Глава 9

Утром я поднял голову и принюхался: пахло свежесваренным кофе.

— Твою мать, — простонал я, потому что шею прострелило так, что на глазах слёзы выступили.

— Когда спишь, уронив голову на стол, будь готов к тому, что будет больно, — раздался голос Ромки, и он поставил прямо передо мной чашку с дымящимся напитком. — Даже я откопал отличный диван и ночую с минимальным, но комфортом.

— Почему ты домой не идёшь? — спросил я, потирая шею.

— Ты забыл? Я не могу покидать здание СБ из-за твоего дурацкого ограничителя. Может, ты его уже снимешь, а то у меня башка раскалывается, — я непонимающе посмотрел на него. Какой ограничитель? Он что, издевается? — Ладно, приходи в себя. Мы вернёмся к этому разговору чуть позже. А теперь я советую тебе умыться, потому что у тебя на щеке сейчас очень чёткая надпись «Совершенно секретно» отпечаталась.

Он вышел из кабинета, я же посмотрел на стол. Надо же, засиделся за бумагами из сейфа Громова и, похоже, проспал всё на свете. Выпив кофе двумя глотками, поплёлся в ванную. Надо бы переодеться, что ли. А то выгляжу я сейчас не слишком презентабельно. На щеке действительно отпечаталась красная надпись и мне с трудом удалось смыть её. Да уж, «Совершенно секретно» — это сейчас точно про меня.

Ровно в восемь в актовом зале собралось всего двадцать человек из тех сотрудников, которые не побоялись принести клятву. Тамара Леонтьева первой принесла клятву служения и сразу же была мною принята на работу на должность начальника отдела кадров.

Мы прождали до половины десятого, когда наконец собрались все. Прежде чем перераспределить роли, назначить новых глав отделов и непосредственно приступить к официальной части, я мрачно предупредил собравшихся, что начиная с этого дня никто из них по домам не расходится.

— Дмитрий Александрович, я, конечно, понимаю, что у нас чрезвычайная ситуация и вообще аврал, но если нам просто нечем будет заняться? — спросил начальник гаража, которого после принятия клятвы я приму на его же место.

— Василий Андреевич, работа есть работа, и присутствовать на своём рабочем месте обязаны все, — жёстко ответил я ему. — Нечем заняться? Берём в руки веники, швабры и тряпки и начинаем потихоньку перебирать вещи. То, что ещё можно как-то использовать, относим в специальные комнаты, выделенные под временные склады. А что уже не подлежит дальнейшей эксплуатации, складируем в одну большую кучу — одну на каждое крыло.

Раздавшийся вокруг ропот стал ещё более интенсивным, чем вчерашний, но меня, как говорится, «закусило», и то, что я владею своим довольно крупным бизнесом, сыграло со мной, да и не только со мной, довольно злую шутку. Я был очень хорошим учеником и многое усвоил, но всё же иногда во мне вскипала кровь моих ненормальных предков, и тогда я шёл на принцип, не допуская компромиссов, что не всегда было оправдано.

Во мне разгоралась злость, не позволяющая мыслить более трезво: почему я таскаю трупы, разгребаю завалы и мою полы; почему этим же самым занимается Ванда с Егором, и даже Гаранин пашет, как пчёлка на плантациях, хотя ему это вообще не нужно, а мои же собственные сотрудники решили сидеть и дожидаться, пока им всё приготовят на блюдечке?

— Если кто-то с чем-то не согласен, я никого силой не удерживаю, — спокойно и очень холодно произнёс я, хотя внутри у меня всё сжималось и переворачивалось от злости.

В итоге у меня в подчинении осталось всего шестьдесят человек, и это включая Рокотова с его ребятами и хмуро смотрящего на выходящих из зала людей Ромку. Он мрачно разглядывал каждого из них, подперев спиной косяк и скрестив руки на груди. О чём он в этот момент думал, мне было не известно, но вот то, что уволившиеся сотрудники ёжились под этим пристальным взглядом и старались как можно скорее проскочить мимо главы второй Гильдии — это был факт.

Я обвёл взглядом оставшихся сотрудников. Они провожали сбежавших коллег почти таким же взглядом, что и Рома, и тихо произнёс:

— Говорят, что подобные происшествия вытаскивают наружу всю гниль, которая незаметно скапливалась и мастерски маскировалась многие годы. Почти все вы остались едва ли не единственными представителями своих отделов, так что… Да, Ванда, следователей у нас не осталось вообще ни одного, так что принимай хозяйство.

Мою речь прервал Эдуард. Он вошёл в зал, оглядел оставшихся, покачал головой и протянул мне пачку бумаг.

— Что это? — спросил я, пытаясь вникнуть в написанное.

— Приказы, регламенты, права, обязанности, должностные инструкции, — ответил Эд. — Пока что только вновь воссозданного отдела безопасности и силовой поддержки. Ваня сейчас в приоритете. К тому же после принятия у него клятвы ты можешь часть обязанностей со спокойной совестью делегировать ему.

— Да, я, пожалуй, так и сделаю, — и, повернувшись к внимательно слушавшей нас Леонтьевой, протянул всю эту кипу ей.

Пока я принимал клятвы служения у волков, Тамара быстро оформила все необходимые документы, которые я сразу же и подписал.

— У нас проблема, Дмитрий Александрович, — пробормотала Тамара. — Склад с канцелярией сильно пострадал, и у меня нет даже новых папок. Нет, я могу использовать старые, когда вытряхну из них эту плесень в архив, но на это уйдёт время, чтобы соблюсти все формальности.

— Так, Вань, давай я тебе сразу же делегирую право принимать клятвы, а сам пока схожу за папками, — сказал я, и, подписав ещё пару бумаг, вышел из зала.

До ближайшего супермаркета я доехал на мотоцикле. Мне просто физически нужно было развеяться, и мотоцикл был очень хорошим способом сделать это. Вчера после такой спонтанной прогулки в голове немного прояснилось, и я мог мыслить здраво. Закупив огромный пакет различной канцелярии, я приобрёл несколько дешёвых костюмов, кучу рубашек и несколько смен белья. Расплачивался я наличными, каким-то чудом завалявшимися в кармане куртки. Потому что покупку папок, ручек и другой канцелярии Дмитрием Наумовым ещё можно было хоть как-то объяснить, а вот покупку костюма, от одного вида которого Савин впадёт в неконтролируемую многодневную истерику, вряд ли можно было хоть как-то оправдать.

Становиться в очередной раз героем потрясающей воображение статьи мне сейчас хотелось меньше всего, поэтому я поблагодарил Прекраснейшую за то, что она надоумила меня положить в карман наличку, и завершил покупки, минуя идентификатор.

Пока я мотался по магазину, Рокотов успел принять клятвы, и Тамара ждала меня, чтобы принять уже их на работу. Каждого из оставшихся пришлось принимать начальниками и пока единственными представителями их отделов. Некоторых пришлось передислоцировать, чтобы в каждом отделе появился хотя бы начальник. Отдав распоряжения, я снова ушёл в свой кабинет.

Мне предстояло разморозить заблокированные счета, оформить ключи от них на своё имя, начать выбивать деньги на восстановление здания, организовать поиск новых сотрудников… Нужно было сделать так много, и я просто не знал, за что начинать хвататься. Немного подумав, расставил приоритеты. Самое главное сейчас — это найти деньги, всё остальное можно пока ненадолго отложить.

Но если я думал, что мне тяжело дался перевод моих активов в Россию, особенно из Фландрии, то я глубоко заблуждался. Там у меня была мощная поддержка в виде поверенных и Эдуарда, а также множество помощников, которые делали основную часть чисто механической работы. Сейчас же я варился в этом котле в гордом одиночестве.

— Мне никто не помогает, — простонал я, одним вечером переместившись в поместье, чтобы просто нормально выспаться. — Эд, почему мне никто не помогает разобраться с этими чёртовыми счетами?

— Дима, тебе никто не имеет права помогать, — сочувственно ответил Эдуард, и от этого хотелось взвыть, потому что у меня не было даже зама, на которого можно было переложить часть ответственности.

— А может, плюнуть пока на всё и вложить в восстановление собственные средства? Оформить как благотворительность, или как-то ещё? — наконец предложил я, чувствуя, что голова скоро разорвётся от накатывающих проблем.

— Нет, даже думать об этом не смей! — Эд нахмурился, глядя на меня. — Дима, СБ — государственная структура, и нельзя допустить даже тени мысли о том, что в её содержании присутствует частный капитал! Никто не должен даже подумать о том, что ты как-то используешь ресурсы Службы Безопасности в своих личных целях!

— Не ори, я понял, — поднявшись из кресла, в которое рухнул, я пошёл к выходу из гостиной. — Уж и помечтать нельзя.

Впервые за неделю выспавшись, я вернулся в свой крохотный кабинетик и приступил к изучению финансовых отчётов.

Деньги на счетах были, но не слишком много. Когда я читал выписки, то не мог не хмуриться. Что-то здесь явно было не так, но мне не хватало понимания ситуации. Я понятия не имел о структуре финансирования Службы Безопасности, возможно, что это нормальные суммы. Мне ничего не оставалось, как погрузиться в изучение этого вопроса, чтобы понять, это всё нормально, или же мы имеем дело ещё и с растратой.

Когда я вынырнул из бумаг и покосился на батарею пустых чашек из-под кофе, за окном, затянутым обычным целлофаном, уже забрезжил рассвет. Мне было понятно только то, что ничего не понятно.

Доходная часть СБ складывалась из нескольких источников: во-первых, пять процентов от взимаемых государством налогов прямиком шли на счета этой могущественной организации. Во-вторых, та часть, которая была названа зарплатным фондом, переводилась на счета в ежемесячном режиме из Казначейства, при этом заявка составлялась ежеквартально с учётом возможных кадровых ротаций.

Ну, и, в-третьих, что бы ни говорил Эд, а кое-какие платные услуги СБ всё же предоставляла. Разумеется, основным заказчиком являлось государство, и касались заказы в большей степени того, что производили, или изобретали в лабораториях. Сюда же входили лабораторные исследования, которые и частным лицам могли предоставляться вполне официально и за большие деньги. Также пользовались спросом заказы на анализ, проводимый эрилями.

Деньги там крутились очень приличные, если не сказать больше. Но вот именно сейчас, в тот момент, когда я изучал выписки со счетов, суммы на них были раза в четыре меньше, чем я рассчитывал увидеть.

Мне срочно нужны были квалифицированные бухгалтеры, вот просто срочно, потому что те, которые работали на Громова, покинули площадь Правосудия ещё в тот день, когда впервые зашла речь о клятве. И я не поручусь, что ушли они просто так, не прихватив с собой своё «выходное пособие».

Немного подумав, я позвонил Гомельскому.

— Артур Гаврилович, вы можете одолжить Службе Безопасности грамотных бухгалтеров, которым не хватило места в вашем прекрасном банке? — спросил я, не давая Гомельскому вставить ни слова. — Желательно таких, кто не побоится принести клятву служения своей стране.

— Не побоятся принести клятву? — переспросил Гомельский и хмыкнул. — Они хотели клятву служения Первому Имперскому Банку принести, а это, поверьте, гораздо хуже. Вы набираете штат бухгалтерии?

— Да, и это тоже, но вот прямо сейчас мне нужен полный аудит, а то у меня что-то цифры складываться перестали, — совершенно честно признался я своему поверенному.

— Вы подозреваете растрату? — после почти минутной паузы предположил Гомельский.

— Учитывая, что, кроме расписки о том, что они будут хорошо себя вести, бывшие бухгалтеры СБ ничем себя не ограничивали, да мысли о банальной краже приходили мне в голову, — язвительно ответил я.

— Я что-нибудь придумаю по этому поводу, — сказал Гомельский, и я отключился, попытавшись углубиться в дальнейшее изучение бумаг.

Грохот, донёсшийся из коридора, и последовавшие за ним маты заставили заткнуть уши. Помогало плохо, маты проникали даже сквозь прижатые к ушам ладони. Тяжело вздохнув, я отодвинул очередной финансовый отчёт в сторону и пошёл разбираться, что на этот раз произошло.

Вообще, когда говорят, что один переезд равен трём пожарам, почему-то забывают добавить, что ремонт равен не трём, а всем четырём пожарам.

Начать с того, что абсолютно все оставшиеся сотрудники переругались между собой. Чуть было до драки не дошло. А дело в том, что, оказывается, их не устраивают те помещения, в которых их подразделения располагались до пожара. Они их никогда не устраивали, и сейчас на фоне всеобщей неразберихи у них появился шанс отжать себе кабинеты получше.

Я пока не вмешивался, наблюдая за тем, как Тамара с видом победителя перетаскивает свой архив на второй этаж, практически по соседству с моим кабинетом. Точнее, с тем кабинетом, который станет моим после окончания ремонта. Сейчас же сейф из него перетащили в мою коморку, а кабинет вместе с приёмной закрыли в ожидании начала ремонта.

Мотивировала Тамара свой выбор тем, что эти комнаты при таком мощном взрыве вообще не пострадали, и ей не так будет страшно за бумаги. А эти документы — это самое главное, что вообще имеется в СБ!

При этом она вышвырнула легко и непринуждённо из выбранных помещений Ромку вместе с его диваном. Он даже пискнуть не успел, как оказался посреди коридора. В итоге, бурча что-то под нос, Гаранин переселился в большой кабинет, занимаемый ранее криптошифровальщиками. Точнее, в оба кабинета, сказав, что убьёт любого, кто попытается его у него отжать.

Что происходило с другими помещениями, я не знаю. Мне с боем удалось вырвать лаборатории, оставив их там, где они и находились. На остальное махнул рукой. Все справляются со стрессом так, как могут, пускай развлекаются.

Маты стояли в здании такие, хоть святых выноси. И нежные, хрупкие девушки и женщины ничуть не уступали мужчинам, а то и превосходили их.

После того как закончили пилить площади оказавшегося огромным внутри здания, началась битва за дизайн. Проектов, которые мне постоянно подсовывали, было настолько много, что в итоге я плюнул на всё, попросив заняться этим Эда. Уж со вкусом Великого Князя мало кто может поспорить. Вообще, в тот день, когда Эдуард, наконец, появился в СБ, я чуть не разревелся, как чувствительная барышня, сразу же свалив на него большую часть административной работы. Как же мне нужен был хотя бы один заместитель, кто бы знал. Но никого на эту должность мне подобрать не могли, хотя, подозреваю, что многие просто не хотели взвалить на свои плечи подобные проблемы.

Утвердив в итоге отобранные Эдуардом планы, я выделил деньги для найма бригады рабочих, которые на данном этапе могли приступить к черновой отделке.

Сейчас же я выскочил в коридор, услышав маты и грохот, да так и замер, застыв посредине с отвисшей челюстью.

— Куда ты прёшь, морда? — орал взбешённый Соколов на одного из работяг, стоявшего перед ним с какой-то палкой в руках. По-моему, это был уровень, но я могу и ошибаться.

— А ты положи на место штроборез! — не оставался в долгу рабочий, размахивая уровнем, как мастер бодзюцу своим бо. — Ишь, шастают здесь, честных работяг их законного заработка лишают!

— Что происходит? — процедил я, обращаясь к подошедшему ко мне Эдуарду, разглядывающему эту сцену с плохо скрываемым любопытством.

— После утверждения новых планов Ваня потребовал себе копии, — ответил Эд, не отрывая взгляда от Соколова, к которому на помощь в это время подтягивались остальные волки. — Ему необходимо установить огромную кучу приспособлений, включающих в себя и средства просмотра, или попросту камер, а для этого необходимо было выбрать места, где, всё это установить. Но и это ещё не всё, как оказалось, многие вещи ребята Рокотова монтируют сами, никого не подпуская к процессу. А для этого им необходимо проштробить стены и уложить в них кабели в кабель-каналах.

А в это время борьба элиты бойцов нашей планеты и рабочих вышла на новый уровень. Бригаде платили сдельно, и мужики не собирались отдавать кому бы то ни было ни сантиметра той же стены, в которой нужно было проложить кабель. Зрелище было незабываемым, потому что работяги, решившие, что вояки покусились на их кровные, явно выигрывали эту битву.

— Какого хрена здесь творится! — в коридор вбежал Рокотов. Почему я всегда думал, что Ваня спокойный до непробиваемости? С момента, как я позволил сотрудникам делить здание, не было ни дня, чтобы он не пребывал в состоянии плохо контролируемой ярости. И его парни на фоне общего бардака почему-то совсем не горели желанием хоть как-то помогать своему командиру.

— Так вот! Мы не договаривались, что кто-то будет стены штробить вместо нас! — ему навстречу вышел бригадир. — У нас это в договоре отдельным пунктом идёт, и оплата за метры!

— Соколов, мать твою! Да отдай ты штроборез этому уроду и ходи за ним, пальцем тыкай, где именно тебе штраба нужна! Какого хрена ты здесь цирк устроил? — переключился Рокотов на капитана.

Я только головой покачал, зашёл в свой кабинет, собрал со стола все талмуды и принялся делать телепорт прямо в фойе Первого Имперского банка. Получать консультации по дополнительному финансированию мне никто не запрещал, и именно этим я сейчас хотел заняться. Потому что денег не было. Точнее, нет, не так. Деньги у Российской республики были, всё-таки страна у нас не слишком бедная, так что деньги в казне были, вот только взять их было нельзя.

Все деньги, составляющие бюджет на этот год, были целевыми, а это значит, что хоть их двести лет назад заложили для борьбы с коровьим бешенством, и они шли из года в год именно на борьбу с коровьим бешенством, то только на борьбу с коровьим бешенством могли быть из казны изъяты. Как-то передислоцировать или переименовать эту статью было невозможно. Как невозможно было эти деньги выкрасть незаметно и без последствий.

Чиновники могли как-то поживиться только в процессе выделения и распределения финансовых потоков на конкретные нужды. Видит Прекраснейшая, я поначалу не против был поделиться, но загвоздка заключалась в том, что никто не мог предусмотреть этот пожар и, соответственно, денег на восстановление заложено не было.

— Дмитрий Александрович, какими судьбами? — спросил меня Гомельский, поднимаясь из-за стола, когда я ввалился к нему в кабинет. — Толковых бухгалтеров, оказавшихся не против того, чтобы поработать на благо нашей многострадальной родины, я вам прислал ещё вчера.

— Да, и это отличные ребята, — ответил я, сваливая ему на стол огромные сборники различных статей по государственному финансированию. — Они уже сегодня утром сказали, что странные перемещения денежных потоков начались задолго до взрыва. Сейчас они начали полный аудит, а я уже распорядился найти наших старых бухгалтеров, часть из которых успела сбежать из страны.

— И что вы здесь делаете? — Гомельский смотрел на меня с подозрением.

— Помогите мне найти лазейку, позволившую бы выделить дополнительное финансирование на восстановление Службы Безопасности, — вздохнул я, сев за стол и притянув к себе один из томов. — К тому же у вас тихо, а там я уже просто с ума схожу.

— Ну хорошо, давайте посмотрим, — Артур Гаврилович взял другой сборник, и мы углубились в изучение государственного бюджетного распределения.

— У меня только что родилась грандиозная идея: а почему бы не переименовать СБ в государственную лотерею? — я протёр лицо и посмотрел на своего поверенного, сосредоточенно изучающего документы. Мы сидели уже три часа, но ничего не могли найти. — А что, чем не лотерея — на свободе или в тюрьме, или и того хуже?

— Идите домой, Дмитрий Александрович, — Гомельский оторвал взгляд от бумаг. — Или возвращайтесь с СБ. Я позвоню вам, как только что-то обнаружу.

Внимательно посмотрев на него, я взял со стола карандаш и принялся делать портал. Домой, конечно, хотелось, но пока нужно было возвращаться. Оказавшись в тупике, я не поленился и осмотрел мусорные баки — они были пустые. Посмотрев на время, отметил про себя, что на этот раз мусор вывезли совсем рано. Это что-то значило, но я никак не мог сообразить, что именно. Общее отупение на фоне какой-то бесконечной усталости давало о себе знать — я никак не мог сосредоточиться больше чем на одной поставленной задаче. Наконец, дав себе слово, что обязательно подумаю про этот странный график вывоза мусора, я направился в свой, ставший уже почти родным, кабинет.

В кабинете, открыв ежедневник, написал: «Мусор!!!» с тремя восклицательными знаками, чтобы самому обратить на это внимание. Раздавшийся телефонный звонок прервал мои попытки сосредоточиться. Звонил Гомельский.

— Я нашёл для вас лазейку, — без предисловий сказал Артур Гаврилович, как только я ответил на вызов. — Можно запросить средства на непредвиденные расходы, при нарушении целостности государственной безопасности. Что может быть непредвиденней теракта и увольнения почти всего штата сотрудников?

— Что от меня для этого потребуется? — спросил я, хватая ручку и открывая новую страницу в ежедневнике.

— Вы должны добиться, чтобы для выделения средств на эти самые неуточненные непредвиденные расходы кабинет министров провёл целый ряд заседаний, на которых расходы признаются непредвиденными. К тому же на этих заседаниях вы должны будете оговорить объём непредвиденности расходов, — ответил Гомельский, а потом сочувственно добавил. — У вас нет выбора, Дмитрий Александрович. Кроме вас, никто не имеет права это сделать.

Вот так, можно сказать, буднично, начался мой забег по этому бесконечному кругу, в конце которого я всё же оказался в приёмной нового министра финансов. Он должен был предоставить мне все необходимые бумаги для того, чтобы на счета СБ упала очень даже приличная утверждённая «непредвиденная сумма».

Ко времени принятия решения я был уже на таком взводе, что ни о какой делёжке не могло быть и речи, я просто не позволил никому отпилить ни кусочка.

Самое главное заключалось в том, что нигде не было оговорено, на какие именно нужды СБ выбила себе эту сумму. Непредвиденность она на самом деле такая… неопределённая.

Как же часто мне за это время приходилось угрожать, льстить, лгать, послушно оценивать взглядами одинаковых секретарш, восторгаясь вкусом хозяина очередного кабинета, и снова, и снова пить кофе… За эту неделю я, кажется, напился кофе на всю оставшуюся жизнь.

Я зашёл в приёмную и направился прямо к столу секретарши. Эта приёмная была настолько похожа на все пятнадцать других приёмных, которые я посетил за эту неделю, что невольно закрадывалась крамольная мысль: а вдруг это одна приёмная, просто министры занимают кабинет по очереди? Посетители же ходят по бесконечным коридорам различных министерств, даже не осознавая, что это всё магический фокус с искажением пространства.

Секретарша подняла белокурую головку и старательно улыбнулась. Я вздохнул. Моя теория подтверждалась всё больше и больше, потому что секретарши, караулящие двери шефа, тоже были как под копирку: все как одна — блондинки с голубыми глазами и длинными ногами.

— Наумов, к министру, — я облокотился на высокую стойку, которая отделяла блондиночку от посетителей.

— Вам назначено? — я невольно наклонил голову набок. Даже поведение секретарш во всех этих шестнадцати приёмных было одинаково — они словно понятия не имели, кто такой Наумов. То ли все как одна были суперпрофессионалами, способными не реагировать на внешние потрясения, то ли все они не отличались большим умом и никак не могли соединить в своих хорошеньких головках «того самого Наумова» и молодого парня в потёртой кожаной куртке, наброшенной поверх недорогого костюма. Мне было некогда даже забежать домой, чтобы переодеться, и я вовсю пользовался теми костюмами, купленными на распродаже в супермаркете.

Неторопливо расстегнув куртку, я мельком отметил презрительный взгляд, брошенный секретаршей на мой слегка помятый костюм клерка среднего звена. Ну а что она хотела, если я нередко и спал в нём? Улыбнувшись, точнее, ухмыльнувшись, я вытащил удостоверение сотрудника СБ и положил его перед изменившейся в лице девушкой.

— Я здесь по поручению начальника Службы Безопасности…

— Но… начальник СБ вроде бы мёртв…

— А почему вы думаете, что на эту должность не может быть назначен кто-то ещё? — я вполне искренне изобразил удивление.

— Ну-у…

— В связи с открывшимися обстоятельствами, я могу рассчитывать на то, что министр всё же выделит мне немного своего, безусловно, драгоценного времени?

— Минуточку, я уточню, — и секретарша выбралась из-за стола и направилась к массивным дверям, тщательно покачивая бёдрами.

Я послушно проследил за тем, как двигается обтянутая узкой юбкой упругая попка, за что получил благосклонную улыбку, перед тем как секретарша исчезла за дверями в святая святых.

Тяжело вздохнув, я протёр воспалённые глаза. За эту сумасшедшую неделю я спал в совокупности часов десять и напоминал сейчас бледного, хорошо прокофеиненного зомби. В голове стоял лёгкий звон, а от кофе так тошнило, что если мне сейчас предложат чашку, боюсь, меня вырвет, а это не улучшит микроклимат в данной конкретной приёмной.

Скрипнула открывающаяся дверь, и я встрепенулся, преданно заглядывая в хорошенькое личико выходящей из кабинета шефа секретарши.

— Простите, но Виктор Николаевич в данный момент занят, — проинформировала она меня в то время, пока добиралась до своего законного места за столом.

— Ничего, я подожду, — я прошёл к скамье для посетителей, стоящей у стены, сел на неё, привалившись головой к типовой зелёной обивке, которой были затянуты стены всех приёмных, всех министерств, и закрыл глаза.

Осталось всего ничего, подождать, пока министр Круглов выпьет, наконец, все успокаивающие капли и подпишет бумаги, гарантирующие так необходимые всем нам деньги. Но ничего, ждать за эту неделю я тоже научился.

— Господин Наумов, — я неохотно приоткрыл глаза. — Виктор Николаевич может вас принять.

Ну вот и всё, завтра можно будет начать заключать договоры на поставки материалов, пускать в работу утверждённые планы реконструкции, начинать нанимать новый штат сотрудников и многое другое.

Открыв дверь, я нос к носу столкнулся с Гомельским.

— Проходите, Дмитрий Александрович, — улыбнулся Артур Гаврилович. — Мы здесь с Виктором Николаевичем всё уже подробно обсудили. Так что вам осталось только подписать необходимые документы.

Судя по тому, как лихорадочно вытирал пот со лба Круглов, простыми убеждениями здесь не обошлось. Что интересно, Гомельский с ним делал, если министр позволил себе мариновать меня в приёмной? Они же на всех заседаниях так старательно меня боялись, а в глазах каждого из них я мог прочитать только один вопрос: «Какого хрена этот щенок стал офицером, и почему эта проклятая СБ не была стёрта с лица земли?» Но судя по всему, мне удалось сравнительно быстро, всего за неделю выбить полагающиеся нам деньги только благодаря Первому Имперскому Банку. Ещё бы знать, чего мне лично это будет стоить, потому что Гомельский даже не чихает просто так.

— Отлично, — я подошёл к столу, поставил подписи во всех местах, куда ткнул пальцем Артур Гаврилович. После этого, чуть ли не силой вырвав положенный мне экземпляр из рук Круглова, вышел из кабинета, подавив мальчишеское желание хлопнуть дверью.

Забросив бумаги своим финансистам, вцепившимся в них мёртвой хваткой, я протёр лицо. Так, сейчас посмотрю сводку и отдыхать.