Глава 13

Я бегом поднялся на второй этаж и остановился перед квартирой, оставшейся Ванде напоминанием о Владе. Нужно её выселять уже отсюда, сомневаюсь, что нахождение здесь благоприятно сказывается на психике подруги. Всё-таки дом, где её держали при похищении, стоит как раз напротив.

Пару секунд я колебался, а затем решительно нажал на кнопку звонка. Пока я ждал ответа, я понял, что каждый раз немного нервничаю перед встречей с Леной. Словно каждый раз, как в первый.

Лена открыла мне не сразу. Я уже было подумал, что никого нет дома, хотя свет в окнах квартиры вроде бы горел. Позвонив ещё раз, я прислушался. Никаких звуков из-за двери не было слышно. Похоже, что её действительно нет дома, а свет просто забыли погасить. Надо было сначала позвонить, прежде чем ехать сюда. Я уже хотел было уходить, но тут послышался звук открываемого замка. Дверь приоткрылась, и я увидел Лену, закутанную в широкое полотенце. Её мокрые волосы закрывало ещё одно, намотанное на голову в виде тюрбана.

— Я в душе была, — коротко улыбнулась она и отошла от двери, давая мне возможность войти.

— Не боишься в таком виде дверь открывать? — тихо спросил я, продолжая разглядывать начавшую смущаться под моим пристальным взглядом девушку.

— Нет, — она махнула рукой, показывая на небольшой экранчик, расположенный возле входной двери на стене. — Люди Ромы пару недель назад камеры установили. Ванда не хочет пока уезжать отсюда, что бы он ни говорил о её безопасности.

— Она говорила, когда придёт домой? — спросил я, заходя в квартиру и тщательно запирая дверь.

— Нет. Ванда позвонила и сказала, что сегодня может не прийти ночевать. А ты с ней хотел здесь встретиться? — спросила Лена тихо, словно давая мне шанс уйти. Вот только я не хотел уходить.

Она внимательно изучала меня, а я только сейчас, когда увидел её, понял, как сильно соскучился. Кое-как сняв ботинки, я подошёл к Лене, обхватил её лицо обеими руками и поцеловал, не отвечая на её дурацкий вопрос.

Я раздевался, пока мы добирались до спальни. Все мои вещи, как хлебные крошки, указывали путь от коридора до узкой кровати, ну а на Лене и так, кроме полотенца, ничего не было. Мы больше не проронили ни слова за всё то время, пока я не упал на спину, вытягиваясь на кровати, вымотанный физически, но всё ещё переживающий только что испытанное удовольствие, а она вытянулась вдоль моего тела, пристроив головку у меня на груди.

— И что теперь? — нарушила такое уютное молчание Лена.

— Ты сейчас о чём? — я лениво перебирал её волосы, которые были всё ещё влажными.

— Я не знаю, Дима, — она уткнулась носом мне в грудь, а я слегка поморщился, так как она умудрилась попасть как раз между рёбер, надавив на межрёберный нерв. — Я боюсь.

— Чего ты боишься?

— Я боюсь тебя. Вернее, не тебя, а того, что могу привыкнуть. Мне будет сложно отказаться от тебя, когда всё закончится, — спустя несколько долгих секунд молчания проговорила она, не поднимая головы.

— Не вижу причин, почему всё должно закончиться, — я прикрыл глаза. — Лена, ты… — договорить мне не дал телефонный звонок. Я посмотрел на то место, откуда он раздавался, отстранился от Лены и пошёл к куртке, валяющейся где-то в коридоре на полу. Вытащив из кармана трезвонящий телефон, я посмотрел на номер. Он был мне незнаком. Нажав на кнопку вызова, я ответил, даже не скрывая раздражения. — Наумов.

— Простите ради всех богов, но я не могу больше молчать, — раздался в трубке незнакомый мужской голос.

— Кто это говорит? — я невольно нахмурился.

— Дмитрий Александрович, вы только не подумайте ничего плохого…

— Кто вы и откуда у вас номер моего личного телефона? — продолжал я хмуриться, посмотрев на часы, висевшие в коридоре. Уже почти восемь, и в такое время мне могли позвонить только по важному и неотложному делу.

— Ваш номер дал мне водитель вашей девушки, так сказать, на всякий случай, ведь я являюсь соседом Елены Павловны по лестничной площадке. Меня зовут Самуил Моисеевич Кац, — быстро заговорил мужчина.

— И что вам угодно, Самуил Моисеевич? — нетерпеливо спросил я. Вопросов к охране у меня не было. Я сам отдал подобное распоряжение Прохорову, учитывая, что квартира когда-то принадлежала Леуцкому. У меня было больше возможностей добраться сюда первым, если бы вдруг что-то произошло.

— Я понимаю, вы человек занятой, более того, я понимаю, что раз ваша невеста проживает в нашем доме, надо сказать, отличном доме, однако, совсем не подходящем ей по статусу, у вас сейчас происходит кризис отношений, так сказать…

— Пожалуйста, ближе к делу, — я провёл рукой по лицу, совершенно не понимая, чего хочет от меня этот странный сосед.

— Хорошо-хорошо, я же понимаю, вы такой занятой человек…

— Самуил Моисеевич! — я невольно повысил голос.

— В общем, я не могу больше молчать, и моя совесть просто вырвалась сегодня и схватила меня за горло, требуя, чтобы я проявил мужскую солидарность, — на последнем слове он так горестно вздохнул, что мне даже начало казаться, что произошло что-то совсем трагичное и непоправимое.

— Короче, господин Кац.

— Эх, молодость, — вздохнул мой собеседник. — К вашей невесте ходит любовник.

— Что? — я растерянно посмотрел на входную дверь. — Вы в этом уверены?

— В нашей жизни ни в чём нельзя быть уверенным, Дмитрий Александрович. Но, скажите мне, кем ещё может быть молодой парень в потёртой кожаной куртке? Вы скажите, что этот парень может быть братом вашей невесты, но вы сразу же станете неправы. Самуил Кац отлично знает, что такие новости нельзя говорить обманутому жениху, не узнав всё точно, поэтому я узнал, что у вашей девушки нет никакого брата. Брата нет, а молодой парень есть. И этот парень иногда остаётся ночевать у Елены Павловны, провожает до дома и дарит подарки, так что думать про то, что он просто приходит починить кран, уже не получается, — доверительно сообщил он, понизив голос практически до шёпота, будто кто-то мог его подслушать.

Я почувствовал, как кровь ударила мне в лицо. У Лены есть любовник? Неужели я снова совершил ту же ошибку, что и с Мариной? Вот только если с Мариной мне было плевать, то сейчас я почувствовал, как моя рука непроизвольно пытается нащупать рукоять ритуального кинжала. Внезапно мой взгляд остановились на потрёпанной кожаной куртке, лежащей на полу. В голове слегка прояснилось, и я решил осторожно уточнить:

— Господин Кац, а вы не могли бы мне описать, как выглядит этот молодой человек? Помимо того, что он носит потёртую кожаную куртку?

— Конечно, я могу вам его описать: высокий, темноволосый, спортивный. Волосы у него почему-то всегда торчком торчат, словно он забывает расчесаться после душа или вообще забывает расчесаться. Я не слишком хорошо разглядел глаза, но, по-моему, они у него тёмные, я бы даже сказал чёрные. Он сейчас как раз навещает вашу невесту. Антонина Петровна не даст соврать, что он ещё не покидал квартиру вашей девушки. А ещё он не совсем благонадёжный человек, похоже, это член седьмой Гильдии, — совсем тихо проинформировал он меня. — Я видел его в одной из статей, посвящённой традиционному заезду в честь окончания мотосезона, где он как раз представлял Гильдию. Ну кто бы мог подумать: с виду такие хорошие девочки, а превратили наш хороший благочестивый дом в какой-то оплот скрывающихся от закона преступников! — он резко повысил голос, отчего я невольно отстранил трубку от уха. — Вы можете не знать, но соседка вашей невесты водит дружбу с главой Гильдии убийц, и это просто возмутительно. Но вам лучше обратиться к соседке из двадцать седьмой квартиры, чтобы вы не подумали, что я голословно обвиняю вашу невесту.

Я подавил в себе смешок, стараясь как можно серьёзнее реагировать на происходящее. У меня просто камень с души свалился, мне даже стыдно стало из-за того, что я вот так сразу усомнился в Лене.

— Спасибо, господин Кац, за предоставленную информацию. Я приму решительные меры, не сомневайтесь. Кстати, что вы хотите получить в благодарность за проявленную бдительность? — уточнил я, начиная потихоньку одеваться.

— Ничего, Дмитрий Александрович. Для меня будет лучшей благодарностью то, что такой видный мужчина сможет отстоять свою честь, — важно ответил он.

— Весьма похвальное устремление. Вы мне просто вернули веру в людей, — а про себя я добавил: «Ну и гнида же вы, Кац. Зато справедливая гнида, проявляющая мужскую солидарность». — Ещё один последний вопрос, Самуил Моисеевич. Вы знаете, как я выгляжу?

— Конечно, Дмитрий Александрович, я как раз смотрю ваше интервью по центральному телевидению. Такой большой пост, и такая ответственность, и тут такое… А для чего вы задали этот вопрос?

— Просто решил уточнить. Благодарю, господин Кац. Оставайтесь на страже мужских интересов, — выдавив из себя последнюю фразу, я быстро нажал отбой и тут же расхохотался.

— Что случилось? — в коридор вышла Лена, уже одетая в домашнюю одежду.

— Тебя только что сдали бдительные граждане, — сквозь смех проговорил я. — Оказывается, пока меня нет на горизонте, ты принимаешь у себя любовника, весьма подозрительного типа, скорее всего, члена одной из Гильдий.

— Дима, о чём ты говоришь? У меня никогда не было другого мужчины, кроме тебя, — нахмурилась она, глядя на меня не мигая.

— Я знаю, и это меня вполне устраивает, — я притянул её к себе, целуя в висок. — Ничего и никогда не говори своим соседям, можешь даже не здороваться, — хмыкнул я. — Любви к тебе это не прибавит.

— Пойду чай поставлю, а ты мне расскажешь, что произошло, — она поджала губы, вывернулась из моих объятий и направилась в сторону кухни, оставляя меня одного.

Полностью одевшись, я прошёл в маленькую кухоньку и остановился в проходе, совершенно не ожидая увидеть поднявшегося на дыбы и зашипевшего на меня огромного чёрного кота.

— Кинг, ты чего? — строгим голосом спросила Лена, подходя к коту, пытаясь взять его на руки. Но тот проворно извернулся, не сводя с меня презрительного взгляда.

— Откуда у тебя кот? — невольно вырвалось у меня, глядя на это чёрное исчадие с жёлтыми глазами.

— Ванда на улице подобрала, — растерянно ответила Лена. — Ей страшно оставаться одной в своей комнате ночью, но она почему-то ни с кем об этом не говорит. А ты Рому арестовал, насколько мне известно, и он не может с ней оставаться ни здесь, ни у себя дома.

— Я его не арестовывал, — рассеянно ответил я.

— Неважно. В общем, это кот Ванды. Правда, он её боится, как огня, и предпочитает спать либо со мной, либо здесь, на кухне. Он раньше ни к кому не проявлял такой агрессии, — и Лена развела руками.

— Это потому что я Тёмный, а мы с кошачьими не слишком ладим, — пояснил я, не сводя взгляда с чёрного комка шерсти. Подойдя к нему ближе, чтобы познакомиться, я изо всех сил показывал, что меня не стоит бояться, но кот моих усилий не оценил. Он вскочил, распушил хвост и зашипел ещё громче. — А Ванду он почему боится? Она никогда не проявляла негатива к животным, насколько я знаю. Ей даже бычка, одержимого демоном, жалко было, — я остановился, больше не рискуя делать резких движений. Насколько я помнил, перед кошачьими царапинами пасовали даже Лазаревы с их идеальной регенерацией.

— Она его кастрировала. Но не сама, конечно. Я ей посоветовала это сделать, а она отвезла его в клинику, — хмыкнула Лена, проводя рукой по голове Кинга.

— А, ну здесь я полностью на стороне кота. Вот это называется мужской солидарностью, — поморщился я, рассматривая начинающего успокаиваться кошака. — Вы сломали бедному котику психику просто потому, что он попался Ванде на пути домой.

— Это нормальная практика, — ответила Лена, нахмурившись.

— Да, я и не сомневаюсь, — протянул я, сделав шаг, чтобы пройти к окну и сесть на свободный стул, но затем передумал. Я не могу проиграть противостояние коту!

Отвоевав себе стул, на котором развалился Кинг, просто смахнув его на пол, что стоило мне трёх глубоких царапин на тыле правой кисти, я сел, продолжая играть с котом в гляделки. В какой-то момент я даже попробовал применить магическое воздействие, но коты практически не реагируют на магию, не просто так они всегда считались животными ведьм и колдунов.

Наконец, Кингу надоело на меня шипеть, и он, тряхнув головой, направился куда-то в коридор. Одновременно с этим в дверь позвонили.

— Ты кого-то ждёшь? — спросил я у повернувшейся ко мне Лены.

— Нет, — она покачала головой и пошла открывать. Я поднялся и направился за ней.

— Это соседка сверху, — почему-то шёпотом пояснила она, кивая на экран, показывающий, как за дверью переминается с ноги на ногу самая обычная старушка.

— Помни, что я говорил тебе о твоих соседях, — также тихо ответил я и сам открыл дверь.

— Ой, — воскликнула соседка, начиная при этом пристально рассматривать меня. — А Леночка дома? У меня пёсик опять захворал. Только что был бодрым и весёлым, а сейчас лежит и не встает, и взгляд такой потухший, — зачастила она, не сводя с меня изучающего взгляда.

— Чем вы опять накормили Барсика? — строго спросила Лена, отодвигая меня в сторону и выходя на лестничную клетку.

— Леночка, да ничем таким, всё, что ты говорила, ничего лишнего. Посмотришь? Я в долгу не останусь…

— Собака по кличке Барсик? — я фыркнул, закрывая дверь за Леной, выглядевшей немного виноватой, когда убегала спасать Барсика. — Не удивлюсь, если это просто повод заглянуть в квартиру и посмотреть на любовника Долговой, о котором, скорее всего, уже весь подъезд знает, благодаря стараниям Каца. Кстати, о подъезде. Что там Самуил Моисеевич говорил, двадцать седьмая квартира? Хорошо, навестим соседей из двадцать седьмой.

Я вышел и прикрыл входную дверь, разглядывая номера квартир по соседству. Всего на лестничной клетке было четыре квартиры. Двадцать седьмая как раз граничила с нами, а вот Кац, судя по мелькнувшему блику в глазке двери, жил напротив. Подавив нестерпимое желание показать средний палец Кацу, я решительно направился к соседней квартире.