Глава 5 · Посвящение

Гости начали собираться ещё часа в три. Сначала пришли Паша с Таней. Мне показалось, они отлично смотрелись вместе. Не удивлюсь, если тайком встречаются, или только думают об этом. Следом за ними появилась Алёна Паршина. Тёма молодец, что позвал девушку, а я мог бы и сам догадаться, всё-таки в одной бригаде работаем. Сам Мокроусов немного опоздал и явился в начале пятого, когда мы уже сидели за столом с горячими кружками чая.

— Э нет, так не пойдёт! — покачал головой парень. — Чаи гонять потом будем, а вначале у нас культурная программа.

Артём принялся раскладывать на письменном столе какие-то штуковины, но от этого занятия его отвлёк звонок в дверь.

— Мы кого-то ждём? — удивился я.

— Да, есть один человечек, — расплылся в улыбке Артём.

Боюсь даже представить кого он пригласил. Надеюсь, не Лизу? Я отправился открывать дверь, и на пороге увидел Самошникову.

— Привет, — расплылась в улыбке девушка и протянула мне свёрток с пирогом. — Поздравляю с новосельем и новой работой! Признаюсь честно, пекла не сама. У меня с готовкой полная беда. Но у мамы всегда получаются вкусные пироги, за это я ручаюсь.

— Проходи, как раз уже всё готово.

— Костя, а я с приятной новостью! — оживилась Нина, явно вспомнив что-то важное. — Расследование по вашему делу с погибшим пациентом официально завершено. Сегодня утром Капанина объявили виновным в смерти пациента и отстранили от работы до решения суда.

Эта новость не вызвала у меня облегчение. Пациента уже не вернуть к жизни, но хотя бы этот болван понёс наказание и больше никого не доведёт до гибели своим сумасбродством. А что с ним делать, решать уже не мне. Пусть в суде разбираются. Наверняка, у медицинской коллегии есть свои мысли на этот счёт.

— Слушайте, что вы сразу о Капанине и пациентах? Мы веселиться собрались, или как? — одёрнул нас Мокроусов. — Собирайтесь вокруг стола, у меня уже всё готово.

Артём накрыл простынёй всю поверхность стола, скрывая какой-то сюрприз.

— Друзья мои! Сегодня мы собрались не только для того, чтобы поздравить нашего коллегу с новосельем, — начал он, привлекая внимание всех гостей. — На ваших глазах рождается новый целитель! Возможно, лет через десять-пятнадцать, он станет заведующим отделением, а ещё через несколько лет — главным целителем больницы, поэтому на вашем месте я бы не стал особо подтрунивать над Костей. Он парень не злопамятный, но может и записать.

— Было бы куда! — подхватила Алёна.

— Не волнуйтесь, об этом я позаботился, — успокоил её Мокроусов и выудил из сумки блокнот в кожаном переплёте, на котором красовался герб Второй городской больницы. Это была явно ручная работа, причём, сделанная довольно искусно. — Костя, этот блокнот тебе. Записывай туда только полезную информацию, а все обиды и неудачи пусть будут позабыты. Мы тебя поздравляем с появлением в нашем коллективе и желаем адекватных пациентов, успешных операций и спокойных ночных смен.

— Крепости духа и профессионального роста, — присоединилась к поздравлениям Паршина.

— Спасибо друзья! — заулыбался я, обведя взглядом собравшихся гостей.

— А сейчас мы проверим насколько ты достоин быть целителем нашей больницы, — заявил Тёма. — Тебя ждут сложные испытания, в которых мы проверим твою стойкость духа, знания и решимость.

Мокроусов поставил на стол сумку, в которой что-то жалобно звякнуло и расстегнул замок.

— Первое испытание! — объявил Мокроусов. — Участнику завязывают глаза и подводят к столу с разложенными на нём инструментами целителя, без которых не обойтись ни одному специалисту. Проверим, насколько хорошо виновник торжества сможет узнать их вслепую. Ему требуется назвать каждый из них!

Когда мне завязали глаза и подвели к столу, я коснулся рукой первого инструмента, и сразу понял что это.

— Ножницы! — оповестил я, сорвав заслуженные аплодисменты.

Достаточно быстро мне удалось отгадать скальпель, зажим и даже жгут, а вот со следующим предметом пришлось повозиться. Я никак не мог понять что это за вещь, пока не осознал, что испытание шуточное, и здесь может быть всё что угодно.

— Зубная щётка?

— Верно! — рассмеялся Мокроусов. — Пока у тебя пять отгадок. Посмотрим, сможешь ли ты угадать все предметы.

Артём подсунул мне расчёску, а затем какой-то продолговатый прибор. Возможно, это было стоматологическое зеркальце, которым пользуются фельдшеры при осмотре ротовой полости.

— Настойка? — предположил я, нащупав стеклянную бутылочку с чем-то жидким внутри.

Наконец, когда все инструменты были названы, Мокроусов снял с меня повязку.

— А ты хорош! Десять правильных вариантов из двенадцати! Вещь, которую ты принял за стоматологическое зеркальце — это ложка. Столовый прибор, которым целитель тоже должен хорошо владеть, чтобы не остаться голодным. И последнее — это не настойка, а хороший мужской парфюм, подарок тебе от нас. Надеюсь, с запахом угадали. Но если нет, виноваты девчонки.

Сладкова ущипнула Артёма за бок, но тот лишь рассмеялся.

— Спасибо, друзья! Вы — лучшие!

Честно говоря, я боялся, что вечеринка пойдёт не по плану, потому как я даже не знал кого позовёт Артём. Оказалось, парень подошёл к этому вопросу ответственно и пригласил только тех, кого я знаю лично.

— Костя, кстати, мы на каток собираемся на днях. Пойдёшь с нами? — поинтересовалась Таня.

— Если будем совпадать по сменам, непременно! — пообещал я.

Да, с координацией у моего нынешнего тела полная беда, но в прошлой жизни я неплохо чувствовал себя на льду. Вот и проверю насколько умение кататься на коньках зависит от мышечной памяти. Может, главное выработать рефлексы, которые закладываются в сознании?

Вечер прошёл замечательно. Друзья надарили кучу полезных безделушек для дома, но самое главное — это хорошее настроение. Я уже забыл о том, как в последний раз так отдыхал душой. Но всё хорошее рано или поздно подходит к концу. Сначала умчался Мокроусов, потому как у него скоро начиналось ночное дежурство, а следом за ним начали разбредаться и остальные. Мне показалось, что Нина хотела ненадолго задержаться, словно нарочно старалась что-то забыть, но в итоге всё-таки умчалась вслед за Пашей и Таней.

А мне осталась грязная посуда, которую нужно успеть помыть, уборка и подготовка к утренней смене.

Ситуация со съеденным обедом мне совершенно не понравилась, поэтому я решил бороться с этим явлением. Не верю, что кто-то случайно спутал мой свёрток со своим, а значит, у нас в отделении завёлся воришка. Я приготовил котлеты с начинкой, в которые добавил целую кучу чёрного молотого перца и перемешал эту консистенцию с горчицей. Поначалу и не поймёшь, зато потом яркие ощущения обеспечены.

Конечно, если воришка — целитель, он может заподозрить подвох и проверить еду. Но если это кто-то, не владеющий даром? Тогда моя месть сработает сполна! И потом, будь у тебя хоть невероятно мощный дар, но пожар во рту нужно как-то потушить.

Утром я снова встретился с дежурной, с которой повздорил в первый рабочий день. Даже пожелал ей доброго утра, но она нахмурилась и демонстративно отвернулась, всем своим видом показывая, что мириться не намерена. В какой-то момент даже захотелось угостить её своими котлетками, но нет. Они мне понадобятся для более важного дела.

Заскочив в ординаторскую, я быстренько переоделся, оставил обед в холодильнике и спокойненько отправился на обход. Меня особенно интересовала судьба того участника подпольного турнира, имени которого я даже не успел выяснить. Оказалось, хранители порядка наведывались к парню. Как только он пришёл в себя, устроили допрос, но забирать его из отделения Радимов не позволил. Пациент был ещё слишком слаб для транспортировки, и даже обещания, что за ним присмотрит тюремный целитель не подействовали на Егора Алексеевича.

Этот обход вообще выдался невероятно сложным.

В одной из палат уже с порога мы почувствовали запах дыма. При этом форточка была распахнута настежь. Возможно, мужчина открыл бы и окно, да только кто ему позволит это сделать? В целях безопасности окна в палатах были под замком, а ключ находился только у дежурной медсестры и заведующего отделением.

— Что здесь происходит? — потребовала объяснений Сарычева, скривившись от едкого дыма.

— Лечение пошло немного не по плану, — принялся оправдываться мужчина, отчаянно пытаясь потушить лампадку. — Я хотел наполнить комнату запахом ладана, но перестарался.

— Кто вам позволил снимать лампадку с потолка? И как вам это вообще удалось? — засыпала целительница вопросами бедолагу.

— Уметь надо, — уклонился он от ответа.

— И зачем вам понадобился ладан?

— Все эти ваши лекарственные травы — не более, чем пища для коров. А я же вам не животное! Лечиться нужно благовониями! Только они смогут выгнать заразу из тела и поставить человека на ноги.

— А разве они не из растительных веществ делаются? — опешила Паршина, но её вопрос остался без внимания.

— Вы будете рассказывать как лечиться одарённому целителю с опытом работы более двадцати лет? — вспыхнула Сарычева, а Макс прыснул от смеха и выскочил в коридор, чтобы дать волю эмоциям и хорошенько посмеяться.

— У вас зашорено мышление! — не отступал мужчина. — Узко мыслите! О чём с вами можно говорить?

— Так, полагаю, наши лекарства вы не принимали, — произнесла целительница, направившись к прикроватной тумбочке.

— Разумеется, нет. Вот они, стоят в целости и сохранности.

— Всё равно придётся вылить, — отмахнулась женщина. — А вас мы выписываем. Угрозы для жизни нет, а нарушители пожарной безопасности нам не нужны. Имейте в виду, что я буду рекомендовать проверку вашего психоэмоционального состояния.

— Хотите меня упечь к душевнобольным? Боитесь конкуренции? — вспылил мужчина. — Ничего у вас не выйдет! Знаете что? Я сам ухожу!

— Напишите отказ от госпитализации, и можете быть свободны, — сухо ответила женщина и демонстративно вышла из палаты.

После обхода я направился в процедурную, куда должны были прийти ходячие пациенты. Работать там всё-таки куда удобнее, чем в переполненной палате, где прикроватные тумбочки заняты лекарствами и вещами, а о полной стерильности не может быть и речи. Кто-то тайком ест пирожки, наполняя палату лакомыми запахами, другие снимают грязные носки, третьи болтают, не давая возможности сконцентрироваться.

По дороге к процедурной я заметил, как в отделение вошёл мужчина и попытался прошмыгнуть мимо сестринского поста.

— Мужчина, вы к кому? — поинтересовалась медсестра, когда в отделении появился посторонний.

— Мне бы друга проведать, — начал он, указывая на полный пакет.

— Посещения у нас проходят в отдельной комнате, а пациенты сами выходят к близким, если могут передвигаться самостоятельно. К кому вы пришли, и кем приходитесь больному?

Молодец, Михайловна, никого постороннего не пропустит! Иначе бы отделение давно превратилось в балаган. Я понимаю, когда в палате всего один пациент и тяжёлый, тогда можно пустить близкого родственника, но у нас есть такие пациенты, которых нужно всеми силами беречь. Некоторые настолько ослаблены после операции, что любой вирус может вызвать серьёзные проблемы. А те, кто может ходить, могут и выйти к посетителям в специальную комнату с мягкими диванами. Там они не будут никому мешать и могут не стесняться окружающих.

— Да я не знаю, он в этой больнице вообще, или нет, — замялся мужчина.

— Так у меня спросите, я всех знаю.

— Колокольцев Илья!

Пока Михайловна сверялась со списками больных, я сразу понял, что у нас такого пациента нет.

— Может, вы перепутали отделения? Спросите в инфекционном на другой стороне здания, — посоветовал я. — У нас Колокольцевых точно нет.

Пока мы общались с гостем, мимо прошмыгнула девушка в белом халате.

— Михайловна, а у нас новая медсестра в отделении? — удивился я, проследив за девушкой.

— Какая ещё новая? Я сегодня единственная медсестра на смене. Из младшего персонала ещё две санитарки и всё.

— А это тогда кто? На санитарку не похожа.

Дежурная медсестра проследила за моим взглядом и подскочила с места.

— Девушка, вы куда? И вообще, вы кто?

Та замерла на входе в третью палату, где лежал боец. Полицейский уже отошёл в сторону, заметив белый халат, но после вопроса Михайловны заметно напрягся. А дальше всё развивалось настолько стремительно, что я едва успевал реагировать. Страж схватил девушку за руку, но та отшвырнула в сторону поднос с настойками, выхватила перцовый баллончик и брызнула в лицо. Страж вмиг позабыл обо всём, закрыв лицо руками и закричав от жгучей боли, а девушка высвободилась и рванула в палату. Я успел заскочить следом за ней, но у меня не было ничего подходящего под рукой. Разве что ручка, подаренная отцом, но её я даже не успел испытать. Да и не хотелось светить перед хранителями порядка свой последний аргумент в самозащите. Наверняка там мощный парализующий яд, использование которого вызовет массу вопросов.

Девушка брызнула из баллончика в лицо пациенту, а затем бросилась к окну, но тут её ждало разочарование. Рамы были крепко заперты, а стёкла сделаны из ударопрочного стекла. Стул, полетевший в стекло, оставил на нём лишь пару царапин.

— Всё кончено! — твёрдо произнёс я, шагнув ей навстречу. Совершенно не хотелось подходить близко, потому как в кармане куртки, оставшейся в ординаторской, у меня была похожая штука, и я прекрасно знал что случится, попади эта смесь в глаза или слизистую носа. Полицейский и пациент ярко демонстрировали последствия на собственном примере.

— С чего ты взял? — рассмеялась она, но смех больше походил на истерику.

— Потому что отсюда есть только один выход, и он у меня за спиной.

— Тогда мне придётся убрать тебя с пути, — решительно произнесла девушка и вскинула руку, чтобы выпустить очередную струю из баллончика, но я оказался быстрее. Быстрым движением я ударил по её кисти, отводя её в сторону, а затем заломил руку и повернул к себе спиной. Каким бы лёгким я ни был, всё равно тяжелее хрупкой девчонки, поэтому наша борьба продлилась всего пару секунд. Когда в палату вбежала Сарычева в сопровождении Макса, Марины и Алёны, всё было уже кончено.

— А ты неплохо проводишь время, — нашёл время для шутки Ключников. — Хотя бы номер телефона у неё взял, прежде чем улечься сверху?

— Могу уступить тебе эту задачу. Но будь осторожен, девчонка жгучая, как этот перцовый баллончик в её руках. Потянешь ли, Макс?

Я не терял время напрасно и уже воздействовал на нервные центры девушки с помощью дара, отправив её в лечебный сон. Пусть немного отдохнёт от наведения суеты, ей предстоит долгий разговор с хранителями порядка.

Пока Михайловна причитала, мы оказали помощь полицейскому и пациенту. Несколько минут ушло, чтобы привести его в чувства.

— А во флаконах был яд, — заметил Макс, рассматривая содержимое подноса, рассыпавшееся по полу. — Мне кажется, это предназначалось для нашего больного.

— Тимур, — прохрипел парень, преодолевая боль в отёкшем горле. — Меня зовут Тимур. Спасибо, вы уже дважды спасли меня.

— У тебя сильный заступник, который приглядывает за тобой, — покачал головой Макс. — Считай, тебе сегодня здорово повезло.

— Кстати, а где тот тип, который отирался возле сестринского поста? — спохватился я.

Мы с Ключниковым выбежали в коридор, но гостя уже и след простыл. Вот и гадай теперь — он оказался здесь неспроста, или случайно зашёл? Разумеется, никто его не запомнил, а следящие кристаллы пусть и заметили его визит, запечатлеть лицо не смогли. Да и я не удивлюсь, если окажется, что усы у него были бутафорские, для отвлечения внимания.

После этого инцидента любые доводы Радимова уже не помогли парню задержаться в отделении. Хранители порядка забрали его, как только тот пришёл в себя.

Судьба словно чувствовала, что обрушила на нас слишком много испытаний, а потому следующие несколько дней прошли без особых происшествий. Были простые операции, процедуры, заполнение журналов и обычная рутина. Приближался Новый год, который в этом мире праздновали в День зимнего солнцестояния, когда день становился самым коротким, а затем постепенно начинал расти. В этом году это событие припадало на двадцать первое декабря. Все уже строили планы на Новогоднюю ночь, а я уже знал, что буду работать на праздник. Конечно, можно было поискать безумца, с которым можно поменяться, но какой смысл? Уж лучше на работе со своей бригадой, чем одному в четырёх стенах ведомственной квартиры.

— Затишье перед бурей! — заявил Макс, откинувшись на спинку стула и заложив руки на голову.

— С чего ты так решил? — удивился я.

— Давно у нас не было никаких происшествий.

— Сплюнь, дурак! — нахмурилась Алёна. — Макс, тебе иногда полезно просто помолчать.

— А я-то что? Просто поделился своими мыслями.

— Вот и держи их при себе.

— Костя, срочно на операцию! — скомандовала Нина Владимировна, заглянув в ординаторскую. — Радимов уже в операционной.

— Накаркал! — выпалила Алёна, швырнув в Ключникова клубок ниток, из которых вязала зимнюю шапку.

Сарычева показалась мне сильно взволнованной. Не припоминаю, чтобы Нина Владимировна так остро реагировала на новых пациентов. Неужели действительно что-то настолько серьёзное, что нужно так спешить? Хотя, если Радимов уже там, и даже не зашёл поздороваться, то ситуация критическая.

Меня не пришлось просить дважды, всего за три секунды я соскочил со стула и домчался до выхода из ординаторской, но даже это время показалось вечностью.

— У нас новый пациент? — поинтересовался я, потому как из приёмной не приходило никакой информации.

— Мокроусов уже в пути, — ответила целительница, словно не расслышав моего вопроса. Зачем тогда я там нужен, если оперировать пациента будут Радимов, Мокроусов и Сарычева? Я там явно буду лишним.

Попытался припомнить операции, на которых требовался четвёртый целитель, и не смог припомнить ни одну. Разве что трансплантация сердца, когда целители разбиваются на две группы и работают одновременно с донором и реципиентом. Но на такую операцию меня точно нескоро позовут, слишком сложная задача. Или меня приглашают в качестве зрителя? Приятно, что младшим специалистам дают возможность набираться опыта хотя бы таким образом.

Пока мы готовились, никто не проронил ни слова, лишь под конец санитарка не выдержала и пустила слезу.

— Горе-то какое! — запричитала женщина. — Это ведь надо такому случиться!

— Вы о чём? — поинтересовался я, пытаясь понять что вообще происходит. Меня срочно вызывают на операцию, а я даже не понимаю что с пациентом.

— Как это? Егор Алексеевич вон в какую беду попал! Даже не знаю что теперь будет…

Мои попытки расспросить подробнее не увенчались успехом, потому как женщина расплакалась и вышла в коридор, а я с дурными предчувствиями направился в операционную. И только оказавшись внутри, вмиг понял почему Радимов уже здесь, и почему я его не застал в ординаторской. Егор Алексеевич не будет оперировать, потому как он сам сегодня в роли пациента. Мой наставник и заступник сейчас сам нуждается в моей помощи.