Глава 20 · День сюрпризов
Следующие две недели прошли в обычном темпе. Я пропадал на работе, возвращался домой, готовил, убирался и пытался выспаться. В выходной выбирался в бассейн, а по вечерам созванивался с Лерой. Жилин со Сладковой пытались вытащить меня погулять, но я отказался. Сил в последнее время уже ни на что не хватало, а ведь до отпуска ещё четыре месяца. Не представляю как люди годами работают без отдыха.
— Это у тебя ещё детей нет, сыночка, — заметила мать, когда я позвонил ей узнать как у них дела. — Вот как семья появится, там вообще не до отдыха будет.
— Спасибо, ма. Ты умеешь подбодрить, — рассмеялся я в трубку. — Как отец?
— Устроился в гимназию, работает с мальчишками. Учит их рукопашному бою и начальной боевой подготовке. Говорит, что если хоть кому-то это поможет, то усилия не пропадут напрасно. Я очень рада изменениям, но теперь его и дома не увидишь. Постоянно пропадает с мальчишками.
— Пусть так. Всяко лучше, чем грустить, сидя в кресле.
На работе тоже хватало проблем. Причём, иногда казалось, что они растут из ниоткуда, но если присмотреться, то становилось понятно откуда торчат уши.
— Не иначе, как Бричкина мстит нам за сыночка, — заметил Макс. — Как иначе объяснить такое количество жалоб и проверок из коллегии?
Проблемы с жалобами коснулись и меня.
— Отвратительное отношение к людям! — возмущалась жена одного из пациентов, который совсем недавно перенёс операцию. — Ваш целитель перевязывал ему раны и обрабатывал их с помощью лекарственных настоек. С такими темпами я могла обратиться за помощью не в больницу, а в фельдшерский пункт.
— А операцию по удалению аппендикса ему тоже фельдшер сделал бы? — удивился Макс.
— Ну, вот! У вас ещё и хамят! Я же говорю, отношение просто ужасное. Я буду добиваться того, чтобы всех некомпетентных целителей уволили.
— А с чего вы решили, что наши целители не пользовались даром? — удивился Радимов.
— Послушайте, я сама целитель, и знаю как нужно проводить операцию и обеспечивать послеоперационный уход, — закипела женщина. — Недаром десять лет на кафедре в академии работаю.
— А, тогда всё ясно! Теоретики подъехали, — хмыкнул Макс, но поймал на себе виноватый взгляд Радимова и поспешил покинуть палату, пока не наговорил на какое-нибудь серьёзное наказание. У нас в академии тоже были такие «специалисты». Бывали случаи, когда буквоеды, не знающие практики, совали нос в работу практикующих целителей и пытались учить их как нужно делать. Это редко встречалось, но бывало. В основном преподаватели в академии сами не один десяток лет отработали на «скорой» или в стационаре. Но есть особая каста, которая относится к целительству косвенно, однако считает своим долгом всех учить. Я прекрасно видел, что энергетическое ядро у женщины находится в зародышевом состоянии, а это значит, что никаким даром она не владеет. Не удивлюсь, если в академии работает секретарём или лаборантом, а то и вообще полы моет. Несомненно, работа полезная, но не дающая никакого права спорить с квалифицированными целителями.
— Послушайте, я уверен, что вы заблуждаетесь, — спокойно произнёс заведующий, который наверняка увидел то же, что и я, но не спешил раздувать скандал. — Швы обработаны и регенерируют, а лекарственные отвары мы используем, чтобы дополнительно дезинфицировать поверхность раны. В нашем деле осторожность не помешает. Никогда нельзя всецело полагаться на дар.
В конечном счёте, дамочка всё-таки добралась до медицинской коллегии, откуда заявилась проверка, но никаких ошибок не выявила. Всё ограничилось беседой и сбором объяснительных листов.
— Костя, пожалуйста, будь аккуратнее, — попросил меня Радимов. — Ещё восемь жалоб в течение года, и придётся проходить переаттестацию, а это ужасно неприятное событие, которое здорово портит нервы и отнимает кучу времени. Я уже не говорю о том, что время до получения серебряной медали Асклепия обнулится.
— Да не нужны мне никакие медали! — вспылил я. — Я хочу спокойно работать и помогать людям.
— Не сомневаюсь. Именно поэтому прошу быть осторожнее. Целителей, у которых квалификация и человеческие качества находятся на высоком уровне, на самом деле очень мало, поэтому каждого нужно беречь.
Так вот почему Егор Алексеевич так ко мне относится. Я всего лишь «ценный материал», с которым удобно работать. Да, со стратегической точки зрения очень удобно, но по-человечески очень неприятно.
В коллективе тоже чувствовалось напряжение, и далеко не сразу мне удалось выяснить причину.
— Знаешь, Костя, не удивлюсь, если Тарасов будет продавливать решение о моём увольнении в ближайшую пару лет, — неожиданно призналась мне Сарычева.
— Нина Владимировна, что вы такое говорите?
— Нет-нет, я прекрасно понимаю что говорю. Поверь, я не Ключников, я думаю, прежде чем что-то сказать. В больнице всегда действовало правило, что у каждого старшего целителя должен быть преемник, которого он готовит вместо себя. Так, Пётр Афанасьевич готовит сына, а Тарасов мечтает, что его дочь займёт место одного из нас. Он моложе меня и Мокроусова, и уходить на пенсию не собирается, а раз место во второй бригаде занято, поэтому он будет расшатывать кресло подо мной. И поверь, если Радимов готовил тебя на место моего преемника, то у Тарасова на это свои планы.
— Нина Владимировна, работайте сколько захотите, я ни в коем случае не пытаюсь вас подсидеть, или занять место каким-нибудь иным образом, — поспешил я заверить старшую целительницу. — Если я всю жизнь проработаю младшим целителем, так тому и быть.
— Знаю, Костенька, — заулыбалась женщина. — Думаю, лет через пять-десять ты всё-таки станешь старшим. Это неизбежно, потому как опытные целители тоже не вечны. Рано или поздно уйдём на пенсию, а вы должны поднять выпавшее из наших ослабевших рук знамя. Но, как видишь, у тебя полно соперников.
— Какие-то интриги, как у аристократов, — удивился я.
— А ты что думал? Куда бы ты ни сунулся, за большие должности всегда будет борьба. В дикой природе всё так. Увы, мы не особо далеко ушли от зверей, хоть и смогли создать цивилизацию. Думаешь, Радимову легко на месте заведующего? После ухода Павла Васильевича на эту должность метил Тарасов, но ему отказали. Кто-то сверху позаботился, чтобы именно Егор Алексеевич пришёл на заведование отделением.
Выходит, у Радимова есть покровители. Хотя, это не удивительно, учитывая скольких людей он спас. Но кто? Брюсов? Или одним Матвеем Тихоновичем здесь не обошлось?
Как следует поразмышлять об этом у меня не было времени, потому как Михайловна объявила о появлении нового пациента в отделении.
— Мужчина, тридцать два года. Жалобы на острые боли в желудке. По его словам съел на вокзале кулебяку, сел в автобус, но до своей остановки не успел доехать, как ощутил сильную боль в области живота.
— Выходит, всего минут двадцать прошло после приёма пищи? — удивился я.
Вряд ли отравление могло проявиться настолько быстро. Скорее всего, причина в другом.
Выбравшись в коридор, мы едва не столкнулись с каталкой, на которой санитары привезли пациента в отделение. Рядом бежала взволнованная женщина.
— Что вы смотрите? Делайте что-нибудь! — закричала она. — Кирюша умирает!
— От такого ещё никто не умирал, — проворчал Макс.
— То есть, если угрозы жизни нет, вы можете ничего не делать и стоять тут как истуканы?
— Пожалуйста, покиньте отделение и ожидайте в зале для посетителей, — попросила женщину Сарычева и повернулась к санитарам. — Везите мужчину в процедурную. Сейчас мы проведём осмотр.
— Я никуда не уйду, — запротивилась женщина. — Более того, я не доверяю ни вам, ни вашим решениям. Мы уже пять минут в отделении, а вы до сих пор ничего не сделали, чтобы помочь моему мужу.
— Зачем тогда привезли его к нам? — насупился Макс.
Я понимал, что дело пахнет очередной жалобой и громким скандалом, а потому решил поступить проще — направил мощную волну успокоительной энергии на нервные центры девушки. Всего минута усилий, и вот она уже пошатнулась, а затем медленно осела на пол. Мне оставалось лишь подхватить её, чтобы не дать ударить головой о пол.
— Костя, ты с ума сошёл? — выпалил Ключников, не ожидая от меня такого хода. Да что там! Никто не ожидал. Сарычева с Тихомировой тоже смотрели на меня с удивлением.
— А я что? Переволновалась женщина, вот и закружилась голова. Я ей окажу помощь, а вы пока займитесь пациентом.
Пока я приводил в чувство возмутительницу спокойствия, вся бригада ушла в процедурную обследовать мужчину. Разумеется, я не торопился, потому как слушать её вопли мне совершенно не хотелось.
— Угадай, что с ним на самом деле? — хитро сощурился Ключников, выйдя из процедурной.
Разумеется, я успел провести диагностику и обнаружить проблему. Никаким отравлением там и не пахло.
— Нарушение моторики жёлчного пузыря, вызванное неправильным питанием, продолжительным голоданием и вредной пищей. Когда он съел кулебяку, орган начал сокращаться, но из-за нарушения моторики отток желчи был затруднён, отсюда и возникла резкая боль.
— Почему тогда он не перестал болеть?
— Панкреатит, — спокойно объяснил я. — Мужчина жаловался, что у него болит живот, потому как не мог точно объяснить что именно его беспокоит. А благодаря диагностике мы выяснили проблемы и сможем ему помочь.
— С тобой не интересно, — обиделся Макс.
— Выходит, Кирилл попал в больницу из-за меня? — послышался слабый голос женщины, которая пришла в себя.
— Не вижу в этом вашей вины, — отозвался я.
— Как же? Вы ведь сами только что назвали причины. Он редко питается, потому как по работе ему приходится много времени проводить в дороге, ест что попало. А я ему потакала, и готовила его любимые стейки, когда он заезжал домой пообедать.
— Теперь вы знаете, что так делать нельзя, — ответил я и присел рядом с пациенткой. — Кстати, раз уж вы попались мне на глаза и неожиданно потеряли сознание, я должен был понять причину вашего состояния и провёл диагностику.
— Но я не давала согласия на обследование… — насторожилась женщина.
— Знаете, когда человек теряет сознание посреди отделения общей практики, нужно быстро выяснить причину такого явления и не дать пациенту умереть. В такой ситуации никакое согласие не требуется.
— У меня какие-то проблемы? — заволновалась женщина.
— Я бы порекомендовал вам следить за давлением. Очевидно, вы постоянно находитесь в стрессовом состоянии, что плохо влияет на ваше здоровье. Постарайтесь больше отдыхать и избегать волнительных ситуаций.
Разумеется, я не стал вдаваться в подробности и уточнять, что лично поспособствовал потере сознания. Но проблема действительно существовала, и ей следовало уделить пристальное внимание.
— Благодарю, — неожиданно произнесла женщина и рассмеялась, чем здорово удивила нас с Максом. — Как сильно нашу жизнь может изменить одна несущественная мелочь! Всего одна кулебяка, съеденная на вокзале, помогла обнаружить болезнь у мужа и уберегла меня от серьёзных проблем. Я ведь понимаю, что если мы продолжим жить, как и прежде, нас ждут серьёзные последствия?
— Боюсь, что да. Целители могут немного отсрочить нежелательные изменения в организме, но неправильный образ жизни со временем возьмёт своё.
— Благодарю вас, господин целитель! — расплылась в улыбке женщина и полезла в сумку за кошельком. — Позвольте, я подкреплю свои слова благодарности более весомым аргументом.
— Исключено! — запротестовал я. — Даже не пытайтесь, я не возьму. Лучшей благодарностью для меня будет, если вы прислушаетесь к моим словам и оба будете здоровы.
— Виктория Борисовна, мы стабилизировали состояние вашего мужа, но придётся ненадолго задержать его в стационаре, — начал Радимов, выйдя из процедурной. — Мы диагностировали у него…
— Я уже всё знаю, — ответила женщина. — Благодарю вас всех за помощь, и простите, что всполошила всё отделение.
Через несколько минут женщина умчалась домой за всеми необходимыми вещами. Как только за ней закрылась дверь, Егор Алексеевич повернулся ко мне.
— Костя, что ты с ней сделал? Я впервые вижу такое резкое преображение человека за столь короткий срок.
— Ничего особенного, просто использовал железные правила каждого целителя: лечить и оберегать, — с улыбкой ответил я, не желая выдавать свои секреты.
Разобравшись с новым пациентом, мы занялись плановыми операциями. С Тихомировой мы нашли способ как распределить обязанности и ходили на операции по очереди. Если Радимову требовался кто-то определённый, то на следующую операцию шёл другой. Начальство оценило наш уговор и старалось не особо вмешиваться, опасаясь нарушить сложившуюся атмосферу в коллективе.
— Костя, привет! — прозвучал знакомый женский голос, когда я вышел из процедурной. От неожиданности я невольно вздрогнул. В последнее время появилась какая-то странная тенденция: когда я прохожу по коридору, какая-то знакомая или не очень девушка пытается обратить моё внимание на себя. Как правило, дальше следует какое-то безумное предложение или просьба, поэтому мне совершенно не хотелось оборачиваться. Но разве я когда-то бежал от трудностей? Нет, я готов встретить лицом к лицу любой вызов, каким бы сложным или нелепым он ни был.
Обернувшись, я увидел Паршину. Алёнка заметно изменилась: красивое платье, роскошная причёска, новые золотые серьги с изумрудами. Вот только глаза совсем не светились счастьем. Верно говорят, что золотая клетка ещё никому не приносила счастья.
— Алёнка! Заскочила нас проведать? Рад, что нашла свободную минутку. Надеюсь, твой будущий муж не против?
— На самом деле, я к Радимову, — произнесла девушка, отведя взгляд в сторону. — Хочу попроситься обратно.
— Эх, где же ты раньше была! — выпалил я. — У нас совсем недавно свободное местечко было. Правда, Тарасов сразу сориентировался, и свою дочь пристроил. А ты с чего решила вернуться?
— А у меня разве есть выбор? — произнесла девушка, с трудом сдержав слёзы. — Великореченский обещал заплатить за меня отступные, чтобы мне не пришлось отрабатывать ещё три с половиной года, но не особо спешил. Думаю, он и не собирался этого делать. Всё-таки речь о большой сумме. А теперь, когда мы разбежались, никто не будет выплачивать компенсацию. У меня есть время до конца месяца, чтобы найти место, где продолжить работу, или в коллегии примут решение за меня. Уверена, все злачные места давно разобрали, и меня запихнут в какую-то глушь.
— Паршина! А ты тут какими судьбами? — поинтересовался вездесущий Радимов, проходивший в этот момент мимо нас по коридору.
— Я к вам, — ответила девушка. — Можно поговорить с глазу на глаз?
— Идём в кабинет.
У Радимова Алёна пробыла минут десять и вышла довольная.
— Нашлось что-нибудь? — побеспокоился я.
— Егор Алексеевич пообещал поговорить с главным целителем реабилитационного центра на Вещем острове. Возможно, для меня там найдётся местечко.
— А справишься?
— А есть выбор? — отозвалась девушка. — Сейчас я не в том положении, чтобы перебирать вариантами.
Алёнка попрощалась и убежала, а я ещё немного постоял в коридоре, провожая её взглядом. Паршина осталась в моей памяти тесно связана с тем беззаботным периодом работы в отделении, когда я только пришёл на новое место и делал первые шаги. Ещё не было Бричкина, Тихомировой и кучи других испытаний. Тогда всё было в диковинку и по-своему тяжело, но сейчас это время вспоминается с улыбкой.
— Я же говорила, что этим всё и кончится, — проворчала Михайловна. — Разве когда-то было иначе? Эх, Алёнка! Поигрался аристократ с очередной игрушкой, и бросил, как только надоела.
— Михайловна, а я не понял. Разве можно откупиться от обязательной отработки? — удивился я.
— Заплатить-то можно, но где столько денег взять? Это ж не за один год, а за все четыре платить нужно. Всё до копеечки отдать, что на тебя государство потратило. Выходит больше миллиона, да и то нужно специальное разрешение медицинской коллегии, чтобы от распределения отказаться.
Да, дорого. Я бы не стал отказываться от такого варианта, но знать об этом следовало. Думаю, возможность особо не афишируют, иначе могло бы найтись много желающих, что подорвало бы все планы по распределению. Да и особое разрешение от коллегии ещё получить нужно. Какой-нибудь Великореченский мог бы добиться, хотя бы в теории, а вот мне бы быстро указали на дверь.
Закончив с работой, я пришёл домой настолько уставший, что сразу после ужина рухнул спать и провалялся в кровати до утра. Вот только рано утром меня разбудил звонок в дверь. Выбравшись из-под одеяла, я пошёл открывать.
— Костя, у тебя всё в порядке? — послышался за дверью взволнованный голос Леры. Я резко распахнул дверь и увидел на пороге Ильменскую.
— Когда ты приехала? — удивился я.
— Сегодня утром.
— А почему не предупредила? Я бы встретил.
— Сначала я хотела сделать тебе сюрприз, но потом, когда оценила размеры своего чемодана, решила всё-таки попросить, чтобы ты меня встретил. Вот только ты не отвечал на звонки.
— Прости, похоже, телефон выключился, — извинился я.
— Ничего страшного, — отмахнулась девушка и переступила через порог, а её руки обвились вокруг моей шеи. — Зато сюрприз удался. Ты бы видел своё выражение лица.
— Просто не ожидал увидеть тебя раньше конца февраля, у тебя ведь ещё неделя отпуска осталась.
— Я безумно соскучилась! — призналась девушка. — А ещё, невероятно замёрзла. Надеюсь, ты меня согреешь?
Я закрыл дверь за девушкой, и мы переместились из коридора в спальню. Горячие поцелуи и объятия могут согреть кого угодно, даже мне стало жарко.
— Костя, я готова, — неожиданно произнесла девушка.
— Уверена? Буквально пару недель назад ты говорила обратное.
— А теперь готова.
— С чего такие резкие изменения? — насторожился я.
— Долго рассказывать, — замотала головой девушка, а её длинные волосы рассыпались по плечам.
— Ты уж постарайся.
— Костя, я просто хочу быть с тобой. Остальное не имеет значения.
Лера сама начала раздеваться, а я решил ей помочь, но сегодня день был полон сюрпризов, потому как в дверь снова позвонили.
— Ты кого-то ждал? — поинтересовалась девушка.
— Даже не знаю кто бы это мог быть. Не буду открывать, — отмахнулся я, но через пару секунд звонок повторился, и был уже более настойчивым. — Ладно, я сейчас.
Пришлось быстренько одеться и подойти к двери, потому как звонок уже разрывался.
— Кто? — поинтересовался я, выглядывал в глазок.
— Сюрприз! — закричали отец с матерью, которых я совершенно не ожидал увидеть.