Глава 11
Услышав издевательски-радостный возглас Всеволода Вельского, сначала сжалась всем телом, потом опомнилась и моментально спрыгнула с рук Ярослава. Точнее, попыталась спрыгнуть, но капитан удержал и аккуратно поставил на пол.
Как оказалось, Ярослав принес меня в просторный светлый кабинет, где за тяжелым дубовым столом в мягком кожаном кресле восседал, собственно, Вельский. Нам советник его величества сесть так и не предложил, так что мы вынужденных были стоять на мягком ворсистом ковре персикового цвета. Ярослав замер, вытянувшись по стойке «смирно», ну а я – как придется…
– Э-э-э… Здравствуйте, Всеволод Александрович, – наконец-то вспомнила о приличиях и затем почему-то ляпнула: – Давно не виделись, да?
– Точно так-с, милая барышня! Без малого восемь часов, – серьезно кивнул Вельский.
Тьфу ты, батюшки! Я сейчас сквозь землю провалюсь! Но советник уже утратил ко мне всякий интерес, обернувшись к Ярославу:
– Итак, господин капитан, доложите о ходе и итогах операции.
– Как и было велено, наемников мы не «вели», а устроили им засаду у заводских складов, – четко отрапортовал Ярослав. – Злоумышленники появились в назначенное время, но проходить дальше по улице не стали – как только зашли за угол, тут же нырнули за ближайшее дерево… Мы уж было решили, что нас обнаружили, и намеревались начать задержание, но в пределах видимости внезапно появилась барышня. – Кивок на меня. – Судя по всему, Вероника заметила злоумышленников где-то в городе и решила за ними проследить.
– «Судя по всему… где-то в городе»? – иронично заломил бровь граф. – Как понимаю, барышню допросить вы так и не удосужились. Хм… Вероника, капитан Верхоусов сделал верные выводы?
– Да, все так, – спешно кивнула я.
– М-да… Продолжайте, капитан.
– Ну а более и рассказывать не о чем. К Веронике тут же метнулся Веня, я рванул за ним и перехватил его замах ножом. Тут уж действовать пришлось быстро. В итоге задержание провели, преступники схвачены, пострадавшие и книга спасены.
– Хорошо. – Всеволод Александрович поджал губы, покосившись на меня.
Такое чувство, что он сейчас чем-то недоволен. Из-за меня что-то пошло не так? Что же, очень похоже на то… Нет, ну а что мне было делать? Бросить того мужчину в беде? Я же не знала, что бандиты направлялись прямиком в засаду! А теперь еще и меня могут наказать! Вот же… С досадой отвела взгляд от Вельского, пытаясь сфокусироваться на чем угодно, только бы не видеть его противной постной рожи!
К слову, кабинет, в котором мы очутились был… приятным. Большой, просторный, с окнами в пол. Но более всего привлек внимание висящий над письменным столом портрет – со стены на меня взирал молодой темноволосый мужчина в черном парадном мундире. В идеальных чертах лица его не было ни капли смазливости и слащавости, прямой и спокойный взгляд синих глаз говорил об остром уме и рассудительности, а твердая линия подбородка выдавала человека упрямого и сильного. Мужчина на портрете был идеален, без неестественной эльфийской красоты и чрезмерной мощи орков.
Поняв, что таращусь на портрет слишком явно, я спешно отвела взгляд и уставилась в пол.
Ишь ты, губу раскатала! «Ах, какой красивый-умный-сильный…» Фу, боже! Успокойся, Ника! Допустим, мужчина с портрета и впрямь существует, но на тебя он не обратит ровно никакого внимания, даже если пройдет рядом. Потому что он-то идеален, а вот ты – самая обычная, заурядная. Так что закатай губу и больше не позорься!
На душе стало совсем уж паршиво. С новой силой накатила апатия. Краем сознания зафиксировала, что Всеволод Александрович продолжил допрос своего подчиненного, поминутно что-то деловито уточняя и кивая.
– Хорошо, я в целом все понял, – задумчиво проговорил государев советник, почему-то пристально глядя на меня.
На недолгое время в комнате воцарилась тишина.
– Мне необходим ваш письменный отчет, господин капитан. Появиться у меня он должен не позднее завтрашнего утра. Рапорт жду также от штатного врача и всех городовых, участвовавших в операции. На этом все, можете быть свободны.
– Хорошо. Всего доброго, Всеволод Александрович! Вер… – начал Ярослав, но был тут же одернут:
– Вы не поняли, господин капитан. Речь только о вас. Барышне придется задержаться, – стальным тоном проговорил советник.
Наваждение от увиденного мною портрета тут же схлынуло, уступив место нарастающей панике. Что значит «придется задержаться»? Почему?!
– Но… – попытался было возразить Ярослав.
– Не волнуйтесь. Я просто хочу поговорить с Вероникой Сергеевной с глазу на глаз, после чего обязуюсь отвезти ее домой. Барышне ничего не угрожает, обещаю! – Сказав сию прочувствованную речь, Вельский выжидающе воззрился на капитана.
Честно говоря, граф удивил. Ведь вообще мог бы ничего не объяснять, да и обещать тоже ничего не должен. Видимо, подумав о том же, Ярослав медленно кивнул, посмотрел на меня и ободряюще улыбнулся. Затем словно через силу развернулся и вышел.
– Владимир! – невпопад сообщил граф.
– Что, простите?
– На портрете изображен наш государь, Владимир Третий. Я заметил, как ошеломленно вы его рассматривали, – понимающе улыбнулся граф.
А я… А я уже мечтала провалиться куда-нибудь к центру земли. Щеки запылали, ладони вспотели, а взгляд устремился в пол.
– Вам показалось!
– Угу, наверное, так и есть, – учтиво кивнул советник. – И все же хочу заметить, что данное произведение, – жест в сторону портрета, – с оригиналом не имеет практически ничего общего… Уж не знаю, обрадует это вас или огорчит…
Я, разумеется, промолчала. Мне-то какая разница, да?
– Отлично. А теперь, милая барышня, давайте-ка присядем. – Милостиво сменив тему, Всеволод Александрович кивнул, указывая куда-то за мое плечо.
Обернулась. Ну вот и все, мне конец. На негнущихся ногах направилась к месту скорого допроса. Здесь, в дальнем углу кабинета, располагалась небольшая зона отдыха из двух мягких кресел и крошечного резного столика между ними. Впрочем, в данный момент я вряд ли могла бы оценить весь комфорт и удобство – сил хватило лишь на то, чтобы доковылять до ближайшего кресла, плюхнуться в него да задышать размеренно и плавно, дабы окончательно не свихнуться и не скатиться в испуганный скулеж.
Что сейчас будет? Что-то мне подсказывает, что шутки кончились: теперь Вельский возьмется за меня всерьез. Недоговаривать и увиливать уже не получится! Волнение мое зашкаливало, тревожным набатом в голове стучала кровь, а в животе образовался тянущий ком ледяной пустоты. Боже, мне плохо… Мне плохо и страшно, можно я выйду?!
А Вельский тем временем отдавал какие-то распоряжения, стоя в открытых дверях. Впрочем, граф очень быстро вернулся, и начался, собственно, треш.
– Вероника Сергеевна, признаться, мне было бы весьма интересно узнать, откуда вы родом. Вы сказали, что пришли в Светлогорск из какого-то горного селения. Не подскажете, какого?
Все, мне конец. Сижу молчу, потому что мне просто нечего сказать. Вельский далеко не дурак и раскусит любую мою ложь в два счета!
– Ну? – когда молчание затянулось, поторопил Вельский.
– Э-э-э… Видите ли, мое селение не имеет названия. Я… мы с односельчанами зовем его просто «хутор».
А что? Так же может быть, правда?
– Нет, Вероника Сергеевна, так не бывает. Почему вы не хотите рассказать, откуда вы родом? Право слово, ваше упрямство подозрительно. В частности, я начинаю сильно сомневаться, что какая-то там горная деревня вообще существует. Итак?..
Мои ладони вспотели еще больше, а внутренности свернулись в тугой комок. Все, мне конец. Просто конец… Сейчас остался только один выход: вырубить Вельского вот этим вот столиком, выпрыгнуть в окно и…
– Вот смотрите, милая барышня, – со вздохом продолжил советник, даже не догадываясь о моих кровожадных планах, – через каких-то две недели в Светлогорск прибудет множество высокопоставленных лиц, безопасность коих – вопрос престижа всей Русславии. И тут же обнаруживается странная девица, вокруг которой постоянно что-то происходит, но при этом сама эта девица не желает говорить ни того, кто она такая, ни откуда явилась и зачем пришла… Вот вы бы сами на моем месте сделали бы… что?
Я продолжала молчать. Ответ напрашивался сам собой, но только мне он совсем не нравился. А Вельский, словно издеваясь, лишь молча вглядывался в мое лицо, будто бы совершенно серьезно ожидая ответа. Тяжелое затянувшееся молчание прервал стук в дверь.
– О, будьте любезны, заносите! – тут же оживился советник.
В комнату неслышно вошел здоровенный орк в белой полицейской форме, неся поднос с пузатеньким белым чайником, чашкой, бокалом, внушительной вазой конфет и бутылкой вина. Дежурный осторожно поставил поднос на столик, кивнул графу, стрельнул в меня любопытным внимательным взглядом и спешно ретировался, плотно прикрыв за собой дверь.
Конфеты, вино? Я уже вообще перестала что-либо понимать. Не знала, что так может быть, но занервничала еще сильнее. Свои вспотевший ладони постаралась незаметно вытереть о подол, но движение, конечно же, не укрылось от графа.
– Да не нервничайте вы так, Вероника, ну что вы, право слово! – Откупорив бутылку, Вельский наигранно удивился. – Если бы я хотел отправить вас в допросную, так уже бы и оправил… Лови!!!
Я даже шевельнуться не успела! Миг – и прицельно запущенная пробка от бутылки с тихим шлепком больно врезалась мне в щеку!
– Да уж, – как ни в чем не бывало, пожал плечами Вельский. – В общем, милая моя барышня, арестовывать вас я не собираюсь. А знаете почему?
– Почему? – держась за обидно саднящую щеку и силясь не разреветься, послушно вопросила я.
– Потому что никто в здравом уме не подсунет мне подобную шпионку. Такую, которой я моментально заинтересуюсь, и, увы для вас, в сугубо профессиональном плане. Кроме того, вы совершенно не разбираетесь в элементарных вещах, что для шпионки нонсенс… А еще человек, обладающий хоть какой-то боевой подготовкой, по инерции бы попытался хотя бы увернуться… А у вас теперь красное пятно на всю щеку!
Он легкомысленно пожал плечами и продолжил:
– Прибавьте к вышесказанному и то, что перенос места и времени подписания договора согласовывался непосредственно главами государств, а все остальные узнали об изменении плана буквально на днях, в то время как вы, барышня, пришли в Светлогорск аж восемь дней назад… Короче говоря, только истинный параноик решит, что вы, Вероника, являетесь агентом вражеских спецслужб… И все же, все же…
Вельский наконец-то налил себе вина и сразу же отпил.
– Вероника, наливайте себе чаю и берите конфеты.
Сказано было радушным, не терпящим возражений тоном, так что я спешно налила душистого горячего чаю, взяла из вазочки конфету и начала ее медленно разжевывать, давясь и пытаясь сдержать слезы обиды и отчаяния.
А Вельский, прекрасно видя мое состояние, продолжил:
– Видите ли, в чем беда: я не могу оставить вас без надзора. Не теперь, когда спустя каких-то пару дней сюда прибудет государь со свитой. Я знаю вас всего несколько часов, но уже понял, что барышня вы совершенно необычная. Вы отличаетесь от окружающих, причем отличаетесь кардинально… Это вызывает беспокойство. Другое дело, что четко сформулировать свои опасения на ваш счет в данный момент я не могу.
Советник поставил бокал на стол, выпрямился и вперил в меня хмурый взгляд.
– А сейчас, милая барышня, шутки в сторону. Отвечайте на мои вопросы правдиво и четко. Помните, что от вашей сговорчивости зависят ваша жизнь и дальнейшая судьба. Итак, расскажите мне, кто ваши родители? Где вы родились? Как жили до своих двадцати двух лет, чем жили, с кем жили?
А последнее-то ему зачем? Впрочем, пусть. Я же изначально понимала, что он вытянет из меня все жилы… Вопросом меньше, вопросом больше, какая разница. И вообще, мне просто очень надоело бояться. Надоела вся эта неопределенность. Только решишь, что все будет хорошо, что выбралась из очередной ямы, так на́ тебе! Проблемы не заставят себя ждать и будут куда крупнее, еще более круче и изощреннее. Надоело. Просто надоело!
В итоге взяла из вазочки еще пару конфет, посмаковала их, запила все это дело чаем. Вельский налил себе еще вина и меня не торопил, но был явно начеку, следил за каждым моим движением. Что, хочет правды? Да пожалуйста! Все расскажу, а уж дальше будь что будет. Либо попытаюсь сбежать, либо… От головокружительных перспектив иного, более удачного исхода и думать было страшно, во многом потому, что этот положительный исход я даже не представляла. Хм… Надеюсь, он не подсыпал в чай какой-нибудь отравы?
– Ну что ж, раз хотите услышать правду, то вот она: мой папа – Воронцов Сергей Михайлович, ведущий инженер одного из предприятий Минобороны России, мама – Воронцова Елена Николаевна, домохозяйка. Родилась я в тысяча девятьсот девяносто девятом году в Волгограде, но мы там прожили всего три года, и…
– Стоп! – резко вскрикнул Вельский, стукнув кулаком по столу. – Что за Волгоград? Какой еще тысяча девятьсот девяносто девятый?! Что ты несешь?!
– Ну а что?! Вы же хотели правду? Так вот она! Что есть, то и говорю!
На недолгое время в кабинете воцарилась тишина. Всеволод Александрович буравил меня пристальным взглядом и казался более ошеломленным, чем злым. Уж можно подумать, он где-то слышал о России! Хм… По-моему, он просто решил, что я свихнулась, и думает отправить меня в психушку. Если он предпримет какие-то шаги к моему задержанию, то схвачу бутылку, разобью ее о его голову и убегу через окно.
– Так… Так, хорошо. Давайте-ка уточним еще раз, – между тем медленно проговорил Вельский. – Итак, вы утверждаете, что родились в Волгограде в тысяча девятьсот девяносто девятом году. А это по какому календарю?
– По Григорианскому. Наша эра от Рождества Христова.
– Так. Так, ладно. Давайте вы сейчас расскажете мне о себе, а потом поведаете подробно об этой вашей… родной стране, договорились?
Хм… Он мне что, поверил? Или просто подыгрывает, потому как с сумасшедшими лучше не спорить? Ладно, посмотрим.
– Хорошо, Всеволод Александрович, задавайте свои вопросы. Я подробно отвечу на все.
В общем, промурыжил меня граф часа четыре. Четыре часа практически без остановки я вынуждена была чесать языком, прерываясь лишь на его краткие уточняющие вопросы. Эта пытка наверняка продолжилась бы и дольше, если бы за дверью не послышались какая-то возня и невразумительный гул голосов. До меня долетали отдельные фразы:
– Немедленно!..
– Занят…
– Вон!..
– Ох, быстро же он оклемался! – страдальчески выдохнул Вельский.
А дальше дверь с грохотом врезалась в стену и в комнату влетел некий всклокоченный мужчина… в котором я не без труда узнала того самого пожилого господина, что этим утром беседовал с Ярославом о похищенных хрониках! Но что произошло с обликом почтенного гражданина?! Сейчас более всего господин напоминал разбойника с большой дороги! Светлый идеальный костюм его запылился, а кое-где и вовсе был порван и измазан в грязи. Шелковый нашейный платок куда-то исчез, зато теперь к образу прибавилась залихватская белая повязка, что туго перебинтовывала голову, придавая господину совсем уж чудной вид.
Влетев в кабинет, мужчина замер, мечущий молнии взгляд его впился в замершего в кресле Вельского.
– Ах ты… Ты!!! Ты подлец, бесы тебя пожри! Да как ты смеешь?!
– Видите, Вероника Сергеевна? – скучающим тоном отозвался советник. – Вот такая у нас научная интеллигенция. А ведь это босяк был ректором столичного университета и личным наставником государя. Представляете?!
Вопреки ожиданию, «босяк» не стал отбивать выпад Вельского, вместо того он наконец разглядел меня, выпрямился и твердой походкой подошел к нашей зоне отдыха. А до меня только сейчас дошло, что господин этот и есть та самая похищенная бандитами жертва!
– Здравствуйте, милая барышня! – светским, откровенно странным в данной ситуации тоном проговорил господин. – Увы, но свидание с вашим кавалером придется отложить, ибо дела государственной важности не ждут. – И, слегка поклонившись, указал мне на дверь.
Я уж было хотела воспользоваться уникальным предложением, но…
– И давно ли вы, господин Полевский, взяли на себя труд распоряжаться в моем кабинете? – с ленцой осведомился Вельский.
– Если уж быть справедливым, это не ваш кабинет, а начальника светлогорской полиции полковника Максина. А право распоряжаться в этом помещении я приобрел тогда, когда вы, граф, подставили меня под удар двух головорезов, заставив отыграть роль в этом вашем дешевом балагане!
На последних словах господин перешел на шипение, но более ничем не выдал своего состояния, судя по всему, крайнего бешенства.
– Ой, – опомнилась я, соскочив с кресла. – Вы присаживайтесь, а я здесь… – поймав недовольный взгляд графа, промямлила: – Рядом постою.
– Большое спасибо, барышня! – Без лишних слов пожилой мужчина занял мое место. – Ну раз свою даму вы отпускать не намерены, то давайте уж при ней, Вельский. Меня вам выпроводить все равно не удастся – я остаюсь и требую объяснений!
Советник вперил в незваного гостя немигающий взгляд, да только пожилому господину все эти полицейские уловки были нипочем. Он закинул ногу на ногу, положил руки на подлокотники и начал лениво отбивать какой-то незамысловатый марш. Наверное, мы вместе представляли собой прелюбопытнейшую картину: в одном кресле – раздраженный и отчего-то напряженный Всеволод Александрович, а напротив – его оппонент Полевский, всклокоченный и грязный, но при этом совершенно расслабленный, замерший в вальяжной позе хозяина жизни… Ну и я, неосознанно жмущаяся к его креслу.
Судя по всему, Полевский тоже заметил некоторую… странность нашего расположения и обратился к Вельскому:
– Всеволод Александрович, я понимаю, что правила хорошего тона вам неведомы, но не кажется ли вам, что вынуждать барышню стоять – это как-то уж совсем не по-мужски?
– Хм… – отозвался советник. – Ну хотите, я свое рабочее кресло принесу?
– Нет! – резко взвизгнула я, заставив Полевского вздрогнуть.
Просто представила, как советник берет свое кресло и тащит его к нашему столику, поставив аккурат по середине, так, чтобы по правую руку от меня сидел Полевский, а по левую – Вельский. О нет! Право слово, находиться так близко от графа – это выше моих сил. Одно дело, когда между нами – мнимый барьер в виде крошечного кофейного столика, другое – когда Всеволод Александрович будет сидеть в каком-то десятке сантиметров от меня… Ну, это как подойти к открытому вольеру с хищником – немного… психологически некомфортно, одни боги знают, чего от него можно ждать.
– Извините, господа, но мне и здесь вполне неплохо, – куда более спокойным тоном произнесла я и тут же попыталась сменить тему: – Пожалуйста, Всеволод Александрович, расскажите наконец подробности задержания бандитов!..
– Ну что же, так и быть, расскажу, – пожал плечами Вельский.
Далее он вновь наполнил свой бокал (Полевскому вина не предложил), слегка отпил и устроился в кресле поудобнее.
– Банда Вени Огурца объявилась в Славии несколько лет назад. В первое время Веня вел себя тихо, не наглел, брал мелкие полулегальные заказы и выносил сейфы местной аристократии. Особый отдел его деятельность волновала мало… ровно до того момента, пока Веня не обнаглел настолько, что начал нападать на казенные инкассаторские экипажи. Вот тогда-то мы и взялись за него всерьез.
Вельский вновь пригубил вина и продолжил:
– План по поимке банды был тщательно продуман и согласован. Главное здесь было провести задержание в одночасье, чтобы вся шайка Огурца разом оказалась в тюрьме. Мы внедрили в группировку своих людей, вычислили всех причастных и подкинули заказ на кражу книги из закрытого хранилища светлогорской библиотеки. Кроме того, бандиты должны были привести в указанное место еще и Петра Аркадьевича Полевского, – кивок в сторону пожилого господина, – который совсем недавно ушел в отставку с поста ректора столичного университета и отправился на юг, заняв должность главного смотрителя библиотеки… Доживать, так сказать, тихую старость.
Петр Аркадьевич метнул в Вельского яростный взгляд, но промолчал. И лишь плотно сжатые губы говорили о том, чего стоило ему это молчание.
– Одновременно с тем, как наши люди должны были взять самого Веню и его помощника, в Славии случилась облава, и все участники группировки были пойманы, – невинно продолжил советник. – И знаете, что самое удивительное, а, Петр Аркадьевич?
Справившийся с собой Полевский лениво приподнял одну бровь.
– Я весь внимание, Всеволод Александрович.
– Еще до того, как к вам на помощь подоспели мои люди, спасти вас попыталась вот эта барышня. – Кивок на меня. – Она заметила, что вас похитили, и решила проследить за бандитами, чтобы потом привести к ним полицию.
Петр Аркадьевич заинтересованно обернулся.
– Вы намеревались спасти меня, барышня? – Дождавшись моего кивка, он сокрушенно покачал головой. – Ну что же… мне только и остается, что просить вас принять мою искреннюю благодарность. Право слово, это было очень опасно, и отваги вам не занимать! Но, дорогая, правильно ли я понимаю, что вы приходили в библиотеку?
– Да. Мне нужно очень многое изучить.
– Правда? Ну надо же, как интересно… Прошу обязательно заглянуть в библиотеку в ближайшие дни. Подойдете к дежурному вахтеру и спросите меня, – командным тоном продолжил Полевский.
– Я бы с удовольствием, но я не… Если меня выпустят, то обязательно приду, – неуверенно промямлила я.
– Что это значит? – Полевский удивленно обернулся к советнику.
– У нас к Веронике Сергеевне появились кое-какие вопросы, но причин для ее дальнейшего задержания нет, – медленно произнес Вельский. – Так что, если не возражаете, я бы хотел проводить барышню домой.
– Хорошо. Но я хотел бы задать вам еще пару вопросов. Обещаю, много времени это не займет.
– Задавайте, – милостиво разрешил Вельский.
– К чему такие сложности? Зачем вы привели негодяев в Светлогорск? Почему не организовали задержание всей банды в Славии? И почему подставили под удар меня? Почему не предупредили о готовящейся операции, зачем навели бандитов на мою библиотеку?
– Мне так удобно. Это ответ на все ваши вопросы.
Такой простой ответ меня малость поразил, Полевского, судя по всему, тоже. Нет, слухи определенно не лгут, Вельский – полный псих. И тем хуже для меня.
– Хм, – оправился от первого потрясения Полевский. – В таком случае будьте любезны, верните украденную книгу.
– Не могу, – пожал плечами граф. – Она приобщена к материалам дела.
– Что?! Послушайте, Вельский, бандиты выкрали «Обряды и ритуалы на крови»! Это запрещенная рукопись, она хранилась в закрытой секции за дверью в метр толщиной! Книгу обязательно нужно вернуть. Нельзя, чтобы она попала в руки не тех людей! – Впервые за время разговора выдержка напрочь покинула Полевского.
– Не столь уж ваше хранилище и безопасно, верно? – иронично приподнял бровь советник. – Тем более все время, пока бумаги будут готовиться для передачи в суд, книга останется у меня. Вы сомневаетесь в моей компетенции?
На это Петру Аркадьевичу возразить было нечего.
– Да уж! Только и остается, что уповать на вашу порядочность, – с горечью произнес Полевский.
Было абсолютно понятно, что, по его мнению, порядочность и Вельский в принципе несовместимы.
– В любом случае вопрос открыт. И хочу предупредить: о случившемся обязательно будет доложено государю. До свидания, господин Вельский. Всего доброго, барышня. Жду вас в ближайшее время у себя в библиотеке.
Кивнув мне, Петр Аркадьевич, встал с кресла и вышел из кабинета.
– Вот и славно, – с заметным облегчением выдохнул Вельский. – Нам тоже пора. Вероника Сергеевна, извольте следовать за мной.
С превеликим облегчением шагнула за советником, который направился к той самой двери, за которой мгновение назад скрылся Полевский. Покинуть сие почтенное заведение хотелось неимоверно, но на пороге я все же замешкалась и бросила быстрый взгляд на портрет его величества государя Владимира Третьего. Во время тяжелого разговора с графом я боялась посмотреть в сторону рабочего стола, но… Кто знает, вдруг я его больше никогда не увижу?
Из кабинета начальства попали в приемную секретаря, коим оказался тот самый орк, которого я сначала приняла за дежурного. Орк подскочил и вытянулся во весь свой немалый рост. Советник зыркнул на него недовольно, но ничего не сказал, кивнув мне в сторону следующей тяжелой двери. За ней обнаружился ярко освещенный коридор, которому, как мне показалось, не было конца.
Единственным моим желанием сейчас было вырваться на свободу, но даже в этом своем состоянии я не могла не отметить, что в Главном полицейском управлении было не менее помпезно, чем в здании администрации, – мы с графом шли по красной ковровой дорожке, что устилала гладкий, отполированный до зеркального блеска мраморный пол. Стены, обшитые дорогими породами дерева, украшали картины с батальными сценами, а с белых высоких потолков свисали тяжелые позолоченные люстры.
В столь поздний час коридор управления был совершенно пуст, что делало его сходство с коридором какого-нибудь дворца еще более очевидным.
– Здесь – как в загородной резиденции государя! – внезапно проговорил Вельский. – Местный градоначальник со своими дружками тратили выделяемые городу финансы исключительно на себя – обустраивали свои рабочие места, а остаток честно делили поровну… Это у бывшего начальника полиции тут такое благолепие, а прочие участки не ремонтировались годами. Там в некоторых зданиях в стенах дыры с палец толщиной… И так – везде в этом бесовом городишке, куда ни глянь! – выплюнул Вельский. – Ну ничего, порядок здесь мы наведем, а эта шайка подлых мерзавцев… Они уже маются в допросной и скоро окажутся на рудниках, про них можно забыть. – Он сказал это так, словно о погоде заговорил.
Желание вырваться на волю стало невыносимым. О! Вот она долгожданная свобода, за этими вот коваными дверями! Неосознанно я прибавила шагу. Обогнала советника и выбежала в искрящуюся тьму южной ночи. Меня встретил размеренный стрекот сверчков, тяжелый запах каких-то цветов и бодрый цокот отъезжавшего конного экипажа.
– Следуйте за мной, Вероника, – окликнул Вельский, напомнив, что расслабляться пока рано.
Послушно поплелась за графом, который завернул за угол здания, где обнаружилась… самая настоящая парковка! Припаркованных автомобилей здесь было целых три! С двумя черными полицейскими фургонами я уже была знакома, а вот третий, трехцветный седан с вишневыми боками, откидным кожаным верхом и выпуклыми крыльями над колесами, был явно чьей-то частной собственностью… К нему-то мы и направились!
– Поскорее садитесь, Вероника, нам нужно еще кое-что обсудить, – открывая пассажирскую дверцу, напомнил Вельский.
Послушно плюхнулась на жесткое кожаное кресло. М-да, до комфорта машин моего мира здесь еще далеко… А может, дело вовсе не в автомобиле, а в близком присутствии государева советника? Не знаю… Очень может быть.
Как бы там ни было, спустя мгновение Вельский занял водительское сиденье, завел автомобиль и плавно тронулся с места, оставляя позади полицейское управление и пару любопытных зевак в форме, что с интересом высунулись из открытого окна.
– Я пока не знаю, как относиться ко всему тому, что вы мне наговорили за последние часы, – проговорил Вельский, сосредоточенно следя за дорогой, – Так что пока будете просто жить. Работать, ходить по магазинам и в библиотеку. Но вы должны быть всегда на виду. Не пытайтесь сбежать или вести свою игру. Если вдруг вам нужно будет выйти за пределы города, обязательно сообщите мне. Вам все ясно?
– В целом – да. Но есть два момента: первый – я хочу сходить в пригород, мне нужно вернуть вещи.
На этих словах советник понимающе кивнул. Так, стоп! Он знает?! Рассказывая о своих злоключениях, я сознательно упустила момент с кражей еды и одежды у семьи Ярослава, но Вельский никакого удивления моим заявлением не выказал, то есть… Он знает?! Так, ладно, подумаем об этом потом…
– И второе, – постаравшись скрыть потрясение, продолжила я. – Вы же не будете здесь находиться вечно? Когда окончатся торжества по случаю подписания договора, вы ведь уедете, да?
«И оставите меня в покое?»
– Ну вот, как закончатся торжества, так и посмотрим. Хорошо, я вас понял, но, как только соберетесь выбраться из города, извольте сообщить, – стальным деловым тоном проговорил Вельский. – Это еще не все. Далее, как только у меня появится свободное время, я дам знать, и мы отправимся в горы, где вы продемонстрируете ту самую вершину со «склепом и раздвижными воротами». Это понятно?
Да ну его на фиг, я с ним никуда не пойду!
– Но мы же не одни пойдем?
– Пока не знаю. С одной стороны, неплохо было бы снарядить экспедицию, с другой… Если вы не врете, то случай ваш уникальный и попадает под гриф «совершенно секретно», значит, распространяться о нем я просто не имею права, – покачал головой граф.
Пока Вельский об этом говорит, надо брать быка за рога.
– А другие случаи перемещения вам известны?
– Абсолютно нет. Из ваших уст все это звучит как сказка… Разумеется, вам я не доверяю, но своему чутью верю, так что перепроверить вашу информацию необходимо. Вдруг все-таки не врете? И да, – продолжил граф, – не думайте, что ваш рассказ о родном мире закончен. Мы вернемся к нему при удобном случае. Но я советую вам о своем иномирном происхождении помалкивать. Это пойдет на пользу как вам, так и тому, с кем вы соберетесь поделиться информацией. Кроме того, в Русславии полно сумасшедших домов… Подумайте об этом.
Вельский говорил столь ужасные вещи спокойным, будничным тоном. К слову, мы остановились – видимо, угрожать мне, ведя машину, советник счел не слишком удобным.
– Ну? – внезапно окликнул Вельский, заломив бровь. – Вы свободны, Вероника. Или хотите посидеть со мной еще?
А? Что? Так мы уже приехали? Заторможенно, находясь на грани обморока от прозвучавших угроз, выглянула в окно. Действительно, обнаружила уже привычную яркую вывеску трактира «Алк-аш». Родной кабак радостно светил всеми окнами, обещая посетителям приятный вечер и вкусный ужин. Наконец-то дома! Наскоро поблагодарив Вельского и попрощавшись, выскочила из машины и припустилась в трактир, молясь, чтобы граф меня не окликнул и не остановил.
Ох, в кои-то веки повезло!
В помещение влетела без происшествий. Ежесекундно кивая знакомым, добралась до своей комнатушки, заперлась, наскоро разделась и забралась в кровать. Знаю, для начала было бы неплохо умыться, но спать мне оставалось ровно шесть часов, за день событий случилось столько, сколько иногда не бывает за месяц… Короче, я устала. Валялась на кровати, как выжатый лимон, даже не думая о таких мелочах, как душ перед сном. И вообще, у меня рука перебинтована, повязку нельзя мочить, вот! Все завтра.
Задремала я, как ни странно, практически мгновенно. Но только начала ускользать в страну грез, как от стены отделилась мрачная черная тень.