Глава 10

— С чего ты начнёшь расследование? — в мой временный кабинет вошёл Эдуард и сел на стул напротив меня. Всё как обычно: идеально прямая спина, непроницаемое выражение лица. По нему не было понятно, его правда интересует ответ на вопрос или он его задал, чтобы поддержать беседу.

— Нам нужно сначала найти судмедэксперта, чтобы провести вскрытие. Будет официальное заключение, что Громова и офицеров отравили, и мы сможем начать действовать официально. Сейчас пока Ванда ищет Влада. По-моему, она привлекла к его поискам отца и бабушку. Они не связаны с Гильдиями и вполне могут помочь дочке и внучке найти бывшего мужа, — ответил я, закрывая глаза.

— Зачем им искать бывшего зятя? — Эд нахмурился.

— Да откуда я знаю? Может быть, Ванда ещё с ним последний пододеяльник не разделила, — я приоткрыл один глаз и посмотрел на брата. — Эти разводы — такое муторное дело на самом деле.

В ответ Эд только пробормотал нечто нечленораздельное, похоже, он просто выматерился — хотя мне могло показаться. Некоторые аспекты современной жизни он никак не мог принять, и его это раздражало больше всего.

— Ну, хорошо, — наконец, произнёс он вслух. — Что мы будем делать с так прискорбно оборвавшимся планом геноцида отдельно взятой категории граждан нашей многострадальной страны?

— Ты о чём? — я распахнул глаза, поморщившись, когда совсем рядом вновь начали что-то пилить, сверлить и долбить, от чего голова резко заболела, а в ушах появился навязчивый свист.

— О власть имущих, — Эдуард внезапно совершил совершенно немыслимую для себя вещь: он впервые на моей памяти откинулся на спинку стула и принялся постукивать пальцами по столешнице. — О тех, кто методично растаскивает нашу страну на мелкие кусочки. Я признаю свою вину относительно нелепой гибели Клещёва на том складе, и мне нужно знать, что могу сделать лично я, чтобы минимизировать причинённый ущерб.

— Лучшее, что ты мог бы сделать — это возглавить Службу Безопасности, — пробормотал я и закрыл уши руками, когда за стеной завизжала циркулярная пила.

— Я клялся, что не буду возглавлять службу, но никто мне не запретит здесь просто работать. Не офицером, это исключено, — он поднял руку, прерывая меня до того, как я что-то сказал. — Я пока ещё не знаю, кем именно начну служить. Какая-то очень активная девочка намекает мне, что с учётом моего диагноза, моя сфера деятельности в СБ может быть сильно ограничена, — Эд усмехнулся. — Так что ты собираешься сделать с планом Громова?

— Честно? Не знаю, — я покачал головой. — Как бы мне ни хотелось пройтись с мечом и просто вычистить этот гнойник, но нас двоих не хватит, чтобы что-то сделать против машины под названием «Правительство», поддерживаемой Древними Родами. Или не поддерживаемой — здесь не совсем ясно. Нужно как-то Лео подключить, узнать, как он относится ко всей этой ситуации, и поинтересоваться, не хочет ли он поработать на благо страны. Громов практически не делился со мной добытыми сведениями, и мы сейчас нуждаемся в самом главном — в информации. А начинать собирать её нужно практически с нуля, потому что почти всё уничтожено в пожаре.

— Как бы это ни было прискорбно, но ты прав, — поморщился Эдуард, так и не уточнив, что именно ему так не понравилось в моих словах. — Но сейчас меня больше интересует, не связаны ли между собой эти события: попытка разрушения самой структуры СБ и происшествия на складе.

— Егор занимается поиском совпадений, но мы пока ограничены в ресурсах, чтобы дать ему больше ключевых точек для более точного прогноза, — вздохнул я.

— Одного эриля мало, — Эд задумался и замолчал, но спустя полминуты поднял взгляд на меня. — Кого ты планируешь поставить на расследование?

— Как будто у меня есть выбор. Мы знаем, кто исполнитель, Эд, поймать эту тварь — дело времени. Нам главное узнать, кто заказчик, а вот с этим могут возникнуть проблемы, — я мрачно усмехнулся и взял в руки телефон, набирая номер Вишневецкой. — Ванда, зайди ко мне в кабинет, — проговорил я, как только услышал знакомый голос подруги.

— Хорошо, я как раз нахожусь рядом, — ответила она и отключила связь.

Практически сразу дверь открылась, и в кабинет вошла Ванда, а следом за ней — Ромка.

— А ты здесь зачем? — Эд, прищурившись, посмотрел на Гаранина.

— Перед начальством выслуживаюсь, — усмехнулся Роман. — Да и всегда интересно чужие секреты послушать.

— Ванда, открывай расследование гибели Громова и остальных офицеров. Выдели это в отдельное делопроизводство. Особое внимание удели тому, имеется ли связь между тем, что произошло здесь, и тем, что случилось на складе, — отдал я распоряжение. Ну вот, я решился наконец дать делу официальный ход. Ванда выдохнула с облегчением и кивнула. Что же, посмотрим, как она проявит себя в следственном. Её этому учили, она занималась с преподавателями, предоставленными Громовым. Но всё же больше Ванду готовили к оперативной работе. Так что я справедливо волновался за результат.

— На каком складе? — влез в наш разговор Роман, потирая переносицу и прислоняясь спиной к стене. — Это как-то связано с твоим заданием в тот день, когда произошёл взрыв?

— Тебя это не касается, — отрезал я и снова обратился к Ванде. — Ещё раз допроси Полянского и оформи запрос на получение информации из полиции по этому делу. Ну, не мне тебя учить. Завтра тебе передадут все имеющиеся у нас документы, я как раз закончил разгребать всё, что сохранилось в кабинетах. И ещё, переговори с бухгалтерами из финотдела. Возможно, они тебе что-нибудь сообщат. Я не так давно просил их провести полный аудит, но с докладом ко мне они пока не подходили. Тебе что-нибудь нужно?

— Людей, — вздохнула Ванда.

— Мы занимаемся этим, но пока тебе предстоит тянуть всё исключительно на себе, — ответил я, и Ванда только покачала головой, закусив губу. — Так что тебе нужно? — я повернулся к Ромке, выключившемуся из разговора и неподвижно стоявшему возле стены.

— Я так больше не могу, — простонал он и открыл красные, воспалённые глаза. Странно, когда он зашёл в кабинет, то выглядел вроде бы нормально. — У меня постоянно болит голова. Иногда я думаю, что она просто взорвётся, например, как сейчас. Сними уже чёртов ограничитель, Дима! Ахметова сказала, что это может быть единственной причиной, потому что всё другое она исключила.

— При чём здесь ограничитель? — я удивлённо посмотрел на него.

— Дима, если ты хочешь, чтобы я находился постоянно в СБ, ночевал на купленном мною диване, ради всех богов, просто прикажи. Но только без этой головной боли, — процедил он.

— Рома, ограничитель не работает, — устало ответил я. — Он был установлен на семьдесят два часа, которые очень давно истекли. Там даже лампочка уже не мигает.

— Ты мне не сказал…

Он не договорил. Дверь в очередной раз распахнулась, и в кабинет молча, без разрешения, вошли двое рабочих.

Мы замолчали, недоумённо глядя на них. А рабочие тем временем подошли к одной из стен и принялись прибивать к ней кабель-канал. При этом они почему-то прибивали его от пола к потолку, строго вертикально. Я растерянно посмотрел на Эда, но тот только пожал плечами, наблюдая за их действиями с нескрываемым интересом.

Проблема заключалась в том, что ремонт именно в этом кабинете пока не планировался, я решил ремонтировать его самым последним, когда сделают мой, и я туда окончательно перееду. Прибив кабель-канал к стене, прямо поверх драпировки, рабочие отошли к столу, полюбовались своим творением и, всучив растерянному Ромке крышку, также молча вышли из зала.

Гаранин посмотрел на длинную крышку в своей руке, затем преувеличенно медленно положил её на стол. Не говоря ни слова, он нащупал на затылке ограничитель, вытащил его и положил рядом с крышкой, а затем вышел из зала.

— И что это было? — растерянно спросил я у Эдуарда.

— Ремонт, — философски ответил он. — Ты не остановишь нашего младшего родственника?

— Зачем? Он сам вернётся, — усмехнулся я, и в тот же самый момент дверь распахнулась, едва не ударив подошедшую к выходу Ванду.

— Нет, Дима, это, конечно, полное свинство с твоей стороны, но почему, если эта дрянь не работает, я не могу покинуть территорию СБ? — к столу подлетел Ромка и, опершись на него руками, наклонился ко мне.

— Понятия не имею, — честно ответил я. — Возможно, это как-то связано с твоей головной болью? — предположил я, не сводя взгляд со взъерошенного Гаранина. — Что ты от меня хочешь? Я тебя по голове не бил. А про ограничитель не говорил в надежде, что ты сам, проведя несколько недель в СБ, сможешь прочитать свод законов и найдёшь ту статью, по которой тебя наказали. Потому что Рокотов тебе её весьма любезно озвучил.

— Так, стоп. Почему ты не можешь покинуть здание? — спросил Ромку Эдуард, слегка нахмурившись.

— У меня стойкое ощущение, что именно здесь мне будет безопасно. Не знаю, как это объяснить. Головная боль иногда усиливается, и появляется странный гул в ушах, потом может уменьшиться, но она никогда полностью не проходит, — выпрямился Рома, переводя взгляд на Великого Князя.

— И болит только здесь? — уточнил Эд. — То есть, только в здании Службы Безопасности?

— Да, наверное. Я не так чтобы часто покидаю это место, — Ромка сложил руки на груди.

— Я, кажется, понял, что происходит. Дима, мы с тобой идиоты, — наконец, тихо произнёс Эдуард, поднимаясь на ноги. — Похоже, с тобой очень сильно хотят встретиться.

— Кто? С кем я должен встретиться? Я не понимаю, — процедил Гаранин, хватаясь за голову. — Последние два дня это просто невыносимо. Дима, ты как глава моего Рода должен мне помочь. Или хотя бы добить из чувства сострадания, о котором все только и говорят.

— Ты думаешь, это Она поджарила ему мозги? — не обращая внимания на стенания Ромки, спросил я у Эда.

— Сходим вниз и узнаем, — Эдуард поднялся на ноги. — Но Она вполне могла обидеться, ведь их запланированная встреча так и не состоялась. А также Она могла разозлиться на Романа, потому что он её не слушает и игнорирует её зов. Хотя именно это вполне можно объяснить, он же слушает и слышит только себя. Но у него только один лучший друг, и это, к сожалению, Демидов, а сам Роман далеко не глупый человек. Ему просто необходимо иногда поговорить с умным человеком. А за неимением других собеседников, он справляется с этой задачей самостоятельно.

— Ты предвзято относишься к Лео, — фыркнул я.

— Он Демидов, — пояснил Эдуард, будто это и в самом деле могло дать ответ на моё замечание. — Ты с нами?

— Нет, я не хочу с Ней встречаться, — я ответил резче, чем хотел. — Не сейчас. Да и я ничем не смогу помочь, если что-то пойдёт не так.

— Спорный вопрос, всё-таки ты глава его Семьи, — Эдуард повернулся к Ромке, который, несмотря на непрекращающуюся головную боль, пытался прислушиваться к нашему разговору. — Ну что же, не будем заставлять девушку ждать ещё больше. Пойдём, полечим тебя. В любом случае головная боль у тебя пройдёт, даже если я ошибаюсь в её причине, — Эд хмыкнул и, взяв Романа за локоть, потащил его в сторону выхода. Ванда молча проводила их взглядом и, что-то неразборчиво пробурчав себе под нос, выбежала из кабинета.

Я же остался сидеть в своём крохотном кабинете, перебирая бумаги, даже не вникая в суть написанного. Надеюсь, Эд прав, и с Ромкой ничего плохого не случится.

* * *

— Куда ты меня тащишь? — Гаранин вырвал руку из захвата Эдуарда Лазарева, приходя в себя уже в подвале, куда они спустились вместе с Эдом. Это место было совершенно не тронуто ни взрывом, ни пожаром, как и лестница, по которой они шли к этому странному месту.

Они остановились возле тяжёлых массивных дверей с орнаментом в виде двух волков, стоявших на задних лапах лицом друг к другу. Рома покрутил головой, с удивлением поняв, что она не болит впервые за всё время, прошедшее после взрыва. Остался только лёгкий гул в ушах.

— Что это за место? — спросил Рома почему-то шёпотом.

— Ты задаёшь слишком много глупых вопросов, — тихо ответил ему Великий Князь, доставая из ножен кинжал и прикладывая лезвие к своей ладони. Проведя острейшим лезвием по коже, он поднёс ладонь к специальной выемке, но двери легко и совершенно бесшумно отворились до того мгновения, как кровь Лазарева попала на них. — Похоже, нас действительно ждут, — пробормотал Эдуард и вытер кровь белоснежным носовым платком, извлечённым из нагрудного кармана пиджака. — А ведь всё это время я пытался сюда попасть, но меня не впускали.

— Я не уверен, что готов, — тихо проговорил Рома, делая несколько шагов назад, когда до него начало доходить, что рассказы об Оракуле, олицетворяющем саму богиню Смерти, — далеко не выдумка.

Рома до последнего сомневался в том, что Оракул существует, даже когда шёл сюда в первый раз. После взрыва он часто останавливался возле лестницы, ведущей в подвал, но что-то мешало ему спуститься. Сейчас же в груди поднялась необъяснимая паника, а сердце начало неровно и часто биться.

Поднявшийся ветер сбил Гаранина с ног и отбросил к выходу из подвала. Практически сразу же невидимые чёрные нити, сотканные, казалось, из дымки и пепла, обхватили его ногу и потащили в сторону открывшегося входа в коридор, ведущий в ритуальную комнату. Хватка нитей теней ослабла, когда Романа зашвырнуло в коридор. Дверь с громким лязгом захлопнулась, как только внутрь зашёл Великий Князь.

— Хватит её злить! — рявкнул Эдуард, проходя мимо Романа. — Ты и так умудрился долго не отвечать на её зов. А она никогда не славилась терпением и железной выдержкой.

— Да кто бы мне сказал, что это не обычная мигрень, — злобно ответил Гаранин, поднимаясь на ноги и начиная осматривать коридор, в котором они оказались.

Светильники под потолком загорались один за другим, освещая древние стены, и только сейчас глава второй Гильдии увидел дверь, расположенную прямо напротив него. Он сделал несколько неуверенных шагов, глубоко выдохнул и уже более уверенно направился вслед за Эдуардом. Дверь перед ними медленно и бесшумно отворилась. Рома даже не успел как следует рассмотреть выгравированный на ней орнамент.

— Ты пойдёшь со мной? — шёпотом спросил Роман у Эда, не решаясь переступить порог этого пугающего места. Он плохо знал своего сопровождающего, но всё же чувствовал себя более уверенно, зная, что не войдёт туда один.

— Разумеется. Ты — Лазарев, как бы ни печально было это осознавать. И в случае чего я буду вынужден за тебя просить, учитывая твою особенность язвить не по делу, — как-то отрешённо ответил Великий Князь, первым переступая порог комнаты, которую создал много веков назад, приложив к этому колоссальные усилия.

Эдуард часто ловил себя на мысли, что все неудачи, происходившие с ним после того, как он создал Оракула, были связаны именно с этим. Он пошёл против законов мироздания, и оно не стерпело такого надругательства над собой, наказав зарвавшегося Тёмного.

В комнате резко похолодало, а дверь за их спинами захлопнулась с оглушительным звоном. По периметру комнаты вспыхнули свечи, и потоком силы, отделившимся от статуи, стоявшей в центре комнаты, вошедших мужчин придавило к полу, заставляя встать на колено. Как бы он ни старался, но поднять голову и посмотреть на Оракула не получилось даже у Эда.

— Дорогая, я догадывался, что ты сильно не в духе, но не настолько же, чтобы убивать с порога, даже не поприветствовав нас, — прошипел Эдуард, которому удалось перебороть поток обрушившейся на них силы, и хотя бы заговорить. Давление слегка уменьшилось ровно настолько, что Роману удалось поднять голову, разглядывая удивительно красивую статую прекрасной юной девушки, опиравшейся одной рукой на крестовину древнего меча.

— Я вас приветствую, — по залу разнёсся мелодичный женский голос, в котором явственно прослеживались нотки раздражения.

Как только она заговорила, поток давящей силы прекратился, и они, не сговариваясь, синхронно выдохнули.

— Твою мать, — прошипел Ромка сквозь зубы, сдёргивая с себя рубашку и разглядывая начавшую проявляться метку Гильдии.

Она светилась изнутри ярким красным светом, выступая над кожей чёрной вязью неразборчивых символов и плетений, идущих от предплечья вверх и устремляясь к груди, прямо к сердцу. Дыхание перехватило, сердце, словно перестало биться, а перед глазами от боли, какой Роман ещё ни разу в жизни не испытывал, начали плясать разноцветные искры. Он сам не знал, как смог это выдержать, но, когда всё внезапно прекратилось, глава второй Гильдии осознал, что та головная боль была сущим пустяком по сравнению с теми мгновениями, которые ему удалось сейчас пережить. Метка Гильдии никуда не исчезала, но сейчас он не чувствовал боли, лишь небольшой дискомфорт где-то в районе груди.

От статуи отделилась едва заметная в полумраке комнаты тень. Она приблизилась к сидевшему неподвижно Роману и облетела его, обжигая обнажённую кожу могильным холодом. Именно такие ассоциации возникли у него, когда он следил за тенью Оракула, кружившейся вокруг него.

— Если бы не твои слабости и нелепые привязанности, ты мог бы быть идеальным Тёмным, — тень метнулась к статуе и растворилась в ней. Плащ, накинутый на Оракула, несколько раз колыхнулся, словно под порывом ветра, и вновь принял вид белого камня, засиявшего матовым розовым светом.

— Но я не Тёмный, — сжав зубы проговорил Роман, глядя в лицо статуе, верхняя часть которого была скрыта под плотной повязкой.

— Да, это небольшая недоработка, — голос разнёсся по залу, отражаясь от стен. Огонь на расставленных по периметру комнаты свечах задрожал, и наступила тишина. В этой тишине пламя выровнялось, а в помещении стало заметно теплее.

— Ты могла бы сказать, что требуешь встречи с Романом, — нарушил тишину Эдуард, вертя в руках свой ритуальный кинжал. — Сам он этого не понял, но ты должна была связаться либо со мной, либо с Димой.

— Дима от меня закрылся, а ты… Она до сих пор на тебя очень зла за вопиющую непочтительность, — раздражённо ответила Оракул.

— О, ради всего святого, сколько можно дуться? — Эд закатил глаза, но тут же выпрямился. — А разве от тебя можно закрыться? — он нахмурился, наклоняя голову на бок. — Дима — офицер, а теперь ещё и глава Службы Безопасности. Он связан с тобой напрямую.

— Да, оказывается, так можно. Дмитрий очень талантливый мальчик, правда, иногда его способности проявляются бессознательно, — задумчиво протянула она. — Ему сейчас очень тяжело, и он частично винит в этом меня. Скажи ему, что я не могла предотвратить то, что произошло. Она и так часто вступает в конфликт с богинями Судьбы, когда кто-то из вас ступает за Грань, чтобы вытащить очередного неудачника в реальный мир. Этот взрыв — так было предначертано. Это ключевая точка, такая же, как гибель Империи, и эту нить невозможно было разорвать.

— То есть чтобы я ни делал, как бы ни старался защитить людей — всё окажется тщетным, если три взбалмошные сестрицы соткут особо идиотскую нить? — зарычал Эдуард, подавшись вперёд.

— Нет, любое твоё действие, как и любое действие других людей, может минимизировать ущерб. Ты не знал о некоторых вещах и никак не мог оградить этих людей от подобного яда. И это — именно та нить, которую невозможно было разрушить, чтобы переписать книгу Судеб. Если бы дело касалось только взрыва, то большинство из них выжили бы, — мягко проговорила Оракул. — То, что случилось — это начало новой Эры, Эпохи Возрождения. И ты, как никто другой, должен это понимать. Ты знаешь, что Диме суждено исправить ошибки прошлого, и тебя вернули именно сейчас, чтобы ты стал его надёжной опорой. Как бы он ни сопротивлялся, это неизбежно. И будет лучше, если он наконец уже смирится.

— Лучше для кого? — в голосе Эда прозвучала горечь.

— Для всех. Прежде всего для него самого.

— Зачем ты чуть не убила Романа, раз так жаждала с ним встретиться? — Эд резко сменил тему, указав кинжалом на всё ещё сидевшего на одном колене Романа, внимательно слушавшего разговор Оракула и её создателя.

— Я его спасла! — возмущённый голос ударил по ушам набатом, а Эда вновь прижало к полу. — Глупый мальчишка, однажды оступившись, предал то, во что верил, то, что в нём было заложено с самого рождения. А потом, дав волю тому, что составляет саму его суть, он позволил своим мыслям активировать эту мерзость, что связывает его с Гильдией! Он искренне верил в то, о чём в тот момент думал, и это его едва не убило! Мне с трудом удалось перехватить влияние, не дав ему погибнуть от какого-то жалкого проклятья.

— Ритуал Служения, — Гаранин перевёл взгляд на метку, всё ещё украшающую его руку, после чего пристально посмотрел на Оракула. — Но я не хотел навредить Гильдии, мне прекрасно известны последствия.

— Да не хотел, только ты начал выбалтывать все её секреты сразу после взрыва, — покачал головой Эдуард. — О чём ты думал тогда, в подворотне, когда рассказывал Диме про яд и методы работы твоих людей?

— Леуцкий не работает на меня, — ответил глава второй Гильдии, вспоминая всю ту череду мыслей, мелькавших у него в голове и сменяющих друг друга эмоций. — Но яд был разработан в Гильдии и считается одним из её секретов, — добавил он с досадой.

— О чём ты думал, когда активировал метку? — прямо спросил Эдуард у Романа, поднимаясь в очередной раз на ноги, постукивая по ладони кинжалом и бросая недобрые взгляды в сторону Оракула.

— Я думал, что подобного не должно происходить. Люди не должны погибать просто так, потому что кому-то это выгодно, чтобы приумножить свой и так огромный капитал. Не должно быть всего того, что происходит в Республике, как и не должно существовать Гильдий, всех, без исключения! Преступность всегда будет, но она не должна быть узаконена и принята благосклонно на самых верхах, — говоря всё это, Роман не сводил взгляда с вновь вспыхнувшей метки на своей руке. Боли не было, но он прислушивался к ощущениям, надеясь, что не начнёт истекать кровью прямо здесь, в этой комнате, за подобные мысли.

— И ты его спасла. Прекраснейшая, почему никто, включая этого идиота, не вспомнил про этот проклятый ритуал? — Эдуард закрыл глаза, приложив ко лбу кинжал. Холодное лезвие остужало разгорячённую кожу, приводя мысли в порядок и успокаивая.

— Потом он отошёл слишком далеко от меня. Только благодаря твоему артефакту, применённому на нём, я смогла вернуть через связывающие нас с тобой нити частичное влияние, но ритуал был уже запущен, — голос Оракула звучал снисходительно, словно она объясняла прописные истины. — Единственное, что мне оставалось делать, это сдерживать его перемещения, и то он периодически сбрасывал мои привязки, покидая здание.

— Что вы от меня хотите? — прямо спросил Роман, воспользовавшись небольшой паузой, не решаясь, тем не менее, подняться на ноги перед Оракулом.

— А чего хочешь ты? — этот вопрос немного сбил Рому с толку, но он понимал, что должен отвечать честно и искренне.

— Я не знаю, — он прикрыл глаза, усмехнувшись. — Каким должен быть правильным ответ?

— Его нет, — девушка рассмеялась. — Ты слишком эгоистичен, но одновременно с этим предан тем, кому доверяешь и кого любишь. Ты практически идеальный исполнитель, и в этом ты слишком похож на Эдуарда, к сожалению, — она ненадолго задумалась, и в полутёмной комнате наступила идеальная тишина. — Я ожидала немного иного, и даже слегка разочарована. Во время первой вашей встречи ты был совершенно другим. — На этих словах Роман прикрыл глаза и затаил дыхание, ожидая сейчас всего чего угодно. Ещё в первый раз, когда собирался на встречу с Оракулом, он мысленно готовился к тому, что может здесь умереть, но готовиться и очутиться на самом краю — всё-таки разные вещи.

Поднялся ледяной ветер, несущий в себе яркий фруктовый аромат. Он словно проникал через кожу Романа, окутывая каждый нерв, простреливающий едва уловимой болью. Некоторые свечи потухли, а те, что остались гореть, ярко вспыхнули, образуя чёткую пентаграмму, в центре которой находился он сам. Эд сделал несколько шагов в сторону, выходя за пределы очерченного пламенем рисунка, с любопытством глядя на то, что сейчас происходило в этой комнате.

— Ты ему нужен, и я принимаю тебя, — ударил набатом властный голос Оракула. Гаранин резко открыл глаза и удивлённо уставился на Аватар самой Прекраснейшей. — Произнеси клятву, — в мелодичном голосе появились стальные нотки, и ему невозможно было не повиноваться.

— Но я не знаю… — Роман прервался на полуслове, потому что внезапно осознал, что все слова, которые должен был сейчас произнести, словно отпечатались в его сознании. Он замешкался. Посмотрев на свою руку, где горела под кожей метка второй Гильдии, её глава отбросил все сомнения. — Я, Роман Георгиевич Гаранин-Лазарев, клянусь всегда стоять на страже интересов своей страны, ставить эти интересы превыше интересов своих близких и своих собственных. Я клянусь делать всё для того, чтобы никакой враг ни внутри страны, ни пришедший извне не смог как-то навредить ей ни напрямую, ни опосредованно через сторонних лиц, преследуя любые цели. Я клянусь, что буду стоять на защите вновь созданной структуры и оберегать её главу, исполнять беспрекословно все приказы, относящиеся к безопасности своей страны, и быть мечом в руках правосудия. И пусть мои кровь и магия будут свидетелями искренности и нерушимости моей клятвы, — закончил он свою клятву, принимая каждое произнесённое слово.

Перед ним опустился кинжал, который Оракул держала за спиной. Роман нерешительно взял его в руки и полоснул им по ладони, чтобы скрепить кровью свои слова. По комнате разлился поток силы, той же самой, что совсем недавно давила на них с Эдом. Роман почувствовал жжение на правой части груди, и как зачарованный смотрел, как на коже над ключицей проступает отличительный знак: око Гора с мордой волка вместо зрачка.

Рома перевёл взгляд на изображение метки, начинающее словно отделяться от кожи, приобретая объём. Прошло несколько секунд, и красноватое свечение потускнело, оставляя после себя небольшое жжение. Свечи в очередной раз ярко вспыхнули, и витиеватое изображение метки Гильдии вернулось на место. Свечи потухли, линии пентаграммы погасли, а кинжал из руки Гаранина исчез.

— Что это значит? — пробормотал он, вскакивая на ноги без разрешения.

— В настоящих реалиях это необходимо. Так будет лучше, — раздался отдаляющийся от них голос Оракула.

— Но это же полный бред! Как я могу исполнять обе клятвы, не нарушая их и не противореча каждой из них! — повысил он голос, звук которого эхом отразился от каменных стен. Но ему никто не ответил. Лишь тёплый ветерок мазнул по его лицу и исчез вместе с ощущением присутствия чего-то невероятно мощного и древнего. — Эд! — взвился Рома, разворачиваясь в сторону опешившего Великого Князя. — Что это значит⁈

— Возможно, ей интересно посмотреть, как ты выкрутишься из этой непростой ситуации, — задумчиво ответил Эдуард. — Я не знаю! Какого ещё ответа ты от меня ждёшь? Для меня это тоже слегка неожиданное решение с Её стороны. Зато тебе теперь явно не будет скучно.

— Что значит этот знак? — закусив губу, спросил Гаранин, набрасывая на плечи снятую в самом начале ритуала рубашку. Практически все пуговицы были сорваны, поэтому он оставил её не застёгнутой. — У всех, давших обычную клятву по второму варианту служения, он отличается от этого.

— Ну, что я могу сказать, поздравляю, ты официально стал заместителем начальника СБ. Нужно обрадовать Диму. Теперь он может половину своих проблем свалить на тебя, — Эдуард кивнул Роману в сторону выхода, двери которого были распахнуты настежь. Когда именно это произошло, ни Эд, ни Рома не заметили.

— Ты шутишь? — Гаранин схватился за голову, выходя из ритуальной комнаты. — Как я могу совмещать это, — он притронулся к знаку СБ, а затем к метке Гильдии, так и не исчезнувшей, покрывающей всю руку и часть груди, — с этим?

— Рома, я верю, ты как-нибудь выкрутишься. Поверь, смерть при нарушении клятвы Оракулу гораздо страшнее, чем-то, что происходило с тобой во время активации наказания за нарушения ритуала Служения, — улыбнулся Эдуард и похлопал слегка дезориентированного Романа по плечу.

Гаранин не ответил, и они молча поднялись к кабинету Димы, заходя внутрь после короткого стука.