкалаки ещё малы для поездок, а поход пешком только затянет время. Обойдутся старым составом.

Парни стояли каждый рядом со своим волком, на зверях были добротные кожаные шлейки, мягко огибавшие их широкую грудь и на загривке, оканчиваясь удобной петлёй, чтобы держаться. Варкалаки за эти месяцы почти достигли размера взрослых особей, и легко могли везти на себе крупного мужчину довольно продолжительное время.

– Всё готово? – Эдуард оглядел свой отряд.

– Да, – подтвердил Володя, – осталось только сложить продукты.

– Что взял?

– Хлеб и сыр, остальное добудем сами.

– Разумное решение, – похвалил Стужинский, – и ещё, автоматы оставьте. С собой только копья и арбалеты, надо учиться обходиться без огнестрела. Возьмём его, когда поедем в другой город. Сейчас наша задача, проложить путь. Сильно углубляться в лес не станем, разведаем обстановку. А впрочем, будем смотреть по ситуации.

– Выступаем сегодня? – Спросил Егор.

– Нет, завтра на рассвете. Проверьте всё ещё раз.

– Да, шеф, – откликнулись парни и в сопровождении рослых волков вышли со двора.

Эдуард обнёс свой дом высоким тыном, оттяпав изрядный кусок земли. Он не любил, когда с улицы заглядывали в окна или, не стучась, входили в дом. Здесь этим грешили многие.

Илаю, зашедшего ругать его за такое безобразие, Стужинский всё доходчиво объяснил: ограда поставлена для безопасности горожан.

Наглядная демонстрация впечатлила возмущенного гостя: Эдуард взял да и выпустил из вольера молодых варкалаков, со словами, что будет дрессировать их прямо на улице, если его заставят снести забор. Побледневшему Илаю, которого обнюхивали волки, достигавшие в холке середины бедра мужчины, не оставалось ничего другого, как согласиться с этим доводом.

На следующее утро, едва рассвело, отряд из шести человек выехал через ворота, направляясь в лес.

Солнце сонно выглядывало из колыбели облаков. Ночные животные уже скрылись, а дневные ещё не выбрались из своих укрытий и только птицы трезвонили в ветвях, радуясь новому дню. Опушка леса была изрядно прорежена частыми вырубками, а дальше деревья смыкались высоким частоколом, между ними преграждал путь густой кустарник. Под пологом леса было сумрачно, заросли неприятно холодили ноги наездников непросохшей росой. Волки выстроились клином, впереди шёл Лютый. Мягко ступая по земле, они двигались почти бесшумно.

Эдуард оглядывался по сторонам, да, протащить тут повозку будет крайне трудно.

– Стоп, – поднял он руку, – остановимся здесь.

Бойцы удивлённо переглянулись:

– Шеф?

– А вы думали, я вас кататься по лесу позвал, – Эдуард ухмыльнулся и достал из рюкзака шесть топоров, – будем прокладывать дорогу к нашему будущему. Большие деревья не трогайте, ещё потом с пнями возиться, рубите молодняк, чтобы получилась просека.

Мужчины принялись за работу, ориентируя дорогу в сторону другого города, на юго-запад. К обеду сумели освободить от зарослей довольно большой участок пути.

– Всё, привал, – объявил Стужинский. Взял объёмистую сумку, что Таня собрала им в дорогу, достал варёное мясо, овощи, хлеб.

– Пока перекусим этим, потом Егор и Савва, отправятся на охоту.

– Мы не вернёмся сегодня? – уточнил Паша.

– И завтра тоже, – ответил Эдуард, – попробуем добраться до конца леса.

– Шеф, ты решил идти сразу до другого поселения? – отложил Володя внушительный бутерброд.

– Нет, – Стужинский расправил копию карты, – лес – это только часть пути, дальше идёт степь, ведущая к предгорью, город лежит между двух горных отрогов, что выходят прямо к морю. Мы пока пробьём дорогу здесь. Дальше соваться не станем. Через пару недель возьмём новичков и, думаю, проверим степной район.

– Мы пойдём, поохотимся, – Егор и Савва отряхнули крошки со штанин, поднялись и исчезли в высоких кустах.

Работа продолжилась. Волки, сначала бродившие недалеко от людей, улеглись на траве, не понимая, чего эти двуногие столько возятся на одном месте. Лес рубили, пока солнце не скрылось за кронами и под полог деревьев не прокралась ночная мгла.

Егор разжёг костёр, выбрав для привала небольшую рощицу, где деревья стояли так плотно, что мужчины и волки еле протиснулись сквозь них.

– Ты получше места найти не мог, – ворчал Савва.

– Зато зверям тоже будет нелегко пробраться, – ответил боец.

– У нас волки, забыл, они любого хищника за километр учуют.

– Не надо полагаться полностью на зверей, свои мозги тоже иногда полезно включать, – парировал Егор, он натащил ветки срубленного кустарника, устроив импровизированные ложа.

Поужинав и распределив между собою караул, мужчины отправились на боковую. Каждый подозвал к себе своего волка, температура зверей была выше, чем у человека, и ночью это помогало не мёрзнуть.

На второй день всё повторилось сызнова. С утра и до вечера бойцы прокладывали широкую просеку. Дело спорилось, тонкие молодые деревца подрубали у самых корней, укладывая по бокам дороги, это не даст разрастись кустарнику и послужит своеобразным ориентиром.

Под вечер нашли небольшую поляну, посреди которой бежал в траве маленький ручей. Развели костёр, Егор подстрелил несколько птиц, размером с глухаря и сейчас ощипывал их.

– Завтра последний день. На этом пока и остановимся, – повернулся к бойцам Стужинский.

– Как скажешь, шеф, – Савва лежал на траве, глядя на звёзды, – а мне по душе такая жизнь. В городе всё так монотонно и однообразно, обрыдло уже. Варкалаков за два дня ни одного не встретили, так можно бесконечно путешествовать.

– Погоди, – улыбнулся Эдуард, – доберёмся до города, будем регулярно в рейсы ходить. Ещё надоест.

– Не-е-е-е, – лениво протянул Савва, – ты знаешь, шеф, спокойная жизнь не для меня.

Переночевали без происшествий, что даже всех удивило: неужели в лесу не осталось варкалаков или им так везло?

В середине третьего дня, когда отряд собрался обедать прямо на прорубленной просеке, Эдуард заметил неладное.

Лютый забеспокоился, стал обнюхивать кусты, уходить всё дальше от стоянки. За ним встревожились и остальные волки.

– Подыщите место надёжнее! – сказал Эдуард бойцам. – Неспроста это!

– Да вон, – ткнул рукой Саша в кряжистое дерево с толстыми ветвями, стоявшее метрах в двадцати от них, – туда и махнём.

– Добро, – кивнул Стужинский.

Все продолжили обедать, и тут из-за кустов выскочили всполошённые волки, послышалось глухое рычание Лютого.

– Живо, – скомандовал шеф, – на дерево.!Повторять дважды не пришлось, через мгновение бойцы уже карабкались на нижние ветви.

– Что там? – спросил Паша, у которого оказалась не очень удобная позиция для наблюдения.

– Не видно ни черта, – Егор вглядывался в густые заросли кустарника.

Волки собрались под деревом, нервно скалясь.

На поляну выскочил огромный медведь, на загривке у него мёртвой хваткой висел Лютый. Варкалаки обступили зверя, не решаясь напасть. Разъярённое животное значительно превосходило их по размерам. Волки прыгали на косолапого, хватая за лапы и тут же отскакивая. Медведь не в силах скинуть Лютого, повалился на землю, в последнюю секунду варкалак успел выскочить из-под гигантской туши и встал в один ряд с молодыми волками. Те, видя своего вожака, осмелели. Всё настырнее наседали на гиганта. Из лап и боков медведя сочилась кровь из рваных ран. Взгляд зверя затуманило безумие, он слепо нападал на кружившую возле него стаю.

Стужинский достал из-за спины арбалет, зарядил в него болт, окованный железом, прицелился.

Медведь ни секунды не стоял на месте, стрелять по шкуре было бесполезно, надо попасть или в глаз, или в пасть. Эдуард молча поводил за ним оружием.

Остальные арбалеты лежали на земле, работать с ними было несподручно и лишь Стужинский успел в последнюю минуту подхватить свой.

– Шеф, так не пойдёт, я вниз, – Савва, не став ждать команды Стужинского, ловко спрыгнул на землю, и подхватил копьё, лежавшее на земле под деревом. Оружие было коротким, но крепким с широкими стальным наконечником. Егор, тоже пошёл за другом, Эдуард покачал головой, но орать не стал, чтобы не привлечь внимание обезумевшего медведя. Егор осторожно, чтобы не шуметь, потянул к себе другое копьё.

– Бесполезно, – шикнул Саша, – шкуру не пробьёшь.

Волки продолжали изматывать медведя, то нападая, то отступая. По задним лапам широкими лентами текла алая кровь. Зверь начал припадать к земле не в силах обороняться от шести противников.

Лютый отошёл чуть в сторону и присел на лапы, приготовившись прыгать.

– Нет! – Крикнул Стужинский, – Лютый! Не смей! Назад!

Волк оглянулся на него, вильнул хвостом и снова двинулся в сторону медведя. Тот остановился неподалёку от дерева, где замерли бойцы, заревел, раззявив пасть, в эту секунду его горло прошил наконечник копья Саввы. Зверь обиженно засипел и тяжело рухнул на траву, густо орошённую его кровью.

Лютый оглянулся на людей и Стужинский готов был поклясться, что во взгляде волка виднелась обида.

Все слезли с дерева, обступили медведя:

– Давайте снимем с него шкуру, подаришь Татьяне, – сказал Саша.

– Нет уж, забирайте себе. Если она увидит, какие звери водятся в наших лесах, боюсь, поездки на этом и закончатся. Не хочу, чтобы она волновалась. Отрежьте ему лапы, они на диво какие вкусные.

Волки, высунув языки из пасти, тяжело дышали. Они ещё продолжали рычать, не веря, что медведь погиб. Бойцы успокоили их, освежевали тушу и отдали мясо варкалакам, оставив себе лапы.

– На сегодня работа закончена, возвращаемся домой, – подытожил Эдуард.