Глава 11

— Ты решил совратить всех оставшихся в СБ женщин? — я на мгновение прикрыл глаза от свалившегося на меня облегчения, когда в кабинет вошли Эд с Ромкой. Хотя я был практически уверен в том, что с ними ничего не произойдёт, червячок сомнения не переставал грызть меня изнутри всё то время, пока они отсутствовали.

— Это… неважно, — отмахнулся Рома, опустив глаза, быстро осмотрел расстёгнутую рубашку, небрежно наброшенную на голое тело. — У нас проблема.

— Да даже не сомневался, что эта фраза будет первой, которую я услышу после вашего возвращения, — хмыкнул я, разглядывая офицерский знак на груди у Гаранина. — А в чём проблема-то?

— Вот в этом, — он закатал рукав рубашки, демонстрируя мне метку Гильдии. — Она ничего не объяснила и оставила мою связь с Гильдией. Дима, ты понимаешь, что это значит?

— Понимаю, — я поморщился.

— Да? А вот я — нет, — Рома сложил руки на груди, сверля меня прокурорским взглядом.

— Это очень странно, потому что оба знака говорят о том, что ты становишься очень разноплановой личностью, работая, как на СБ, так и на Гильдию, оставаясь её главой, — проговорил я, начиная лихорадочно соображать, что именно сейчас произошло. Это проблема? Да ни хрена. Это была самая настоящая катастрофа! Ромка сейчас находится в очень шатком положении, балансируя между двух клятв, и никто ничего не может сделать. Ей что, заняться больше нечем, только смотреть на то, как один из Лазаревых, хоть и всего на тридцать процентов, балансирует между двумя пропастями?

— Удивительная проницательность, — простонал Рома, рывком пододвигая к себе стул. Рухнув на него, он закрыл глаза и рванул на себе волосы. — И Она ничего не объяснила!

— Это у неё бывает, — философски заметил Эдуард, рассматривая свои ногти. — Дима, тебе бы не помешало спуститься к ней. Она объяснит тебе всё, особенно про то, почему не могла вмешаться. Возможно, что-то объяснит насчёт Романа, хотя вряд ли.

— Потом. Я пока не готов спокойно её выслушать, — покачав головой, я вернулся к разглядыванию Гаранина. — Надо решить, что нам делать с Ромой.

— А что с ним делать? Он теперь твой зам вполне официально. Нагружай работой и пусть не думает ни о чём постороннем, — пожал плечами Эд.

— Я не думаю, что это хороший выход из сложившейся ситуации, — пробормотал Ромка, открывая глаза, когда в дверь постучали и на пороге появилась знакомая фигура, которую я совершенно не ожидал здесь увидеть. Лео тщательно всё осмотрел и прошёл внутрь, сразу направляясь ко мне под обречённый стон, вырвавшийся у Эда.

— Дима, я думаю, что тебе стоит поменяться с Романом кабинетами. Как я понял, у него шикарный огромный кабинет, с очень просторной приёмной. Тебе, как начальнику, не солидно ютиться в этой кладовке, — поприветствовал он всех нас, вновь обводя взглядом мой маленький кабинетик. — Что у тебя за склонность к минимализму? Эта конура напоминает мне твою московскую квартиру.

— Лео, ты что здесь делаешь? — я с удивлением смотрел на Демидова младшего. Лео же тем временам осматривал всё в надежде найти стул или кресло, куда он смог бы присесть. Но так как единственный стул для посетителей сейчас занимал взъерошенный Ромка, то ему ничего не оставалось, как подойти к столу и опереться на него.

— Я пришёл посмотреть на людей, которых, между прочим, считаю не просто друзьями, а членами своей семьи. Они ведь ни разу мне не позвонили, чтобы хотя бы поинтересоваться состоянием моего здоровья, — и он посмотрел почему-то на Ромку.

— Если бы ты умер, нам бы сообщили, — ответил Рома, взъерошивая рукой и так всклокоченные, ещё не до конца отросшие после операции волосы.

— Что ещё я мог услышать от тебя? — покачал головой Демидов, разглядывая Гаранина. — А ты чего такой вздрюченный?

— Лео, ты вообще таких слов знать не должен, — огрызнулся Гаранин. — Что тебе здесь нужно и как ты пробрался мимо людей Рокотова?

— Это не было особой проблемой. Мы же с Иваном Михайловичем практически друзья. Он лично меня пропустил, — улыбнулся Демидов, а мы с Эдом недоумённо переглянулись, услышав подобное заявление.

— Я похож на эгоиста? — неожиданно перебил Демидова Ромка, повернувшись ко мне. — Она сказала, что я слишком эгоистичен, и ей это нравится.

— Разумеется, ты эгоист, — без раздумий ответил Лео вместо меня. — Все мы в той или иной степени эгоисты, но ты самый эгоистичный из всех нас. Всё, что ты делаешь, Рома, ты делаешь исключительно для себя любимого. Ты даже девочке не постеснялся жизнь испортить, когда решил, что именно с ней тебе будет лучше всего. И это просто первый пример, пришедший мне в голову. Где, кстати, Вишневецкая? Я её давно не видел, и мне, похоже, опять придётся к ней привыкать.

— Когда это я испортил ей жизнь? — озадаченно спросил Ромка, на мгновение забыв про то, что сейчас должен продолжать убиваться о своей нелёгкой судьбе и трудновыполнимых клятвах.

— В школе, когда же ещё. Ты же её ни о чём не спрашивал, таская бедную девочку повсюду за собой, вырабатывая тем самым привязанность и абсолютную зависимость от себя, — торжественным тоном произнёс Лео, а я откинулся на спинку стула, с интересом слушая их перебранку, даря себе возможность хотя бы на некоторое время выключиться из работы и просто отдохнуть. — Кстати, это неплохой способ воспитать для себя идеальную жену. Нужно взять на вооружение. Но мы не об этом. Ты лишил её малейшего шанса на нормальную жизнь! Ванда, между прочим, в свои четырнадцать лет должна была встречаться, прятаться в туалетах и учиться целоваться со своими ровесниками. Вспомни себя в её возрасте, — закатил глаза Демидов, подходя к стене и поднимая что-то с пола. Это оказался непонятно откуда взявшийся здесь уголёк. Хотя этот кабинет особо не убирали, посчитав и так пригодным для работы до капитального ремонта.

— И я ей мешал всем этим заниматься? — хмыкнул Рома, скептически глядя на друга.

— Разумеется. С Вандой же никто не общался до тех пор, пока её к Диме в команду не пристроили. Не удивлюсь, если здесь имела место взятка, — добавил он задумчиво, потом тряхнул головой и продолжил. — Мальчики тебя боялись, а девочки её ненавидели. Небезосновательно, конечно. Какая-то малолетка со Второго факультета сумела заарканить одного из самых завидных на то время женихов в Школе. Они же не знали, что это ты куёшь из неё идеальную спутницу для себя, исходя из своих эгоистичных порывов, — усмехнулся Лео, начиная что-то чертить найденным угольком прямо на стене.

— И зачем мне это было нужно, не ответишь, знаток психологии Романа Гаранина? — спросил у него Ромка, не отрывая от Лео пристального взгляда.

— Сейчас я всё наглядно продемонстрирую, — проговорил Демидов, не отрываясь от своего важного занятия. Мы с интересом смотрели на то, как он рисует какую-то пирамиду, что-то вписывая в блоки аккуратным каллиграфическим почерком. — Вот, пирамида потребностей Романа Гаранина, — он отошёл в сторону, указав рукой на своё произведение искусства.

— Лео, — я рассмеялся, рассматривая этот пример настенной живописи. — Твой пример изначально рушит теорию об эгоистичной натуре кого бы то ни было. На вершине пирамиды должна стоять надпись «Я», а не «Гильдия», которую ты почему-то зачеркнул и изменил на «Страна».

— Это небольшие нюансы для конкретно взятого индивида, — махнул рукой Демидов. — С учётом его родословной и моральных принципов его бывшего Рода, на вершине потребностей всегда будет стоять забота о чём-то глобальном. Например, несколько лет его мир вращался исключительно вокруг его Гильдии и людей. Рома же их чуть ли не с ложечки всё это время кормил, опять-таки вырабатывая полную зависимость от себя. Они же шага без него ступить не могли до того времени, пока он не начал влипать в неприятности и постепенно переключаться с Гильдии на более глобальную миссию.

— Я не вырабатывал ни у кого никакую зависимость, тем более от себя, — процедил Ромка, продолжая сверлить Демидова злобным взглядом.

— Да брось, я же общался с некоторыми твоими ребятами. Куда ты, кстати, дел Женю? Я его не вижу рядом с тобой, — Лео положил уголёк на мой стол и принялся отряхивать руки.

— Застрял на Мальдивах. Там какие-то беспорядки и все аэропорты закрыты, — тихо ответил Рома.

— На самом деле, это не важно. Главное, что сейчас для нашего обсуждаемого объекта в приоритете наша страна, как и должно было быть изначально, если бы у него в голове не сбились настройки от пережитого стресса в семнадцать лет, — на этой фразе уже хмыкнул Эд, но не стал прерывать увлекательную лекцию об эгоизме своего младшего родственника. — А вот дальше идёт Семья, — Лео указал на вторую строчку, от которой шли стрелочки к нижестоящим блокам. — Он, как и все представители Древних Родов, исключительно зависим от главы своего Рода. Нас так воспитывают, поэтому в этом нет ничего удивительного. А всё потому, что именно глава Семьи или Рода обеспечивает всё, что написано мною ниже: стабильность, контроль, безопасность, потребность в самореализации, уважение. Хотя вот уважение нужно поставить на третье место, напоминаю, Роман всегда вырабатывает полную зависимость абсолютно у всех от себя любимого. Дальше идёт потребность в любви и как у всех нормальных, здоровых людей физиологические потребности.

— Это можно сказать обо всех людях на нашей планете, — протянул Ромка, потирая переносицу.

— Почему ты Ванду и перстень поставил на ступень месте с физиологическими потребностями? — посмеиваясь, поинтересовался я.

— А, это у меня места не хватило, они вместе идут ниже. И вот от Ванды мы должны нарисовать стрелочки вверх к каждому блоку, включая Семью. Потому что Ванда даёт контроль, безопасность и далее по списку, — снова схватив уголёк, Лео начал чертить стрелочки, о которых говорил.

— А мы где? — спросил я. — Относимся к блоку «Семья?»

— Нет, нас с тобой здесь нет. Главой Семьи может быть кто угодно, главное, чтобы он был. И не обязательно ты, Дима, — назидательно ответил Лео, указывая на меня указательным пальцем, перепачканным углём.

— Лео, это полный бред, я такую же пирамиду могу нарисовать и на тебя, — говоря это, Рома выпрямился.

— Ну нет, я не завишу от артефакта и от девушки, позволяющей мне чувствовать себя в полной безопасности. Причём, я ещё раз отмечу, её мнением ты особо не интересовался, когда приучал к себе, — нравоучительным тоном проговорил Демидов.

— Я от неё не завишу, — пробормотал Ромка.

— Да нет, друг мой. Ты в ней нуждаешься. Напомнить тебе, что произошло, когда ты потерял своё украшение и Ванды не было рядом? Ты подсознательно боишься её отпускать от себя, чтобы ничего ненароком не взорвать, просто попытавшись расслабиться, потому что вещи имеют тенденцию теряться. Что и произошло с твоим артефактом, — положив уголёк на стол, Лео отряхнул руки, а когда у него не получилось стереть грязь, воспользовался каким-то простеньким очищающим заклинанием. — Так что признай: ты эгоист. И всё, что ты делаешь, делается исключительно в твоих интересах.

— К Ванде я не отношусь, как к обычной потребности, — резко отрубил Роман, поднимаясь на ноги.

— Это легко проверить, — впервые за время этой небольшой лекции подал голос Эдуард. Мы все, включая Ромку, повернулись к нему. — Ты мне всегда напоминал своего предка и моего единственного друга. Олег был самым эгоистичным идиотом, которого я когда-либо знал. Ответь всего на один вопрос: ты пожертвуешь своей жизнью, если той, кого ты, как утверждаешь, любишь, будет угрожать смертельная опасность?

— И эта жертва точно спасёт ей жизнь? — уточнил Рома, заметно напрягаясь.

— Да. Смоделируем ситуацию: мы живём в Империи, и император приказал своему сыну убить эту девушку. И вот я, готовый исполнить отцовский приказ, даю тебе выбор: ты или она, с полной гарантией, что твоя любимая выживет. Как ты поступишь? Пожертвуешь ли собой ради неё?

— Без раздумий, — холодно ответил Гаранин. — Как и отдам жизнь ради ещё двоих людей.

— Ты говоришь правду, — задумчиво произнёс Эдуард, изучающе рассматривая Романа. — Ты точно не Олег.

— И я не Тёмный! И никогда им не стану. Так что все ваши теории относительно меня просто лишены какого-то смысла, — резко ответил Ромка.

— Я, кажется, догадываюсь, кем является один из двух людей, а второй кто? — Рома бросил взгляд на Лео, рассматривающего в это время стену. — Ну нет, ты серьёзно? Ужасный выбор, — покачал головой Эд. — Лео, вся твоя теория несостоятельна. Хотя любой акт самопожертвования — это тоже своего рода проявление эгоизма. Ты просто не хочешь жить без этих людей, и тебя не интересует, что на этот счёт думают они. Может, им не нужна эта жертва? Но ты же их спрашивать об этом не станешь, правда, ведь? Лео, подними Ванду на второе место, где у тебя Семья, и впиши в эту строчку себя и Диму. И нет, сдаётся мне, Роману не всё равно, кто будет главой его Семьи.

— Вы просто… — Ромка не договорил и махнул рукой, стирая магией художества Демидова со стены. — И да, Лео, если бы Ванда ещё в школе просто намекнула мне, что не хочет продолжать общение, я бы смог её отпустить.

— Серьёзно? — Демидов рассмеялся. — Рома, ты иногда бываешь таким смешным. Кстати, — Демидов резко повернулся в сторону Эдуарда. — А почему у тебя до сих пор нет девушки? Это выглядит немного подозрительно. В принципе, я могу понять, всё-таки у тебя до сих пор присутствуют проблемы с восприятием этой действительности и нашей суровой реальности. Но я всё-таки рекомендую не затягивать с этим слишком надолго, это может не слишком хорошо отразиться на акциях Семьи.

— Лео, — попытался предостеречь я Демидова. Судя по тому, как ошарашенно смотрел на него Великий Князь, потомок Вероники сейчас ступил на очень тонкий лёд.

— Кстати, — не обратил на меня внимания Лео, изучающе рассматривая пытающегося держать себя в руках Эда. — Я, кажется, знаю, как решить твою маленькую проблему общения, как и твою проблему с заниженной самооценкой, — он махнул рукой в сторону Ромки.

— У меня нет проблем с самооценкой, — процедил Гаранин.

— Ой, можешь рассказывать это кому угодно, но только не мне. Вон, Диме расскажи, он наверняка не в курсе. А вот я с тринадцати лет выслушиваю от тебя, какой ты убогий и что в школе все девчонки на тебя вешались только потому, что ты Гаранин. С кем ты там встречался до того, как тебя Вишневецкая на сходке Гильдий в оборот взяла? С какой-то наёмницей, опечаленной тем, что не смогла тебя прирезать за огромные деньги? Которая наговорила тебе кучу гадостей, перед тем, как уйти. И какой-то девочкой из семьи учителей, сбежавшей сразу, как только узнала, что ты обычный рядовой убийца. А вот если бы ты уже был тогда главой Гильдии, то она вряд ли сразу тебя бросила, наговорив ещё больше гадостей, чем твоя несостоявшаяся убийца, — фыркнул Демидов.

— Лео, ты… — Ромка опустил руки. Рубашка на груди распахнулась, и Лео уставился на око Гора.

— Ну что же, могу тебя поздравить. Хотя вот это изображение подозрительно напоминает метку Гильдии. А почему она не исчезает? — заинтересованно спросил Демидов.

— Наверное, из-за знака СБ. Я понятия не имею, — скривился Рома.

— А, ну бывает, — философски проговорил Лео, а я недоверчиво посмотрел на Гаранина.

— Это сейчас шутка была такая, про твою несостоятельность? — наконец спросил я, разглядывая красивое породистое лицо Романа.

— О, у него всегда были какие-то странные комплексы в отношении женщин и своей внешности, физической и моральной неполноценности, — махнул рукой Лео. — Так вот, здесь в Москве недавно открылся один бар. Ну не то чтобы бар, довольно приличное заведение на самом деле. Клуб быстрых знакомств. Предлагаю его посетить. Нам всем нужно немного расслабиться, отдохнуть и решить все ваши проблемы психологического характера.

— У меня нет проблем! — хором воскликнули Эд и Ромка, а я тихонько рассмеялся.

— Отрицание проблемы и есть основная суть проблемы, — поднял палец вверх Лео, после чего повернулся ко мне. — Давайте сделаем так: сегодня мы все пойдём туда и приятно проведём время. Я пойду, потому что давно хотел посетить подобное заведение, а ты, — он ткнул в меня пальцем, — пойдёшь, как контрольная группа. Правила там простые: мужчины садятся за столы, а к ним подсаживаются женщины. Такой вот блиц, за несколько минут что-то узнать про собеседника. Всего пара минут, и потом, если ты понравился, то тебе передаётся визитка. Ну а после, захочешь позвонить — позвонишь. Предлагаю такой вариант: два часа, и ты, Рома, говоришь про себя всё, что тебе вздумается — про то, что ты глава Гильдии, про то, как ты убивал, пытал, придумай в общем, что ты там с несчастными делал, а ты, Дима, будешь рассказывать, что ты маг без тормозов, глава СБ, что ты Наумов и потратил свою недолгую жизнь, тратя наследство, подкупая китов, лошадей и драгоценности времён Империи подружкам, что помогал куриц мочить в сортире… Всё что угодно. А тебе ничего и придумывать не нужно, твоя легенда неплохо расписана в истории болезни сгоревшей психиатрической лечебницы, — добавил Лео, обращаясь к Эду.

— И в чём смысл? — Рома нахмурился, явно не понимая, во что его хочет втравить Демидов.

— А смысл в том, что через два часа мы выйдем из клуба и посчитаем, сколько у кого визиток.

— Чего ты добиваешься? — спросил Гаранин, не спуская пристального взгляда с Лео.

— Ничего. Я давно хотел тебе это предложить, но всё подходящего времени и компании не находилось. А потом мы можем пойти к кому-нибудь домой и обсудить эту ситуацию: про твоё раненое самолюбие и рисковых женщин. А с тобой я не хочу ничего обсуждать, всё равно ты по какой-то причине мне не доверяешь, — сжал губы Демидов, покосившись на задумавшегося Эда.

— А что, неплохая мысль, — неожиданно ответил Эд. — Хочу окончательно убедиться, что в этом мире мало что поменялось и женщинам прежде всего интересна внешность мужчины, а потом уже всё остальное.

— Так, бар открывается через час, тебе хватит времени, чтобы собраться? Если ты пойдёшь в таком виде, это будет не совсем честно, — Лео окинул взглядом Ромку. — А я ещё прогуляюсь, у вас здесь так интересно, — с этими словами он вышел из кабинета.

— Ну что же, я никогда не бывал в подобных местах, — расслабленно проговорил Эд. — Правда, мне пока сложно представить, что женщины стали настолько раскованы, чтобы вот так знакомиться, но это может оказаться весьма полезным опытом. А Леопольд иногда может быть не таким раздражающим, — Эдуард посмотрел на меня и молча вышел из кабинета, закрывая за собой дверь.

— Вам заняться больше нечем? — тихо спросил Гаранин, вновь садясь на стул и упираясь лбом в столешницу.

— О, поверь, дел у нас очень много. Но в том темпе, в котором мы работаем, недолго и с ума сойти. Тебе тоже не мешает перезагрузиться, — ответил я, захлопывая папку с делом о контрабанде ценностей и артефактов времён Империи из Малайзии. — Вот, твоё первое дело. Завтра начнёшь информацию собирать. У тебя, в отличие от нас, есть преимущество: ты связан с Советом Гильдий. Службе Безопасности нужно начинать работать, даже в том виде, в каком она сейчас находится.

— Угу, — пробурчал Ромка, даже головы не подняв.

— Рома, то, что сказал Лео…

— Давай не будем об этом, ладно? — пробурчал он и поднял голову, притягивая к себе бумаги.

— Хорошо. Рома, я могу тебя попросить кое-что узнать у Силина? — перевёл я разговор на другую тему. — Ты, наверное, не помнишь, но в ту ночь, когда взорвали СБ, на моё поместье напали. Мы смогли только выяснить, что это было дело рук фландрийских воров. С тех пор всё было тихо, а сам я замотался и упустил это из вида.

— Хочешь, чтобы я поинтересовался, знает ли Первая Гильдия, что именно у тебя хотели украсть? — серьёзно спросил Ромка, заметно расслабляясь, когда мы ушли от больной для него темы.

— Да. Не то, что я не смогу защититься от обычных наёмников и воров, просто мне интересно узнать, что такого ценного у меня имеется, о чём знают фландрийцы и рискуют нападать на меня в моей же собственной стране, — кивнул я.

— Без проблем. Если что узнаю, сразу скажу. Мне обязательно идти на ваше развлекательное мероприятие? — тихо спросил он.

— Да, собирайся. Будем поднимать твою самооценку, — я усмехнулся, вставая из-за стола. — Да и Эдуарда надо уже полностью интегрировать в наш мир. Пойду Лео найду. Мне с ним нужно поговорить о перспективах дальнейшего сотрудничества.