Глава 8

Настало время заняться выжившими: принимать присяги, восстанавливать отделы, делать хоть что-то, пока разборы завалов находились на завершающей стадии. Но прежде чем встречаться с людьми, я попросил Эдуарда рассказать об устройстве Службы Безопасности Российской республики так полно, как это только возможно. Он согласно кивнул и начал меня просвещать, потому что, как оказалось, я и половины нюансов не знаю.

Служить в СБ можно было тремя разными вариантами. Первым шёл офицерский состав. Офицеров могло быть столько, сколько одобрит или призовёт Оракул. Офицеры приносили самые суровые присяги, в извращённости которых я уже убедился на себе.

Но офицерские присяги Оракулу не приносили уже много лет, а то и веков, никто, кроме меня. Даже Громов и другие офицеры в своё время воспользовались вторым вариантом службы: заключили договор именно на службу и принесли присягу своей стране в качестве штатных сотрудников. Эта клятва была послабее, чем офицерская, но она также несла некоторые ограничения. Например, давший её не мог выболтать секреты СБ случайно или намеренно, не мог действовать вопреки безопасности Российской республики, не мог предать саму службу, а также она подразумевала верность офицерам, принёсшим клятву Оракулу.

Услышав последнее предложение, я слегка завис и повернулся к своему любимому старшему брату, когда-то давно придумавшему всё это извращение.

— Эд, а когда на самом деле я начал считаться, пусть и чисто номинально, главой Службы Безопасности? — протянул я, пристально разглядывая его.

— Дима, ну зачем тебе такие странные подробности, — Эдуард быстро отошёл к окну и встал у него, заложив руки за спину. — Это уже не имеет значения. Если я правильно разобрался, именно эта клятва служения являлась основой ритуала служения для глав Гильдий.

— Чем карается нарушение клятвы? — спросил я хмуро.

— Нарушения карались в зависимости от тяжести проступка, но для измены наказание всегда было одно — смерть, — жёстко ответил Эд.

Ну что же, Эдуард никогда не отличался мягкосердечием, особенно когда речь шла о безопасности страны, которую он так любил. Не отрывая взгляда от окна, Эд продолжил.

Третьим вариантом служения было простое заключение договора, как вольнонаёмного рабочего, не принося никаких клятв. Когда Эдуард об этом говорил, его передёрнуло. Этот способ был разработан после падения империи, и он никакого отношения к его возникновению не имел. Те, кто подписал такой вот договор служения, никаких пожизненных государственных гарантий в виде шикарной пенсии и полного пансиона в конце службы получать не должны были, только гарантированную пенсию и пару льгот.

Также вольнонаёмные работники должны быть настолько далеки от всех секретов безопасности, как это только возможно. Но это теоретически, а как всё происходило на самом деле, ни я, ни Эдуард понятия не имели.

— Этого третьего варианта службы не должно сохраниться в восстановленной Службе Безопасности, — процедил Эд, когда закончил посвящать меня в нюансы, и на этот раз я был полностью с ним согласен.

— Мне нужно вернуться в СБ, — сказал я, потирая уставшие глаза. Интересно, когда я наконец смогу выспаться? — Мне нужно уже встретиться с выжившими сотрудниками и исключить третий вариант службы из Устава.

— Иди, — кивнул Эдуард. — Я к тебе позже присоединюсь. Я начал работать над обновлённым регламентом. Когда закончу, покажу его Ване, а потом мы его тебе отдадим на изучение. Если сочтёшь приемлемым, то подпишешь и пустишь в дело.

— Когда ты восстановишь разрешение для телепортации, хотя бы для нас? — проворчал я, доставая из кармана куртки уже порядком потрёпанный карандаш и делая из него портал в тот тупик с помойкой, надёжно закрытый от всех любопытных взглядов.

— Я восстановлю нам доступ не раньше, чем окончатся ремонтные работы, и вся система защиты будет в который раз уже переделана и начнёт работать в полную силу, — ответил Эдуард. В окне отразилось его безупречное лицо, и я только сейчас заметил, что между бровей у него залегла глубокая складка. Да, разрушение Службы Безопасности ударило по нам всем гораздо сильнее, чем я думал.

— Ладно, понял, отстал, — и, вздохнув, я активировал портал.

— Ох ты ж, парень, как ты нас напугал! — я помотал головой. После телепортации всегда на несколько секунд возникает дезориентация. А тут прямо над ухом кто-то вопит.

Открыв глаза, я увидел, как прямо передо мной с земли поднимается рабочий в форме коммунальных служб, а рядом с мусорными баками стоит машина мусоровоз.

— У вас есть точное время, когда вы сюда приезжаете? — спросил я раздражённо. — Потому что всё указывает на то, что вы делаете это наобум, как придётся, или как вспомнили: «Ой, мы ещё на площади Правосудия не были сегодня, Вася, давай туда!», — отряхнув штаны, на которые испугавшийся от неожиданности рабочий вывалил мусор, я злобно посмотрел на него.

— А откуда ты знаешь, что водителя нашего Васькой зовут? — напряжённо спросил работяга, я же только плюнул и пошёл к выходу из тупика.

Пересёк площадь и вошёл в распахнутые двери здания СБ. Ваня всё время дёргался, когда видел это безобразие, но сделать мы пока ничего не могли, потому что внутри всё ещё работали спасатели, и им нужен был доступ на улицу без каких-либо ограничений.

Поднимаясь по лестнице, я столкнулся с Леонтьевой, с сосредоточенным видом спускавшейся в это время куда-то вниз.

— Ага, вот ты-то мне и нужна, — я подхватил девушку под руку, заставляя развернуться прямо на лестнице, и потащил её в потайной кабинет Громова, где я пока расположился.

— Дмитрий Александрович, — только и успела пискнуть Тамара, когда я указал ей на стул, а сам сел за стол напротив неё.

— Дела сотрудников не пострадали при пожаре? — прямо спросил я у неё, не сводя пристального взгляда.

— Нет, — она покачала белокурой головкой. — Отдел практически не пострадал. И архив остался нетронутым. Это просто чудо, на самом деле.

— У этого чуда есть конкретное имя, — ответил я ей, продолжая разглядывать красивое личико. — Только в его время яды не распыляли в виде газа через вентиляционную шахту, таких возможностей у алхимиков попросту не было, вот он в защите и не учёл подобного, — добавил я, чувствуя, как к горлу подступает желчь. Слишком поздно Эд решился выйти в свет и начать познавать окружающую действительность. Теперь он знает всё про аэрозоли и газы и учтёт это в защите, вот только мёртвых уже не вернуть.

— Вы про Эдуарда Лазарева говорите? — тихо спросила Тамара.

— Да, про него, про кого же ещё. Но мы не будем с тобой обсуждать Тёмного, так давно построившего это здание. Потому что у нас очень много дел и крайне мало времени. Будь добра, принеси дела всех выживших сотрудников, я просто уверен, что ты их успела рассортировать, — и я вымученно улыбнулся.

— Конечно, — Тамара кивнула и выбежала из кабинета.

Вернулась она быстро. Кроме Леонтьевой, в мой временный кабинет вошли двое спасателей, нёсших массивные коробки с делами.

— Спасибо, мальчики, — Тамара им улыбнулась и снова села на свой стул. — Зачем они вам, Дмитрий Александрович?

— Будем сейчас с тобой выяснять, кто и по какому варианту здесь служил, — сказал я и открыл первое дело.

Всего в живых осталось сто пятьдесят восемь человек. Уже к обеду нам с Тамарой удалось узнать, что по второму варианту не служил никто: даже Егор с Вандой всего лишь заключили договоры. При этом объём владения информацией у всех сотрудников сильно разнился, но никаких ограничений ни на одного наложено не было. Просто все те, кто был допущен к государственной тайне, подписали бумаги о неразглашении.

— Это какой-то кошмар, — я закрыл руками лицо и простонал в ладони, отчего голос звучал очень глухо. — Вот что, увольняй всех к чёртовой матери начиная с себя. У меня в Службе Безопасности никто не будет служить, не принеся индивидуальную клятву служения.

— Вас тоже увольнять? — деловито уточнила Тамара, доставая из очередной коробки какой-то артефакт и принимаясь быстро прикладывать его к каждому делу.

— Я давал клятву Оракулу, то есть принят на службу по первому варианту. Думаю, в моём увольнении нет смысла, — я улыбнулся, глядя на её сосредоточенное лицо. — Что ты делаешь?

— Увольняю всех с одновременным оповещением, — сказала Тамара.

— Отлично. После того как закончишь, собирай всех в актовом зале. Его уже расчистили и тела убрали, так что можно наше стихийное собрание провести там, — сказал я, бездумно глядя, как она быстро перебирает дела выживших сотрудников.

— Тогда я сейчас дам оповещение об общем собрании, а потом продолжу увольнения, — оторвавшись от своего увлекательного занятия, ответила Леонтьева. — Как раз когда закончу, все соберутся.

— По-моему, тебе это нравится, — протянул я, глядя, как она работает. В ответ Тамара подняла на меня немного затуманенный взгляд и тепло улыбнулась. М-да, похоже, в кадрах истинная фанатка своего дела уцелела. Ну, так даже лучше, не надо голову ломать над тем, кто станет начальником отдела кадров.

Наконец, Тамара закончила, и мы направились в актовый зал, прихватив с собой коробки с делами. Мебели не было, собрание мне пришлось проводить стоя. Когда мы туда вошли, меня окружил гул недовольных голосов. Мало кому понравилось такое стихийное увольнение. Тамара оглядела всех пристальным взглядом, прищурив глаза. Ну то, что у неё весьма чёткая жизненная позиция, я уже понял. Поставив коробку на пол, она развернулась и куда-то убежала, вернувшись буквально через минуту, притащив с собой складной стол, стул, а также большой талмуд, оказавшийся кодексом СБ, регламентирующим все внутренние взаимоотношения.

— Почему нас всех уволили? — раздался голос из толпы, но я так и не сумел идентифицировать говорившего.

— Потому что с сегодняшнего дня третий вариант службы не действует, — ответил я. — Собственно, поэтому мы вас всех здесь и собрали. Работать здесь можно будет исключительно по второму варианту. Первый — для офицеров, и рядовых сотрудников не касается.

— Что включает в себя второй вариант? — хмуро спросил какой-то парень. Я его видел пару раз, по-моему, он из наружного наблюдения. Поэтому-то его в здании не было, скорее всего, он за кем-то во время теракта следил.

— Второй вариант включает в себя клятву служения, — гул вокруг усилился, и я поднял руку, призывая всех к молчанию. — Клятва магическая, вы правы, и она налагает на принёсшего её определённую ответственность. Но и гарантии даёт немалые.

— Дмитрий Александрович, — подала голос Тамара. — Я могу прямо сейчас принести клятву и принять саму себя снова на работу, показав всем этим… в общем, показать, что это совсем не смертельно.

— Да почему мы должны какие-то клятвы приносить? — возмутилась одна девица, хмуро глядя на меня, сложив руки на груди.

— Может быть, потому, что вы в Службе Безопасности работаете? — вперёд вышел Егор. — Даже уголовники из Гильдий проходят через ритуал служения. А нам все сами боги велели!

— Нет, я не согласен, — выпалил тот самый парень из наружки, который первым подал голос. — Я уволен? Значит, могу идти искать другую работу со спокойной совестью.

И он развернулся и в полной тишине вышел из зала. У двери его встретил хмурый Бобров. Он протянул руку и глухо произнёс:

— Пропуск. — Парень раздражённо сунул ему в руки пропуск и ушёл с гордо поднятой головой.

За ним потянулись другие. В итоге из ста пятидесяти восьми выживших сотрудников Службы Безопасности осталось около восьмидесяти, и это вместе со мной. Остальные не захотели давать клятву, которая была не просто словами, и не расписками, данными ими в то время, когда они устраивались на работу.

Я мрачно смотрел, как они уходят, отдавая на выходе из зала свои пропуска Андрею, уже приступившему к обязанностям охранника. Больше они в это здание просто так не войдут, вот об этом я позабочусь.

— Ну что же, думаю, остальные могут быть свободны до завтра. Сегодня вы всё обдумаете, посоветуетесь с семьями, чтобы не принимать скоропалительных решений, — с тяжёлым сердцем я отпустил оставшихся сотрудников, прекрасно понимая, что многих из них больше не увижу. — Сейчас вы все отдадите свои пропуски капитану Боброву и получите их завтра после соблюдения всех формальностей. Завтра приходите сюда же в восемь утра. На входе вас пропустят, сверяясь со списками.

Я остался в зале один. Ванда с Ромкой вышли последними, о чём-то препираясь вполголоса. Я посмотрел им вслед и перевёл взгляд на часы. Было всего лишь три часа дня, но я понял, что именно сейчас ни на чём не смогу как следует сосредоточиться. Пойти хоть немного отвести душу и прокатиться на мотоцикле, который мне вместе с машиной пригнали из поместья, разместив на подземной парковке моего дома.

Плюнув на всё, решив, что могу позволить себе немного развеяться, я вышел из здания СБ и направился прямиком к своему дому. Добредя до парковки, я достал телефон, покрутив его в руке.

Внезапно мне сильно захотелось увидеть Лену. Поговорить, попросить прощения за то, что с той встречи в поместье, когда она ухаживала за Лео, я ей даже ни разу не позвонил. Я нашёл её номер в памяти телефона и нажал на вызов.

— Привет.

— Привет, — голос Лены звучал приглушённо, но никакой обиды или раздражения я не услышал, что не могло не радовать. — Дим, ты чего-то хотел? Если у тебя опять кто-то умирает, и вы не можете ни к кому, кроме ветеринара-недоучки, обратиться, то тебе придётся подождать, я сейчас на занятиях.

— Почему ты думаешь, что я тебе не могу позвонить просто так? — спросил я, заводя мотор. Да уж, давненько я не катался на нём. Если вспомнить, то, наверное, со времён сходки у Муратова.

— Ванда иногда очень скупо рассказывает, что у вас происходит, и что у тебя нет ни одной свободной минуты, — пояснила Лена, понизив голос.

— А где расположен корпус, в котором у тебя занятия? — задал я очередной вопрос, садясь на мотоцикл.

— Улица Роз, тринадцать дробь шесть. Занятия заканчиваются через полчаса. А тебе зачем?

Я не ответил и нажал отбой. Затем проверил бумажник, хорошо, что наличные были при мне. Насколько я знаю, улица Роз не просто так названа.

Надев шлем, я осторожно, вспоминая всё, чему меня учили, выехал с парковки и помчался до места назначения, постепенно увеличивая скорость. На середине пути я поймал себя на мысли, что все плохие мысли отступили и даже, кажется, дышать стало легче.

Завернув на улицу Роз, я сбавил скорость и начал озираться по сторонам. Так и есть, я насчитал семь цветочных лавок, две из которых располагались возле корпусов университета. Купив букет роз, я подъехал к входу в здание ветеринарной академии, в ожидании окончания занятий.

Дверь распахнулась, и на улицу потянулись студенты.

— Увидимся, — знакомый голос раздался совсем рядом, и я развернулся, столкнувшись с Леной, которая в это время прощалась с девушкой, видимо, одногруппницей. Помахав ей рукой, она перевела взгляд на меня. — Дима?

— Это тебе, — я сунул ей в руки букет. — И прости меня.

— За что? — она уткнулась носом в розы, прикрыв глаза.

— За то, что я практически бросил тебя одну и даже ни разу не позвонил, — честно ответил я.

— У тебя были причины, — она слабо улыбнулась. — Я же знаю, что тебе сейчас нелегко приходится, и я не в обиде. В противном случае я бы тебе позвонила первая, но я же не идиотка, чтобы не понимать, в какой ситуации ты оказался.

— Лена… — начал я, но тут меня грубо прервали. На моё плечо опустилась мощная рука, а когда я вывернулся из захвата, и уже собирался перехватить кисть козла, который меня схватил, мой взгляд упёрся в небольшой шеврон на воротнике высокого, мощного мужчины. Этот шеврон означал, что мужик работает на меня, на Дмитрия Наумова. Я приставил к Лене охрану, практически сразу же после того, как она вернулась в квартиру, принадлежавшую когда-то Леуцкому. Мало ли что может прийти в башку этому уроду. Но я не думал, что мою девушку будут охранять в том числе и от меня.

— Парень, не балуй, — добродушно посоветовал мужик, распахивая перед Леной дверь автомобиля. Я слышал, как этот автомобиль подъехал, но не подумал, что он может приехать за Долговой. — Елена Павловна, — Лена снова уткнулась в цветы, едва сдерживая смех. Бросив на меня взгляд искрящихся глаз, она всё-таки искренне рассмеялась, чем привела в недоумение приставленного к ней Прохоровым охранника.

И тут мой взгляд упал на окно, где в сверкающем стекле отразился молодой парень в замызганных джинсах, вышарканной кожаной куртке, на которой то здесь, то там виднелись пятна сажи. Сам парень был бледным, глаза лихорадочно блестели на слегка измождённом лице, а тёмные волосы стояли дыбом. Неудивительно, что мой сотрудник меня не узнал. Удивительно, что меня узнала Лена.

— Дмитрий Александрович, — неожиданно воскликнул охранник, в это время пристально рассматривавший меня. — Я вас не узнал, прошу прощения. Вы выглядите…

— Да, я в курсе, как выгляжу, — протянул я, стараясь не думать, что было бы, если бы он меня всё-таки не узнал. Скорее всего, я посоветовал бы Прохорову его уволить. — Не хочешь прокатиться? — обратился я к Долговой. Она внимательно посмотрела на меня, потом на мотоцикл и неуверенно кивнула.

Я протянул ей второй шлем и завёл мотор. Лена легко села сзади и обхватила меня одной рукой. Второй она прижимала к груди букет. За всем этим я даже не заметил, как стоявшие студенты начали перешёптываться, бросая на нас недвусмысленные взгляды.

— Думаю, меня мало кто узнал, так что тебе не придётся объясняться перед своими друзьями, — усмехнулся я.

— У меня здесь нет друзей, а завтра последний экзамен, и нас отпустят на летние каникулы. Практику-то отменили, в связи с… обстоятельствами, — я, даже не поворачивая головы, слышал в её голосе улыбку. Кивнул и тронулся с места, стараясь сильно не разгоняться, направляясь в сторону её с Вандой дома.

До дома мы добрались быстро, как бы я ни старался сбрасывать скорость, напоминая себе, что позади меня сидит Лена и не стоит подвергать её опасности.

Остановившись возле подъезда, я снял шлем и помог ей слезть с мотоцикла.

— Неожиданно, но мне понравилось, — улыбнулась она, протягивая мне свой шлем. Я огляделся и, увидев возле дома несколько чёрных внедорожников, немного напрягся. Приглядевшись, разглядел отличительные знаки второй Гильдии на каждой из машин и заметно расслабился.

— Ромка не говорил, что приставил к дому охрану, — проговорил я, вновь переводя взгляд на Лену.

— Он беспокоится, что Влад может заявиться, — серьёзно ответила Лена. — Бывший муж Ванды оказался не слишком хорошим человеком, если я правильно поняла.

— Да, он бывший наёмник Гильдии, — подтвердил я, не говоря ей, что приставил к ней охрану из тех же побуждений, что и Ромка. — Мне было приятно тебя увидеть, — честно ответил я, притягивая девушку к себе.

— Поднимешься? — тихо спросила она мне в губы, когда я наклонился, чтобы её поцеловать.

— Не могу. Мне нужно работать. Как только всё хоть немного уляжется, я сразу же исправлюсь, — пообещал я ей и тут же поцеловал.

— Ты со всем справишься, я уверена, — улыбнулась она, когда я, наконец, разорвал поцелуй. — Езжай, — она легонько оттолкнула меня и направилась в сторону подъезда, периодически оглядываясь на меня и поднося к лицу букет.

Я подождал, пока за ней закроется дверь, отмечая, как в это самое время к дому подъехал автомобиль моей службы безопасности. Аккуратно работают, молодцы. Я за время нашей поездки ни разу их не заметил. Сев на мотоцикл, сразу же рванул в направлении СБ. Дел действительно скопилось много. Следовало уже начать разбирать документы, которые я извлёк из сейфа Громова.